Архитектура ингушей

http://magas72.ru
Начальник отдела культуры народов Кавказа

АНОК ДНК «Строитель» Л.М.Даурбекова

И башни замков на скалах

Смотрели грозно сквозь туманы

У врат Кавказа на часах –

Сторожевые великаны…
http://gorod.tomsk.ru/i/u/8897/f329.jpg
Так писал великий русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов, которого поразили красота и величие ингушских башен.
http://www.kavkaz-uzel.ru/system/att...8/e8sm-vie.jpg
Традиционные жилища ингушей представляют большой интерес для любого исследователя кавказской культуры. В самом общем виде это – башенные строения, сложенные из хорошо подогнанных друг к другу камней: «Кхера кхерийна бага отташ» («Выступы одного камня упираясь в углубление другого»). В совокупности они образовывали целые башенные комплексы.
http://www.ingushetia.ru/m-news/archives/4583f.jpg
В средние века чеченцы и ингуши с уважением относились к человеку только в том случае, если он мог назвать свой род («тейп») и принадлежал к определенному племени («тукхуму» – семени). При этом своеобразными показателями древности рода, человеческого благородства и достоинства являлось наличие постройки башенного типа. Ингуши так и говорили: «Человеку при жизни нужна башня, после смерти – склеп».

Ингушские башни возводились двух видов: жилые и боевые «вIов». Довольно редко, но встречаются башни, сочетающие в себе особенности обоих видов – полубоевые. Жилые башни ингуши строили в два-три этажа высотой до 12 метров Крупные камни стен, толстая кладка из скальных пород, окна–бойницы – все для надежной защиты семьи. На каждый этаж вела отдельная дверь – попасть на второй или третий этажи можно было только по приставной лестнице. Люди жили на верхних этажах, а внизу содержали скот.

Довольно большую трудность составляло конструирование внутренних межэтажных перекрытий. Для их крепления служили специальные выступы стен и гнезда, в которые вставляли балки. В центре башни устанавливался опорный четырехгранный столб с массивным основанием и каменными подушками, расположенными на разной высоте для опоры балок перекрытий. Кровля жилых башен – бревенчатый плоский накат, покрытый хворостом.

Жилая башня совмещала в себе все атрибуты любого дома: внутри имелся очаг, предметы быта, простая мебель, одежда, оружие, а также святая для любого горца вещь – надочажная цепь, без которой на Кавказе дом не мог считаться домом.

Интерьер был достаточно просторным. По стенам могли быть развешаны двусторонние аппликационные ковры, пол покрыт кошмами. Особенно красивы ингушские ковры, выполненные в два–три цвета. Их узор довольно лаконичен – это стилизованные листья и едва угадываемые фигуры и головы животных. Комбинации орнаментальных мотивов подчинены законам зеркальной симметрии, а краски не очень ярки и контрастны по своим сочетаниям (красный – зеленый, синий – красный, черный – зеленый).

Центр жизни – очаг или камин, рядом деревянные скамьи, украшенные резьбой. На них восседали старшие в семье мужчины и пришедшие в дом гости, которых всегда принимали с уважением. Их национальность здесь, как правило, не имела значения. Поодаль на маленьких треногих скамеечках могли сидеть молодые домочадцы.

Если в семье было много сыновей и в башне становилось тесно для нескольких семей, рядом воздвигали новую, а в родовой оставался младший из сыновей. .Строительство новой жилой башни должно было завершиться в течение года и ни днем позже. Отсюда ингушское правило взаимопомощи – строить новую башню (а сейчас и новый дом) всем «тейпом», устраивая «белхаш» (работы). Так создавались целые замки, занимающие обособленные родовые участки. Ингуши, в отличие от других кавказских народов, не поощряли проживание нескольких семей в одной башне. Старались отделить молодые семьи и создать им свой очаг. Отсюда и пословицы ингушские: «Ши ког гIортол мара деце а ший лаьтта бочагIа да» («Своя земля, свой дом дороже, даже если он так мал, что на ней уместятся только две ступни ног»).

В местных горах на путешественника самое большое впечатление производит не природа, хотя она прекрасна, а памятники архитектуры. Особенно красивы вознесенные к небу боевые башни «вIов», классический тип исключительно ингушского изобретения. Они настолько естественно вписаны в пейзаж, что без них трудно себе представить горные поселки ингушей.

Время их активного строительства приходится на самый расцвет ингушского зодчества – 15-18 вв. Имея 6-метровое основание, в высоту боевые башни достигали 30 метров и выше. Строителям приходилось решать нелегкую задачу – суметь возвести прочное, вполне устойчивое здание значительной высоты при довольно малом его основании. И она была блестяще выполнена!

Кверху башни сильно суживаются, что придает им не только необходимую прочность, но и рикошетирующее свойство, то есть при осаде не попавшая в цель пуля, камень или стрела, отражаясь от стены, могла попасть в осаждавших. Факт немаловажный при боевых стычках.

Обычно боевая башня завершается пирамидально-ступенчатым покрытием. Издали оно кажется чешуйчатым из-за того, что в «ступеньки» кровли вмонтированы выступающие пластины черного сланца. Вершину этой пирамиды украшает выпуклый пристроенный камень (цIурку). Он светлого тона и резко контрастирует со сланцевыми «чешуйками» и желтоватым колоритом всей постройки, что придает сооружению дополнительный эффект: зрительно оно кажется еще выше и подчеркивает строгую стройность здания. Немного реже встречаются башни, которые завершаются плоским покрытием с выступами по углам или же окруженные сплошным парапетом.

Башни «вIов» строились в четыре и пять этажей. Они имеют один входной проем, реже два, ведущие на второй или третий этажи, что делалось в целях обороны – балку с зарубками можно было поднять в любой момент. Внутри башни переходы устраивались по углам и располагались зигзагообразно. Для этого в межэтажных настилах делались специальные люки.

Боевые башни снабжены массой бойниц – узкими щелями («топан Iургаш»), а у самого верха машикулями («чIерх»), нависающими на все четыре стороны. Бойницы с внутренней стороны расширяются и удобны для стрельбы из луков и кремневых ружей. Падая вниз, они рикошетили от стены и под непредсказуемым углом летели на врага. К машикулям вели специальные боевые выходы со стрельчатым завершением. Отсюда можно было обозревать окрестности, в тревожное время здесь выставлялись специальные посты.

