Mein Kampf получит одобрение?

[Галгай.Ком]

В России готовится список запрещенной литературы

[LEFTx]http://www.itogi.ru/Paper2007.nsf/Article/Itogi_2007_06_17_02_2777f.html/$file/RUSSIA-extrem-2hi.jpg[/LEFTx] Эти издания в список не попадут


Как стало известно "Итогам", в июле в "Российской газете" впервые будет опубликован "федеральный список экстремистских материалов", запрещенных к изданию и распространению на территории страны. Предполагается, что он будет обновляться не реже чем два раза в год.

Речь идет о материалах в самом широком смысле - печатной, аудио-, видео- и любой другой информации. Но несмотря на столь широкую трактовку, получившийся перечень может сильно удивить общественность. В нем не будет ни Mein Kampf Гитлера, ни "Протоколов сионских мудрецов", ни проповедей Усамы бен Ладена. Как сообщил "Итогам" замначальника управления Росрегистрации Дмитрий Ермак (именно эта служба ответственна за подготовку черного списка), на сегодняшний день он состоит всего из двух позиций. Это "Книга единобожия", вышедшая в XVIII веке из-под пера Мухаммада ибн Сулеймана ат-Тамими, более известного под именем Ибн-Абд-аль-Ваххаб, и музыкальный альбом омской рок-группы Order "Музыка белых".

"Росрегистрация включает те или иные материалы в указанный список на основании решения суда о признании их экстремистскими, - поясняет Дмитрий Ермак. - Правда, прокуратура заявляет, что подобных вердиктов было больше. Но мы не можем руководствоваться косвенными сведениями, не имея на руках копий вступивших в законную силу решений судов". При получении "надлежащим образом заверенных копий" Росрегистрация обещает незамедлительно пополнить список.

Впрочем, даже если регистраторы получат копии всех судебных решений такого рода, крамольный список от этого станет ненамного длиннее. По имеющейся информации, кроме труда основоположника ваххабизма и ксенофобских рок-виршей, официально признаны экстремистскими только произведения писателя Юрия Петухова - "Четвертая мировая. Вторжение. Хроника оккупации Восточного полушария" и "Геноцид. Общество истребления. Русский Холокост", а также книга "Сквозь призму ислама" некоего Абд-аль-Хади ибн Али. Кроме того, 21 мая Коптевский районный суд Москвы поместил в ту же категорию русские переводы четырнадцати книг турецкого богослова и философа Бадиуззамана Саида Нурси. Но этот вердикт еще не вступил в законную силу - приговор обжалован в суде высшей инстанции. Вот пока, собственно, и все.

Для справки: закон о противодействии экстремистской деятельности, предусматривающий создание черного списка, появился еще в 2002 году. На Росрегистрацию функция по ведению этого реестра возложена в мае 2006-го. Правда, вопрос, кто и как должен информировать ФРС о "литературных" решениях судов, толком не урегулирован. Согласно Гражданскому процессуальному кодексу копия вердикта выдается сторонам процесса, а Росрегистрация таковой не является.
Но лиха беда начало: можно не сомневаться, что все эти мелкие кочки на пути борьбы с экстремизмом вскоре будут преодолены. Первый замминистра внутренних дел Александр Чекалин обещает поставить дело на поток: "МВД реализует меры по созданию специальных центров, которые будут заниматься лингвистической проверкой литературы и изданий, распространяющих экстремистские идеи". Правда, отсутствие экспертиз и судебных запретов и сегодня ничуть не мешает блюстителям закона бороться с крамолой. Что блестяще доказал опыт краснодарских прокуроров, обвинивших местное отделение "Яблока" в распространении "экстремистской" литературы - книг известного публициста Андрея Пионтковского "Нелюбимая страна" и "За Родину! За Абрамовича! Огонь!".

