БЕСЛАН. ШКОЛУ ВЗОРВАЛИ НЕ ТЕРРОРИСТЫ

[Ваш знакомый]

Следователи три года знают правду и три года делают вид, что ничего не знают

[RIGHTx]http://galgai.com/images/1-3-5.jpg[/RIGHTx]Видеозапись, которую получили и распространили жители Беслана, это съемки уполномоченного сотрудника республиканской прокуратуры Северной Осетии. Этот человек записывал на видеокамеру события 1—3 сентября 2004 года и последовавшие за трагедией следственные действия: осмотр места происшествия, допросы очевидцев и свидетелей и т.п. Этот человек был также допрошен, его имя и фамилия известны следствию. Но все его съемки, по словам следователя Генпрокуратуры Солженицына, были утеряны. И вот теперь, почти три года спустя, нашлись.
Это, конечно, далеко не все кадры, отснятые прокурорским оператором. Всего лишь малая часть, но даже этих кадров достаточно, чтобы окончательно похоронить официальную версию начала и обстоятельств штурма первой школы.

Не было никаких взрывов внутри спортзала, то есть боевики не взорвали ни одного из своих СВУ (Самодельное взрывное устройство). (Часть СВУ удалось разминировать саперам 58-й армии во время штурма, остальные взорвались после возникновения объемного пожара в спортзале, примерно после 15.30.)

О том, как взорвался спортзал, говорят участники разминирования — саперы Набиев и Гаглоев.

Вот расшифровка допроса Набиева и Гаглоева.

Набиев сидит за столом и рисует цепь минирования. Рядом четыре «аналогичных по устройству СВУ».

Набиев: Третья висела вот здесь (рисует), то, что мы видели, здесь.

Гаглоев: Сняли, сняли… (в том смысле, что смогли разминировать. — Е.М.).

Набиев: Третью пытались снять, но не смогли.

Гаглоев: Потому что здесь три с половиной метра высота, попробуй снять (о бомбе над баскетбольным щитом, которая впоследствии, после 15.30, взорвалась. — Е.М.).

Следователь: А они между собой должны быть соединены?

Гаглоев: Должны быть соединены. Они все были соединены.

Следователь: Какая-то цепь?

Набиев: Нет, там цепь вообще была напутана, хрен знает. Вся напутана была, вся… (неразборчиво).

Гаглоев: Несколько точек инициирования могло быть, потому что там проводов по восемь было подведено к каждому заряду.

Набиев: Под выстрелами (школу в это время активно обстреливают, стреляют и террористы. — Е.М.) не посмотришь, не обследуешь…

Следователь: А что по поводу дырки в стене?.. (Имеется в виду пролом под первым от основного здания школы окном, см. фото. — Е.М.) Они говорят, что она появилась после двух взрывов.

Набиев: Дырка в стене не от этого взрыва. Если бы внутри помещения был бы взрыв таких вот зарядов... Смотрите, какие шарики. Если бы под этим (под окном. — Е.М.) взрыв произошел, как они говорят, все бы вокруг… Это стреляли… Мы вытаскивали детей. Ни у кого таких осколков нет. И вокруг (на стенах. — Е.М.) тоже.

Следователь: Так в помещении (спортзале. — Е.М.) не было взрывов?

Набиев: В помещении не было.


Напомню: этот допрос проходил в 17.50 3 (!) сентября 2004 года. А 4 сентября следователи найдут материальное подтверждение показаний саперов, то есть оружие, с помощью которого были произведены «первые взрывы» — РПО и РШГ. Каковы должны быть дальнейшие действия следствия? Ну хотя бы теоретически?

После теракта в Беслане должно было быть заведено отдельное уголовное дело: по факту МАССОВОЙ гибели людей 3 сентября 2004 года. Потому что уже тогда следователям Генеральной прокуратуры было известно: подавляющее большинство заложников погибло в результате штурма, начавшегося по приказу, отданному спецназу ЦСН ФСБ РФ.

Генеральная прокуратура должна была провести следствие и дать ответы на вопросы: кто принимал решение о штурме школы; кто отдал приказ; какой именно был приказ; кто из спецназовцев первым открыл огонь по школе и куда стрелял; какое оружие было задействовано во время штурма, сколько выстрелов и когда было из него произведено; какие последствия наступили после применения оружия неизбирательного поражения, запрещенного международной конвенцией, то есть имеется ли причинно-следственная связь между стрельбой по школе из гранатометов, танков, вертолетов и гибелью заложников.

