ПОЕЗДКА ЭНГЕЛЬГАРДТА В ГАЛГА-ИНГУШИ.

[Эжи Ахк]

Путешествие в Крым и на Кавказ Моритца фон Энгелъгардта и Фридриха Паротта,
доктора медицины
Берлин, 1815 г.
Отпечатано в книжном магазине учебников для реальных училищ




ПОЕЗДКА ЭНГЕЛЬГАРДТА В ГАЛГА-ИНГУШИ

(Отрывок)

После нашего возвращения с Казбека мы собирались выехать из Владикавказа в район Ингушей и посетить там старый христианский храм, в котором, по Гюльденштедту и Палласу 1, должны были быть статуи, надписи и рукописи, которых, однако, там же не оказалось. С той же готовностью, которой мы обязаны осуществлением только что законченного исследования долины Терека, генерал Дельпоццо (комендант Владикавказа) принялся хлопотать о выполнении нашего желания. Он немедленно вызвал к себе несколько сельских старейшин из Назирана, деревни, расположенной примерно в сорока верстах на северо-восток от Владикавказа и населенной Галга,- и Большими Ингушами, которые несколько лет тому назад покинули свои горные долины, для того, чтобы под выстрелами русского гарнизона возделывать плодородные местности между Сунжей и Кумбелеей.
Несмотря на авторитет, которым пользовались старейшины у своих родственников и друзей в Галга, они, однако, долго отказывались взять на себя сопровождение, пока обещанное деньгами и подарками вознаграждение взяло верх над каждым опасением за нашу безопасность, и они согласились, при условии, что поедет только один из нас, при этом он должен переодеться, как ингуш, и взять оружие. Сын одного из старейшин оставался в крепости в качестве заложника.
Около 12-24 сентября, рано утром, я с пятью защитниками и двумя переводчиками
1 Исследователи Кавказа в XVIII в.
генерала, ингушом и осетином, отправился в путь...
Великолепные долины, частично котлообразные, окруженные высокими горами, открываются с юга наших ног; внизу они украшены красивейшими лугами, а склоны покрыты буковыми и дубовыми лесами. Мы остаемся на горном хребте, кое-где каменистом, кое-где поросшем травой, проходим исток Сунжи, который вытекает не из сланцевых гор, как Кумбелея, а глубже - из известняка, и, наконец, спускаемся по ущелью в долину АССАЯ, или АРАЯ.
Мост, который должен быть здесь, разрушен водой, и мы, следовательно, должны переправляться через реку вброд. Двое ингушей предусмотрительно взяли меня в середину, на случай, если бы Ассая оказалась здесь быстрее и глубже, чем Терек в Дариле, и тем самым не смогла бы потащить за собой лошадь, и должны были выбирать безопасные мелководные места, что было нелегко, несмотря на прозрачность зеленой воды, так как течение ее было очень быстрым и она, из-за множества камней на дне, сильно пенилась. Давнишние известняковые стены, которые поочередно, то с одной, то с другой стороны, вплотную подходили к берегу, вынуждали нас так же часто переходить реку вброд, потому что мосты, которые раньше здесь были, везде отсутствовали. Наконец, слева, с крутой стороны, по¬явилась узкая тропинка, которая постепенно, все выше и выше, петляла вверх.
Эта долина - самая красивейшая из виденных мною на Кавказе. Буйная растительность окружающей среды покрывала откосы, белые известняковые скалы сверкали из разнообразной зелени, а через колеблющиеся верхушки деревьев, которые скрывали журчащую Ассаю, взгляд спешил далеко в пло-


