Квартирный вопрос Кавказа снова решают в Кремле

В Москве идут переговоры по территориальной проблеме между Чечней и Ингушетией
Создание органов самоуправления в кавказских республиках и проблемы беженцев, которыми сейчас занимаются в Кремле, тянут за собой вопросы, казалось бы, давно запрятанные в сундук истории. На прошлой неделе в Москве прошел очередной раунд консультаций с представителями Чечни и Ингушетии относительно введения на территории этих республик закона о самоуправлении. Переговоры трудные, поскольку касаются щепетильных вопросов, которые российские власти до сих пор предпочитали не замечать.
Остаются не определенными границы Ингушетии, появившейся на карте в качестве самостоятельного образования в конце 1992 года, с ее соседями - Чеченской Республикой и Северной Осетией. И это обстоятельство препятствует созданию органов самоуправления в этих двух республиках.
Другой вопрос касается такой застарелой темы, как беженцы. Комитет Госдумы по делам СНГ и связям с соотечественниками заявил о том, что готовит в правительство предложения по обустройству беженцев, чтобы, по словам заместителя председателя комитета Арсена Фадзаева, раз и навсегда решить проблему.
Беженцы удручены
В Северной Осетии, по некоторым данным, находятся 37% беженцев от их общего числа по Южному федеральному округу. Большинство из них проживают в условиях, которые депутат Арсен Фадзаев назвал удручающими. За три года в рамках республиканской целевой программы «Жилище на 2006-2010 годы» было запланировано обустройство 822 семей, из них повезло лишь 4 семьям.
Основную часть переселенцев составляют бежавшие от войны этнические осетины из Грузии, мигранты из других республик СНГ и этнические ингуши, пострадавшие вследствие конфликта 1992 года. Если двум первым категориям беженцев необходима крыша над головой, то с ингушами не все так просто. Они хотят вернуться в свои дома. А этого никто гарантировать не может.
Сталин - Микояну
«В Осетии в настоящее время из всех вопросов... нет другого более жгучего... срочного вопроса, как вопрос земельный - наделение землею беженцев Южной Осетии». Как по-современному звучит докладная записка исполкома Владикавказского (Осетинского) округа, датированная 8 марта 1921 года.
Исполком просит ВЦИК в срочном порядке переселить несколько казачьих станиц к 1 мая 1921 года, признав переселение революционной необходимостью, а земли отдать революционным беженцам Южной Осетии, вымирающим без крова, средств и земли.
Дело оказалось непростым: часть казаков действительно переселили, и советская власть впоследствии занималась тем, чтобы на небольшом пятачке Северного Кавказа примирить земельные интересы горцев, иногородних и казаков. Тем не менее осетинский вопрос был далек от решения. В мае 1925 года Сталин принимает секретарей обкомов и председателей ЦИКов Южной и Северной Осетии, приехавших обсуждать возможность объединения двух республик. На следующий день Сталин пишет Анастасу Микояну (в то время секретарю Северокавказского крайкома): «Можно было бы согласиться на объединение Северной и Южной Осетии в автономную республику в составе Грузии». Но тут же добавляет: «Есть основание думать, что ингуши будут возражать, так как план объединения двух частей Осетии может облегчить дело перехода Владикавказа в руки осетин. Поэтому надо обмозговать этот вопрос со всех сторон».
Сталин просит сообщить мнение крайкома, и Микоян отвечает: «Включение объединенной Осетии в состав Грузии и переход в Закавказье ставят под угрозу установившиеся межнациональные взаимоотношения среди национальностей Северного Кавказа». Микоян выражает опасение, что создание осетинской автономии может создать прецедент к превращению в республику Чечни, Кабарды и прочее.
Микоян выступает за включение объединенной Осетии в состав РСФСР, а не Грузии, а также предостерегает от изменения статуса Владикавказа, предвидя, что этот шаг приведет к конфликтам. «Причем после объединения Осетии город Владикавказ остается в прежнем своем положении, то есть вольным городом в составе РСФСР, - предлагает Микоян являющимся лишь резиденциями как Осетии, так и Ингушетии, но не входящим в состав этих областей. - Мы не говорим о тех затруднениях и бесконечных конфликтах, которые неизбежно будут иметь место между Осетией и ее северокавказскими соседями, разрешение которых станет трудней. Спешку в вопросе о выделении Осетии считаем нецелесообразной».
Однако в июне 1933 года президиум Всесоюзного Центрального исполнительного комитета (ВЦИК) своим постановлением передает Владикавказ Северо-Осетинской автономной области. Ингушская АО в следующем году объединяется с Чеченской автономной областью, и ингушские административные органы и культурные учреждения переводятся в Грозный. Пригородный район, заселенный ингушами, остается под юрисдикцией Чечено-Ингушской республики вплоть до депортации чеченцев и ингушей в 1944 году.