Башни «вIов» в отличие от жилых и полубоевых зданий построены с соблюдением зеркальной симметрии. Дверные проемы, небольшие окна, машикули и даже амбразуры бойниц членят их стены строго по центральной оси. Этим подчеркивается завершенность башенной архитектоники.

Существует много «илли» (песни) о строительстве башен, которые воспевают их красоту, умение и талант мастеров. В народной памяти имена древних мастеров : Деци Льянов, Дуго Ахриев, Хабзи Цуров, Беркинхоевы (мастера из селения Беркин), Беки из Харачоя, Таратой Тарханов из Никароя.

В Ингушетии существовали целые «тейпы» (фамилии), специализировавшиеся на возведении башенных строений. Они были известны и за пределами Ингушетии – в Чечне, Осетии и Грузии. Народные сказания утверждают, что ингушский сход («мехка кхел») разрешал «тIовговзанча» (умелец по камню) отправляться на отходный промысел для строительства башен у соседей, но при жестком запрете на возведение там классических боевых башен: разрешалось строить только жилые и полубоевые. Этот запрет был выработан из-за боязни утратить могущественность ингушей, единственных владельцев классических «вIов». Не поощрялось у ингушей и желание выделиться в своем тейпе своеобразием и роскошью построения башен: «Сов лакха латтар – Iокхет, сов дIаьхденнар – хад» («Высокое без меры – рушится, длинное без меры – рвется»). Но эстетику и порядок башенных построек соблюдали строго: «Фусамда вовзаргва цун ков-картага хьежача» («Лицо хозяина узнаешь по состоянию его двора и ограды»).

Когда ходишь между башенных построек, невольно взгляд привлекают обычные строительные и арочные камни, на которых высечены рисунки–петроглифы. Они разбросаны по стенам здания без особой системы и симметрии. Их нельзя считать простым декором. Вероятно, это были записи каких-то неясных для нас мыслей, знаки, необходимые для жителей дома.

Среди петроглифов знаки, напоминающие буквы, рисунки в виде крестов, спиралей, «завихрений» (свастик), соляных кружков («солнечных» символов), изображения предметов быта и вооружения, тамгообразные знаки («тамга» – родовой и фамильный знак).

Фигуры людей и животных встречаются не так часто. У людей подчеркнуты признаки пола, их сопровождают не совсем понятные знаки ( кружки, зигзаги, спирали), наводящие на мысль, что это изображения божеств, мифологических персонажей или героев. Вполне возможно, ведь человеческим обликом наделены «мать людей» – богиня плодородия Тушоли, особенно почитавшаяся ингушами, а также бог Дэла. Редко встречаешь башню, чтобы на ней где-нибудь у входа не было изображения ладони – руки мастера, возводившего здание. Оно являлось своеобразной гарантией его прочности, что и подтверждено временем – многие башни пережили своих создателей на много веков.

Значительные башенные комплексы имеются в селениях Эрзи, Лялах, Таргим, Пуй, Пялинг, Хяни, Эгикал, Верхнем и Нижнем Лейми, Хамхи, Ляжги, Джейрах. Большой башенный комплекс «ЦIай – пхьеда» («цIай» – святой, «пхьеда» – село) раполагается в местности Мелхиста, где он эстетично сочетается со старинными склепами периода каменного строительства ингушей.

Башенное строительство Ингушетии, яркое наследие древней материальной культуры народа, уникально как на Кавказе, так и во всем мире. Этот благодатный край в течение многих веков вырабатывал у горцев эстетическое чувство прекрасного, чувство бережного отношения к дому, как святилищу семьи.

http://www.muar.ru/img/top.gifСРЕДНЕВЕКОВАЯ АРХИТЕКТУРА ЧЕЧНИ И ИНГУШЕТИИ
100 фотографий Валентина Кузьмина и Лечи Ильясова
http://www.muar.ru/exibitions/exibit100.htm
Анфилада Главного здания
16 апреля — 5 мая 2002 г.

Совместно с Музеем и Общественным центром имени Андрея Сахарова
При поддержке Института ОТКРЫТОЕ ОБЩЕСТВО (ФОНД СОРОСА)

http://www.muar.ru/img/tchetchnia_1.jpg

Песнь о том как построили башню
Народный эпос

Трижды землю поили молоком, трижды срывали грунт,
И только когда земля отказалась пить, положили первые камни;
Восемь огромных глыб, образующих углы башни,
И был каждый камень ценою равен быку, а весом — восьми быкам.
Каждый камень везли двенадцать быков, ломая копыта от напряжения,
Каждый камень тесали двенадцать дней четыре камнетеса…

Из разных мест ущелья привезены обломки различных глыб,
Скрепленные известью, становились они неделимым целым.
Первый ярус закончен, сюда никогда не заглянет день,
Здесь пленники, кандалами звеня, будут гадать о судьбе!
Ярус второй — уже свод сведен и очажная цепь висит,
Здесь будет дни свои коротать семья в случае войны!
Четвертый ярус — здесь сторожа, сменяясь у бойниц, встанут,
И все четыре стороны света будут как на ладони.
Так камни ложились за рядом ряд, ярус за ярусом росла башня.
И вот на триста шестидесятый день закончил Янд пятый ярус!
Здесь будет крыша, легкая словно свет, стройным конусом сведена,
Ложатся уступами ряды камней, постоянно сужаясь кверху,
И тонкие плиты сланца их перекрывают сверху.

Закончена песня труда и камней — выше уже нельзя:
Над самой головой легкие облака плывут, скользя,
Садится солнце, пересекая Джерах, башня бросает тень.
Так стал последним, замковым камнем триста шестьдесят пятый день.


Средневековая архитектура Чечни и Ингушетии — это своеобразное явление мировой культуры. Малоизвестное и малоизученное. Типологически среди памятников архитектуры здесь можно выделить языческие святилища, христианские храмы, родовые склепы и, наконец, башни — боевые, жилые и двойного назначения.

Чеченцы и ингуши — родственные этносы. У них общий предок — вайнахи, давшие им единый язык (обладающий различными диалектами). Многие столетия эти народы жили в самом тесном соприкосновении на территориях вдоль Главного Кавказского хребта — между современной Осетией и Дагестаном.

