Амазонки Кавказа: мифы и реальность
Автор: КПЦ "Эздел"
Мифы и легенды ингушей и чеченцев передают из далёкого прошлого сведения о существовании в горах Кавказа “свободных и гордых женщин”: Хур-Ами (Фур-Ами) или Хур-ки (Фур-ки). Эти легендарные женщины, возведённые, как и в греческой мифологии, в ранг богинь, жили в недоступных горных ущельях, скрываясь от преследований мужчин: мотивы, возникшие, вероятно, на закате эпохи матриархата. Натиск патриархата в лице Соска Солсы (ингушского полу-божества, рождённого от камня, который сам когда-то был древне-хурритской солярной богиней Шаушка / Сауска) не оставлял в покое этих гордых красавиц. Спасаясь от его настойчивых ухаживаний, они вынуждены были постоянно перебираться с одного места на другое. Подобные мотивы существуют и у других кавказских народов.
Эти истории напоминают рассказы о легендарных амазонках древнегреческих авторов.
Термин ‘амазонка’ был впервые употреблён Гомером, жившим примерно в 8-м или 7-м в. до н.э. (Илиада, III, 185-190; IV, 811-815): Приам напоминает Елене, что амазонки приходили уже раньше в Трою и что он с ними вступал в бой на стороне Фригийцев. Этот термин использовали также в своих сочинениях греческие драматурги и историки: Эсхил (525–456 гг. до н.э.); Геродот (между 490 и 480 – ок. 425 гг. до н. э.); Еврипид (ок. 480-406 гг. до н.э.); Диодор Сицилийский (прим. 90-30 гг. до н.э.); Страбон (64 или 63 г. до н.э. – 21 г. н.э.), Павзаний (второй век н.э.) и др.
Амазонки были свободными женщинами, жившими отдельно от мужчин и имевшими свою собственную социальную и военную организацию. Для греков, которые считали все другие, кроме себя, народы “варварами”, амазонки представлялись антиподами женщины и матери. Ибо они не соответствовали образу греческой женщины, призванной выйти замуж, заниматься домашним очагом, иметь детей, вскармливать их грудью, заниматься их воспитанием… Поэтому греческие мифические герои вели с ними постоянные и ожесточенные войны: Геракл сражался с ними, добиваясь пояса их предводительницы Ипполиты (или Антиопы); Тесей пленил Ипполиту во время набега в Аттику, но чтобы на ней жениться; Ахилл убил при осаде Трои другую их предводительницу, Пентезилею. “Отец истории” Геродот рассказывает, что скифы называли их ойёрпата или « убивицами (пата) мужчин (ойёр)».
Греческие авторы не дают никаких сведений об их этнической принадлежности, отмечая, однако, что они не были ни индо-европейками, ни семитками. Считается, что они являлись дочерьми бога войны Ареса и нимфы Гармонии; при этом уточняется, что Арес был не греческим, а фракийским богом, страны, расположенной на востоке Балканского полуострова. Страбон, древнегреческий географ и путешественник, предлагал три этнонима, связываемые им с амазонками: Хелазон, Алазон и Амазон (География, XI, 5, 1-4, XII, 3, 21-24). Сам Страбон, детство которого прошло у берегов Чёрного моря (в Амазее), склонялся к этнониму Амазон.
Совпадая с греческим словом αμαζον, означающим “лишённая груди”, термин породил мифы, представляющие этих легендарных женщин без одной груди. Они рассказывают, что амазонки “сжигали” правую грудь новорождённой девочке, чтобы в дальнейшем она не мешала ей стрелять из лука. Однако кавказские (вайнахские) легенды рисуют своих “амазонок” красивыми и здоровыми женщинами с развитой грудью. Следовательно, термин αμαζον не может быть метонимией, характеризующей их этот физический недостаток. В связи с этим второй этноним, Алазон, предложенный Страбоном, представляется более приемлемым. Ибо он совпадает с кавказским гидронимом (название реки) и топонимом (название её долины) Алазань в северо-восточной Грузии, где амазонки, якобы, проживали по соседству с гаргареями, считающимися древне-галгайскими племенами. Многие кавказские племена носили патронимы, связанные с названиями рек. В этой долине проживают нахские этнические группы: её древнейшие жители бацбийцы и пришедшие туда позже кистины (или кисты).