Затем на 12 лет с карты Кавказа исчезает название автономной области, напоминающей о «врагах народа», а земли передаются Северной Осетии, Ставропольскому краю, Дагестану и Грузии. Территории возвращаются, когда восстанавливается Чечено-Ингушская автономная республика, но уже без Пригородного района, который был к тому времени заселен осетинами и русскими.
«Где чья земля?»
Как предвидел Микоян, разгорается территориальный спор между осетинами и ингушами. В 1956 году Совет министров Северной Осетии устанавливает запрет на продажу жилья возвращавшимся из ссылки ингушам. В 1970-1980-х годах ингуши проводят акции с требованиями возврата Пригородного района, а в Северной Осетии происходят массовые антиингушские выступления, которые вынуждают Москву принять кадровые решения. На место руководителя-осетина из Москвы присылают нового первого секретаря североосетинского обкома - русского. И теперь уже Совмин СССР (в 1982 году) принимает постановление, ужесточающее правила прописки для ингушей в Пригородном районе.
Новый этап борьбы за спорную территорию начинается после принятия закона «О реабилитации репрессированных народов», предусматривающего в том числе территориальную реабилитацию. Теперь правовой запрет на возвращение ингушей в Пригородный район вроде бы снят. Разделение Чечено-Ингушетии на две самостоятельные республики (в 1991 году ингуши провели референдум, на котором не поддержали сепаратистских устремлений чеченцев и приняли решение об отделении от Чечни) вновь выдвинуло на первый план территориальный вопрос. Переданные в качестве компенсации за Пригородный район земли оказались на территории Чечни, что побудило ингушей с новой силой вернуться к лозунгам о возвращении им потерянной территории.
В уголовном деле № 18/92642-92, возбужденном московскими следователями, констатируются причины, приведшие к вооруженному столкновению между осетинами и ингушами осенью 1992 года: «Собранные в ходе следствия доказательства... позволяют сделать вывод, что в основе возникновения вооруженного конфликта и массовых беспорядков лежал территориальный спор между Северной Осетией и Ингушетией о принадлежности Пригородного района и части города Владикавказа, резко обострившийся в октябре 1992 года в результате накопления ошибок в урегулировании этого вопроса со стороны центральных органов власти и стремления отдельных должностных лиц Ингушетии, Северной Осетии, формальных и неформальных лидеров ингушского и осетинского народов любым путем, в том числе и незаконным, решить территориальную проблему в свою пользу».
Из уголовного дела № 18/92642-92
В период с 30 октября по 6 ноября 1992 года совершено около 6 тысяч преступлений. В связи с боевыми действиями и массовыми беспорядками пострадало более 8 тысяч человек, в том числе, без учета военнослужащих, погибли 414 человек, из них осетин - 95 человек, ингушей - 309 человек. Захвачено в заложники и убито в неустановленных следствием местах 204 человека, из них 23 осетина и 181 ингуш. Всего погибли 618 человек. Ранены 939 человек, из них 457 ингушей и 379 осетин.
Не менее 1,2 тысячи человек подверглись незаконному лишению свободы. Уничтожено или повреждено около 3 тысяч жилых домов, похищено свыше 1,5 тысячи единиц автотранспортных средств. Причиненный ущерб составляет свыше 50 млрд рублей, в том числе ингушскому населению около 38 млрд рублей.
Следствие по этому делу проводилось специальной следственной бригадой прокуратуры России. Однако виновные не были найдены. Вопрос о возвращении Пригородного района был замят, и в дальнейшем переговоры между властями двух республик велись вокруг возвращения беженцев в места проживания. Ингушская сторона насчитывает от 10 тысяч (по заявлению президента Мурата Зязикова) до 18 тысяч (данные общественных организаций) людей, стремящихся возвратиться в родные места. Власти Северной Осетии вроде бы выступают за обустройство беженцев. Министр по делам национальностей этой республики Таймураз Касаев как-то заявил в интервью московскому изданию: «Северная Осетия никогда не говорила, что выступает против возвращения вынужденных переселенцев. Части из них мы предлагаем ряд населенных пунктов для жительства плюс Владикавказ». Но есть одно препятствие: беженцы хотят вернуться в свои дома, в то время как им предлагают в большинстве случаев другие варианты.
Проблемы спорных территорий в мировой практике относятся к наиболее трудно решаемым конфликтам. К тому же Кремль, со времен чеченской войны ощущавший слабость своей кавказской политики, старался загонять вглубь болезненные вопросы. Сейчас ситуация требует от властей решительности. Северный Кавказ, где ежедневно стреляют, продолжает балансировать на грани войны и мира. На примере Чечни, где перелом в сознании людей произошел после восстановления нормальной жизни, российские власти убедились в эффективности экономических мер в борьбе против экстремизма. Региону необходима масштабная экономическая программа, но как только центр взялся за это дело, тут же потянулись «проклятые» вопросы о том, где чья земля. И по первым осторожным консультациям, которые ведутся с чеченскими и ингушскими политиками вокруг проблемы разграничения территорий, можно сделать вывод: Москва будет пытаться решать последствия территориальных конфликтов с тем, чтобы свести до минимума межэтническую напряженность. Тем самым оставив будущим поколениям разбираться в исторической справедливости границ.