Да, с формальной точки зрения блюстители закона, пожалуй, поторопились: сначала докажи, что экстремизм, а потом уж обвиняй. Но упрекнуть их можно в отклонении от буквы закона, но никак не от его духа. В самом деле: непомерно широкие рамки антиэкстремистского законодательства плюс творческий подход позволяют обнаружить вредоносные идеи если не во всей мировой литературе, то в весьма значительной ее части. Вспомним, например, знаменитую статью Ильи Эренбурга "Убей!", опубликованную в 1942 году: "Нет для нас ничего веселее немецких трупов". Это ли не разжигание "межнациональной розни"? А "Апрельские тезисы", взыскующие диктатуры пролетариата, а суры Корана, живописующие истребление "неверных"? Даже в Евангелии при желании можно обнаружить массу неполиткорректного: "Не мир пришел Я принести, но меч" (Мф., 10, 34). Кстати, Священное Писание уже подверглось первой репрессии, правда, по другим, техническим основаниям: в мае прошлого года милиция города Иваново изъяла экземпляры Евангелия и арестовала раздававших их христиан-баптистов, поскольку на книгах не были указаны автор и редактор.

Словом, наступление идет по всем фронтам, не исключая тонкую духовную сферу. В распоряжении редакции имеется крайне любопытный документ: послание прокурора Пеновского района Тверской области в адрес руководителя православного прихода церкви Рождества Христова ("Рунское с/п, погост Хвошня"). Блюститель закона предостерегает деревенского батюшку о "недопустимости нарушения законодательства о противодействии экстремистской деятельности", информируя об усилившейся в связи с приближающимися выборами активности участников коалиции "Другая Россия", лимоновцев, "Авангарда красной молодежи", а также местных отделений КПРФ. При наличии сведений "о готовящихся противоправных деяниях" священник обязывается незамедлительно сообщать об этом в прокуратуру. А то будет плохо: "В случае невыполнения требований, содержащихся в настоящем предостережении, будет рассмотрен вопрос о привлечении Вас к предусмотренной законом ответственности". Непонятно, правда, как теперь быть с тайной исповеди. Тут уж батюшке придется выбирать, какой канцелярии подчиняться - небесной или прокурорской. Обе в случае ослушания по головке не погладят.
...Было бы бессмысленно утверждать, что информационное море кристально чисто: помоев в нем гораздо больше, чем хотелось бы. Но весьма вероятно, что черный список, как и другие подобные ему запретительные сигналы, будет не отпугивать, а привлекать, станет своеобразной рекламой "запретного плода". Ну а для его распространения вовсе не обязательна официальная печатная версия. По сравнению с романтическими временами самиздата теперь альтернатив хоть отбавляй.

По материалам журнала ИТОГИ

[Галгай.Ком]

Об экстремизме без берегов

Дума приняла очередной закон об ужесточении ответственности за экстремизм — в третий раз за последние годы. По-видимому, вопреки Пруткову не три, а четыре дела, однажды начавши, трудно кончить: не только вкушать хорошую пищу, беседовать с возвратившимся из похода другом и чесать, где чешется, но ещё и бороться с экстремизмом.

Закон этот, кардинально переписанный ко второму чтению, остался тем не менее весьма сырым, чего не отрицают и его разработчики. Так, депутат Емельянов публично признал, что «в законе ещё немало субъективных моментов» (то есть: это ещё не такой текст, который позволительно называть законом), но это, мол, не беда: всё можно будет исправить после летних каникул. На иной вкус, мысль депутата кажется странной: отчего бы не убрать «субъективные моменты» не после, а до принятия закона? Вроде бы его название («О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму») как-то не подразумевает особой спешки: если госуправление в этой тревожной области и так уже совершенствуется, то какой такой пожар необходимо гасить непроработанным законом?

Напрашивающееся объяснение: к федеральным выборам торопятся, поскольку закон направлен на борьбу больше с политической оппозицией, чем с экстремизмом как таковым, — может быть легко подтверждено после внимательного чтения текста. Так, одна из новаций закона возбраняет журналистам упоминать в своих текстах об организациях, запрещённых за экстремизм, не упоминая одновременно о факте запрещения; список же таких организаций будет опубликован там-то и там-то. Очень хорошо. Но этот список только будет. А вот список террористических организаций, признанных таковыми по суду, уже есть, но упоминание таких организаций в печати возможно и без оговорки об их запрещённости. Нет, если бы авторы вспомнили о террористах (которые уж бесспорно экстремисты — при любой трактовке термина), они бы тут их наверняка упомянули, но — не вспомнили. Ясно, что эта новация писалась специально для лимоновской НБП (да запрещённой, запрещённой!) и аналогичных тусовок.