дородную долину, которую на горизонте с севера закрывала цепь холмов. Наша горная тропинка теперь была все время неровной, она часто поднималась вверх высокими уступами известняковых стен так, что лошади, натягивая поводья, едва могли идти вперед, так как она вдруг поворачивала за скалистый угол, и только узкий мостик, построенный из нескольких палок, переплетенных прутьями, и осыпаемый обломками камней, вел через расселину, которую она разделяла.
Слева мы увидели утес, на котором была сооружена колонна, как мне сказали, «надгробный камень убитого», «и одновременно освященное место, где ингуши должны были исправлять моления».
Колонны, большие чем эта, из дерева или камня, с высеченным на верхнем конце турецким тюрбаном или украшенные головкой, стояли также в степи у Камбелеи.
К долине, в одном из самых узких мест, примыкает каменная стена, спускающаяся с западной отвесной скалы вплоть до самой Ассаи, которая поворачивала между ней и крутым правым склоном. Только узкие ворота, защищенные башней, касались пешеходной тропинки и обеспечивали вход в расширение за стеной, от которой начинался округ ГАЛГА.
Старая крепость теперь уже покинута, но еще настолько хорошо сохранилась, что немногие искусные защитники должны были бы приложить значительные усилия для продвижения вперед, так как они могли приблизиться к воротцам только один за другим.
За стеной, у высокой скалы с западной стороны, видна пещера. Когда-то в ней обитала смелая и святая ингушская девушка, поэтому еще теперь, время от времени, туда совершаются паломничества. Предание называет несколько мест на Кавказе, среди прочих Дариел, где в прежнее время жили воинственные девственницы; однако рассказы повторяются и часто несут на себе отпечаток новой выдумки, поэтому перед каждым историческим использованием они должны точно проверяться и сравниваться друг с другом, к тому же у путешественников до настоящего времени отсутствует знание языка.
Мы расположились лагерем напротив пещеры, среди развалин нескольких жилищ , разрушенных горными обвалами. Мои сопровождающие посоветовались, как им с наибольшей безопасностью доставить меня к храму. Одежда моя могла защитить только там, где мы быстро шли мимо, здесь же, где мы должны были переночевать в деревне, прежде чем достигнем цели путешествия, встреча с жителями плотно заселенной долины была неизбежна, и я в таком случае мог быть обнаружен. Поэтому меня решили выдать за депутата генерала Дельпоццо, который должен заключить мир с враждебными до сих пор деревнями Галга и склонить их к выдаче заложников. Это поручение действительно было дано моим сопровождающим, употребившим его с большим успехом для отвода подозрения, которое мог бы возбудить мой внешний вид.
Примерно в версте от нашего места отдыха у широкого водоема, граничащего с высокой сланцевой скалой, покрытой в то время снегом, открывалась долина. У подножия скалы, в боковых ущельях и по склонам нижних гор, лежат ингушские деревни, похожие издали на маленькие города, так как между каменными домами, большей частью свежевыбеленными, возвышалось несколько пирамидальных башен, частично обнесенных каменными стенами. Пашни и луга чередовались на ровном, как утюг, дне долины. Здесь часть моего конвоя повернула на восток,
-------------
«Перед входом в долину, с западной стороны, в середине крутой скалы расположена известная пещера с железным крестом; около скалы видны признаки старых жилищ» - так сообщает нам автор «Дневника» на с. 35. Г-н фон Клапрот полагает это место усовершенствовать с помощью Рейнеггса. Он на с. 613 говорит: «Перед входом в долину с западной стороны у деревни Вапила расположена пещера с железным крестом». Но здесь совсем нет деревни, видны только остатки нескольких хижин, которые много лет до этого разрушил скальный обвал. Вероятно, Рейнеггс подразумевал другую пещеру, т.к. на с. 114 он говорит: она «...была сделана в крепком, необработанном ослепительно черном граните с вкраплениями кварца», поскольку пещера в долине Галга расположена все же в известняке. О кресте Рейнеггс тоже не упоминает.
-------------
к красивой деревне Таргим, чтобы уведомить тамошних жителей о мирном послании, я же с остальными поехал на запад к Агицану [Эгикалу].