Наконец, прокуратура должна была дать убедительный ответ на вопрос: насколько обоснован и эффективен был именно такой сценарий силовой операции, учитывая огромное количество заложников, большинство из которых — дети? И почему погибло так много спецназовцев «Альфы» и «Вымпела», если их действия по непосредственному штурму здания школы были прикрыты массированным огнем извне? Означает ли это, что продуманной была только НАЧАЛЬНАЯ СТАДИЯ штурма, а все остальные фазы были спонтанными, а действия спецназовцев — неподготовленными и хаотичными? И еще. Обстрел школы из гранатометов, произведенный в 13.05, по сути, стал причиной гибели двух сотрудников МЧС — Валеры Замараева и Димы Кормилина, которые поехали к школе для вывоза тел погибших 1 сентября заложников, а на самом деле стали «отвлекающим маневром» для усыпления бдительности боевиков. Действительно, два погибших и два тяжело раненных сотрудника МЧС — беспроигрышное «прикрытие» официальной версии о взорвавших школу террористах. На это был расчет?

…В теории на поиски ответов следователям Генпрокуратуры не пришлось бы тратить годы. Все очень просто. Оказывается, действия спецслужб и силовую операцию все три дня в Беслане документировали и снимали на видео почти все спецслужбы. Так сказать, для внутреннего пользования. Съемки школы 1–3 сентября есть и у ФСБ, и у прокуратуры Северной Осетии. Вероятнее всего, съемки вели и сотрудники МВД. Глава североосетинского МЧС Дзгоев вообще приказал одному из своих подчиненных ходить за собой все три дня по пятам и записывать хронологию происходящего, особенно время и содержание команд, поступавших от руководителей оперативного штаба.

Именно благодаря адъютанту Бориса Дзгоева мы впервые узнали, когда поступили в штаб первые сообщения о возгорании спортзала (в 13.05, сразу после того, как школа была обстреляна из огнеметов и гранатометов). Мы также узнали о том, какова была реакция на эти сообщения членов штаба. Глава спецназа ЦСН ФСБ Тихонов в течение нескольких часов ЗАПРЕЩАЛ выезд на место пожарным расчетам, хотя, по словам сапера 58-й армии Гаглоева, очаг возгорания в спортзале можно было потушить с помощью всего лишь одного огнетушителя. Но приказ поступил только тогда, когда в объемном пожаре сгорели почти все свидетельства обстрела школы из гранатометов. Ну и еще сто с лишним заложников. У многих их них, кстати, в посмертных судебно-медицинских экспертизах стоит причина смерти: «термический шок», то есть обгорание почти 100% кожных покровов. А других повреждений (пулевых или осколочных ранений) у этих людей не было.
Об объемном пожаре в спортзале отдельный разговор нужен. Депутат Госдумы, ученый Юрий Савельев, чье исследование природы первых взрывов и обстоятельств штурма, основанное на математических расчетах и физических формулах, оказалось феноменально точным, сомневался, что причиной объемного пожара могли стать только первые взрывы в спортзале. И, судя по видеозаписи, оказавшейся в руках матерей Беслана, он не зря сомневался.

3 сентября 2004 года.

15.05. Саперы Гаглоев и Набиев покидают спортзал. (Данные из материалов уголовного дела, из показаний самих военных.)

15.08. Спортзал и школа начинают массированно обстреливаться из гранатометов и огнеметов. Над школой поднимаются три грибовидных облака — два белых и один черный. Примерно за полчаса можно насчитать тринадцать взрывов. Все это видно и слышно на видеозаписи сотрудника республиканской прокуратуры. На этой же пленке в это же время — гражданские люди на улице, которые кричат и показывают друг другу на крышу пятиэтажки № 37 по Школьному переулку. Камера приближается. На крыше люди с касками на голове. (Это позиция спецназа ЦСН ФСБ, здесь парламентской комиссией были найдены использованные РПО и РПГ.) Слышны взрывы, слева в кадре — от школы — начинает подниматься большое облако.

