Кремлевские "страсти" во власти

[dt52]

Зубовная линия

http://grani.ru
Остановите грабеж, Владимир Владимирович! Вы же можете!
Друг Путина. 3 декабря 2009 г.

Квинтэссенцией четырехчасового шоу с друзьями Путина в кустах были два слова "Не дождетесь!", произнесенные им с совершенно неадекватной ожесточенностью и фирменным подергиванием желвачками в ответ на довольно дружелюбный и шутливый вопрос о его возможном уходе на покой. Конечно, слова эти адресованы были не незадачливому провинциалу, а медведевским "либерастам", доставшим его непрерывным огульным хулением итогов его славного десятилетия. Владимир Владимирович, "терпение которого небезгранично", принял вызов.

На этот раз в ответе на вопрос о 2012-м уже не было никакой скамеечки, на которой они усядутся рядышком с повязанным с ним чьей-то кровью порядочным человеком Медведевым. Медведев отдыхает. Думать будет один Владимир Владимирович. Кстати, очень вовремя освободилось место в Конституционном суде. Или даже целых два? А может, их обоих отправить туда, на историческую родину, от греха подальше?

Пятиминутки ненависти к Ходорковскому давно уже входят обязательным элементом во все публичные сеансы доктора Путина. Так же как у Гюльчахры Януарьевны, они носят у Владимира Владимировича какой-то глубоко личный, почти эротический характер. Его "Ходорсутра" поистине неисчерпаема. Каждый раз его воспаленное воображение подсказывает ему всё новые изощренные обвинительные позиции. Ограбленные бабульки, попытка государственного переворота, проданный Кондолизе Райс ядерный щит Родины и, наконец, в ликующем, несущем облегчение финале – пять убийств, заказанных Ходорковским.

Легкий счастливый румянец, не покидавший докладчика уже до конца сеанса, говорил, что он глубоко удовлетворен своим обстоятельным ответом на заданный услужливым белокурым телевизионным юношей вопрос - "Когда освободят Ходорковского?".

Итак, Путин объяснил нам, наконец, за что сидит Ходорковский. Он сидит и будет сидеть всегда за пять убийств. Но тогда давайте немедленно прекратим тот позорнейший фарс, который происходит сейчас в Хамовниках, и начнем честно и открыто судить Ходорковского за его действительные преступления – за пять совершенных им убийств. Не может же он сидеть только потому, что его подозревает в этих преступлениях Путин.

Я вот, например, подозреваю (и неоднократно говорил об этом) Путина в пяти (как минимум) серьезных должностных и имущественных преступлениях:

афера "цветные металлы – продовольствие" в 91-92 годах;
организация подставной фирмы "Байкалинвест";
выплата Абрамовичу 13,7 млрд долларов за украденную последним у государства компанию "Cибнефть";
содействие преступной деятельности компании финского гражданина Тимченко Gunvor;
вывод активов "Газпрома" общей стоимостью более 60 млрд долларов в пользу частных компаний.

Но мне и в голову не приходит требовать заключения Путина под стражу только на основании моих, возможно, ошибочных и необоснованных подозрений. В цивилизованном государстве и гражданин Ходорковский, подозреваемый в пяти убийствах, и гражданин Путин, подозреваемый в пяти грабежах, абсолютно равны перед законом. И решить их судьбу может только независимый и объективный суд. А до его решения в отношении обоих из них действует принцип презумпции невиновности, и оба они безусловно должны оставаться на свободе, а не быть жертвами нашей пыточной пенитенциарной системы.

Как гражданин, как патриот, как юрист, как офицер в конце концов, Путин справедливо выразил возмущение последней безобразной выходкой нашей золотой молодежи в Швейцарии. И как талантливый коммуникатор, он нашел для аудитории яркую метафору, выволакивающую наружу всю гнилую душонку этих зарвавшихся нуворишей: "Они ничем не отличаются в своих Lamborghini от бандитов советских времен, которые выставляли напоказ свои передние золотые зубы".

Правильно. А чем от тех и других в лучшую сторону отличается выставляющий напоказ на своем правом запястье последнюю модель Patek Philippe премьер нищей страны, в которой беременных женщин осматривают в коридорах разваливающихся больниц?