.. .Утром, пока мы не отправились к храму, нас задерживали жители Агицана с дружественными предложениями о встрече. Хотя место сбора находится в деревне, они все были вооружены кинжалами и дубинками, как будто ими на переговорах решалось дело, закончили они все же совсем мирно, обменявшись несколькими бойкими пререканиями. Как нередко бывает в подобных случаях в Европе, когда внешне значительная особа меньше всего понимает в соглашении, так я здесь; между тем мои сопровождающие использовали мое присутствие для того, чтобы придать делу видимость наибольшей важности. Для моего местонахождения они выделили высокий камень, остальные полукругом стояли передо мной; сначала с каждой стороны по одному переводчику, затем ингуш из конвоя, а далее - люди из деревни. Один из сопровождающих сделал им предложение, после чего дебаты очень оживились, пока договаривались о том, чтобы созвать жителей Таргима и Хамхоя на общий сбор на плоскость долины; за это время я должен был посетить храм. Он находился примерно в трех верстах выше Агицана, вблизи нескольких ингушских домов, на холме между двумя рукавами Ассаи, которые выходят здесь из главной горной гряды, прорезают расширение долины Галга и соединяются ниже Таргима. Храм называется Галиерт, построен из небольших тесаных камней из известняка и песчаника, которые ломают недалеко от упомянутой выше стены, и разрушен по четырем наружным стенам, фронтону и внутреннему своду. Он образует продолговатый четырехугольник двадцати двух футов в ширину и семидесяти футов в длину, который примерно на двадцать футов возвышается над землей, выступая из обломков разрушенных пород. Главный вход находится с западной узкой стороны, а над ним большой рельеф с бесформенными, сильно выступающими фигурами и надписями, как они здесь изображены. С восточной стороны находится сводчатое окно с небольшим, частично разрушенным барельефом. Перед обращенной к северу длинной стороной и короткой западной проходит стена, примерно пяти футов высоты, которая замыкает узкий двор. Кроме того, двое ворот напротив главного входа позволяли войти во двор, есть они и теперь, но так как каждая дверь полностью заложена камнями, войти в храм можно только с южной стороны. Здесь есть только сводчатое перекрытие и ниша под сводчатым окном восточной стороны, где стоял алтарь. Повсюду на немощеном полу лежал мусор, уголь и древесная зола, а между двумя колоннами, против теперешнего входа, на поперечных балках рядами висело множество бараньих черепов, свидетельств происходивших здесь жертвоприношений.
По уверению моих сопровождающих, я должен был найти в храме книги, различную утварь и лампу; на мой вопрос об этих вещах сказали: «Они лежат, закрытые в землю». Вели ли под здание ходы, никто не знал, а в своде, большей частью разрушенном, кроме восточного конца, я ничего не смог обнаружить. Если бы убрать обломки камней, то я бы мог достоверно убедиться, можно ли здесь предполагать подземные редкости или нет, но ни необходимого для этого инструмента, ни согласия моих ингушей на это я получить не мог, так как, страшно тревожась за мою безопасность, они настолько спешили, что едва дали мне время закончить рисунки. Делая их, я по возможности стремился к большей точности, несколько раз сличал с ними главным образом копии надписей, исправлял их, а неразборчивые места опускал, и все же мне удалось найти в неизвестном мне почерке некоторые черточки или точки, которые к нему не относились и возникли в результате выветривания.
Полагают, что храм был построен грузинской царицей Тамарой, жившей в 1156 году и пытавшейся распространить христианскую религию среди горских народов. Схожесть с храмом Цминда Цамда у Казбека, который относится к тому же времени, что и святой
Георг на большом рельефе, свидетельствует в пользу предания, а надписи также производят впечатление грузинских *.
Очень ревностные приверженцы христианства, возможно, не знали ингушей, потому что никаких свидетельств, кроме почитания старого храма, не имелось, а теперь вместо это¬го появился страх перед демонами, которым приносили жертвы, чтобы они не вредили. Кроме отмечаемых ежегодно у этого храма праздниках, я ничего с уверенностью детально узнать не смог. Рассказы совпадали с тем, что народ собирается здесь летом (я полагаю, в июне) и старательно съедает принесенную с собой жертву, но что забивать животных и читать молитву каждый раз должен был «старик из определенного рода», как сообщалось в «Дневнике путешествия, предпринятого на Кавказ в 1781 году», об этом мои сопровождавшие ничего не знали, однако он им верил меньше, чем каждой букве неназванного автора, которого я, там где имел случай его проверить, находил настолько точным и подлинным, что проникся к нему большим доверием, а его сведения о народах Кавказа, с которыми он познакомился, предпочитал сведениям всех других путешественников.
При нашем возвращении из храма жители Агицана, Хамхоя и Таргима собрались на равнине, недалеко от этой деревни. Большинство из них было полностью вооружено, но некоторые несли только дубинку и саблю, на конце которой висел маленький щит. Вооруженных ингушей я находил стройнее, энергичней и подвижней осетин, отличались они и чертами лица. Физиономия осетин выражает спокойствие, непоколебимость, суровое упрямство, нередко превращающееся в недостаток; здесь же, напротив, на продолговатом лице ингушей с носом горбинкой, тонкими губами, большими внимательными
--------------
1 Описание храма, которое г-н фон Клапрот заимствовал из упомянутого Дневника, он предусмотрительно изменил. Здесь на с. 35 сказано: «Надписи из-за выветривания стали неразборчивы». В «Путешествии» Клапрота на с. 622: «Но древнегрузинские надписи, которые Паллас напрасно принимает за готический шрифт, были уже совершенно неразборчивы».
-------------
глазами с резко изогнутыми бровями отражается легковозбудимая пылкость. Как часто они нарушали мир народа и сами давали ему повод к вражде, подтверждают многочисленные надгробные камни по полям и дорогам, шрамы на лицах и осторожность, с которой один приближается к другому. Несмотря на стремление воевать и грабить, ингуши все же славятся своим трудолюбием, а об их усердии говорят достаточно хорошо возделанные, тщательно огороженные каменными насыпями пашни, на которых сеют пшеницу и ячмень, и маленькие канавки для орошения полей и лугов. Однако наибольшей похвалы заслуживают женщины, на которых возложена самая трудная и большая часть работы, например, им приходится носить дрова с дальних гор. Для жителей района Галга, в котором заселено, возможно, 60 деревень или, может быть, столько же родов, урожая зерна в долине недостаточно, поэтому они постоянно общаются с ингушами из Назирана, в жаркие летние месяцы позволяют пользоваться своими великолепными альпийскими пастбищами, которым они обязаны, преимущественно, прекрасным качеством своих баранов, рогатого скота и меньше лошадьми, помогают жителям равнины продуктами и получают за это долю от них.
Угроза генерала Дельпоццо запретить Галга-Ингушам эти отношения с Назираном, если они не снизойдут до примерения, привела тем самым к положению, почти патовому, которое длилось до тех пор, пока три наиболее важные по величине и местоположению деревни не договорились о порядке очередности, в которой должны будут браться заложники.
Так как здесь нет гражданской конституции и голос любого главы семейства имеет равную силу, то побеждает тот, кто принадлежит к самому большому роду, т. е. имеет наибольшее число родственников, и тот, кто самый смелый и самый красноречивый.
Перевод с немецкого Ю. Мальсаговой Из личного архива Берснака Газикова.





-

[Эжи Ахк]

Посещение Энгельгардтом Галга-Ингушей.
(Из книги "Путешествие в Крым и Кавказ ([фон Энгельгардта и Фридриха Паррота. Берлин. 1815 г.).

После нашего возвращения с Казбека, мы хотели из Владикавказа посетить область ингушей и в ней старую христианскую церковь, которая по утверждению не бывавших там Гюльденштсдта и Палласа. должна содержать статуи, надписи, манускрипты.
Генерал Дель Поццо (комендант Владикавказа) с такой же услужливостью взялся за исполнение нашего желания, как и в только что закончившемся исследовании долины Терека, за которое мы были обязаны ему.
Он тотчас вызвал к себе несколько старшин общин из Назрани, деревни, лежащей около 40 верст к северу -востоку от Владикавказа, и населяющих Галга и Большие Ингуши, которые несколько лет назад оставили свои горные долины, чтобы под защитой русского гарнизона, возделывать плодородные края между Сунжей и Кумбелссм.
Несмотря на почет, в котором находятся старшины у своих родственников и друзей в Галга. они все же долго отказывались браться за охрану, пока обещанное вознаграждение деньгами и подарками, не превысило опасения за нашу безопасность, и они согласились, при условии, что только один из нас может сделать путешествие, и тот должен быть одет и вооружен гак ингуш.
Сын одного из старейшин остался в крепости в качестве заложника.
12/24 сентября рано, я пустился в путь Галга со своими пятью охранниками и обоими переводчиками генерала, осетином и ингушом.
Наш путь шел сначала на северо-восток до Кумбелея через богатую травой степь у подножья гор.
Здесь, где на ее берегах стоят пустые дома некоторых сегодняшних обитателей Назрани, мы повернули на юго-восток и поднялись к реке.
Течет она сильно небольшой глубиной, между лесистыми холмами, которые состоят из песка, гальки и глины.
По ту сторону ее выступают в очень широкую и ровную долину, которая про¬стирается параллельно с хребтом на северо-запад и пересекаются с видными ручьями Фоппии (F'hoppi) Барс (Bars), та. идя с Запада, эта с юга-запада, впадающими слева в Кумбелсй.
Мои сопровождающие которые проехали степь с безработной веселостью, пением и шуткой, вдруг перед склоном холма у Кумбелея. поскакали врозь, что¬бы преследовать следы нескольких всадников, которых они заметили. Скоро они сообщили, что незадолго до нас здесь через степь прошли 5 чеченцев
Несмотря на что они. видимо, опасались все же засады в лесу, и так как они оставили меня с шумя мужчинами скакать по руслу реки, в то время как ос-
ТАЛЬНЫЕ ОСМАТРИВАЛИ ЗАРОСЛИ НА ОБОИХ БЕРЕГАХ,У ФОППИ(FHOPPI) МЫ ВНОВЬ
встретились вместе.
Напротив нас лежало давно забытое и полуразрушенное русское укрепление, а напротив него, к югу. деревенька, из которой также большинство жителей перешли в Назиран.
Теперь мы повернули еще южнее и достигли Кумбелей, которую мы из-за сильного восточного изгиба оставили там. где она выходит из известковых гор.
По ту сторону реки, по тому же самому хребту идет узкая дорога через лесок.
Южнее к нашим ногам открылись прекрасные долины, частью в форме чащи и окруженные высокими горами, земля была украшена прекрасными лугами и бахромой буковых и дубовых лесов. Мы остались на частью скалистом, частью покрытом травой хребте, ходили мимо истока Сунжи, который не как Кумбелей вытекает из шиферных гор. а глубже из известняка. И опустились, наконец, через тесное ущелье в долину Ассая.
Мост, который здесь должен был быть, был разрушен водой, и мы должны были переправиться через реку. Два ингуша осторожно взяли меня в середину, так как Ассай здесь быстрее и глубже, чем Терек у Дарьяла. и, так как лошадь не могла переправиться, то нужно было выбирать мелководные места, что было все же тяжело, несмотря на прозрачность зеленоватой воды, которая очень сильно качалась и пенисто преломлялась от многих камней русла. Отвесные известковые стены, которые по очереди одной и другой стороной вплотную толпились у берега, вынуждали нас часто переходить реку вброд, так как повсюду отсутствовали мосты, которые ранее были тут. Наконец, на ее обрывистой левой стороне, мы обнаружили узкую тропинку, которая постепенно извивалась все выше и выше. Эта долина прекраснейшая, какую я видел на Кавказе. Пышная древесная растительность одевает бахрому, белые известковые скалы сияют из разно¬образной зелени и над качающимися верхушками деревьев, которые закрывают шумящую Ассай: далее взгляд спешит в плодородную плоскость, которая на северном горизонте запирается холмистой цепью.
Наша маленькая тропа поднималась по высоким уступам известковых скал, становясь влажной, так. что лошади, ведомые за узды, могли у пасть; затем тропа неожиданно повернулась вокруг угла скалы, и только узкий мостик, построенный из нескольких бревен, переплетенных прутьями и присыпанных каменными обломками, вел через трещину, которая ее разделяла. Слева мы увидели утес, на котором была сооружена колонна, 'надмогильный камень убитого", как мне сказали, "к тому же святое место, где ингуши должны исполнять молитвы". Большие колонны, чем эта. из дерева или камня, конец которых наверху украшен высеченным турецким тюрбаном или набалдашником, стоят также в степи на Кумбслсе В узком месте долина запирается стеной, которая идет сверху вниз от западной отвесной сипы вплотную к Ассай. которая протекает между нею и крутым правым склоном. Только узкие ворота, защищенные башней, которая касается тропинки, разрешает доступ в расширение позади стены, с которой

район Галга. Старая крепость сейчас оставлена ,но еще в хорошем
состоянии, так что несколько опытных стрелков могут препятствовать проникновению значительной силы, так как к воротам можно приблизиться, только следуя друг за другом. За стеной, на западной стороне высокой скалы, видно пещеру. В ней обитала когда-то девушка-ингушка. которая была храброй и святой, туда еще и теперь время от времени предпринимаются паломничества.
Сказания называют некоторые места на Кавказе, между прочими и Дарьял. где в старину жили воинственные девушки, но рассказы противоречивы и носят на себе отпечатки новейших выдумок, поэтому при использовании.их. они должны точно проверяться и сравниваться друг с другом, для чего до сих пор путешественникам не хватало знаний языка. Мы расположились напротив пещеры, между руинами нескольких жилищ, которые были разрушены горным обвалом. Мои проводники держали совет, гак безопаснее привести меня к церкви.
Одежда могла защитить только там. где мы быстро проходили мимо, но здесь в деревне, где мы должны были переночевать, прежде чем достигли цели путешествия, встреча с жителями сильно заселенной долины была неизбежной, и я тогда выдал бы себя.
Поэтому решили выдать меня за депутата генерала Дель Поццо. который должен был заключить мир с до сих пор враждебными деревнями Галга и склонить их к выдаче заложников.
Это поручение действительно было отдано моим проводникам, они использовали его с хорошим успехом, чтобы подавить недоверие, которое должно было возбудить мое появление.
Около версты от места нашего отдыха, долина переходила в широкую чашу, которая ограничивалась высокими, тогда заснеженными горами. У их подножий, по сторонам ущелья и на склонах низменных гор. лежат ингушские деревни, которые издали похожи на маленькие города, потому что среди большинства закрашенных каменных домов поднимаются несколько высоких пирамидальных башен и частью окружаются стеной.
На плоско-холмистом дне долины пашни и луга сменяют друг друга.
Здесь часть моего конвоя повернула восточнее, к видной деревне Таргим. чтобы уведомить тамошних жителей о мирном послании, а я с остатком поскакал западнее, в Агикал ( Эгикал, - авт.)
В некотором отдалении от дома, в котором мы должны были переночевать, я с переводчиком подождал, пока мой проводник сообщал своему родственнику о визите, затем нас с радушием встретили.
Между тем. как нам была торжественно обещана полная безопасность и защита, у каждого гостя взяли лошадь и оружие и нас вместо дома повели на плоскую крышу нижнего этажа, который составлял половину верхнего, как и той другого.
Такое здание кажется составленным из трех нагроможденных друг на друга каменных кубиков, которые одной стороной образуют ступенчатую площадку, а другой прямые и гладкие стены,от плоской крыши к другим ведут лестницы(ступени,которые переплетены прутьями),легкие мосты,которые можно убрать,чтобы защитить любую часть.

Рядом с домом стоит башня высотой от 8 до 10 саженей, куда во время вражеских нападений прячутся женщины, дети и запасы.
Она имеет бойницы, а к ее двери можно добраться только по лестнице. Среди нескольких домов также возвышается башня, которая обычно служит для зернового склада, но не обмолоченный хлеб, также как и сено, и солома, я видел в особых ограждениях рядом с жилым зданием.
После того, как мы полчаса посидели на крыше нижнего этажа, мы поднялись на второй, где в углублении каменного пола был разведен огонь и мне было
приготовлено из соломы и войлочного одеяла подобие дивана.
Тут же два сына хозяина завели вовнутрь большого барана, поставили перед огнем, и их отец объявил обществу в длинной речи, сопровожденной оживленной жестикуляцией: "Баран родился в тот день, когда родственник оставил деревню, он тогда обещал кормить барана до его возвращения и ему доставит радость, наконец, после двух лет смочь угостить этим животным своего друга и остальных гостей", при этом он. немного наклонив голову, положил правую руку на грудь, а другой приподнял шапку. Барана должны были сразу увести, но мои ингуши согласились на это только после того, как они. как следует, полюбовались им и похвалили хозяина.
В его отсутствие, во время которого в женской комнате нижнего этажа готовилась еда. также восхвалялось гостеприимство ингушей, их щедрость к родственнику, который по их просьбе может получить лучшую лошадь его хозяйства, но за это при ответном визите ему должны дать также, что он пожелает.
Осетин, который был со мной, также предпочел свое. народу ингушей, потому что ингуши были зажиточнее, общительнее и щедрее, чем те. и я по своему опыту на Тереке должен был согласиться с ним. Так. там я нашел жилище так называемого мурзы Ларса - хуже, грязнее и беднее, чем рядового ингуша в Агикале (Эгикал. - авт..) в Абани. недалеко от истока Терека, мой осетинский хозяин и его семья пожирали овцу, которую мы купили у него за высокую цену, а здесь ингуш, который добровольно поставил на стол лучшее, что он имел, не участвовал в еде. так как он заботился о том. чтобы каждый гость насладился по возможности более и обслуживался хорошо сыновьями, которые разрезали мясо на маленькие кусочки, с тем. чтобы каждый мог с удобством пользоваться своими пальцами. Приготовление еды и поведение до и во время еды мало отличалось от осетинского метода Здесь также, как и там. прежде обносилась вода дтя мытья рук. затем подавали мясо в большом плоском блюде из дерева, выпивали бульон, в котором оно варилось, который держался теплым над огнем в железном котле, но курдюк которым набит крестец и ляжка здешнего барана, как величайшее лакомство, едят напоследок
Я справился, где были куплены железный котел и большой медный, кото-

[Эжи Ахк]