Полагаю, именно дальнейший обстрел школы и спортзала, а также отсутствие своевременного приказа на тушение огня привели к объемному пожару и сгоранию до полного обугливания еще живых, но раненых, контуженных, беспомощных заложников.

Преступление ли это? Теоретически — да. Для этого вывода не нужно даже дожидаться ни честного следствия, ни справедливого суда. Достаточно только фактов, чтобы считать преступниками тех, кто придумал «первые взрывы» и отдал приказ.

Что на практике?

Еще до пресс-конференции матерей Беслана, 24 июля, следствие признало «родную» пленку, сделало себе копию и приобщило к уголовному делу. Хотя, как подозревает потерпевший Валерий Карлов, все эти записи в полном объеме хранятся в видеоархиве Генпрокуратуры, просто следователи ни разу, видимо, не просматривали этот свой архив. По крайней мере, именно так Карлов понял следователей. Еще они пообещали бесланцам ПЕРЕДОПРОСИТЬ саперов Набиева, Гаглоева и оператора, снимавшего пленку. Уже сейчас можно предсказать результаты допросов: под угрозой ответственности за дачу ложных показаний на суде Набиев и Гаглоев откажутся от своих экспертных оценок от 4 сентября 2004 года. Оператора будут долго пытать, каким образом произошла утечка. Возможно, вынесут строгий выговор и даже уволят из прокуратуры. А потом предъявят общественности видеозапись обстрела макета стены школы, построенного на военном полигоне в Подмосковье, и заявят, что выводы Юрия Савельева не подтвердились, а спортзал взорвали террористы.

А что еще наши следователи могут сделать? Они три года знают правду и три года делают вид, что ничего не знают. И все эти три года наблюдают за титаническими усилиями «народных следователей»: кто огнеметы найдет и притащит под нос прокурорам, кто гильзы от танковых снарядов сохранит и отдаст под протокол, кто свидетелей приведет, кто пленку скопирует и передаст в СМИ, кто доклад альтернативный напишет, предварительно облазив всю школу с рулеткой. Копошатся люди, ходатайства пишут, жалобы там, открытые письма. Вот Патрушеву написали с просьбой посодействовать расследованию и предоставить следствию и потерпевшим видеоархив ФСБ за 1—3 сентября 2004 года. А почему, например, не Путину? Результат-то один. Те, кто сейчас — власть, никогда не признают своей вины за гибель заложников, пока они — власть. И родственники погибших это понимают лучше нас с вами. Но все равно: все, что делают эти люди, — вовсе не бесполезная теория.

Увы! Те, кто реально борется с терроризмом, тратит миллионы на изучение эволюции этого страшного явления, понимают, что теракты, подобные Беслану, будут. Но в России это понимают только те, кого терроризм коснулся НЕПОСРЕДСТВЕННО.

Поэтому весь горький опыт нордостовцев и бесланцев — это практическое руководство для будущих заложников и их близких. Чтобы знали: спасать не будут никого.


Оригинал статьи

[висмар]

Для них это не новость,впрочем и для нас тоже.Стрелочников они себе уже нашли и говорить больше не о чем.Все доводы будут мимо. Когда в 60-х один студент отвечал не по теме,на замечание препод-ля,что говорит не то; он ответил:" Зато это я хорошо знаю!"
Так и здесь.

[Любопытный]

Все это сегодня совершенно бесполезно. В России это никого не интересует. Людей откровенно потравили в Москве и среди отравленных были иностранцы. Те, кого отравили, вернее их родственники, пытаются донести до общества преступления режима, а обыватели называют их врагами России.
В Беслане откровенно сожгли и уничтожили сотни детей, осетинских, детей союзников режима - и ничего. Вся Россия промолчала. Промолчали и лидеры Осетии, мало того, что промолчали, так еще и усиленно пытались обвинить в этом убийстве ингушей и узаконить прихватизированные земли. Даже родители погибших детей пытаются наварить на их смерти политические дивиденты. Грызется весь Кавказ, грызется в угоду режима, который нашими же руками уничтожает нас самих. И мы своей грызней способствуем нашему же уничтожению.

[dt52]

Главная проблема - качество населения.

[висмар]

Или некачественное население.Им бы колбасы подешевле..

[Invincible]

Читал на иристон.ру о суде над Нурпашой Кулаевым. Интересные вещи нашел.