Андрей Пионтковский
Член-корреспондент АН СССР, профессор.
04.12.2009

[dt52]

В петле времени
Грани.ру

Последний год жизни Андрея Дмитриевича Сахарова был годом его наиболее интенсивной и плодотворной общественной деятельности. Не менее важны для его творческого наследия и для нравственного урока, который он преподал всем нам, были и предыдущие десятилетия его мужественного противостояния тоталитарному коммунистическому режиму, включая годы ссылки. Но только в 1989 году, когда испытывавший глубочайший внутренний кризис режим вынужден был пойти на уступки в том, что сам робко и стыдливо определил как "гласность", Сахаров благодаря трансляциям I съезда народных депутатов стал фигурой, оказывающей непосредственное влияние на умы миллионов людей.

Только сейчас мы полностью осознаём, какой трагической потерей для нашей страны стал уход этой уникальной личности в критический момент нашей истории. За последние двадцать лет мы как в дурной бесконечности прошли еще один заколдованный круг, пережив еще один авторитарный режим с его пошлейшими нефте-газо-футбольными триумфами и с его неизбежным вступлением на наших глазах в стадию необратимого гниения. В каком-то очень важном типологическом смысле мы оказались сегодня снова в декабре 1989 года.

Мне уже приходилось отмечать, что история сменяюших друг друга в России авторитарных режимов обнаруживает определенную закономерность - они гибнут не от внешних ударов судьбы и не от натиска своих противников. Они, как правило, неожиданно умирают от какой-то странной внутренной болезни - от непреодолимого экзистенциального отвращения к самим себе, от собственной исчерпанности и сартровской тошноты (la nausée) бытия. Cегодня на наших глазах угасает от той же болезни и путинский режим, старательно заасфальтировавший вокруг себя все политическое пространство. Как симулякр большого идеологического стиля, он просто не мог избежать этой участи.

Итоги прошедшего двадцатилетия столь плачевны во многом потому, что интеллигенция - или, как сейчас ее бывшие представители предпочитают называть себя, "интеллектуалы" - изменили идеям Сахарова. Многие "реформаторы" гораздо чаще и с большим пиететом вспоминали в эти годы о Пиночете, чем о Сахарове.

Забыт был самый главный принцип Андрея Дмитриевича Сахарова – нравственность в политике. Путина и его чекистcких мутантов-воришек буквально за руку привели во власть "системные либералы", чтобы они охраняли созданную ими модель "бандитского капитализма", ответственную за огромное социальное расслоение и демодернизацию России.

Сахаров понимал демократию как власть большинства, как честное состязание на выборах различных политических сил. Для "системных либералов" (либерастов) демократия – это сохранение любыми средствами во власти и собственности людей, объявивших себя "демократами".

Андрею Дмитриевичу Сахарову абсолютно чуждо было отношение к своему народу как к отсталому быдлу, которое должны вести к светлому будущему самоназначенные "прогрессоры".

Но именно этот взгляд на собственный народ господствует в российском политическом классе. Вот и сегодня, столкнувшись с крахом и исчерпанностью путинского проекта, "системные либералы" предлагают его новую разновидность – "медведевский проект", призванный снова сохранить их во властесобственности под тем предлогом, что якобы только 10-15 процентов населения России готовы к модернизации и страна нуждается в их "просвещенном" лидерстве.

Отказ от сахаровского наследия стал нравственным и идеологическим самоубийством для российской интеллигенции, пошедшей во власть или в услужение власти. Упорное, навязчивое, до истерии повторение либерастами тезисов об отсталости, дикости русского народа, его неготовности к демократии и ужасных результатах действительно свободных выборов - это не только отработка кремлевских темничков. Эта и отчаянная попытка бывших интеллигентов сохранить остатки cамоуважения и оправдать в собственных глазах свое предательство.

Не меньше претензий может быть высказано и в адрес западных интеллектуалов, соблазненных гламурным блеском российской клептократии. Позорная шредеризация Европы захватила не только бывших канцлеров и премьер-министров, но и цвет либерального истеблишмента, добровольно взявшего на себя роль путинского коллективного Фейхтвангера. Одни из них лизоблюдствуют в "Валдайском клубе", другие вместе с провокатором спецслужб с тридцатилетним стажем г-ном Павловским издают брошюрки, разъясняющие Западу c кремлевских позиций, "What does Russia think". Возможно, неосознанно и бескорыстно.

Андрей Пионтковский.Член-корреспондент АН СССР, профессор.