Больше всего авторы закона гордятся уточнением законодательно устанавливаемого понятия «экстремизм». Сопоставив определение, данное в действующей сегодня версии закона «О противодействии экстремистской деятельности», с новым, перестаёшь понимать, чем тут можно особенно гордиться: в новом определении, как и в старом, свалены в кучу весьма разнородные явления — «экстремизм» для читателя не только не становится более внятным, но попросту утрачивает берега. В чём-то новая версия скромнее: так, ни подрыв безопасности Российской Федерации, ни захват или присвоение властных полномочий, ни создание незаконных вооруженных формирований впредь экстремизмом считаться не будут; оно и правильно — без того страшны. В чём-то она, напротив, свирепее: если сегодня публичное обвинение должностного лица в экстремизме само считается экстремизмом, если ложность обвинения доказана по суду, то впредь судебного решения не потребуется. Людям, знакомым с логикой, понятна прелесть такой рекурсивности: если грех N определён нарочито расплывчато, а обвинение чиновника в грехе N само является грехом N, то любой обвинитель любого чиновника в чём бы то ни было легко (и без суда) объявляется N-грешником — и мало ему не покажется. Как эта новация может себя проявить в политической борьбе, опять же очевидно. Ещё одна терминологическая прелесть — «социальная группа». Что это такое, никто не объяснил, но мотив «ненависти или вражды к какой-либо социальной группе» по новому закону станет сильно отягчающим обстоятельством при множестве «экстремистских» правонарушений. Ну, например, милиционеры вообще — это, по-видимому, социальная группа. А работники конкретного батальона гаишников? А группа следователей? На всякий случай впредь воздерживайтесь от публичных критических высказываний и по подобным адресам. И, кстати, не вздумайте кричать на митингах, что олигархи — или начальство, не важно — пьют народную кровь: пить народную кровь есть несомненный экстремизм, а «олигархи» или «начальство» суть несомненные социальные группы.

Самая неприятная новация в законе — резкое расширение законных поводов для прослушивания телефонов. Сейчас оно допускается только при расследовании тяжких или особо тяжких преступлений, а впредь будет распространено и на преступления средней тяжести. Занятно, что именно здесь авторы не использовали своего любимого термина «экстремизм», а потому слушать можно будет любого подозреваемого по любой статье УК, предусматривающей наказание на срок более двух лет, — то есть, в частности, по всем экономическим статьям. Какой простор для злоупотреблений при этом откроется, можно, полагаю, не говорить — и трудно верить, что это побочный эффект. Потому что для «борьбы с экстремизмом» с помощью прослушки достаточно было перевести собственно экстремистскую деятельность (статьи 282, 282.1 и 282.2 УК) в разряд тяжких преступлений — и всё. Но сделали, как мы видим, иначе. Сенатор Слуцкер, обсуждая как раз эту новацию, выразил осторожное сомнение: «Следует ли давать дополнительный повод нашим западным недоброжелателям для обвинения России в тотальной слежке и недемократичности?» — и сенатор абсолютно прав. Только в Западе всё и дело. Кому же здесь, в России, придёт в голову сказать, что возможность обвинить чуть не любого критика в экстремизме и начать прослушивать его телефоны имеет какое-либо отношение к недемократичности? Так ведь можно ненароком обидеть какую-нибудь социальную группу…

Один из авторов закона, депутат Ерёмин, говорит: «Нам не нужны новые революции и побоища. Новый закон призовёт граждан к порядку». Революции и побоища и вправду не нужны. Экстремисты — настоящие экстремисты, а не все, кто почему-либо не понравился чиновнику, — должны жёстко контролироваться и, уж конечно, не допускаться в политику. Но всё, для этого необходимое, есть в действующем законодательстве. Обсуждаемый закон явно избыточен; при нормальном ходе событий он не нужен, а если запахнет менее нормальными поворотами, он может, скорее, сильно навредить.

Эксперт.ру