"Коммерсантъ" № 103 (№ 3187) от 08.06.2005, СР
Допросы следующих свидетелей и потерпевших по существу дела абсолютно ничего не проясняли. Выходило лишь, что террористическую банду Руслана Хучбарова (Полковника) внутри школы уже ждали какие-то другие люди "в штатском", которых потом не было среди убитых, и сами бандиты вроде бы не так уж и виноваты, а убийцами заложников были вовсе не они, а те, кто их освобождал.
Так, Руслан Тебиев, у которого в школе погибли жена и зять, заявил, что, когда подъехал грузовик с людьми Полковника, "в школе уже были боевики". Об этом ему стало известно со слов внучки, которая перед линейкой зашла в школу. Что именно она там увидела, осталось неясным, потому что из пересказа внучкиных слов следовало, что с балкона школы девочка видела, как внизу "дети начали убегать, но мужчины в гражданском стали их разворачивать и загонять обратно, а когда приехал грузовик, то те, которые были в школе, стали с ними обниматься".
– Кулаев, были ваши люди в школе до вашего приезда? – обратился потерпевший Тебиев к подсудимому.
– Я же говорил, что были,– ответил Кулаев.

Алла Ханаева рассказала, что перед началом штурма ее повели в столовую: – Пока нас вели, я видела, что вдоль стены стоят боевики, человек 15. Их не было в спортзале, во всяком случае, я их там не видела. И на фотографиях, которые мне потом показывали, этих людей тоже не было.
– Вы видели, как боевики себя вели во время штурма? – спросили у Ханаевой представители обвинения.
– Боевики не стреляли,– ответила потерпевшая.– Стреляли извне, гранаты забрасывали. А боевики кричали, чтобы мы кричали, чтобы не стреляли, на улицу. Они дали детям тряпки, и я сама видела, как один из детей упал. Они нам до этого говорили, что не собираются школу взрывать, что у них есть оружие, чтобы пять дней отстреливаться. Понимаете, не могли они столько оружия на одной машине привезти, они его с таким трудом туда-сюда таскали. Почему нам говорят, что они его с собой привезли?!

– Это не была операция по освобождению заложников,– горячился Валико Маргиев.– Это были военные действия. Я хочу, чтобы к уголовной ответственности привлекли тех, кто сорвал переговоры.
– Переговоры с боевиками? – переспросила гособвинитель Мария Семисынова. – Да, с боевиками. Нурпаша, скажи, с кем разговаривал Полковник по телефону? – Много с кем,– спокойно ответил Кулаев.– Один раз он поговорил с кем-то и после этого не разрешал давать никому воду, и в туалет не пускали никого. А во время штурма он кричал кому-то: "Что ты натворил?! Твои люди сняли моего человека!"
– А на каком языке он говорил? – снова спросил свидетель. – На русском.
– Он еще говорил, когда его о чем-то попросили: "Я эти вопросы не решаю, мне нужно созвониться со старшим!" – выкрикнул кто-то из зала.
Последним вчера допросили свидетеля Константина Баликоева. 3 сентября, в день штурма, он находился неподалеку от школы. Свидетель заявил, что видел, как между 16 и 17 часами из школы вышли какие-то люди, "человек пять":
– Они спокойно сели в "семерку" и уехали. Никто их не останавливал. После этого судья Агузаров объявил перерыв до следующего вторника.