[dt52]

Высокая болезнь
Грани.ру
История сменяюших друг друга в России авторитарных режимов обнаруживает определенную закономерность - они гибнут не от внешних ударов судьбы и не от натиска своих противников. Они, как правило, неожиданно умирают от какой-то странной внутренной болезни - от непреодолимого экзистенциального отвращения к самим себе, от собственной исчерпанности и сартровской тошноты (la nausée) бытия.

Царское самодержавие выдержало в своей истории очень многое - крестьянские бунты, офицерские заговоры, разгул террора, отчуждение образованного класса. Выдержало и, казалось бы, устояло. Его самый непримиримый противник, неутомимо работавший в уютной Швейцарии на поражение русской армии, воевавшей с Германией, с горечью и безнадежностью заметил в конце января 1917 года, выступая перед местными молодыми социал-демократами, что "мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции. Но... молодежь... будет иметь счастье не только бороться, но и победить в грядущей пролетарской революции".

А уже в марте императора Николая II вынудили подписать отречение, и ни один из присягавших ему полков не пришел к нему на помощь. Напротив, все командующие фронтами кроме одного требовали этого отречения.

Юрий Владимирович Андропов, умирая, оставлял своим соратникам, отключившим его от искусственной почки, идеально зачищенную от диссидентов страну. Через несколько лет, когда один из андроповских первых секретарей обкомов подписал указ о запрете КПСС, ни один из 18 миллионов коммунистов не пришел к своему райкому, чтобы защитить его или по крайней мере вынести из здания на груди красное знамя.

Сегодня на наших глазах угасает от той же высокой болезни и путинский режим, старательно заасфальтировавший вокруг себя все политическое пространство. Как симулякр большого идеологического стиля, он просто не мог ее избежать. Ни один из придворных публицистов и телевизионных говорящих голов, годами шакаливших (и как шакаливших!) в Кремле, не отваживается возвысить голос в защиту национального лидера, чей светлый образ и чьи славные свершения последнего десятилетия подвергаются ежедневно нарастающему хулению не на каких-то там маргинальных оппозиционных сайтах, а в мейнстримовских средствах массовой информации.

Невольно хочется воскликнуть: "О бедном чекисте замолвите слово!" Но тщетно. "Так дальше жить нельзя!" - дружно продолжают скандировать сверхблагополучные члены валдайского клуба и авторы прошлогодних од на взятие Цхинвала и аналитических эссе об Островке Стабильности в бушующем море мирового экономического кризиса.

Наш классический шварцевский бургомистр уже готов вот-вот торжественно провозгласить, что дракон застоя, коррупции и демодернизации наконец повержен, но рука с пером, занесенная над проектом указа, еще предательски дрожит.

Чтобы укрепить его решимость, лучшие люди города - от Марины Литвинович до Геннадия Зюганова и от Максима Калашникова до Евгения Гонтмахера - призывают прохожих присоединиться к "медведевскому большинству".

Знатным иноземцам, посещающим город, вице-бургомистр по внешним сношениям, элегантный седовласый джентльмен, доверительно излагает:

"Народишко у нас совсем худой, господа. Всего процентов 10-15 генетически склонны к модернизации. Остальные все с дурной наследственностью. Выборы доверять такому народишку никак нельзя-с. Нам, прогрессорам, все приходится здесь решать между собой. И проблемы власти, и вопросы собственности. Да, в 99-м вышла небольшая промашка. Оказался наш назначенный отец не отцом, а сукою. Крысятничал, безобразничал, людишек своих на доходные места пропихивал, тормозил модернизацию. Десять лет лизали жопу (лабрадора Кони), оказалось, что не ту. Но теперь все будет совсем по-другому. Государь наш Освободитель Дмитрий Анатольевич определил пять основных направлений модернизации сверху, установил оптимальный размер алкогольной тары, лампочки сберегающие в подъездах будет ввинчивать. Резко усилил социальную политику. Новоогаревскую резиденцию под дом престарелых жертвует. Часы Breguet супружницы своей Светланы Владимировны в Алмазный фонд сдает. Приезжайте к нам лет эдак через сто, господа, у нас будет небо в алмазах, город-сад и прямые выборы губернаторов. Непременно приезжайте!"

Андрей Пионтковский.Член-корреспондент АН СССР, профессор.