Фатима Дахкильгова
жительница Владикавказа

- 31-го октября мои родители ушли на базар и не вернулись. Мы не знали, что случилось. Дома кроме меня были: моя тетя (сестра мамы) – Люба (20-ти лет), сестра - Лариса (17-ти лет), брат – Якуб (13-ти лет), два двоюродных брата в возрасте 5 и 3 лет.
Мы видели в окно, как в полдень рядом с нашим домом убивали ингушей-заложников, в основном женщин и детей. Сколько их там было убито, я сказать не могу, потому что смотреть на это было очень тяжело, и я часто отходила от окна.
Недалеко от нашего дома была большая детская площадка, на которой все это и происходило. Было приблизительно 11 часов дня, когда туда начали свозить пленных ингушей. Мужчин среди них почти не было, если не считать нескольких подросткови стариков. Вокруг них собралась огромная толпа осетин, в основном наши соседи. Но были там и осетины, которых я не знала. Все они громко смеялись, свистели, улюлюкали всякий раз, когда убивали очередного ингуша. Вокруг ингушей был образован большой круг. Человека выводили в круг несколько гвардейцев и крепко держали до тех пор, пока не убедятся, что он умер. Убивали так: били по голове, в лицо, в живот, отрезали уши, нос, выкалывали глаза, тушили на их телах сигареты.
Мы заметили из окна женщину немного старше 20-ти лет. На руках у нее был мальчик двух-трех лет. Она хотела пройти мимо толпы, но, видимо, испугавшись, забежала в подъезд дома № 15. Она пробыла там долго. Выйдя из подъезда, не обращая внимания на толпу, она хотела быстро пройти мимо. Это был единственный путь из этого дома. Несколько осетин оглянулись на нее и стали кричать. Женщина хотела убежать, но ее догнали несколько гвардейцев и гражданских. Отобрав ребенка и затащив женщину в круг, ее начали одновременно бить по лицу и раздевать. Раздев догола, ее потащили в подъезд. Все это время она кричала, плакала, отбивалась. Какой-то гвардеец схватил мальчика за ноги и, сильно размахнувшись, ударил головой о стену дома № 15. Но мальчик сильно кричал. Гвардеец ударил его еще два раза головой о стену. Мальчик перестал кричать, и гвардеец бросил его в кучу тел убитых ингушей.
Его мать снова выволокли из подъезда. Несколько гвардейцев держали ее за руки, остальные долго тушили на ее теле свои сигареты. Снова зажигали их и снова тушили. У некоторых из них были зажигалки, они со смехом жгли женщине лицо, руки, волосы. Ее ужасный крик прекратился только когда она умерла. Но и после этого продолжали тушить сигареты на ее теле, потом ее бросили в общую кучу.
Тетя запретила нам смотреть в окно и вывела из комнаты. Весь день мы боялись, что за нами придут. В три часа ночи мы вышли из дому и пошли к другу нашего отца. Он русский, живет во Владикавказе. Три недели мы прятались в его семье, затем с его помощью отец вывез нас в Назрань.

Журнал "Дош"