Кавказский регион всегда был перепутьем великого переселения народов, мигрировавших как с востока на запад, так и с юга на север. Когда по предгорьям прокатывалась очередная волна кочевников, от нее вверх по ущельям взлетало множество племен. Последующая жизнь этих племен в малодоступных местностях способствовала обособлению и консолидации в особые этносы, история которых еще очень далека от полной ясности. Культурным контактам горцев с внешним миром способствовали такие разнородные факторы, как караваны Великого шелкового пути или приход христианских миссионеров.

Выживая в неимоверно трудных условиях, вайнахи сумели создать архитектуру, которая сегодня поражает нас функциональностью и своей художественной выразительностью, идеально соответствующей красоте окружающей горной природы.

Вайнахи всегда селились родовыми гнездами. В больших аулах проживало по несколько тейпов (родов). Жили в башнях. Рядом с жилой башней ставили боевую. Фактически — это дом-крепость, столь характерный для быта свободных людей в средневековой Европе.

За надежными каменными стенами проходила не только земная жизнь — ингушская пословица гласит: «Человеку для жизни нужна башня, а после смерти — склеп». Обряд захоронения в склепах был предопределен, не в последнюю очередь, малоземельем. Лучшие угодья отводились под сельское хозяйство, а башни и склепы ставили на скальном основании. Склеп — это родовая усыпальница вайнахов. В склепы уходили больные во время эпидемий, которые периодически выкашивали людей. Выжившие возвращались домой.

На основных тропах ставили святилища. По праздникам сюда отправлялись шествия в белых одеждах. Здесь вымаливали у бога урожай и приплод. После молитвы совершались жертвоприношения, а затем и трапезы.

Исследователи отмечают две волны усиленного строительства. Первый период (IX—XIII вв.) в немалой степени был связан с приходом на Северный Кавказ христианских миссионеров. Именно в это время появляются храмы и самые ранние из известных боевые башни. В XIV в. начинают строиться склепы башенного типа, напоминающие уменьшенную копию боевой башни. К этому же времени археологи относят и сохранившиеся святилища. Вторая волна прокатилась в XVII в. Она была обусловлена распространением огнестрельного оружия. Боевые башни разбирали и на их месте из того же материала строили новые. Вместо широких бойниц для стрельбы из лука делали узкие щели для ружейного боя. Спровоцировала этот бум работорговля, которую развернули турки по всему Северному Кавказу.

При всей схожести памятников архитектуры горной Чечни и Ингушетии между ними есть и существенные различия. Только на чеченской территории в различных ущельях встречаются необычные скальные башни. Вертикальная щель в скале закрыта стеной с бойницами. Входной проем сделан высоко от основания стены. В башню залезали по приставной лестнице, которую затем убирали внутрь. В Ингушетии сохранились три христианских храма X—XIII вв. в Таргимской котловине — Таргимский храм, Тхаба-Ерды и Алби-Ерды. Мечетей в Ингушетии нет. В свою очередь, Чечне нет христианских храмов, зато сохранились мечети рубежа XIX—XX вв. Вообще, чеченские боевые башни отличаются от ингушских. Ингушские башни имеют более стройный внешний вид, а чеченские башни ниже и имеют меньший наклон стен. Количество уступов у заостренного завершения ингушских башен, как правило, 11, у чеченских — больше. Но в Чечне явно превалируют башни с плоским покрытием.

На боевых башнях в Ингушетии очень часто можно увидеть христианский символ — крест на Голгофе. Он выполнен в технике выемчатого орнамента и расположен под верхним боевым балкончиком-машикулем. На чеченских башнях этот символ почти не встречается. Зато на чеченских башнях очень часто можно увидеть языческие петроглифы: солярные знаки в виде кругов, спиралей, свастик и другие орнаменты. Встречается изображение ладони («рука мастера»). По мнению некоторых исследователей, эти петроглифы могли изображать вайнахский календарь. В Ингушетии такие петроглифы встречаются значительно реже.

Типичная боевая башня, безусловно, является вершиной строительного мастерства вайнахов. В инженерном отношении это уникальное сооружение — при небольшом основании (4.5 х 4.5 м) она имеет значительную высоту (25—30 м) и наклонные стены. Вершина такой башни перекрывается сводом стрельчатого сечения, внешне имеющим вид ступенчатой пирамиды. Внутри башни, над ее вторым уровнем выкладывался внутренний свод по гуртам (перекрестным аркам). В этом своде делали люк, через который пролезали наверх. Верхние ярусы перекрывали настилом по деревянным балкам. С этажа на этаж внутри башни передвигались с помощью переставных лестниц.

Вайнахская письменность и летописи нам не известны, поэтому историю этой архитектуры приходится реконструировать путем сопоставления ее с памятниками на территории всего Кавказа. Единой и единственной версии к настоящему времени пока не выработано, идет исследовательская работа.

К сожалению, сохранность средневековых памятников вайнахской архитектуры внушает самые серьезные опасения. Горные аулы давно покинуты постоянными жителями. Дожди и паводковые воды вымывают раствор из кладки стен. Часть башен обрушилась. Сегодня в аулах обитают только пастухи. Многие боевые башни используются пастухами как загоны для скота, в связи с чем в башенных стенах были сделаны большие проломы. что также ведет со временем к обрушению памятников. К разрушениям времени за последнее время прибавились последствия войны. Например, боевая башня в селе Дере получила пробоину от снаряда. На башне в селе Шарой разрушена вершина от попадания снаряда. Снарядом с вертолета разрушен склеп в Таргимской котловине (Ингушетия). Встречаются следы вандализма. Захоронения в склепах потревожены искателями сокровищ. В целом, можно утверждать, что в течение десятилетий никто не проявлял заботы о спасении этой уникальной архитектуры для будущих поколений.

Можно только надеяться , что сегодня все, от кого хоть что-то зависит в деле сохранения наследия народов нашей страны, начнут осознавать, что памятники архитектуры Чечни и Ингушетии — это культурное достояние мирового значения.

Сейчас нет точных сведений о количестве сохранившихся памятников, но по предварительным оценкам их число может составлять полторы тысячи в Чечне и примерно столько же в Ингушетии.