Страбон рассказывал, ссылаясь на Аппиана Александрийского (ок. 95-165 гг.), древнеримского историка, писавшего по-гречески, что эти легендарные женщины жили в горах, возвышающихся над Кавказской Албанией (Алванией), неподалеку от Керавнских гор (Montagnes Cerauniennes), к западу от Каспийского моря. Говорят также, что они были отделены от алванцев (предков дагестанцев) “скифскими” племенами: легами и гелами. Метродор Скепсийскский, греческий философ и риторик 1-го века до н. э., хорошо знавший и географию, добавляет, что амазонки пришли на Кавказ вместе с гаргареями и проживали по соседству с ними на северном склоне Кавказского Хребта у Керавнских гор. Этот часто упоминаемый ороним напоминает название горы галгаев в Ингушетии – Квирин-лам (или “Гора коршунов”). Говорят, что амазонки жили там до начала Троянской войны, поводом к которой, как известно, послужило похищение троянским царевичем Парисом жены спартанского царя Менелая, Елены.
Однажды амазонки, сражавшиеся против греков на берегах Термодона, столкнулись со своими соседями, легамии гелами, ставшими позже их союзниками в войне против Митридата, царя Понта, правившего в 121-63 гг. до н.э. Патронимы этих “скифских” племён напоминают кавказские этнонимы: леки или лаки, современный дагестанский народ; и гелы (у Палласагаелы) или гела-т-хой, бывшее племя и современный большой ингушский род. Это свидетельствует о том, что у древних греков этноним ‘скифы’ покрывал также часть автохтонного населения Кавказа. Тогда эти “скифские” племена выслали им навстречу молодых воинов, которым удалось добиться их расположения. Однако на предложение стать их жёнами амазонки, говорят, выдвигали обязательное условие: претендент на их руку должен был сначала убить в бою врага. Став жёнами кавказцев, они сохраняли ещё некоторое время свой прежний образ жизни : участвовали в скачках, охотились, ходили вместе с мужьями и братьями в военные походы.
Древнегреческий философ Плутарх (ок. 45-ок. 127 гг.) пишет (Жизнь Помпея, 35), что во время своих военных кампаний против кавказцев Римляне обнаружили на поле боя оружие амазонок. Говоря об этой далёкой эпохе и сравнивая её с обычаями и нравами вайнахов, французский востоковед Жорж Шарашидзе пишет, что «эти народы внушали всегда страх. Война была образом их жизни, и в течение двух тысяч лет они постоянно участвовали в сражениях. Однажды в походе против Митридата, который царствовал неподалёку, Помпей решил захватить часть Албании, которая в то время была не современной балканской страной, а включала территорию Дагестана, Чечении и Ингушии [Ингушетии]. Разразилась жестокая битва, унёсшая много человеческих жизней с обеих сторон. Военный метод кавказцев уже был в ходу в то далёкое время: они наступали, отходили и снова атаковали. К вечеру, после жесточайшего сражения, генералы Помпея обнаружили несколько трупов женщин, вооружённых пиками и щитами. [...] Поскольку амазонки уже тогда были локализованы в горах Кавказа, они решили, что те воины были их супругами. Согласно легенде, амазонки жили к северу от главного хребта, а те к югу. Несколько раз в году они встречались для того, чтобы провести ночь вместе, следуя при этом строгому правилу: не пытаться увидеть, кто с кем провёл время. Затем дети мужского пола отсылались к отцам. Эти племена или “супруги амазонок” назывались гаргареями – именем сегодняшних ингушей, называющих себя на своём языке галгаями. Ещё задолго до нашей эры эти народы были известны грекам. Все без исключения» [CHARACHIDZE, Georges, "Les epoux des Amazones: Entretien sur le Caucase avec Georges Charachidze" / Propos recueillis par Claude Liscia en avril 2000, in : Europe, aout-septembre 2000, p. 251-252].
Страбон уточняет, что амазонки встречались с гаргареями один раз в год на два весенних месяца около реки Термодон, считающейся некоторыми историками главной рекой вайнахов, Тереком, для воспроизводства. Остальное же время они жили отдельным обществом и не допускали к себе мужчин. Новорождённых девочек они оставляли при себе и воспитывали из них новое поколение женщин-воительниц, а мальчиков относили к границе страны их отцов, гаргареев, и передавали им. Встречи происходили в темноте ночи и наугад.
