О ТОМ, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ ИСТОРИИ, НО ЖИВЕТ В ПАМЯТИ

Истоки самобытности

Существует представление, что в основе таких явлений, как «северокавказский» сепаратизм и «русская» кавказофобия лежит один и тот же фактор – культурно-языковая инаковость народов региона и присущая им, наряду с общероссийской гражданской идентичностью еще и своя собственная национальная идентичность. Известны попытки устранить из обихода гражданской жизни формальные признаки ее существования. Их результаты довольно противоречивы. Дело в том, что структуры гражданского и национального самосознания всегда коренятся в истории, а сама история и историческое сознание как фактор самоидентификации неустранимы из современной культуры. Их необходимо знать и понимать независимо от нашей оценки или нашего отношения к ним.
Этническая психология и самосознание кавказских народов неразрывно связаны с их историей. Свойственное им уважение к предкам, глубина исторической памяти, зафиксированная не только в письменных источниках, но и в исторических преданиях, генеалогиях, эпосе во многом обусловили формирование национального менталитета. И здесь необходимо помнить, что этногенез и этническая история современных народов Северного Кавказа характеризуются двумя важными в данном контексте чертами. Во-первых, независимо от многочисленных этнокультурных взаимовлияний и напластований, эти процессы протекали в пределах региона. Народы Северного Кавказа имеют неразрывную историческую связь с нынешней территорией своего проживания. Во-вторых, данные науки свидетельствуют, что на занимаемых кавказскими народами территориях надежно прослеживается культурная преемственность, уходящая в глубокую древность. Современные народы Северного Кавказа – это действительно древние народы.
Поэтому российские кавказцы наряду с общероссийской гордостью имеют собственную гордость и воспринимают себя как особую общность, со «своей» историей, культурно-бытовыми традициями, кровно-генетической связью, а также со своей исторической территорией, языком и религией. Наверное, такая реальность - вещь неустранимая и глубоко укорененная.
Северный Кавказ, как и Закавказье, являются одним из древнейших очагов первобытной культуры. На Кавказе уже в VII тыс. до н. э. появились очаги земледелия, а в неолитическое время регион становится территорией широкого распространения земледельческой культуры.
Академическая наука зафиксировала весьма глубокие истоки нынешней этнолингвистической пестроты региона. В V тыс. до н. э. палеокавказская этнокультурная общность распадается, и складываются три основные варианта археологических культур: Закавказский, Северо-западный и Северо-восточный. Они положили начало зарождению трех основных лингвистических общностей палеокавказской языковой семьи: западной (адыго-абхазской), восточной (нахско-дагестанской) и южной (картвельской).
О культурном состоянии кавказских племен в раннюю эпоху мы знаем по богатейшим археологическим данным. В III-II тыс. до н.э. сравнительно высокого, для своего времени, уровня развития достигли племена, создавшие на Кавказе майкопскую, куро-аракскую, колхидскую, дольменную и др. археологические культуры.
В науке давно утвердилась, как наиболее приемлемая - гипотеза о преемственной связи многих кавказских племен с древнейшим населением Передней Азии. Главным здесь является то, что кавказские языки как и языки первоначального населения переднеазиатских стран (шумер, хаттов, касков), не относились ни к семитической, ни к индоевропейской языковым системам, а между собой проявляли многие черты сходства. В аналогичной связи прослеживают родство древних урартов и хурритов.
Многочисленные памятники, данные клинописи, постепенное распространение среди населения Западного Кавказа понтийского антропологического типа говорят о процессе перемещения с неолитических времен определенных групп земледельческого населения Анатолии (Малой Азии) вдоль побережья Черного моря и их слиянии с родственными племенами Северо-Западного Кавказа. Таким образом, формировался единый этнокультурный регион, население которого говорило на диалектах абхазо-адыгско-хаттской группы языков.
При взаимодействии же племен – носителей куро-аракской культуры с аборигенным населением Восточного Кавказа образовался новый субстрат, на основе которого уже в эпоху поздней бронзы расцвела каякентско-хорочоевская культура, носители которой являются прямыми предками современных дагестанцев, чеченцев и ингушей.
Современная этнология считает, что каково бы ни было культурное, политическое, социально-экономическое, статусное и др. состояние общества, доминирующей формой идентификации является соотнесение себя с древними историческими памятниками на данной территории, со значительными культурно-историческими конгломератами и цивилизациями. Предки современных народов Северного Кавказа были - «современниками» древнейших цивилизаций – месопотамской, египетской, крито-микенской, древнегреческой и римской. Разумеется, это не значит, что они принадлежали к одному с ними культурному ряду. Но опыт контактов и взаимодействия с великими державами и высокими культурами составляет часть исторического наследия народов региона.
С глубокой древности и до начала римско-парфянских войн Кавказ был тем плацдармом, которым древневосточная цивилизация вклинивалась в «варварское» море и одновременно отгораживалась от него. В I тыс. до н. э. Закавказье попадает в сферу интересов древневосточных государств – Маннейского царства, Мидии, Державы Ахеменидов. Со второй половины I тыс. до н. э. в пределах кавказского региона образовались собственные государства: Синдское (на Таманском полуострове), Колхида (Западная Грузия), Иберия (Восточная Грузия), Урарту (Армения), Кавказская Албания (территория позднейшего Азербайджана).