В. А. Кузьмин

Валентин Александрович КУЗЬМИН
архитектор, член Союза Московских архитекторов

Приказом Министра культуры Российской Федерации назначен федеральным архитектором Республики Ингушетия и Карачаево-Черкесской Республики. В настоящее время занимается реставрацией храма XIII в. Тхаба-Ерды в Ингушетии и Среднего храма X в. на Нижнеархызском городище в Карачаево-Черкессии. Более 20 лет занимается изучением и паспортизацией памятников архитектуры Северного Кавказа.

Леча Махмудович ИЛЬЯСОВ
кандидат филологических наук, опубиковал несколько статей по древним памятникам архитектуры Чечни. Занимается исследованием и фотофиксацией памятников. Проводил персональные фотовыставки. Представленные фотографии выполнены при поддержке Центра исследований и популяризации чеченской культуры «ЛАМ», г. Грозный.

адрес музея
119019 Москва, ул. Воздвиженка, д.5
Метро: «Библиотека им. Ленина», «Арбатская», «Александровский сад»
Справки по телефону: 291-21-09, 290-05-51

АРХИТЕКТУРНОЕ МАСТЕРСТВО ИНГУШЕЙ
Из культурного наследия — Khamarz Kostoev
http://ghalghay.com
Башенная архитектура, гIала