ЗАУР Ъ-ФАНИЕВ, Владикавказ

"Коммерсантъ" № 107 (№ 3191) от 15.06.2005, СР
Вчера во Владикавказе, где возобновился процесс над террористом Нурпашой Кулаевым, потерпевшие рассказывали, что террористы в них не стреляли, а женщины и дети погибли от огня военнослужащих. При этом потерпевшие требовали от прокуратуры обеспечить безопасность подсудимого Кулаева. Они рассчитывают, что террорист расскажет им всю правду о событиях в Беслане, которую скрывает прокуратура.
На заседание были вызваны восемь потерпевших. Первым выступил отец 13-летней Азы Гумецовой Александр. Рассказав, как он нашел свою дочь полностью обгоревшей, и о том, что каких-либо материальных претензий к подсудимому Кулаеву у него нет, а есть только к государству, он выразил готовность ответить на любые вопросы из зала. Но зал обратился к подсудимому, а не к потерпевшему.
– Скажи, Кулаев, как произошел первый взрыв,– спросила мать погибшей в Беслане школьницы Рита Седакова, решившая уточнить слова подсудимого, который на одном из заседаний сообщил, что первым взорвался боевик, подстреленный снайпером.
– Ну... – начал отвечать подсудимый, но его резко оборвала прокурор Мария Семисынова: "Он же не в спортзале был, а в столовой".
– Никто ни за кого не отвечает,– прервал прокурора судья Тамерлан Агузаров, но вопрос так и остался без ответа.
– Первым делом я хочу предъявить свои претензии школе, как государственному учреждению,– заявила следующая потерпевшая – Зинаида Варзиева.– И к Путину, конечно, тоже претензии, потому что не смог спасти наших детей.
Она рассказала о том, как погиб ее сын и какого характера ранения у него были. Как оказалось, сквозное ранение он получил не в спину, а сбоку – "с той стороны стояли военные, они по школе стреляли".

– А если их требования не выполнят? – опять спросила гособвинитель. – Они сказали, что всех взорвут. Первого числа в три или четыре часа ночи они сказали нам, что, исходя из предыдущего опыта, они думают, что будет штурм. Боевики тогда сказали, чтобы мы сразу же ложились, чтобы нас свои же не перебили, а первую атаку они отобьют. На следующий день они пришли и сказали, что вместе с нами объявляют голодовку, чтобы прекратили войну в Чечне. Они говорили: "Какие мы террористы – мы борцы за свободу". А когда взорвалось первый раз, один из них показал другому наверх – горела крыша. Нас повели в столовую, оттуда – в актовый зал. Потом снова в столовую. Дети там пили воду. Я подбежала к одному из террористов и спросила: "Вы опять нас убивать будете?" А он сказал: "Вы не видите, кто в вас стреляет?"
Римма Кусраева рассказала, как боевики ставили женщин и детей в оконные проемы и давали им занавески. Ими, как белыми флагами, они должны были показать, чтобы по окнам не стреляли.
– Потом подъехал БТР, оттуда выпрыгнули трое солдат и начали стрелять по окнам,– продолжала потерпевшая.– Я сама видела, как женщина упала, после этого на подоконнике была гора трупов. По нам террористы вообще не стреляли – я даже думала, что когда их перебьют, они (военные.–Ъ) зайдут и перебьют нас всех.

Коммерсантъ № 109 (№ 3193) от 17.06.2005, ПТ
Потерпевшая Лариса Мамитова подробно рассказала о событиях 1-3 сентября. После дежурства на скорой она повела сына Тамика в школу и вместе с ним оказалась в заложниках. Потом один из бандитов вошел в спортзал и спросил, есть ли среди заложников врач. Лариса встала, и ее вывели в коридор, где находились три раненых боевика. Она оказала им помощь.
– Я спрашивала у боевиков, есть ли у них какие-то требования, и они ответили, что требование только одно: вывести войска из Чечни.
Лариса Мамитова рассказала, что уговаривала боевиков изложить свои требования, а она передаст их наружу.
– Меня отвели на второй этаж – к главному,– продолжила потерпевшая.– Это был Полковник. Он дал мне тетрадь и ручку и начал диктовать. Там было требование вывести войска из Чечни и чтобы к нему пришли Дзасохов (тогда – президент Северной Осетии Александр Дзасохов.– Ъ), Зязиков (президент Ингушетии Мурат Зязиков.– Ъ), Аслаханов (советник президента РФ Асланбек Аслаханов.– Ъ) и Рошаль (глава НИИ неотложной детской хирургии и травматологии Леонид Рошаль.– Ъ). И еще что за каждого раненого боевика они расстреляют 20 детей, а за убитого – 50. Потом меня выпустили из школы. Я вышла и кричала, чтобы подошли и забрали записку, там еще был номер телефона, по которому можно связаться с боевиками. Какой-то парень в белой майке взял записку, я сказала ему, что заложников около тысячи, и вернулась в спортзал.
Вечером боевики дали заложнице Мамитовой пакет, в котором были "Сникерсы", финики и изюм, и приказали раздать самым маленьким детям. Она спросила, выходили ли с ними на связь.
– Они сказали: "А кому вы нужны?" Полковник еще сказал, что если по телевизору передадут, что выводят войска из Чечни, то он сразу всех отпустит. А второго числа утром передали по радио, что заложников 354 человека и что телефон, который был в записке, заблокирован. Тогда я снова попросила Полковника, чтобы он продиктовал еще одну записку с новым телефоном. Он сказал: "Наши нервы на пределе". Я снова вышла и стала кричать, чтобы забрали записку. Выбежал парень, и я сказала, что нас примерно 1300 человек и чтобы сейчас же звонили.
Вернувшись в школу, Лариса Мамитова по поведению боевиков поняла, что с ними выходили на связь.