Среди прежних ингушей был очень распространён ритуал, восходящий к самым отдалённым эпохам и являвшийся обязательным элементом всех празднеств: зоахалол или “выбор супруга”. Он иногда практикуется и сегодня. Современные ингуши называют его “шуточным сватовством”. Молодые люди “выбирают” себе пару и “ухаживают” за ней весь вечер незаметно для непосвящённых. Это сватовство, возможно, перекликается с ритуалом, сопровождавшим встречи амазонок и гаргареев у Керавнских гор (Квирин-лам). Судя по ингушскому зоахалол, встречи их были хорошо организованы. Амазонки знали партнёра, с которым они должны были зачать новую жизнь, не только в лицо: они требовали подробной информации о его характере, о его человеческих достоинствах и качествах воина.
Эта идея была высказана ингушским учёным Абукаром Х. Танкиевым и изложена в его работе «Духовные башни ингушского народа: сборник статей и материалов о народной культуре» (Саратов, Детская книга, 1997, с. 79-86). В церемонии “сватовства” участвуют две группы, состоящие из одинакового количества девушек и молодых людей и сидящих или стоящих друг против друга. Руководят ими тамады, выбранные тут же из числа самых достойных.
Ритуал начинается со сватовства тамады девушек и тамады юношей. Молодой человек, играющий роль “баловня” обеих групп и сидящий вторым от тамады на особенном б’едж гIанд (“стул незаконорожденного”), обращается сначала к фусум-нане, “хозяйке дома”, стоящей во главе группы девушек и не принимающей участия в “сватовстве”. Он просит у неё разрешение обратиться к тамаде девушек и представляет той своего тамаду. Описав все его человеческие качества в самых лучших выражениях, он просит её стать его “женой”. После оживлённого диалога девушка, “убедившись”, что нашла подходящую себе пару, “соглашается”. Затем инициатива “сватовства” переходит к самим тамадам. Абукар Танкиев обращает внимание на то, что решающее слово в выборе пары остаётся за девушками, организованными в группу, где каждая имеет своё место и свою функцию. Тамада мужчин, просит каждый раз у своей “супруги” разрешение обратиться к очередной девушке и представляет той сидящего напротив молодого человека. По формировании каждой новой пары молодые люди дружно встают и благодарят девушку за честь, которую она оказала их товарищу, и выражают паре свои лучшие пожелания. Затем следует пауза, заполненная танцами, пением или занимательными историями.
Согласно Абукару Танкиеву, этот уникальный ритуал является далёким эхом, донёсшим до нас в виде “шуточного зоахалола” воспоминания о реальных встречах прабабушек (“амазонок” Кавказа) и пра-отцов ингушей. Вайнахи считают, что их предки произошли от этого союза.
У древних вайнахов мальчики, рождённые от легендарных женщин-воительниц и несущие на себе ореол славы своих матерей, по всей видимости, глубоко почитались. Возможно также, что число их, в силу каких-либо причин, было незначительным. Легенды, собранные нашими современниками, передают, что у молодой пары народных избранников, посланной однажды в священную ночь в горы за пророческими сновидениями, предрекающими божью волю для всего общества, наутро чудесным образом родился мальчик с “сиянием вокруг головы”, который, однако, тут же умер. С развитием патриархата его стали считать плодом греха и разврата и называть б’едж или “рождённый в оргии (б’у)”. [Однако возможно также, что слово б’eдж является более поздним заимствованием из грузинского языка, бич’о ("мальчик"), получившим в ингушском пежоративное значение, как грузинское слово п’ури "хлеб", означающее в ингушском "еда" с пежоративным смыслом: п’ури ба-а.]
Диодор Сицилийский сообщает, что амазонки, бывало, калечили детей мужского пола сразу же после их рождения: они выкручивая им руки и ноги с тем, чтобы сделать их неспособными воевать в будущем против своих “матерей”. Этот мотив перекликается с чеченским мифом Пхьармат (“Кузнец Страны”), рассказывающим о том, что богиня Очага Ц’иk’ур-нана, супруга бога Пламени и мать Пхьармата, обращалась со своими сыновьями точно так же, как амазонки с новорождёнными мальчиками. У неё было много сыновей, которых она любила. Но случалось, что она жестоко наказывала их за ослушание, кроме самого младшего – Пхьармата, к которому была особенно привязана. Однажды один из её сыновей совершил серьёзный проступок. Разгневанная мать хотела выкрутить ему руки и ноги (kьjgash-kogash tshьra daxa). Пхьармат, бросившийся на выручку брату, прибежал, когда мать уже успела выкрутить тому одну ногу (xa tshьra ma diakxineh). Ему удалось умолить её отпустить несчастного, который с тех пор остался хромым (xonushxa).