http://khamarzkostoev.files.wordpres...1172665861.jpg
Башенная архитектура средневековой Ингушетии является уникальным культурным наследием ингушского народа, правдиво отражающим реальность, действительность жизни народа. Его особенность в том, что здесь нет блеска, пышности, здесь формы рациональны, красота – в гармонии форм. Ингушская башенная культура поражала и поражает как дореволюционных историков, географов и архитекторов, так и современных ученых, туристов и всех, кому пришлось побывать в горной части республики. Оригинальная башенная культура неоднократно была оценена по достоинству многими известными учеными-кавказоведами, такими как Б. Далгат, Л. Семенов, И. Щеблыкин, Е. Крупнов, Б.Мужухоев, Д. Чахкиев и другими.
Первые башни, появившиеся в горах Ингушетии, относятся к V веку, к периоду после гуннского нашествия. С V – XIV вв. строились в основном жилые и полубоевые башни, называемые ингушами «гIала», ингуши себя называют «гIалгIай» – гIал – башня – жители башен. Жилые башни строили в два-три этажа из неотесанного камня на известковом растворе. Каждый этаж имел свое назначение: первый – хлев, на втором этаже был очаг и спальня, а на третьем – кунацкая, комната для гостей. В последующем, с изменением социальных отношений, начали строить полубоевые башни, они отличались появлением бойниц и «машикулей» – (чIерх – инг. назв.) – это каменные балкончики, служившие для военных целей.
В XIV в. башенная культура ингушей достигает своего наивысшего развития. Вслед за жилыми и полубоевыми башнями с XV – XVI в.в. стали сооружать боевые башни (ВIоув – инг. назв.), более высокие и достигающие 30 метров в 5-6 этажей. Они уже были узкие и имели коническую, а чаще всего квадратную форму с пирамидальными крышами и целый ряд с плоскими. Боевая башня имеет один выход, реже два, ведут они сразу же на второй и третий этажи. Это делалось в целях обороны, приставная же лестница – балка с зарубками могла быть в любой момент поднята наверх. Внутри башни переходы устраивались по углам и располагались зигзагообразно. Нижний этаж боевой башни предназначался для хранения различных припасов (пищи, воды и пр.) и содержания пленников, второй – для хорошо вооруженных воинов, третий и четвертый этажи занимали защитники и их семьи, а на верхних этажах располагались воины и наблюдатели1. «ВIоув» покрыты или плоской кровлей с выступами – парапетами по углам, или чаще ступенчато – пирамидальным перекрытием со шпилем в центре /ЦIогал – инг. назв./. Боевые башни снабжены массой бойниц – узких щелей, а у самого верха – боевыми балкончиками – машикулями. Бойницы хорошо приспособлены для стрельбы из луков и кремневых ружей. Полубоевые и боевые башни использовались для обороны во время междоусобных столкновений и внешних нашествий.
С V – XVIII вв. в горной и частично в предгорной зоне Ингушетии ингушскими мастерами было построено множество башенных городов, замков, отдельно стоящих башен (жилых и боевых), храмов /»ерды»/, святилищ /Элгац»/ погребальных, надземных, полуподземных и подземных склепов /»малхара каш»/ – («солнечный могильник»).
Само башенное строительство находилось на уровне ремесленного производства. Ингушские зодчие строили не только у себя в Ингушетии, но и далеко за ее пределами, это, несомненно, доказывает происхождение вообще самих башен с территории Ингушетии. По мнению ряда исследователей, ингуши в средние века настолько постигли искусство строительства, что их часто приглашали строить военные сооружения (в основном боевые башни) в Осетию, Грузию и в Чечню.
Строительство боевых башен требовало не только высокой профессиональной подготовки, приобретенной многолетним опытом, но и различных технических навыков. Для строительства применялись такие орудия труда, как ингушское изобретение «чегырьк» (инг. назв.), представляющее собою нечто вроде ворот для подъема строительных материалов и специальное приспособление по подъему крупных камней «царацур» (инг. назв.). Изобретение было из деревянной массивной конструкции, напоминающее пушку или подъемный кран, на стволе у которой был канат, а сбоку конструкции находилось приспособление, похожее на штурвал от корабля. Каменщик крутил за ручку и поднимал на канате все, что ему было нужно. Как свидетельствуют наличные материалы прослеживаемые повсеместно боевые сооружения, возводились профессионально подготовленными мастерами – ингушами. Они обладали всеми необходимыми навыками и секретами своего сложного ремесла. Строительство боевой, да и жилой башни обставлялось весьма торжественно. Первые ряды камней обагряли кровью жертвенного барана. Все строительство должно было продолжаться не более года. Заказчик башни должен был хорошо кормить мастера. По поверьям Ингушей, все несчастья приносит голод. И если мастер падал с башни от головокружения, хозяина обвиняли в жадности и изгоняли из аула.
Выбор места для постройки башни сопровождался гаданием. На намеченном месте ставили на ночь чашу, до краев наполненную водой. Если к утру уровень воды в чаше поднимался, это считалось дурным признаком, и приходилось искать другое место. Существовал еще и такой обычай: перед строительством башни землю поливали молоком, если оно не просачивалось, то почва для фундамента считалась достаточно крепкой, если же молоко просачивалось, землю рыли еще глубже. Перед тем, как приняться за сооружение башни, заготовляли весь необходимый материал – камни, балки, и прочее.
Построение башни должно было свидетельствовать о родовой сплоченности и мощи, поэтому в работе добровольно принимали участие все члены данной фамилии, помогая и живой силой, и средствами, существовала форма коллективной помощи – «белхи» (инг. назв.). Взаимопомощь наблюдалась не только в строительстве, но и в земледелии, и в животноводстве. В строительстве башни принимались и наемные рабочие из других фамилий, но владельцы башни зорко наблюдали за ходом постройки, чтобы кто-нибудь из-за недоброжелательства не помешал работе.
Наиболее сложной операцией считалось возведение ступенчатой кровли башни. Вот как описывает эти работы профессор Л. П.Семенов: «Кровлю начинали возводить изнутри. Когда же надо было закончить покрытие свода и поставить замковый камень, на машикули ставили лестницу, привязанную веревками, прикрепленную к столбу, поставленному на время в верхнем этаже. Веревку пропускали через отверстия, сделанные между уступами кровли. Мастер привязывал себя ремнем к этой лестнице, поднимался на купол башни и заканчивал работу. За установку замкового камня давали лошадь или быка».
Крепкие стены башен защищали ингушей от недругов. Наиболее известные и лучшей сохранности башенные комплексы: Озик (Барким), Вовнушки, Таргим, Эгикал, Эрзи, Пялинг, Ний, Цори, Лялах.
Мастерство строительства передавалось по наследству, предания сохранили имена некоторых ингушских зодчих. Это Янд, Даци Льянов, Дуго Ахриев, Хазби Цуров, Барханоевы (мастера из аула Бархин)2, Бятр Гадаборшев (Баркинхой).
До наших дней дошло предание3 о том, что боевая башня в горном ауле Гадаборш /датируется XIV-XV вв./ построена Бятром из рода Гадаборшевых. Наличные материалы свидетельствуют о том, что Бятр обладал всеми необходимыми навыками и секретами сложного ремесла строительства башен и был профессионально подготовленным мастером. После смерти Бятр был погребен в родовом солнечном склепе, но впоследствии, в конце 50-х годов XX века, его останки из склепа исчезли. По имеющимся сведениям, одна из археологических экспедиций, изучавших Горную Ингушетию, из-за необычно крупных размеров костей скелета решила, что им место в каком-нибудь антропологическом музее СССР4.
«В старое время, – пишет Яковлев Н.Ф., – в горах имелись целые рода, занимавшиеся, например, постройками башен из камня. Такова фамилия Барханоевых, жителей села Бархин, в горной Ингушетии, которые из поколения в поколение были мастерами-каменщиками или «искусниками камня», как выражаются ингуши («той говзанч»).
Величественные и долговременные каменные сооружения являются наглядным результатом их гениального творчества.
«Человеку при жизни нужна башня, после смерти – склеп, – так гласит ингушская пословица. В старину, когда выдавали девушку замуж, то ее родители осведомлялись, имеет ли жених башню и родовой склеп.
Башни также были, в каком-то смысле, символом предков ингушей в представлении о Вселенной, мире и их стремлении вообще быть ближе к небу. Как известно ингуши в те века были язычниками.
В устных рассказах осталось предание о том, как высоко был развит культ камня у ингушей. Для гостя в те далекие времена считалось обязательным принести в качестве подарка камень. Не эта ли святая любовь к камню заложена в сохранившихся памятниках средневековой архитектуры Горной Ингушетии.
Не случайно профессор Л.Н. Семенов обратил внимание на культ камней у ингушей: «По представлениям ингушей – пишет он, – происхождение Нартов из камня свидетельствует об их необычной физической силе и крепости, описывая подвиги Нартов, нартские певцы постоянно упоминают о камнях, скалах, монументальных каменных сооружениях».
Известный российский этнограф Я.В.Чеснов в своей научной работе «Окаменевший луч звезды – ингушские башни» пишет: «Ингушская цивилизация интересна тем, что при внимательном и бережном отношении к ней может продемонстрировать нам сами принципы такой жизнедеятельности, когда техническая цивилизация и культура слиты воедино… Описания башен, сделанные в годы Кавказской войны XIX века, тоже восторженны. Но их авторы не могли допустить, что строителями башен были народы, которых считали дикарями и с которыми вели войну на уничтожение. Авторство башен приписывали грекам, персам, грузинам или кому угодно, только не ингушам и чеченцам. Истину не скроешь, и она стала пробиваться в серьезных попытках понять историю башен. Обнаружилось, что уже давно за ингушами стояла слава строителей башен5″.
«При удивительной стройности, пропорциональности и довольно большой высоте, – отмечал И.П. Щеблыкин, – они устойчивы и прочны. Поражаешься мастерству строителей, их вкусу и умению так великолепно разрешить и воплотить в реальные формы свои замыслы и фантазии»6.
Профессор Е.И. Крупнов пишет: «Современная Ингушетия отличается, пожалуй, наибольшим количеством этих памятников и лучшей их сохранностью… Ингушские башни, – говорит он, – для нашего столетия – новые шаги человека в небо». И далее автор отмечает: «Культура вейнахских племен имеет глубокие местные корни, а сам вейнахский народ является одним из древнейших этнических массивов Кавказа»7.
Взаимовлияния строительного мастерства горцев осветил грузинский ученый С.И. Макалатия. В одном из исследований он указывает на то, что башни в Хевсуретии сходны с тушинскими, и по местным преданиям их строителями являются кистины – ингуши8.
Осетинский исследователь Г.А. Кокиев писал: «Превосходство надо признать за ингушскими и чеченскими башнями, в которых чувствуется своеобразная культура и высокая техника9″.
«Отдельные, наиболее известные в Осетии башни, как давно установлено, сложены руками ингушских мастеров», – пишет ингушский краевед Ш.Э. Дахкильгов. О продолжительности древних связей башенной культуры ингушей и осетин говорит и такой факт. Известный мастер, джераховец Хаматханов в начале прошлого века производил ремонт храма XII века в сел. Дзивгисе Куртатинского ущелья Северной Осетии, о чем свидетельствует надпись на стене указанного храма.
Еще в «Географии» Вахушти (грузинский историк и путешественник 1696 – 1784) указывается на то, что ингуши «умеют строить из камня на извести и из них воздвигают дома, башни и укрепления».
Имеющиеся башенные поселения в прилегающих горных районах современной Чечни несут в себе ингушское начало, а их жители ингушское происхождение, о чём было отмечено в научных трудах кавказоведом Е. Крупновым. Это такие районы, как Галанчож, Мялхисты, Майсты и другие. Сами жители этих поселений не отрицают эту связь, тем более их языковая и материально – духовная близость к ингушам этому подтверждение.
Средневековый период характеризуется достижением мастерства ингушских зодчих в возведении своих башенных, храмовых и оборонительных сооружений. И поэтому не зря горную Ингушетию называют страной башен, музеем под открытым небом.
Строительство башенных и храмовых, а также оборонительных сооружений в горной Ингушетии свидетельствует о больших знаниях и опыте строительных работ, накапившихся у древнейшего народа Кавказа веками, что в итоге дало возможность прийти к высшим классическим формам ингушской каменной архитектуры.
Хасан Сампиев,
историк, специалист отдела историко-культурного
и художественного наследия Министерства культуры РИ