Коммерсантъ № 112 (№ 3196) от 22.06.2005, СР
На вчерашнем заседании Верховного суда Северной Осетии по делу Нурпаши Кулаева, участвовавшего в захвате заложников в Беслане, потерпевшие от теракта подали ходатайство о привлечении к уголовной ответственности руководителей силовых ведомств России, а бывший заложник признался в том, что на него оказывали давление "неизвестные в камуфляже", чтобы он не рассказывал о спрятанном в школе оружии.

Потом вопросы стали задавать потерпевшие. – Оружие было в школе? – спросила одна из них. – Старшеклассники говорили, что что-то было,– ответил Казбек Дзарасов.– Но сам я его не видел. Нас заставляли полы ломать, потом нас убрали и завели другую группу. Они сейчас все мертвые.
И вдруг Казбек Дзарасов обратился к судье: – Я могу не отвечать? Когда Тамерлан Агузаров сказал "да", женщины вскочили с мест и стали кричать на Казбека Дзарасова, обвиняя его в трусости:
– Почему ты во Дворце культуры (там проходила встреча потерпевших.– Ъ) сказал, что ломал полы и доставал оружие? А потом ты сказал, что к тебе приходили и угрожали. Просто скажи, что так и было, и у нас к тебе не будет вопросов!
Казбек Дзарасов тоже закричал в ответ: – Вам ли говорить мне о трусости?! Да, приходили ночью люди в камуфляже и говорили: "Заткни рот". Откуда я знаю, кто это был!
После этих слов на мониторе в зале для журналистов пропал звук. Появился он только тогда, когда судья, чтобы успокоить собравшихся, объявил перерыв.

Когда заседание возобновилось, суд допросил бывшую заложницу Светлану Дзебисову. Она рассказала, что один из учителей, Александр Михайлов, говорил ей, что он доставал оружие из-под сцены в актовом зале:
– Он сказал, что оружие есть не только там. – Кулаев! – спросила женщина.– Кто во всем этом виноват, скажи мне. Подсудимый тихо ответил: – Кто виноват, сейчас у телевизора сидит дома и смотрит этот суд.

Коммерсантъ, № 127 (№ 3211) от 13.07.2005, СР
У Владимира Томаева в школе #1 погибли жена и дочь. Сам он не был заложником, но рассказал, что видел около школы за два дня до захвата:
– Числа 28-29 августа мы с моим соседом видели во дворе школы несколько длинных ящиков, на которых сидели несколько мужчин. Ящики очень напоминали военные, я даже уверен, что в таких возят оружие и боеприпасы – в армии таких много видел. Тогда я подумал, что это для военной подготовки привезли. А первого числа в половине восьмого со стороны столовой в школу зашли шесть человек в камуфляже. Я тогда не придал этому значения, подумал, что обычная проверка. Праздник же...

ЗАУР Ъ-ФАРНИЕВ, Владикавказ

Коммерсантъ, № 134 (№ 3218) от 22.07.2005, ПТ
25-летняя Зарина Пухаева рассказала, что среди террористов на второй день после захвата школы она видела женщину славянской внешности, "не шахидку". Об этом она сообщала и следствию.
– Она была с винтовкой, явно снайпер. Ее светлые волосы были как конский хвост. Больше я ее не видела, даже на фотографиях убитых боевиков.
– Я вас правильно понял, эту женщину вы видели на второй день (после захвата.– Ъ)? – переспросил судья Агузаров.
– Да, и больше ее не было.
– Кулаев, а вы видели эту женщину? – переключился на подсудимого председательствующий.
– Нет, не видел. Но мне про нее в "шестом отделе" (управлении по борьбе с организованной преступностью МВД.– Ъ) рассказывали, и следователи говорили.
– А в машине она была вместе с вами?
– Нет.
– А еще я хотела сказать, что боевиков было больше 32,– заявила потерпевшая Пухаева.– Ведь у каждого окна стояли два человека.