Одной из отличительных особенностей амазонок в греческой иконографии является “фригийский колпак” или каска с “гребнем”. Древние авторы (Гомер, позже – Диодор) относят период ношения “фригийского колпака” ко второму вторжению амазонок во Фригию (юго-восточную Анатолию), когда Приам пришёл на помощь фригийцам при битве у Сангариоса. Этот колпак удивительным образом напоминает прежние типично ингушские женские головные уборы: древний “двурогий” курхарс, но особенно более поздний “однорогий” ч’угул. У других народов Кавказа, включая родственных чеченцев, эти уборы не были известны.
Легенды доносят до нас отголоски о существовании у древних ингушей женских гарнизонов, о девушках, выбиравших себе суженых, о воительницах, выходивших замуж только за того, кто их одолевал в единоборстве. Устная традиция хранит память о тех героинях, которые бились на дуэли против захватчиков, чтобы отвоевать землю отцов. Одна из них, легендарная ‘Аби, повергшая на поединке кабардинского князя, запечатлена на картине ингушского художника Хож-Ахмеда Имагожева. Эти истории напоминают амазонок, сражавшихся против греков у реки Термодон, защищая свою родину. В более поздних легендах вайнахские женщины теряют инициативу воительниц, но остаются верными помощницами и мудрыми советчицами для своих мужей-нартов.
Ещё в конце 19-го века у ингушей существовали типично женские праздники. Известный вайнахский писатель Идрис Базоркин описал в своём романе-эпопее один из них, проходивший в Джейрахе за перевалом Трёх Обелисков и куда доступ для мужчин был запрещён (Идрис БАЗОРКИН, «Из тьмы веков», Грозный, Чеч.-Инг. кн. изд-во, 1989, с. 89-96). Осенью, после сбора урожая, женщины и девушки собирались в этом священном месте, выбирали себе предводительницу, которая назначала «свиту», отряд “воительниц”, и руководила праздником. Полностью отрешившись от своих ежедневных семейных забот, женщины устраивали в этот единственный в году свободный день скачки, танцевали и пели песни, напоминающие гимны древних амазонок:
Забудьте, что вы женщины!
Мы здесь – свободный народ;
И память о женском долге
Пусть с первым глотком умрёт!
Второй глоток мы выпьем
За бывших наших мужчин.
И пусть отныне не станет
Над нами из них ни один!
С третьим глотком, сестрицы,
Жить начинаем мы.
Над женской страною – солнце!
И нет ни печали, ни тьмы!
Уймите, боги, воду и огонь!
Пошлите солнце нам и месяц.
К нам в гости фур-фуры пришли.
На горы спускается ночь…
Пусть каждой она принесёт
Не сына, а славную дочь!..
Одна старая героиня романа утверждает, что раньше у ингушек подобные праздники бывали каждый день, тогда как у их мужей только раз в году.
Исследователи 19-го века писали, что женщины в вайнахском обществе пользовались большим уважением. Наделённые издревле иммунитетом неприкосновенности, они могли выступать в роли посредниц и миротворцев во время межродовых или межплеменных разногласий и конфликтов. Они находились, кроме того, под покровительством четырёх божеств вайнахского пантеона:
– Сели, бога грозы и сурового судьи, способного пронзить молнией любого мужчину за убийство девушки или женщины, совершённого даже нечаянно;
– Мат-цели, доброжелательного бога сельского хозяйства и справедливого судьи, могущего, однако, серьёзно наказать мужчину (например, бросить в пропасть, но потом всё-таки спасти “по своей природной доброте”) за оскорбление и даже за плохие мысли по отношению к женщине;
– Сусан-дялы, оберегающего будущих матерей;
– Агой, группы божеств – защитников девушек.
Уважительное отношение к женщине и её неприкосновенность распространяются у вайнахов и на представительниц других народов, включая тех, с кем они находятся в конфликте. Глубокое уважение и сострадание, проявляемое к Матери, на какой бы стороне барьера она не находилась, можно было наблюдать, например, в Чечении 1994-1996 гг., воюющей с российской армией. В самом разгаре войны чеченцы принимали у себя русских матерей, приехавших на розыски своих пропавших сыновей. Они предоставляли им ночлег, делились с ними пищей и помогали, как могли, в их поисках.
Современные вайнахские женщины в решении многих общественных вопросов отдают первенство своим отцам, братьям и мужьям. Однако в решающие моменты истории народа в них снова “просыпаются” те волевые качества и тa сила духа, которые были присущи их далёким “прабабушкам” – героическим кавказским амазонкам.
Марет Цороева
http://ghalghay.com
Ответить с цитированием
Сообщение от Лайсат