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА:

1. Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия – М.: Наука, 1971.
2. Крупнов Е.И. О чем говорят памятники материальной культуры Чечено-Ингушетии. – Грозный, 1962. – С. 44.
3. Кокиев Г.А. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии //ИЮО НИИК.: Вып.1-2. – Сталинир, 1933.
4. Дахкильгов Ш.Э. Башенная культура.
5. Макалатия С.И. Хевсуретия – Тбилиси, 1940.
6. Мужухоев М.Б. Ингуши – Саратов, 1995.
7. Ахмадов Я.З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI-XVII вв. – Грозный, 1988.
8. Pallas P.S. Bemerkungen auf einer Reisу in die Sыdlichen Statthalterschaften des Russischen Reichs in den Jahren 1793 und 1794, Bd. I. Leipzig, 1799.
9.М.С-Г Албогачиева. Многоликое прошлое ингушей. – Санкт-Петербург, 1999.
10.Озиев М.А. Каменная летопись страны вайнахов. – Калининград, 1994.
11. Сказки, сказания и предания чеченцев и ингушей. – Грозный, 1986.
12. Айдамиров А.А. Хронология истории Чечено- Ингушетии //г. Грозный, 1991.
13.Озиев М.А. Храм Тхаба – Ерды. – Минводы, 2000.
14. И.П. Щеблыкин. Искусство ингушей в памятниках материальной культуры. НИИ НИИК вып. II-III. – Владикавказ, 1928.
15. Вестник археологического центра РИ. Выпуск I. – Назрань, 2001.
16. Очерки этнографии чеченцев и ингушей. – Грозный, 1990.
17.Анания Ширакаци «Армянская география VII века по Р.Х.». Перевод К.П. Патканова. – СПб., 1877. – С.35.
18.Хамчиев С.А. Хронология истории ингушского народа. – Саратов, 1996.
(Footnotes)
1См.: Очерки этнографии чеченцев и ингушей. – Грозный,1990, – С.41.
2См.: Озиев М.А. Каменная летопись страны Вайнахов. Калининград, 1994.- С.30.
3 Х.А.Сампиев. Полевой материал. Из личного архива Сампиева Алихана Магометовича: Грозный, 1972 г.

4 Из личного архива Сампиева Алихана Магометовича: г. Грозный, 1972 год.
5 См.: Чеснов Я.В. Окаменевший луч звезды – ингушские башни. Сердало, №52, 53, 54. Апрель 2002.

6 См.: Щеблыкин И.П. Искусство ингушей в памятниках материальной культуры // НИИ НИИК вып. II-III-Владикавказ, 1928.
7 См.: Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия.
- М., 1971.
8См.: Макалатия С.И. Хевсуретия // Тбилиси, 1940г.
9См.: Кокиев Г.А. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // ИЮО НИИК Вып. 1-2
- Сталинир, 1933.

1См.: Очерки этнографии чеченцев и ингушей. – Грозный,1990, – С.41.
2См.: Озиев М.А. Каменная летопись страны Вайнахов. Калининград, 1994.- С.30.
3 Х.А.Сампиев. Полевой материал. Из личного архива Сампиева Алихана Магометовича: Грозный, 1972 г.
4 Из личного архива Сампиева Алихана Магометовича: г. Грозный 1972 год.
5 См.: Чеснов Я.В. Окаменевший луч звезды – ингушские башни. Сердало, №52, 53, 54. Апрель 2002.
6 См.: Щеблыкин И.П. Искусство ингушей в памятниках материальной культуры // НИИ НИИК вып. II-III-Владикавказ, 1928.
7 См.: Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. – М., 1971.
8 См.: Макалатия С.И. Хевсуретия // Тбилиси, 1940г.
9 См.: Кокиев Г.А. Боевые башни и заградительные стены горной Осетии // ИЮО НИИК Вып. 1-2 – Сталинир, 1933.

http://s004.radikal.ru/i207/1001/ad/45be4fef251d.jpg

Фильм "Племена и народы".Ингуши ч.2. Башни
http://www.youtube.com/watch?v=cza8H...eature=related

Родовая башня
Из культурного наследия — Khamarz Kostoev
http://ghalghay.com
Мурад Полонкоев, ингушская башня, родовая башня

http://khamarzkostoev.files.wordpres...02/k_bahny.jpg



Крепость, которую возводит Мурад Полонкоев, будет точной копией старинной башни. Фото: Алена Ларина
Во дворе собственного дома художник Мурад Полонкоев возводит точную копию многовековых башен предков.

Он – первый и пока единственный человек на Кавказе, решившийся на такое непростое дело.

Любовь к родовым ингушским башням Мурад впитал вместе с материнским молоком. Древние каменные пики можно увидеть практически на каждой его картине. Однажды Полонкоев решился «изобразить» старинную башню в натуральную величину. Кисть сменил на мастерок, краски – на камень, и работа закипела.

По ингушской традиции роду на строительство башни отводился всего год, он же трудится более десяти лет, и работы выполнены лишь наполовину.

Будущая башня будет пятиэтажной, высотой почти 22 метра и диаметром в основании – 25 метров. На нее уже ушло шесть КамАЗов горного камня, но для завершения необходимо втрое больше.

Сохранились четыре родовые башни тейпа Полонкоевых в Таргимской котловине вблизи языческого храма Тхаба-Эрды. Их современный аналог в селении Средние Ачалуки, где живет художник, не будет практически ничем отличаться от древних строений.

Весь материал для возведения башни привезен с гор – тех мест, где предки современных ингушей строили свои каменные жилища, сохранившиеся на протяжении многих веков и представляющие собой памятники народного зодчества.

- Приходится обрабатывать большие валуны, раскалывать их, ровнять, – рассказывает он. – Для этого пробиваю в камне отверстие шести-семи сантиметров глубиной, потом забиваю в него тонкие металлические клинья. Наши предки использовали деревянные, хорошо впитывающие влагу, и поливали отверстие водой. Со временем дерево расширялось, и камень лопался. Пробить даже одно отверстие вручную очень тяжело, не случайно башню возводили всем родом.

Когда Мурад Полонкоев завершит свой тяжелый труд, уникальное строение станет музеем. На втором этаже башни будет представлен интерьер средневекового жилища ингушской семьи – деревянные стол, кровать, вязаные вещи ручной работы, шитые ковры, за исключением священного очага, огонь в котором в башнях поддерживался из поколения в поколение. Мастер планирует провести современное отопление, что станет единственным отличием строения от старинного аналога.

На остальных этажах разместятся национальная старинная одежда, предметы быта. Антикварные вещи мастер собирает уже много лет. В коллекции – множество кинжалов, кувшинов, серебряных женских и мужских поясов. Среди них есть пояс знаменитого абрека Зелимхана, в честь которого названо одно из мест в Джейрахских горах, и даже сыромятные ноговицы для хождения по горным тропам.

Алена Ларина

Храм Тхаба Ерды
Видео http://www.youtube.com/watch?v=MXl9o...eature=related

Башня г.Пялинг
http://s41.radikal.ru/i091/0912/25/299de231fa59.jpg

Фотография селения Химой. Петроглифы на арочном камне жилой башни
XVI-XVII вв.

http://www.faluninfo.ru/worldnews/20...i310804-03.jpg

Фильм "Край башен и легенд"
http://www.faluninfo.ru/worldnews/20...i310804-03.jpg

http://www.nkj.ru/upload/iblock/291/...0cb55f9bd0.jpg
Ингушетия, село Эгикал. Среди домов высятся боевые башни XVII-XVIII веков. Здесь тоже были обнаружены древние петроглифы.

http://www.nkj.ru/upload/iblock/204/...9ce4b489c4.jpg
Ингушетия. Боевая башня Магой-Джел. XIII век.

Языческо-христианский храм "Тхаба-Ерды"
Примерная датировка 9 век.
http://forum.hayastan.com/uploads/mo...1239352871.jpg

Древнейшие образцы художественной культуры на территории Чечено-Ингушетии восходят к 3—1-му тыс. до н. э. (памятники культуры куро-араксского энеолита, майкопской культуры, северокавказской культуры, каякентско-хорочоевской культуры, кобанской культуры). Скифо-сарматское время (7 в. до н. э. — 4 в. н. э.) представлено произведениями звериного стиля, аланский период (8—13 вв.) — катакомбными могильниками (у селений Алкун, Дуба-Юрт), монгол-татарское время (13 — начало 15 вв.) — мавзолеем Борга-Каш близ с. Плиево (1405).
В христианской культовой архитектуре 11—13 вв. (храм Тхаба-Ерды близ с. Хайрах), сочетавшей грузинские и местные строительные традиции, преобладали геометрическая простота форм и строгое изящество декора. В горных районах Чечено-Ингушетии в средние века из грубо отёсанных камней строились заградительные стены (у с. Верхний Алкун), жилые (2—3-ярусные, с плоской кровлей и арочными проёмами) и боевые (4—5-ярусные, с бойницами, машикулями и пирамидально-ступенчатой крышей) башни, иногда образующие величественные комплексы (например, в селениях Кезеной, Таргим, Хой, Эгикал, Эрзи, все — 14—18 вв.). Рядом с горными селениями, составляющими живописные террасообразные композиции на склонах, размещались многочисленные надземные, полуподземные и подземные (прямоугольные, квадратные и круглые в плане, с 2-скатными, пирамидальными ступенчатыми и конусообразными гладкими формами крыш) склепы, а также надмогильные стелы (например, «Город мёртвых» Цой-Педе у с. Малхиста, 11—18 вв.). Почти все селения имели святилища, по форме идентичные 2-скатным надземным склепам. В 18 — начале 20 вв. в народном жилище Чечено-Ингушетии преобладали: в горах — 1- или 2-этажные многокомнатные жилища из камня и дерева, с плоской крышей и отдельными выходами на открытую террасу, на равнине — прямоугольные саманные (позднее кирпичные), крытые черепицей дома с обводными галереями.

В. Б. Бесолов

Боевые башни наиболее полно вобрали в себя все элементы эмоционального воздействия вайнахской архитектуры на путника. Стиль боевых башен можно назвать общевайнахским. Думаю, что определение справедливо. Характерные для него черты являются правилом для построек Ингушетии, где они сохранились относительно хорошо, и более редких, исчезающих на наших глазах башен Чечни. Постройки этого стиля отличаются подчеркнутой устремленностью ввысь, гармоничной стройностью и лаконичной композиционной завершенностью.
Существенными чертами данного стиля являются также симметричность в расположении основных конструктивных деталей (окон, бойниц) и завершение башен пирамидально-ступенчатым покрытием с центральным замковым камнем (цюгал). Таковы главные особенности построек, выполненных в данном стиле. Это не означает, что не может быть отклонений от основного канона. Они есть. Так, на границе с Дагестаном (Макажой) известны башни с плоским перекрытием и своеобразными зубцами по углам кровли, но в основных своих элементах общевайнахский стиль башен всегда выдержан. И опять-таки это не
означает, что башни ингушей ничем не отличаются от чеченских построек. Конечно же такие отличия есть. Это разница прежде всего в некоторых конструктивных деталях, в величине башен и в декоре.