Зара Дударова сообщила суду, что у одного боевика она видела план школы, нарисованный в школьной тетради. Потерпевшая, которую вместе с грудным ребенком освободили террористы, рассказывала и о допросе 3 сентября в здании бесланского профтехучилища, где разместились представители федеральных войск. По ее словам, они подробно расспрашивали о расположении бомб в школе, готовясь, видимо, к штурму.
– Затем я увидела, как один детина в камуфляже кричал в телефон, что штурм не удался.
Студентка Зарина Даурова – дочь председателя комитета "Матери Беслана" Сусанны Дудиевой – говорила, что в массовой гибели заложников виноваты власти.
– Они (террористы.– Ъ) озверели от вранья и лжи, которые исходили с улицы. Их возмутили заявления, что никакие требования не выдвигаются. Они с первого дня ждали четырех человек (президентов Северной Осетии Александра Дзасохова, Ингушетии Мурата Зязикова, помощника президента РФ Асламбека Аслаханова и доктора Леонида Рошаля.– Ъ). Они ждали, что с ними будут вести переговоры, а мы были уверены, что нас спасут.
Вместе с братом Зауром Зарина Даурова сидела в центре зала. После взрыва, когда она очнулась, увидела голубое небо – в крыше зала было отверстие. Рядом находилась женщина, на которую упала горящая стекловата, и от этого одежда на женщине вспыхнула. Тогда боевик облил ее ведром воды.
– В стене спортзала тоже было отверстие. Я звала на помощь. Но нас оставили наедине с бедой.
После этого террорист Владимир Ходов наставил автомат на Зарину Даурову и велел ей бежать в столовую.
– Лучше бы я умерла в спортзале. В столовой стрельба не прекращалась ни на минуту. Мы кричали: "Не стреляйте". Но по нам стреляли из танков. Я поняла по грохоту разрывов. Потом одна девочка поднялась с корточек и увидела, как стреляет танк. Затем в столовой появились спецназовцы. Одного из них убили выстрелом в лицо.
– Танк стрелял до прихода спецназа? – уточнил представитель гособвинения. – Да.
– А вы сами видели танк?
– Нет, но его видела девочка.

Коммерсантъ, № 139 (№ 3223) от 29.07.2005, ПТ
Зарина Токаева рассказала, что после первого взрыва в спортзале увидела "растерянные лица боевиков".
– Один из боевиков крикнул тогда, что "вас взорвали ваши",– вспомнила потерпевшая.
– В своих показаниях на предварительном следствии вы сказали, что взрыв произошел после того, как один из террористов поправил висевшую бомбу,– сверившись с записями, сказала гособвинитель Мария Семисынова.
– Нет, после,– ответила потерпевшая.– Та бомба, которую он трогал, упала возле меня. Она была целая.
Вспоминая начало штурма, госпожа Гудиева рассказала, что "боевик, который сидел на кнопке, упал".
– Я сначала подумала, что он в обморок упал,– вспоминала женщина.– Но когда падают в обморок, человек расслабляется, а этот как-то неестественно упал – так же, как сидел, в том же положении. После этого сразу раздался взрыв. Потом забежал в спортзал один из них (террористов.– Ъ) и стал кричать по-осетински, правда, с сильным ингушским акцентом, чтобы все уходили в столовую и что "как вы, так и мы хотим выйти отсюда живыми".
Казбек Мисиков, который оказался в заложниках вместе со всей своей семьей, рассказал, что в армии служил в саперном батальоне и поэтому хорошо разбирается в минно-взрывном деле. Он сообщил суду, что гирлянд со взрывчаткой было две, по семь и восемь бомб, а посреди спортзала, в проходе, провели еще одну, но не с самодельными устройствами, а с "вполне заводскими противопехотными минами":
– Подсоединены они были на разных линиях и замкнуть их одновременно было трудно,– считает Казбек Мисиков.– Но они и не были подсоединены почти все время. Они заминировали зал только за три часа до взрыва, и вполне профессионально. Они были уверены, что начнется штурм.
На вопрос гособвинителя, для чего тогда боевики дежурили на кнопке, потерпевший Мисиков уверенно ответил, что "кнопка была муляжом".
– Часто бывали моменты, когда они ее отпускали. Я даже думаю, что на кнопке они просто отдыхали. На второй день четыре боевика волоком подтащили к этому месту огромный мешок с патронами, и человек, который там сидел, заряжал им магазины.
Господин Мисиков не сомневается, что все происходящее снаружи было известно боевикам, "и не по телевизору".