Член Совета федерации от Ингушетии Исса Костоев: «Все регионы Северного Кавказа должны участвовать в переговорах с Грузией»
Сенатор от Ингушетии Исса Костоев предлагает новую формулу поисков политических решений на Кавказе. В интервью специальному корреспонденту "Газеты" Санобар Шерматовой он рассказал о проблемах Южной Осетии, а также о том, почему не определены административные границы непризнанной республики.

Исса Костоев
В прошлом следователь по особо важным делам прокуратуры СССР и России, расследовал дело серийного убийцы Чикатило. В 1992-1993 годах - полпред президента в Ингушетии. Добровольно подал в отставку, заявив о несогласии с курсом Бориса Ельцина по стабилизации постконфликтной ситуации. В настоящее время член Совета федерации.

- Проблема непризнанной Южной Осетии и перспективы ее признания Россией, беженцы-осетины, беженцы-ингуши - все сплетено в один клубок. Как развязать?
- Я исхожу из принципа территориальной целостности как России, так и Грузии. Для меня как юриста не совсем понятно, почему в Южной Осетии стоит североосетинский батальон. Почему избран формат переговоров, в которых участвуют кроме российской, грузинской и южноосетинской стороны представители Северной Осетии? Это обстоятельство дает повод той же Грузии обвинять Россию в разжигании сепаратизма. Получается, что проводником внешней политики России в этом сложнейшем регионе становится Северная Осетия?
Да, она связана хозяйственной деятельностью с Южной Осетией. И может, я думаю, в качестве субъекта федерации участвовать в переговорном процессе с Грузией, но наравне с другими кавказскими республиками. Мы все живем очень близко друг к другу - на карте Кавказ можно ладонью закрыть. Ингушетия, к примеру, имеет общую границу с Грузией свыше 70 км. Ситуация в российской части региона напрямую зависит от наших соседей за Большим Кавказским хребтом. И нас затронет, если Грузия вступит в НАТО: придется в том числе еще больше укреплять границы, отчуждать земли, которых в горах и так недостаточно. И переговоры с грузинской стороной должны вести северокавказские республики и регионы, возможно, с участием парламентов и президентов. Формат должен быть расширен.
Спокойствие на Кавказе зависит от того, как будет решена проблема беженцев-ингушей. Тут надо понимать наш кавказский менталитет. Ты этому ингушу землю дай хоть в Швейцарии, он все равно захочет вернуться в отчий дом. Это не просто постройка - память о предках, заложивших фундамент, оборонявших дом от врагов. Это родовое кладбище, где лежат родственники и где он будет похоронен.
Сейчас во многих домах ингушей проживают выходцы из Южной Осетии. Их обустройство должно происходить в рамках миграционной политики, но отнюдь не за счет других беженцев. Некоторые осетинские политики, вынашивающие идеи Великой Осетии, должны понять, что мир с соседями в настоящее время важнее политических фантазий. Находясь в составе одной страны, России, нельзя закрывать границы, иначе будущее этого народа будет поставлено под сомнение.
- Почему все же не определены административные границы?
- Для этого нужна политическая воля, дефицит которой сильно ощущается. Но ведь все равно придется решать. Государственно-территориальное разграничение должны были провести в рамках закона о реабилитации репрессированных народов. Тогда была даже создана специальная правительственная комиссия. Ее бездействие и послужило причиной осетино-ингушского конфликта. Закон, позволяющий ингушам вернуться в родные места, приняли, но на деле всячески этому препятствовали. Осетинская сторона фактически приостановила действие федерального закона о репрессированных народах на своей территории. Обращения осетинского руководства пересмотреть закон рассматривался во всех инстанциях, начиная от съезда народных депутатов и до Конституционного суда. Пока наконец Конституционный суд не поставил точку в этом вопросе, признав правовую несостоятельность претензий осетинской стороны.
Разграничение территорий сдерживалось военными действиями в Чеченской Республике.
Как известно, ингуши не признали власть Джохара Дудаева, Чечено-Ингушетия разделилась, но границы между двумя республиками не были юридически определены. Сейчас ничего не мешает провести делимитацию административных границ. Фундамент мирного сосуществования ингушей, осетин и чеченцев может быть заложен, только если снять все территориальные проблемы. Осетинская сторона упорно не желает признавать закон о репрессированных народах, и противостояние может быть долгим. