"Эздел – Ингушская Этика" А. Х. Танкиев

[dt52]

"Моральные правила" Ингушская Этика для “Чайников” - часть 1
http://ezdi-nah.com/publ/0-2

В наиболее распространённом и общепринятом определении моральные правила – это нравственные нормы поведения людей в обществе регулирующие их повседневную жизнедеятельность и взаимоотношения во всех сферах общего бытия: в трудовой и общественной деятельности, в семье и т. п. Значит моральные правила Эздел – это нормы ингушской национальной морали определявшие поведение ингушей в обществе, регулировавшие их повседневную жизнедеятельность и взаимоотношения как внутриэтнические так и внеэтнические во всех сферах и общественного бытия. Эти правила формировались в течение многих веков становления эздел и постепенно приобрели в ингушском обществе силу написанных законов, силу привычки ингушского общежития, стали нормами национального менталитета. В их основе - идеи и представления о благородной жизни и благородном поведении человека, как определяет ингушская народная философия о национальной морали – эздел. Рассмотрим далее указанные правила эздел. 1. В радости не заносись в беде не отчаивайся. Дика денад аьнна кура ма вала. во денад аьна воха а ма воха. Это правило являлось центральным, определяющим главное в жизни и поведении благородного человека. Самому значимому моральному правилу, давно известному многим народам и мировой этнической мысли, наиболее четкое определение дал еще Конфуций: «Чего не желаешь себе того не делай людям ». Более распространена такая формулировка его : «Не поступай по отношению к другим так, как не хотел бы чтобы они поступали по отношению к тебе », оно известно по всюду и названо золотым правилом нравственности. Ингушское же моральное правило: « В радости не заносись, в беде не отчаивайся » – с полным основанием можно назвать золотым правилом эздел. Это правило регулировало должное, достойное и разумное отношение человека к происходившему. Как бы человек не превзошел других в чём-то, не преуспел – стал. Например неожиданно богатым и знаменитым, сам он должен был относиться к успеху и радости спокойно, без высокомерия и заносчивости – оставаться достойным, благородным человеком. Другие могли шумно и восторженно радоваться его успехам. Восхищаться его умом, способностями, но не он сам. Достойно выдержать испытание адостью, успехом. Богатством человеку очень нелегко. Это суровое испытание: появляется великий соблазн, желание вознестись над другими, стать человеком, для которого никакой нравственный закон не писан. Человек и в нравственном отношении есть сложное противоречивое существо, в нём соседствуют потенциальные начала добра и зла. Если «в радости» в человеке одержит верх негативное начало, он станет слабым существом, рабом своих желаний и страстей, что часто происходило и происходит. Поэтому первая часть правила и предостерегала человека: «В радости не заносись» не поддавайся соблазну, слабости, которая незаметно может лишить тебя благородства и человеческого достоинства, превратить в раба собственных страстей. Низких побуждений и желаний. Вторая часть золотого правила ингушской морали: «В беде не отчаивайся » – призывала человека достойно выдержать испытания бедой, горем, страданием. Эта норма нравственности прозрачнее первой части правила. Страдания, горя и бед предкам ингушей хватало с избытком. И эту норму они соблюдали устойчиво, непоколебимо, Свою беду и горе, самое тяжкое и безмерное, ингуш переносил молчаливо, сурово и гордо, не жалуясь на судьбу, ни у кого не прося помощи и сочувствия. Ингушские мужчина никогда не плакали, ни по какому поводу. Это считалось недопустимой слабостью для мужчины, для его мужской чести и достоинства. Некоторые авторы, путешествовавшие по Кавказу в XIX веке объясняли эту традицию «чёрствостью и равнодушием» ингушей к горю и страданиям близких, мол эти дикие люди с первобытным сознанием , они сплошь разбойники, и им всё равно: у них нет никаких чувств сострадания, они даже не плачут. Такие авторы и сторонние наблюдатели не постарались разобраться в сути, занимали высокомерную позицию, проявляли невежество. Но и объективному стороннему наблюдателю, с должным уважением относящемуся к народной традиции, было очень трудно, без знания ценностей ингушской национально морали, понять такое поведение ингушей. Дело в том. Что за века ингуши научились переживать своё горе молча, без внешних эффектов и проявлений. Если ингушские мужчины никогда не плакали, это не значит, что они не переживали своё горе. Плач считался ненужным, недостойным для мужчины внешним проявлением горя, как бы его показной ( моттара ) демонстрацией. И не потому, что женщина считалась человеком второго сорта. Такое поверхностное суждение – тоже заблуждение, незнанием эздел. На самом деле, эздел предоставлял женщине больше свободы в проявлении своих чувств, переживаний и во многом другом, чем мужчине. Эздел никого не делил на первый или второй сорт, в том числе и по половому признаку. Для него все были равны. Эздел только считал, что есть дела, которые может и должна делать женщина, а есть дла которые может и должен делать мужчина. Эздел, правда, не одобрял и осуждал, когда мужские дела делает женщина, а женские – мужчина. Но это опять не значит, что эздел все дела взваливал на женщину. Превращал её в рабу мужчины. Эздел ценил женские дела не менее высоко, чем мужские относясь к женщине с особым вниманием и бережливостью, прощая ей многое, что не прощалось мужчине, в том числе и нарушения данного правила обеих его частях.

[dt52]

"Не торопись и не забывай" Ингушская Этика для “Чайников” - часть 2
http://ezdi-nah.com/publ/0-2

Сих а мале, виц а мале Данное правило прежде всего определяет нормы, связанные с принципом сабар – неторопливости. « Не торопись » – прежде хорошо продумай, как собираешься себя вести, подумай о деле, как лучше сделать его, благоразумно ли, морально ли оно, не принесёт ли вред вместо пользы, зло вместо добра. И « не забывай » – вовремя сделать то, что откладывать нельзя, или то что по благоразумным причинам было отложено. Тогда еще было неисполнимо, а время и возможности исполнения его уже наступили – дальше думать и откладывать его нельзя, наоборот, необходимо поспешить исполнить его, пока время не упущено. Правило регулировало не только дела и поступки повседневной жизни, чтобы всё делалось в своё время, не раньше и не позже. Здесь важно было не только не торопиться, чего бы это ни касалось. Например: когда случалась ссора, вражда, когда необходимо было сеять или убирать урожай, женить сына или выдать дочь замуж и т. п. Всё в повседневной жизни делалось по этому правилу: не торопиться и не забывать. Большое место занимало данное правило и при разрешении сложных, а порой и драматических ситуаций, затрагивающих интересы жизнь всего народа. Если проблема оказывалась сложной и решить её в пользу народа было проблематично, старики, собравшиеся на совет – что делать, говорили: «Вай даьш яхад : « Сих а мале. Виц а мале ». Наши предки говорили: « Не торопись и не забывай». Это значило: необходимо, руководствуясь данным правилом, не торопясь, тщательно взвесить все «за» и «против», в том числе и с точки зрения соблюдения нравственных норм. Безнравственные решения отвергались. И если выяснялось, что факторы « против » преобладало над факторами « за » немедленные действия, то принятие решения откладывалось до более благоприятного времени. Хотя рассматриваемое правило и ценилось столь высоко, ингуши часто забывали обиды, несправедливости, притеснения, чинимые им соседями. Об этом свидетельствуют многочисленные факты прошлого, да и настоящего. Всё, что делалось нашими соседями, близкими и дальними, хорошего и плохого, должно быть широко известно всем ингушам. Оно должно быть предметом само широкого и постоянного просвещения населения, образования и воспитания в школах и вузах. Должна быть организована в различных формах и способах постоянно циркулирующая объективная информация обо всём, чтобы мы не поддались новой губительной спячки забывчивости и доверчивоати. И тогда современные ингуши смогут осуществлять на деле и в полной мере мудрое правило, остальное в наследство предками: « Сих а мале, виц а мале ».

[dt52]

"Из-за трудности дела не отступай, из-за лёгкости не оставляй без внимания" Ингушская Этика для “Чайников” - часть 3
http://ezdi-nah.com/publ/0-2

Хала дар аъле, хIамах бIу мА къожабе, атта дар аъле, тесса ма дита. Дела, а следовательно и поступки, связанные с ними, могут быть и трудными, и лёгкими. Не следует трудное, но важное дело оставлять без внимания, равно как и легко исполнимое дело не следует оставлять без внимания по причине того, что оно легко исполнимо, так как и оно может быть важным и нужным не менее, чем дело трудноисполнимое. Это правило играло важную роль в нравственном и трудовом воспитании. Оно приучало человека относиться к труду как к занятию достойному, ценному, необходимому для создания материальных благ. Оно приучало человека с малых лет к активной деятельности во всех сферах бытия (тIах аьнна хила веза), пробуждало живой интерес и стремление к активному участию во всём происходящем. Правило было направлено на формирование трудолюбия, честности и правдивости и против проявлении лени, апатии и равнодушия, искореняя тягу к пустому, праздному времяпрепровождению. Правило боролось против попыток переложить на других исполнение дела и ответственности. Эздел обращает серьёзное внимание на эту негативную черту характера человека и необходимость её искоренения. Действительно, и в ингушской среде нередко встречались и встречаются люди, стремящиеся ответственность за выполнение общественных важных, необходимых дел переложить на других и снять с себя. Они хорошо знают, что должны делать другие, критикуют за пассивность и неисполнение своего «долга», а сами ничего не делают для этого. В результате общественные и государственные дела, затрагивающие интересы всех, остаются нерешёнными или решенными неполностью .Обычно всё сваливают на чиновников, на власти, занимая сами пассивную позицию стороннего наблюдателя, якобы которого это не касается. «Своё» ограничивается у тех людей пределами собственного двора, остальное- ничьё или «чужое», которым и должны заниматься, по их мнению, чиновники и «другие». Такая безответственность чревата многими негативными последствиями для народа в целом, в том числе она создаёт чиновникам условия для бесконтрольного злоупотребления своими служебными полномочиями. То, что находится в пределах собственного двора, конечно, должно оставаться своим – эздел не вступает против личного интереса, а, наоборот, поддерживает его. Но всё то, что находится за пределами двора, должно перестать быть чужим, а стать «нашим», всеобщим. Тогда личный интерес не будет оставаться ограниченно замкнутым, а распространится на всё. «Наше», ингушское станет всеобщим, личным интересом каждого. От этого не пострадает и двор, наоборот, он только улучшится, потому что, пользуясь таким личным интересом, мы достигнем другого, несравнимо более высокого уровня в отдельности. От этого выиграет не только сам ингушский народ, который всегда был и остаётся морально сильным народом и вместе с тем – бедным материально, но выиграет и каждый из нас в отдельности. При непременном условии, если каждый из нас не кивая а другого и не избегая ответственности за всё «наше», будет следовать рассматриваемому моральному правилу эздел.

[dt52]

" Не говори, я сделал, о том, чего ты не сделал, и не принижай роли сделавшего это" Ингушская Этика для “Чайников” - часть 4
http://ezdi-nah.com/publ/0-2

Iайха ца даьр даьд ма яха, даьчум даьр доа а ма де. Каждого необходимо оценивать по его делам. И уметь понимать, оценивать как хорошее, так и плохое, сделанное другим человеком. Не следует присваивать себе заслуги другого человека. Это не достойное и постыдное занятие. Ценность хорошего, сделанного человеком, на первых порах может быть и не замечена окружающими, а обнаружиться только впоследствии, с течением времени. Потому- то дела и деланье являются предметом особого внимания и осмысления эздел. Не случайно рассматриваемое правило утверждает: «даьр доа а ма де» – «сделанное не теряй, сохрани». Сделанное сохраняют не только для того, чтоб воздать должное тому, кто это сделал, но и для того, чтобы приумножить, развить дальше, чтобы люди могли получить из него ещё большую пользу. Такой подход стимулирует человека к активной деятельности, ведь человек будет уверен: сделанное им будет замечено и по достоинству оценено окружающими, вызовет их уважение к нему. Чем больше человек сделает хороших дел. Тем большим почётом и уважением общества он будет пользоваться. Норма : «даьр доа а ма де» оценивает и то что делается в данный момент, и то, что сделано в прошлом. Имеется в виду - что сделано хорошего предками, их достижения, которые они оставили потомкам в наследство: разработанные ими нравственные нормы благородства. построенные ими нравственные нормы благородства, построенные ими чудо-башни, их обычаи, обряды, традиции. То, во что верили предки, что было для них священным, чему они поклонялись, – все эти их дела не должны быть утеряны, забыты, обесценены. Должны быть сохранены традиции, цепь деяний и дел, поступков и подвигов предков, их славных свершений. Необходимо ценить дела и достижения и в материальной сфере, и в духовной, в сфере мастерства, искусства (говзал). Достижения ума, умений и мастерства не менее ценны, чем производство продуктов и изделий для потребления. Словом, правило ориентирует на то, чтобы повседневной деятельности, бытии человека ничего ценного. Значительного, полезного не осталось без внимания, поддержки и должной оценки.

[dt52]

"Не подумав, не говори слова, сказавши не отступай" Ингушская Этика для “Чайников” - часть 5
http://ezdi-nah.com/publ/0-2

Уйла ца еш дош ма ала, аьна ваьлча юха ма вала. Правило определяет важное значение, которое эздел придаёт тому, что на русском языке выражается понятиями «дал обещание», «дал слово». Слово (дош), которое один человек другому, одна сторона – другой, имело не только в ингушской среде, но и вообще на Кавказе в деловых и во всяких иных взаимоотношениях гораздо большую силу и вес, чем подписанный сторонами договор или ругой юридический документ. Человека, нарушившего данное им слово, переставали уважать и считаться с ним в дальнейшем. Поэтому следовало, прежде чем дать слово, хорошо подумать, всё взвесить, разобраться, что к чему. Но если слово давалось, а потом выяснялось, что оно дано в спешке, что давать его не следовало, брать его назад уже было невозможно: необходимо было выполнить обещанное любой ценой. Поэтому в правиле и определена норма: «сказавши, не отступай». На этом правиле в ингушской среде строилось взаимное доверие и уважение. Никто не тянул человека за язык, не заставлял силой давать обещание. Если человек не давал его вовсе, то это осуждалось. Правило призывало прежде хорошо подумать потому, что учитывало всевозможные жизненные ситуации, которые могли возникнуть в отношениях между людьми. Если, например, слово обещание носило не конкретный, а общий характер, то этим могла воспользоваться при желании та сторона которой дано слово. Такая ситуация изображена в фольклорном сюжете о знаменитом герое Мехка Астби, о котором говорилось выше. Мехка Астби, хорошо не подумав, обещал строителю башни, что даст ему за работу то, что тот пожелает (Iа аьннар лурда). Конечно, и Астби, и строитель башен оба имели в виду, что Астби заплатит скотом или иной материальной ценностью в этом роде – обычную плату за такую работу. Но случилось всё по-другому и окончилось гибелью мастера из-за жадности и безумного упрямства. А началось с того, что один человек в отсутствие Астби пришёл к строителю и подал ему коварный совет: «- Во всех этих горах у Мехка Астби есть ружьё. Ты попроси ружьё, когда окончишь строительство башни. Он будет настойчиво предлагать тебе скот, и баранту, но знай: лучше ружья ничего нет. Когда Мехка Астби вернулся и принёс две доли- свою и своего коня, мастер уже устанавливал на башне последний камень. Когда он спустился вниз, Мехка Астби сказал ему: – Назови, что тебе нужно. – Кроме твоего ружья, мне ничего не нужно, – был ответ. – Зачем тебе ружьё? Ты строишь башни и живёшь этим. А я без ружья не могу. Очень прошу: забери всех овец, весь скот и что ещё есть, но ружьё оставь, – сказал он. – Я не изменю сказанного. Если ты хочешь исполнить наш уговор, отдай мне ружьё, – сказал мастер. Мехка Астби отдал ружьё, и было ему это больнее, чем оторвать от себя руку или ногу. – Чтоб язык стал шершавым у того кто тебе это посоветовал! – сказал он. Мастер ушёл. Мехка Астби не мог успокоиться, Он устроил засаду на дороге, по которой должен был пройти мастер, а когда тот приблизился, убил его. Умирая, мастер проклял его: – Да будет ничтожным твоё потомство, да захиреет твой род! Это проклятие пало на голову Мехка Астби. Его потомки выросли никчемными…

[dt52]

"Не требуй от других делать то, что способен сделать сам". Ингушская Этика для “Чайников” - часть 6
http://ezdi-nah.com/publ/0-2

Не требуй от других делать то, что способен сделать сам. Хъайга дулур нахага де ма ала Каждый должен делать то, на что он способен. Если ты способен сделать то и столько, что не могут сделать другие или многие, то не требуй от них то же самое. В правиле заложена мудрая и дальновидная идея: пусть каждый делает прежде всего и главным образом то, что может лучше всего сделать именно он, а не другой. Поэтому не следует человеку тратить драгоценное время, отпущенное ему на дела, которые могут сделать и другие не хуже его, а может быть, и лучше. Не следует человеку делать то, что у него не получается или выходит плохо, а следует делать то, что у него получается лучше. Человек, который занят тем, что у него получается хуже чем у других, обрекает себя на недовольство собой и другими, он начинает завидовать другим и обрекает себя на несчастное существование, он не может иметь ни материального, ни морального удовлетворения. Правило определяет: есть дела, которые так или иначе могут делать все, есть дела, которые могут делать только не многие, потому что они отличаются от всех остальных высоким уровнем интеллекта, знаний, целеустремлённостью к чему-то определённому, избранному ими для своей деятельности. Они, как правило, ничего другого делать не могут, кроме избранного ими дела, которое они делают и понимают лучше всех других.( ингушская империя) И наконец, есть дела, которые могут сделать только единицы людей. Если человек не сделает его по каким-то причинам, то этого не сможет сделать никто другой. И дело это останется несовершённым надолго, а то и на всегда. Это уникальные, самые ценные для народа и общества дела. Любые полезные, нужные дела должны цениться. Обществу, народу, каждому человеку нужны и малые и большие дела. Без этого не может быть нормально устроенной человеческой жизни. Идеальными и с моральной и с социальной стороны эздел признаёт такие отношения в обществе, когда каждый лучше других делает своё дело, то, на что он способен, не требуя того же самого от других.

[dt52]

"Кажется тебе, что ты умный, – не заносись, кажется что смелый, – не бахвалься" Ингушская Этика для “Чайников” - часть 8

Кажется тебе, что ты умный, – не заносись, кажется что смелый, – не бахвалься. Хьаькъал дола шва аьле сонта ма вала, майра ва аьле кура ма вала. Норма приписывает человеку скромнее вести себя и избегать самооценок своих достоинств, которые в реальности могут оказаться и действительными, и мнимыми. Судить о них – не самому человеку а другим, окружающим. Самооценки достоинств, пусть даже действительных, приводят человека к заносчивости и бахвальству, что эздел считает предосудительным, недопустимыми чертами характера для благородного человека. Благородны человек никогда не бахвалится ни своим умом, ни своим мужеством. Не случайно это правило выбирает для характеристики два свойства – ум и мужество. Эти свойства человека в эздел наиболее ценимы, и поэтому их осмыслению уделяется большое место. Подробней эти понятия – хьаькъал и майрал рассмотрены в последующей главе о нравственных понятиях и терминах. Здесь же ограничимся констатацией : по эздел, ум человека ценнее, важнее его мужества. Мужество без ума может иметь своими последствиями глупые и никчемные, но разрушительные, безрассудные действия, воспринимаемые самим глупым человеком как своё «мужество». Поэтому мужество ли это, ум ли, правило предоставляет судить не самому человеку, а окружающим

[dt52]

"Не будь сладким, как халва..." Ингушская Этика для “Чайников” - часть 9

Не будь сладким, как халва: каждый встречный будет тебя «съедать»; не будь горьким, как несозревший плод: каждый, кто попробует на вкус, будет тебя отбрасывать. Хьовла сана мерза ма хила: тIа мел кхаьчачо вуаргва хьо; аьрга сом сана къахьа ма хила: царг мел техачо дIакхоссаргва хьо. Правило учит: крайности вредны и нежелательны, всё должно быть соразмерным в поступках и поведении человека. Не следует допускать нарушений меры ( боарам ) ни в «хорошую» ни в «плохую» сторону. Некоторым бездумным поклонникам эздел казалось если они старались всем угодить, перед любым человеком. Ребёнком или взрослым, вскакивать и услуживать, то они являются необычайно благородными людьми, идеально соблюдающими нормы эздел. Им казалось, что в отношении хорошего эздел не приписывает никаких пределов. Именно на этом, прежде всего, паразитировали те, кто пользовался таким пониманием «благородства». В любом обществе всегда были и есть люди, паразитирующие на глупости наивности других. Были они ив ингушском обществе. Эти люди во всю «доили» указанных выше «благородных», могли забрать и растаскать почти всё, что те имели. Подобное встречается и в наши дни, всё больше приобретая черты ремесла мошенничества на благородстве, Поэтому и предупреждает правило: «не будь сладким, как халва: каждый встречный будет тебя «съедать», что нередко и происходит» «Беспредельное благородство» стремящихся всем без разбора, даже недостойным, угодить, услужить, эздел не только не считал благородным, но и категорически осуждал как недопустимое для достоинства человека нарушение моральных норм. Эздел требовал от всех соблюдения меры. Если мера нарушилась, нарушался и эздел, благородство превращалось в свою противоположность. Старания «беспредельно благородных» и есть нарушение этой меры. Эздел не нуждался в этой их медвежьей услуге и справедливо считал их глупыми и недостойными выходками, наносящими вред себе и так лелеемой ими морали. Мера (боарам) должна соблюдаться такой какая она есть, без прибавления к ней чего либо в благих целях «для улучшения» в этом и состояло истинное благородство. Отсюда одинаковому осуждению подвергались попытки изменить эту меру в ту или иную сторону, как «хорошую» так и «плохую», путём отступлений, нарушений норм. Вторая часть правила как раз и предостерегает против подобного нарушения меры «не будь горьким, как несозревший плод: каждый, кто попробует на вкус, будет тебя отбрасывать». Значит, соблюдай меру, не будь грубым, высокомерным, нетактичным, проявляй уважение к окружающим, если стремишься заслужить их уважение и доверие к себе, иначе с тобой перестанут считаться. Никто «съесть » тебя не захочет, но каждый кто с тобой будет иметь дело, будет тебя «отбрасывать», как никчемный предмет, «несозревший плод».

[dt52]

"Вытягивай ноги по одеялу" Ингушская Этика для “Чайников” - часть 10

Вытягивай ноги по одеялу. ЮвргIага хьежже бахийта ког Человеку следует поступать по своим возможностям, руководствоваться не желаниями, а реальными возможностями. Если взяться за выполнение таких дел, когда есть желание, но нет реальных условий для достижения желаемого, то получится только вред. Вред будет тем больше, чем больше такое желание. Если же желание огромное, гигантское, то и вред от попыток претворения его в жизнь может быть столь же огромен, велик. Такова идея данного правила. Эздел размышляет над желаемым и вообще над желаниями. Отдельные нормы его ограничивают желания человека не только рамками возможного, но и еще более суровыми, узкими рамками должного. Должного как раз и требует Эздел от человека, желает он того или нет. Как видим, Эздел осознаёт возможнее губительные последствия, если дать волю всем желаниям человека. Желания эти пробудившись и вырвавшись на волю, могут затмить разум, приобрести всеобщий и бесконтрольный характер, стать причиной разрушений, бедствий и страданий. Поэтому желания и желаемое в Эздел строго ограничены рамками разумного. Именно разум (хьаькъал ) поставлен в Эздел на стражу желаемого. Правило признает приемлемой целесообразной ситуацию, когда желаемое и действительное не находятся в противоречии друг с другом. Иначе, как гласит правило, «одеяло» не будет соответствовать длине ног, оно окажется короче, и «ноги» того, того, что делается не по возможностям, будут выступать из под него. Конечно, при этом мерилом является не «ноги» , а «одеяло» возможностей. Если «одеяло» тебе позволяет, поступай так, как ты считаешь разумным и целесообразным, но если не позволяет, не делай глупого и недостойного.

[Эжи Ахк]

г1оргдоацаш, вала а лергдоацаш, делча дохкалургдоацаш, ший дег1аца хиларах - эца пайда а боацар?» Из да вай даьша леладеш аьнна вайна дита эхь-эздел. Цхьаькха хаттар а да цох тара: «Фуд из Дуне кхоллаш кхелла а долаш, дуне дехача маара дохергдоацаш, хи-во1о а ца хьош; ц1еро доага а на деш, дохкаш-эцаш а доацаш, доаца-чоа дала а йишйоацаш, долчунгара даккха а йиш йоацаш, дукхагта мел леладу сов а дувлаш?» Из а эхь-эздел да.
К морально-эстетической категории относится и «Сий» - Честь, одна из конкретных форм проявления возвышенного в человеке достоинства. Наверное, многие помнят строки из романа И. Базоркина «Из тьмы веков»: «...У человека, у настоящего человека ... должна быть честь. Должна! Что это такое? Это желание быть незапятнанным, чистым. Право быть гордым. Пользоваться уважением людей. Из-за этого, если надо, идут на все!» В прошлом бытовало много обычаев, связанных с поддержанием мужской чести. Любой мужчина считал своим священным долгом оградить от чьих-либо посягательств не только свою честь и достоинство, но и семьи, рода. Скромность в общественных местах, умеренность в питье и еде за праздничным или поминальным столом, трудолюбие, почтительное отношение к женщинам и много других замечательных установлений включает в себя свод чести - «сий».
Всякий человек, совершающий неблаговидные, корыстные, мелочные поступки, ведущий недостойный спор, по слабости воли или по другим причинам стремится к желаемому, вопреки должному, характеризуется как «человек, потерявший честь - «куц» («куц дайна саг»). Ингуши говорят: «Ший сий долчо мара дергдац сий-долчун сий» - «Только достойный может оценить достойного».
«Яхь» - также самобытное, нравственное и моральное понятие у ингушей, соревнующихся в благородстве, чести и совести выполнения ингушского морального кодекса (в положительном смысле), постоянное моральное совершенствование. Существует ингушская пословица для данного случая: «Нанас ма волва яхь йоаца к1ант, вича а ма вахалва» - «Да не родит мать сына, не имеющего «яхь», но если родит, пусть не выживет». «Яхь йолаш саг ва из», - говорят ингуши про человека, имеющего чувство собственного достоинства,
а про человека, у которого отсутствует «Яхь» - «Яхь йоацаш саг ва из», или: «Бежан мо мара яхь йоацаш саг ва из», - т.е. без «Яхь» человек приравнивается к скотине. Вот хотя бы один пример из предания, где обнаруживается благородная гордость. Рядом с гор¬дыней «Яхь» стоит «Хьаг1» (зависть). «Яхь» и «Хьаг!» хотя и являются противоположными друг другу понятиями, все же имеют некоторую связь между собой. В основе их - соперничество. К примеру, гордость для ингуша изначально содержит элемент состязательности: задетая гордость заставляет человека превзойти самого себя, как говорится: «Яхье даьнна эппаз - туьмане кхаь-чад». «Хьаг1» - это тоже соперничество, только с пожеланием зла своему сопернику, не иметь благородства принять его победу, его успех и благополучие. Это человек, который готов пойти на подлость ради достижения своих целей. В народе существует также выражение: «Эздий яхь». Это гордость, вызывающая превзойти других в добрых делах и дающая силы восхищаться тем, кто превзошел тебя самого, признать это и поздравить его.
«Пулакх» - также нравственная норма, означающая действие, почтительность, стремление помочь, оказать услугу. По этому по¬воду ингушская пословица гласит: «ГIулакх леладечун мара дац -эздел долчун мара дац», т.е. нормами этикета обладает лишь тот, кто его обладает. «Сага дика оамал хоалац, - эздий г1улакх б1арга ца дайча» (Хорошего человека можно узнать только по его поступкам). «Хоза г1улакх - ах дуне да» («Благородные дела человека - половина жизни»). В народе высоко ценились возвышенное поведение человека в трудных, сложных ситуациях жизни. Такие случаи становились широко известными, о них распространялась молва.
В ингушском языке для определения понятия толерантности существуют «сатохар» - терпение, «сабаре хилар» - выдержка, «къахетаме хилар» - сострадание, «къинт1ервалар» - прощение. Иногда, в зависимости от контекста, оно приобретает значение «смирение». Ингуши говорят: «Сабар Даьлагара - сихал шайт1агара» - спокойствие от Бога, вспыльчивость от дьявола. Или: «Сабар - ялсмалена д1оаг1а да» - спокойствие - ключ от рая. «Эхь - имана дакъа да» -

"Роль духовенства в воспитании подрастающего поколения в духе традиционного ислама.Назрань 2013г.