рый состоял из толстых заклепанных пластин, и получил неудовлетворительный и. конечно, неверный ответ, они были очень старые, вероятно их изготовили сами предки.
По еще поразительнее, чем эта утварь была большая деревянная кровать, совершенно необычная мебель на Кавказе, которая здесь не использовалась (я подозреваю, что русские солдаты, дезертировавшие из Владикавказа и пробывшие в Галга несколько лет. были изготовителями этой кровати).
Ночью девушки приготовили моим спутникам постель, из соломы, сняли их обувь и чулки, собственно, шерстяные гамаши, которые достигали колен. Они старались при этом закрыть свое лицо, что дразняще пыталась осветить старая женщина, незакрытая вуалью. Жеманство красавиц мало касалось моих спутников, они разделись в их присутствии, и затем продолжали свой разговор с ними, обнажившись до пояса.
Так как полотно на Кавказе редкое и дорогое, то в рубашках видны были только зажиточные горные жители, остальные свои шерстяные, пиджаки носят на голом теле, но к ночи те имеют обыкновение беречь свое белье, раздеваясь до панталон.
Я видел некоторых, спящими в прохладную осеннюю погоду под открытым небом, только у кутанными в бурку - войлочное пальто.
Одежда ингушей не отличается от одежды всех остальных кавказцев. Короткий пиджак, длинные штаны, которые плотно прилегают до щиколоток, оба сделанные из темно-коричневого свободного сукна, что ткут их женщины; обувь без крепкой подошвы, лишь изготовленной из простой тонкой кожи, шапка из бараньего меха - это все предметы одежды, в которых нуждается ингуш. Если он уезжает, то натягиваются гамаши, накидывается на себя коричневая бурка, которая не пропускает ни дождя, ни ветра и при плохой погоде надевают башлык - остроконечный суконный капюшон, который совершенно, укутывает лицо до глаз и носа.
Мужчины вооружены всегда, по крайней мере, кинжалами, а при полном вооружении саблей и ружьем, к которому они всегда держат с собой шесть патронов в маленьких карманах по обе стороны груди.
Ингуши Галга пользуются также щитом, который изготовлен овально, около полтора фута длиной из крепкой двойной кожи или дерева и снабжен железными кольцами и шляпками гвоздей. Латы, которые обычны у черкесских князей, здесь, не носятся.
Женская одежда, которую я имел случай видеть в Галга. состояла из сюртука и широких штанов из пестрого холста, лицо они прикрывают платком, а волосы свисают длинными косами через спину.
Прежде чем мы утром пустились в путь к церкви, житель Агикала (Эгикала. - авт.) провели собрание
Все они были вооружены кинжалами и дубинками, как будто это должно было при переговорах, но они закончились все же совершенно мирно, после
несколько оживленного спора.
Я понимал мало о соглашении, как нередко главная персона в подобных случаях в Европе, тем временем спутники использовали мое присутствие, что¬бы придать своему делу большую важность. Они указали мне возвышенное место на камне, остальные стали полу крутом передо мной - сначала на каждой стороне переводчики, затеи ингуши конвоя и далее люди из деревни.
Один из сопровождающих сделал им заявление, после чего очень оживились дебаты, пока не договорились созвать жителей Таргима и Хамхи на общее собрание в долине, после чего я мог посетить церковь.
Она лежит на холме, около трех верст выше Агикала. вблизи нескольких ингушских домов, между обоими рукавами Ассая. которая выступает здесь из главной цепи гор. протекает по просторам долины Галга и ниже подходит к Таргидгу.
Церковь называется Гали-ерт. построена из маленьких тесанных камней известняка и песчаника, которые ломают недалеко от упоминавшейся стены, и кроме четырех внешних стен, фронтона и сводя внутри, разрушена.
Она образует продолговатый, двадцати двух футов шириной и семидесяти футов длиной четырехугольник, что выступает около двадцати над поднятой, благодаря щебню, почве.
Главный вход на западной узкой стороне и под ним большой рельеф с бесформенными, сильно возвышенными фигурами и углубленными надписями, которые здесь отображены, восточная сторона имеет прочное окно с маленьким, частью разрушенным, барельефом.
Перед одной стороной, направленной на север, и перед короткой западной, идет стена около пяти футов высотой, которая окружает тесный двор.
Двое ворот, напротив главного входа, обычно позволяли доступ во двор, но сейчас и дверь совсем завалена камнями и в церковь входят только с южной стороны. Здесь только сводчатый потолок поддерживает церковь, в которой под аркой восточной стороны стоял алтарь. На земле, которая не вымощена, всюду лежали щебень, уголь и головешки, но напротив теперешнего входа между двумя столбами на поперечной жерди висело поставленное в ряд большое количество бараньих черепов, знаки совершавшихся здесь жертв.
По уверению моих проводников, я должен был найти книги, различную посуду и горящую лампу в церкви, на мой вопрос об этих вещах говорили: "Они лежат, закопанные в земле".
Ведут ли ходы под здание, не знал никто, и снаружеи у восточного конца большей частью разрушенного свода я ничего не мог обнаружить Очисткой каменных обломков я мог бы доказать себе ожидать здесь или нет подземные достопримечательности, но ни необходимых инструментов, ни согласие моих ингушей на это я не мот получить, которые из-за опасений за мою безопасность были так спешны, что оставили мне едва времени закончить рисунки.
Я старался, как можно с большей точностью, слетать их. много раз сравнивая и улучшая превосходные коппии надписей,опуская некоторые места и пытался все же найти иное тире или точку в чужих для меня росчерках, которые не только им принадлежат, но и выветриваются.
Церковь должно быть построена грузинской царицей Тамарой, которая жила в 11 в. и пыталась распространить христианскую религию между горскими народами.
Схожесть с церковью Цминда Самсба у Казбека, которая из того же времени, также святой Георг на большом рельефе, надписи, похожие на грузинские, подтверждают эти сказания.
Ингуши никогда не были ярыми поклонниками христианства и кроме почитания старой церкви не сохранилось никаких следов от этого и на его место сейчас выступал страх перед демонами, которым приносятся жертвы, чтобы они не вредили. О ежегодных праздниках, которые празднуются при этой церкви, я не смог узнать ничего подробного.
Этому соответствовали рассказы, что народ собирается здесь летом (я ду¬маю в июне) и имеет обыкновение съедать принесенные жертвы; что каждый раз старик из определенной семьи режет животных и должен исполнить молит¬вы, как рассказывается в дневнике одного путешествия на Кавказ, предпринятого в 1781 году, о котором мои проводники не знали ничего и которым я верю меньше, чем неназванному автору этого писания, которого я предпочитаю всем другим путешественникам.
При нашем возвращении от церкви, жители Эгикала. Хамхи и Таргима уже собрались на плоскости долины, недалеко от этой деревни. Большинство было полностью вооружено, но некоторые держали только дубинки и сабли, на рукоятке которого висел щит.
При оружии я нашел ингушей стройнее, сильнее и подвижнее осетин, а также обнаружил различия а лицах обоих.
Физиономия ингушей имеет выражение спокойствие, твердости, дремучего у порства. Это обнаруживается из продолговатого лица ингуша с искривленным носом, его губ. больших высматривающих глаз и высокоизогнутых бровей, легко возбудимой пылкости. Как часто они нарушали мир народа и сами в нем способствовали распрям показывают многие могильные камни на полях и у дорог, зарубцованные лица и осторожность, с которой они сближаются.
Несмотря на стремление к войнам и грабежам, ингуши все же славятся своим трудолюбием, хорошо возделанными полями, тщательно укрепленными каменными насыпями, на которых они возделывают пшеницу, ячмень, маленькие канавы для орошения полей и лугов, также говорят за их усердие. Все же наибольшей похвалы достойны женщины, на которых, взваливается тяжелейшая и большая часть работы, гак. например, носка дров с отдаленных гор Жителям округа Галга. в котором шестьдесят деревенек или столько же фамилий, недостает у рожая зерна долины, поэтому они постоянно поддерживает отношения с ингушами Назрани, разрешают им в горячие летние месяцы использовать свои