Многие древние народы представляли себе государства и население Черноморского побережья Кавказа как цветущие и богатые и связывали с ними много сказаний, которые дошли до нас через античных авторов. Считается, что сказания об Аргонавтах являются отражением колонизационных устремлений греков в этот регион, довольно высоко развитый с их точки зрения. В пунктах взаимовыгодной торговли греков и местного населения на побережьях Черного и Азовского морей возникло около 30 городов-колоний. Заимствование технических навыков и культурных достижений, синкретизация религиозных культов приводили к постепенной инфильтрации коренного населения, прежде всего синдо-меотов, в состав жителей античных городов Северного Причерноморья. Примером устойчивого взаимовлияния может служить сближение и объединение Боспорского царства и Синдского государства в V в. до н. э.
В политической сфере история кавказских народов в указанный период самым тесным и непосредственным образом связана с длительным процессом взаимодействия с Боспором и Понтийским государством, Византией и Ираном, Арабским халифатом и Хазарским каганатом, Аланским государством и Киевской Русью.
Кавказ является одним из регионов наиболее раннего распространения мировых религий: христианства и ислама. Распространение христианства не только в Закавказье, но и на Северо-Западном Кавказе рассматривают как результат усиления римского (византийского) влияния. Наиболее удобную среду (и раньше, чем в других северокавказских регионах) христианство нашло у зихских племен, обитавших на Черноморском побережье. Соответствующие церковные документы VI-X вв. упоминают на данном побережье, разновременно, епископии: Никопсийскую, Зикхийскую, Таматархскую, Фанагорийскую. Подпись епископа Зихии Дамиана имеется под протоколами Константинопольского собора 526 г. А в уставе императора Льва Мудрого (894-911 гг.) Тмутараканская и Никопсийская епархии представлены уже архиепископиями, чего удостаивались только древнейшие епархии. По всем данным можно заключить, что зихи (древние адыги) приняли христианство не позже V в. Христианская культура у них в начале должна была носить греческий характер, по источнику своего происхождения. Позже, с IX в., в Зихии, по-видимому, начинает преобладать влияние грузинской христианской культуры. Последняя имела непосредственное отношение к христианизации алан в X в., а также оставила многочисленные следы своего влияния в горах на территории современного Карачая и Балкарии, Чечни и Ингушетии.
Проникновение ислама на Кавказ связано с арабским продвижением в регион. Азербайджан был завоеван халифатом в 639 г., а Дагестан – в 642-643 гг. Население завоеванных территорий постепенно с этого времени начинает приобщаться к исламу. Дальнейшая трансформация религиозных верований северокавказцев (кроме дагестанцев) связана с тем, что ислам здесь включался в рамки устоявшегося симбиоза христианства и традиционных народных верований. В итоге, на Северном Кавказе по существу воцарилась своеобразная полиморфность религиозного сознания. Хотя политика Золотой Орды дала очередной сильный импульс распространению ислама в регионе в XIV-XV вв.
***
Всегда существовала тенденция ставить историю на службу злободневным политическим интересам. В период обострения русско-северокавказских отношений в начале XIX в. (1807 г.) видный кабардинский общественный деятель Измаил-бей Атажукин, в своем обращении к министру внутренних дел России, графу В.П. Кочубею, ссылался на события II в. н.э., когда зихи (древние адыги) оказались втянуты в борьбу между Римом и Боспорским царством: «Явитесь, сиятельнейший граф, восстановителем миллионов народа, населяющих Кавказ, знаменитых в древности! Посредством которых великий Митридат мог оспаривать победу всемощному Риму!»
Сами древние предки народов Северного Кавказа могли не знать, что они живут в столь насыщенном историческом контексте, в одну хронологическую эпоху с великими цивилизациями древности, но сегодня мы располагаем как бы «законченной картиной» того исторического времени, и в нашей ментальности неизбежно устанавливаются связи, которых в реальном историческом прошлом могло не быть.
Мы должны быть, разумеется, свободны в нашем осмыслении истории, но это не означает свободы манипулирования историческими знаниями и фактами. Специалисты отмечают, что рост этнического национализма и кризисные явления, затронувшие северокавказские народы в последнее десятилетие привели не только к поискам «национальной идеи», но и к подкреплению их созданием этноцентристских исторических схем, которые провоцируют разъединение и напряженность между народами. . Это справедливая оценка, но вопрос в том, какова альтернатива такому положению. В условиях информационной открытости современного общества. невозможно предотвратить «доступ» к истории и участие в «производстве прошлого» в том числе и для тех, кто намеренно злоупотребляет историей. Ответ заключается во-первых, в неукоснительном применении самых строгих академических стандартов к работам, представляемым на соискание ученых степеней и к публикациям, претендующим на статус научных; а во-вторых, в восстановлении системы исторического образования в средней и высшей школе, построенной на научной основе.