Исторические споры в кавказских республиках имеют под собой вполне современную основу – борьбу за чиновничьи кресла и контроль экономических потоков


В Карачаево-Черкесии есть две особые темы: национальность первовосходителя на Эльбрус и название местной породы лошадей. Черкесы утверждают, что первым был их соплеменник Килар Хаширов из Вольного аула. Карачаевцы зовут его немного иначе - Хыйсой Хачировым - и говорят, что смельчак был их крови. В прошлом году, когда республика отмечала 180 лет покорения Эльбруса, в юбилейную экспедицию к вершине отправились сразу две конкурирующие группы.

С лошадьми еще сложнее. Многие карачаевцы, в том числе ведущий коневод республики Клыч-Герий Урусов, верят, что жеребец Александра Македонского Буцефал был карачаевской породы. Черкесов это приводит в ярость, и они припоминают соседям по республике, что порода эта появилась в конце 1980-х, когда карачаевцы зарегистрировали ее, чтобы получать от Москвы дотации на племенную работу. В последнее время эти невинные исторические вопросы приобрели в республике невиданную политическую остроту. Два титульных народа спорят с жаром свифтовских персонажей, решавших, с какого конца надо разбивать яйцо.

И это только самая вершина айсберга - тлеющим межэтническим спорам на Кавказе, кажется, нужно дуновение ветра, чтобы разгореться до полномасштабного конфликта.

В феврале у стелы Дружбы народов в Черкесске молодые черкесы и карачаевцы сошлись сто на сто - в ход шли биты, ножи, травматическое оружие. В марте в столице КЧР был застрелен один из лидеров черкесского молодежного движения. А на прошлой неделе в самом центре Черкесска убили Фраля Шебзухова. Его называли будущим премьер-министром - кандидатура этого черкеса устраивала президента Бориса Эбзеева и была согласована с полпредом Александром Хлопониным. Эбзеев уже назвал убийство политическим, косвенно признав, что он и полпред - не единственные, кто определяет республиканскую кадровую политику.

При этом жестокая борьба за власть в КЧР и в других кавказских республиках все чаще маскируется под национально-исторические конфликты. Национальность покорителя Эльбруса, старые земельные споры между горцами и жителями равнины, вопрос о геноциде черкесов и сочинской Олимпиаде - действительно болезненные темы, но поднимаются они, когда нужно решить совсем другие вопросы. Пока зарубежные диаспоры горцев кричат о репрессиях времен царя Гороха, на их исторической родине идут не менее интересные процессы: местные «князья» используют националистические лозунги и ангажированных ученых-историков, чтобы добиться преференции в самых разных сферах - от куска земли в доходном туристическом районе до кресла чиновника федерального уровня.

ТОЛЬКО ДЛЯ КАРАЧАЕВЦЕВ

Депутат парламента КЧР Али Асланов утверждает: карачаевцы, самый многочисленный народ в республике, просто давят всех остальных. «Посмотрите на парламент: у нас в республике 38% карачаевцев, а мандатов у них - 51%». То же самое, говорит он, творится и в других структурах республики - например, в МВД, куда депутат недавно обращался с просьбой поставить на расследование уличных нападений не карачаевца. Ответ министра, по словам Асланова, был такой: «И где я вам такого возьму?»

Мы беседовали с депутатом в офисе общественной организации «Адыгэ Хасэ», и к нашему разговору присоединились молодые черкесские активисты:

- Да у нас на спортклубах пишут «только для карачаевцев»!

- Да у нас в Хабезском районе роддома нет, приходится вести рожениц в карачаевские больницы, а там их врачи обязательно делают кесарево, «чтоб черкесы не плодились».

- Да у нас на улице просят закурить, а ответишь не по-карачаевски - будет драка.

- А вы видели, что про нас пишут их так называемые историки?

Активисты достали стопочку книг в мягком переплете. «Бескультурное адыгское (черкесское. - Newsweek) племя в силу цивилизующего влияния карачаевцев стало формироваться как нация. Прекратились такие обычаи, как умерщвление старых, братоубийство, продажа детей <…> как бы культурно ни старались преподнести себя адыги, в душе они остаются варварами, достойными своих предков», - все это принадлежит перу Мухаммада Будая, которого тут называют карачаевским историком.

В дополнение к брошюрам черкесы вручили мне свежую газету «Адыгэ Хасэ», где проинвентаризированы все обидные высказывания карачаевцев, и республиканскую «Кубанскую волну». В ней утверждается, что историческая цель черкесов, безродного кочевого племени, - создать «Великую Черкесию», заняв территории Балкарии и Карачая.

Самый ненавидимый черкесами автор - доктор исторических наук Зарема Кипкеева.

На защиту ее диссертации в Ставрополь даже приехал «десант» в лице молодых кабардинских историков, обвинивших Кипкееву в создании «националистического мифа».

Мифом они считают утверждения Кипкеевой о том, что переселение черкесов в Турцию произошло из-за их склонности к кочевничеству. «Выходит, никакого геноцида не было», - возмущалась молодежь. Москва, уверены они, должна признать, что с тех пор адыгов (черкесов) на Кавказе стало в 20 раз меньше.

«Мы должны получить от России некоторые преференции», - все распалялись черкесы и тут же изложили мне полный список того, на что претендует радикальное крыло их движения. Он производит сильное впечатление. Это и двойное гражданство для черкесов во всем мире, и право для всех черкесов вернуться на историческую родину, и выделение Черкесии из ныне существующей республики, и возвращение черкесам территорий, на которых они проживали ранее, и, главное, создание единого для всех адыгских народов субъекта.