прекрасные альпийские пастбища, которым они обязаны за хорошее качество своих овец, рогатого скота и немногих лошадей, помогают жителям плоскости при уборке и получают за это часть его.
Угроза генерала Дель Поццо препятствовать Галга-ингушам отношением с Назранью, в случае, если они не снизойдут до мира, привела их к согласию, но только после того, гак три деревни, важнейшие, благодаря величине и положению у прохода, договорились о порядке предоставления заложников. Так как нет гражданского закона, то голос каждого домохозяина имеет здесь одинаковый вес. и кто принадлежит к большому роду, то есть, имеет больше родственников, кто храбрее и красноречивее, тот и побеждает.
Наконец с делом было закончено, и я мог приступить к обратному пути.
Попытка склонить спутников проводить меня через западную боковую долину к Тереку, между Ларсом и Балтой. не удалась, так как они не доверяли живущим там кистам и поэтому мы сошли со скользкой тропы, по которой пришли, и поднялись на левый склон Ассы.
Мы с большим трудом преодолели опасность падения, только одно это было достаточно вознаграждено красотой дикой местности. По мере того, как мы опускались в глубокие долины или скакали через, высота растительности, мягкой земли, менялась с севером, и мы пришли из прекрасных буковых и дубовых лесов, в регион елей и берез, где зелень все больше разнообразилась, благодаря желтизне листвы.
С наступлением темноты мы достигли бокового ущелья Ассая, в котором хотели переночевать.
Землю покрывала высокая трава, крутая известковая скала, овенчанная прекрасным лесом, на которой, словно гнездо висело давно оставленное ингушское жилище, окружала полу круглую долину, которая открывается к востоку крутым обрывом.
Мы расположились у скатившейся каменной глыбы.
Овца, которую ингуши взяли с собой, была зарезана, мясо поджарено узкими полосками на огне на деревянных воткнутых в землю копьях.
Свою скромную трапезу мы провели в прекрасном зале, созданной природой и у крашенной высоким темным сводом с великолепно светящимися звездами.
Мои спутники были, по-видимому, в своей стихии, веселье их становилось все громче, а шутки и смех они поддерживали до поздней ночи.
Вообще, жизнерадостность, выдающаяся характерная черта ингушей, которая удивила меня тем более, так как я после наших несчастных жертв представлял себе картину известных кавказских разбойников. Людей, едва соединенных в народ, благодаря кровным узам и общему языку, которые в совершенной вольности радостно употребляют тренированную силу руки, чтобы достичь того, что им взбредет в голову и. которые в такой свободе устанавливают свое счастье где мы найдем такое на нашем континенте, кроме Кавказа'.'

Я охотно сменил первую мрачную картину его жителей на дружественную. Также привлекает, благодаря прелести необычного и смелого упорства, самими приобретенная и сохраняемая свобода; так мы хотели бы похвалить мужчину, который однажды отклонил предложение о покорности коротким ответом: "Над своей шапкой я хотел бы видеть только небо". Все же положение, в котором сдерживается любой зародыш гуманности, удовлетворение чу вственного наслаждения; забота о личной безопасности и неутомимое понуждение необузданных страстей - отпугивающее и теперь, мы отчетливей, чем прежде, признаем большую заслугу цивилизации, человечества, ограничившей использование некоторых прав, чтобы обеспечить прекрасную свободу для духовного и морального развития.
Путь, который мы продолжили на другое утро, был схож с путем прошлого дня. На лесистой луговой земле мы охотились на оленя, охота была для меня интересной, благодаря поведению ингушей. которые при подкрадывании к дичи, объяснялись знаками и проходили через чащу с ловкостью и безмолвием, что их нельзя было не признать мастерами искусства неожиданного нападения. При возвращении мы вышли на старый путь, где мы в прошлый раз повернули с Кумбелея в горы, но оставили его и держались западнее в направлении протяженной долины, которую разрезают частью Барс и Фоппи.
Вся местность отлично годна для возделывания, трава и деревья с редким и (обилием и силой растут на орошенных почвах, и только не хватает людей, которые могли бы использовать предложенное богатство природы.
В нескольких верстах выше Владикавказа мы достигли Терека, вдоль правого берега которого я возвратился в крепость.

Перевод с немецкого БД. Газикова.
Взгляд в прошлое(Газиков.Б.Д)Назрань 2002г