Помимо этого Казбек Мисиков рассказал, что видел в школе огромного роста (под два метра) "снайпера, который спускался иногда, чтобы попить кофе в тренажерном зале":
– Он был большой, рыжий, явно не кавказец. Да и говорил он без акцента по-русски. Я почему-то подумал, что он – прибалт. Снайперское ружье – все в насечках, и когда он заходил в зал, нам запрещали на него смотреть. На фотографиях убитых боевиков его не было.

Коммерсантъ, № 142 (№ 3226) от 03.08.2005, СР
Земфира Агаева рассказала, как боевики, загоняя в зал людей, кричали, чтобы те ничего не боялись, "что мы здесь, чтобы вывели войска из Чечни". Сказала потерпевшая и о начале штурма:
– Практически сразу, как прогремел первый взрыв, со стороны двора раздался какой-то невыносимый свист, и снова что-то взорвалось, только гораздо сильнее. А через несколько минут в спортзале стало жарко, как в аду, я даже подумала, что горю. Это огнеметы стреляли, хотя Шепель (Николай Шепель, замгенпрокурора России.– Ъ) уверяет, что огнеметы ничего зажечь не могли. Если бы он был здесь, я бы хотела задать ему вопрос.

Коммерсантъ, № 154 (№ 3238) от 19.08.2005, ПТ
Эльбрус Тетов высказал предположение о причинах пожара в спортзале. – Я готов со всей ответственностью заявить, что если не огнеметы подожгли спортзал, то это сделали кумулятивные снаряды. И если, как говорят в прокуратуре, гранатометы и огнеметы не применялись к спортзалу, то куда они применялись? Я в школе облазил каждый кирпич и не нашел ни одного следа такого заряда. Где-то в середине дня я услышал выстрелы танков, их там было три – два Т-72 и один Т-90. Стреляли болванками, потому что после хлопка выстрела взрыва не было. А уже под вечер танки стреляли фугасными снарядами. Тут некоторые потерпевшие рассказывают, что видели, как тлели трупы; передо мной женщина говорила, что чувствовала, как горит ее рука. Мое мнение однозначно: во время штурма использовался напалм.

ЗАУР Ъ-ФАРНИЕВ, Владикавказ

Коммерсантъ, № 159 (№ 3243) от 26.08.2005, ПТ
– Кто виноват, что столько детей погибло? И кто нам их вернет? – спросила потерпевшая Тамара Бероева у Нурпаши Кулаева.
– Это надо спросить у тех, кто штурмовал,– сказал вдруг подсудимый, на все вопросы обычно отвечающий "не знаю".– Любой человек знает, что не боевики взорвали этот зал, что не внутри взорвали. Сняли человека на кнопке (боевика, который управлял главной бомбой.– Ъ), и потом сразу стрельба началась. Если бы стрелять начали минуты через две-три, можно было бы сказать, что взорвали внутри, а так все сразу началось.
– А как снайпер мог снять человека на кнопке, если, как тут говорили, боевики завесили все окна или закрыли их досками? – поинтересовался гособвинитель Аслан Черчесов.
– На второй день убрали занавески на окнах, так как Полковник (лидер террористов Руслан Хучбаров.– Ъ) сказал, чтобы воздух шел,– парировал подсудимый.– Полковник после взрыва начал кричать в трубку (разговор велся с представителями оперативного штаба.– Ъ): "Что вы натворили? Здесь столько людей! Мы же вам все равно ничего не сдадим!"
Судья Агузаров объявил перерыв в процессе до 13 сентября, когда закончатся все траурные мероприятия, связанные с годовщиной бесланского теракта.

ЗАУР Ъ-ФАРНИЕВ, Владикавказ