Все это очень напоминало статью про «Великую Черкесию», которую получасом ранее молодые черкесы называли проявлением карачаевского национализма и поклепом на черкесский народ. «Молодые они, горячие, - извинялся потом депутат Асланов, - в любом случае, решение вопроса зависит не от них, а от признанных лидеров черкесского народа».

КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ

В «Адыгэ Хасэ», самой влиятельной черкесской организации, управляющей настроениями целого народа, называют безусловным лидером всех черкесов Вячеслава Дерева, политика, бизнесмена, владельца первого в России частного автозавода Derways.

Мы поговорили с ним в одной из его резиденций в Черкесске. «Все эти темы вокруг геноцида и Олимпиады - предмет обсуждения. И по всем этим вопросам можно договориться», - улыбался он. Суть конфликта, утверждает Дерев, вовсе не в Олимпиаде и не в дореволюционных репрессиях. Некоторая напряженность между черкесами и карачаевцами была всегда, но корни нынешних проблем, по его словам, идут к 1999 году, когда брат Вячеслава Станислав противостоял на выборах карачаевцу Владимиру Семенову.

«За Семенова были все карачаевцы, а за Стаса черкесы, абазины, русские, ногайцы - словом, все остальные, - вспоминает Дерев. - В первом туре у Стаса результат был вдвое выше, чем у Семенова, а во втором Семенов вдруг набрал под 75%. Была явная подтасовка». В республике начались протестные митинги, и спасать ситуацию приехала специальная комиссия, назначенная Путиным.

При закрытых дверях договорились: результаты выборов не опротестовываются, но высшие должности распределяются по национальностям. Президент - карачаевец, премьер - черкес, спикер - русский и два сенатора - черкес и карачаевец. И при Семенове, и при сменившем его Мустафе Батдыеве это правило соблюдалось незыблемо, а нынешний глава республики Борис Эбзеев его нарушил, говорит Дерев. Премьером новый президент назначил грека Владимира Кайшева, черкесам отдал кресло спикера, а самого Вячеслава Дерева (Станислав к тому времени умер), которому был обещан сенаторский пост, сенатором так и не сделал. Эбзеев пришел к власти в 2008 году, а уже в 2009-м кремлевские аналитики стали отмечать резкий рост черкесских национальных протестов, драк и убийств.

В этом году Эбзеев, похоже, понял, что его «борьба с этнократией» приносит совсем противоположные результаты. И сейчас, по словам Дерева, начали восстанавливаться договоренности 1999 года: премьер-министр Кайшев ушел в отпуск и не вернулся, его обязанности исполняет черкес Мурадин Кемов. С другой стороны, и среди черкесов есть кланы, которые никак не могут договориться. Попытка карачаевца Эбзеева поставить следующим премьером черкеса Фраля Шебзухова закончилась убийством последнего.

БАЛКАРСКАЯ РУБЛЕВКА

По одну сторону Эльбруса карачаевцы не слишком ладят с черкесами, а с другой его стороны живут кабардинцы, ближайшие родственники черкесов, и балкарцы, ближайшие родственники карачаевцев. Они тоже не в ладах друг с другом. Но здесь, как говорит доцент Кабардино-Балкарского университета Тимур Тенов, национальный вопрос стал следствием экономической борьбы, а не результатом дележки портфелей.

Приэльбрусье - очень выгодный район для инвестиций. Туристический бизнес там приносит большие и, главное, быстрые деньги. Цена сотки в этих местах достигает $100 000 - даже больше, чем на знаменитой Рублевке. Руководство республики пыталось оставить наиболее лакомые территории под своим контролем. Балкарцев, коренных обитателей долины, это не устраивало. Когда чужак строил там гостиницу, не взяв местного в долю, ее просто сжигали. Теперь там построили современный горнолыжный подъемник. «Он находится в собственности республиканского правительства. И его взрывают, что логично - ведь у местных там доли нет», - говорит Тенов.

Балкарцы использовали все механизмы, чтобы отстоять земли, которые они считали своими. Они ходили в суды, добиваясь пересмотра республиканских земельных законов, перекрывали федеральные трассы, препятствовали проведению кабардинских культурных мероприятий и так же, как их соседи в Карачаево-Черкесии, вели бесконечный исторический спор о том, кто, кому, когда дань платил. В ответ в Приэльбрусье объявляли контртеррористическую операцию, отрезая от долины туристов - основу благосостояния местных жителей.

Процесс возврата балкарских земель зашел очень далеко. На митингах в Нальчике протестующих горцев разгоняли не только милиционеры, но и чоповцы со «спортсменами» - личный резерв президента республики Арсена Канокова. Кабардинцы возмутились, когда балкарцы подняли вопрос о возвращении горных пастбищ - туда гоняли скот из равнинных кабардинских селений. И тоже стали выводить своих активистов на митинги протеста. Доставалось всем: лидеров кабардинского движения избивали, у организаторов балкарских протестов жгли машины и офисы. Федеральные чиновники летали в Нальчик по нескольку раз в неделю - уговаривали, угрожали, устраивали примирительные заседания. В этом году там стало спокойнее, но вскоре должен решаться вопрос о переназначении лидера республики, и все может начаться снова, но уже не из-за денег и земли, а из-за кадров - как в той же Карачаево-Черкесии.