В.И. Маркович

Боуевые башни Джейрахский район
http://foto.rg.ru/gall/images/4f5b432a/c9392367.jpg

В Ингушетии турист может поселиться в многовековой башне
Алена Ларина,
Виктор Погонцев, фото
"Российская газета" - Федеральный выпуск №5260 (181) от 16 августа 2010 г.
Версия для печати
Смотреть фоторепортаж Виктора Погонцева

Джейрахский район Ингушетии как нельзя лучше подходит для экзотического отдыха. В этом заповедном уголке рады "гурманам" туризма, которые бережно отнесутся к здешним природным и архитектурным сокровищам. Решили попробовать себя в этой роли и мы.

Всего полчаса езды от железнодорожной станции Владикавказ, и начинается горная сказка. Вокруг - первозданная чистота: склоны гор по обочинам дороги покрыты ковром сочной низкой травы, параллельно автотрассе блестят воды быстрой горной реки.

Как только пересекаем границу между Северной Осетией и Ингушетией, на горизонте появляются каменные стражи - ингушские родовые башни, многие века спасавшие местное население от вражеских набегов. Острые и высокие строения - боевые башни, плоские и пониже - использовались под жилье.

В селе Джейрах останавливаемся возле одной из них - прямоугольной, построенной примерно в IX-X веках. И это чудо "старины глубокой" - мой дом на ближайшие дни. Вот здорово: поселиться в жилище, которому почти десять веков, - волнующая перспектива.

Башня принадлежит семье Льяновых, это их родовое строение. Через пластиковую дверь в виде арки захожу внутрь. Хозяин встречает меня за компьютером возле старинной печи, сохраненной, как он объясняет, на всякий случай.

"Бывает то, что не бывает", - так у нас говорят. Если останемся без электричества и отопления, уберем компьютер и затопим печь, - говорит Ахмед и приглашает осмотреть жилище. Не считая прихожей, в нем три комнаты - две спальни и гостиная.

Хотя на улице очень жарко, в башне приятная естественная прохлада, которую создают каменные стены толщиной 70 сантиметров, сложенные из камней различной величины. Зимой, наоборот, они хорошо хранят тепло. Любопытный факт, когда башня разрушается, камни падают внутрь, а не наружу.

Жилище предков сегодня напоминает обычную квартиру с евроремонтом общей площадью чуть более 60 квадратных метров, отличие - уже замеченная мною печь и высокие, 3 метра 30 сантиметров, потолки. Даже не верится, что когда-то здесь жили суровые бородатые горцы, добывавшие себе пропитание на охоте и в поле.

История оживает, когда спускаешься на задний двор в нижний этаж башни, который не приукрашен современностью. Оказывается, башня огромная, внизу помещалась телега и скот. Животные не только кормили своих хозяев, но и обогревали их, отдавая камням, из которых сложены башенные стены, свое тепло. Кроме этого, на первом этаже горел очаг, огонь в нем поддерживали постоянно, считалось плохой приметой, если он затухал. Дым шел через спиралеобразные отверстия между камнями по всему строению.

С момента постройки башня была домом многим поколениям Льяновых. Лишь в годы сталинской депортации ингушей хозяева вынужденно покинули родовое гнездо. Но даже тогда башня не опустела: в ней поселились грузины, пришедшие из соседней братской республики, она служила им приютом до возвращения настоящих хозяев.

50 лет назад башня походила внутри на глинобитную мазанку.

- 17 декабря 1957 года в этом углу родился мой младший брат, роды принимала местная медсестра Маруся. Мне тогда было пять лет, - вспоминает Ахмед Льянов.

Через пару лет в башне случился пожар: загорелись деревянные перекрытия и перегородки, в результате строение более двух десятилетий было заброшенным.

Льяновы переехали в Пригородный район Северной Осетии, но после осетино-ингушского конфликта стали беженцами и вернулись в родные места. Ахмед отреставрировал башню практически собственными руками. Деревянные конструкции, за исключением потолка, были заменены на железобетонные и стальные. Строители провели свет, газ, воду, соединив вечность с современностью.

Выслушав рассказ гостеприимного хозяина за чаем с национальными лепешками из творога, приготовленными на печи, отправляюсь с одной экскурсии на другую - в древний аул Фуртоуг. В нем, как гласит указатель, на протяжении многих веков жил старинный ингушский род Ахриевых. Здесь высится несколько башен, одна из которых также предлагается туристам для временного пристанища, подходящего для любителей аскетизма: вместо кровати и евроремонта - деревянный топчан и лавки. Зато полная оторванность от внешнего мира. На несколько километров вокруг - практически ни души. В Фуртоуге можно посетить дом-музей ингушского Ленина - Гапура Ахриева, где полностью сохранился антураж жилища первого ингушского коммуниста и вождя бедноты. В музее есть любопытные экспонаты - карты края и Кавказского военного округа XVIII века, оригиналы ежемесячных литературных приложений к журналу "Нива", датированные 1902 годом, с читательскими пометками. Интересуюсь главой "Законы рождаемости". Увы, именно эти страницы варварски вырваны. С одной стороны, обидно, что не смогла прочесть текст, с другой, забавно - читателей прежних поколений интересовало то же, что и их современников.

Следующая точка экскурсии - башенный комплекс Эрзи, описываемый в изумительном романе о жизни горцев мэтра ингушской литературы Идриса Базоркина "Из тьмы веков". Чтобы добраться до места, нужно вскарабкаться на гору: поразительно, как по доброй воле люди могли жить в таких тяжелых условиях. Но красота и величие башен стоят того, чтобы потратить оставшиеся силы. Большинство из каменных пик крепки, как и столетия назад. Из поколения в поколение в Ингушетии передается легенда, что причина стойкости башенных построек кроется в строительном растворе, якобы замешанном на молоке или яйцах.

Ахмед Льянов относится к ней скептически. У него своя версия легенды.

- Люди в этих местах в те далекие времена очень тяжело жили, зачастую впроголодь, поэтому вряд ли они расходовали такие ценные продукты, чтобы построить башню. Скорее всего, предки добавляли в раствор сыворотку, это чистый продукт, которым разводили муку, чтобы испечь хлеб, - говорит он.

Так это или нет, сегодня никто не знает. Но секрет ингушских башен в том, что они построены на века и могут удивить даже видавшего виды туриста.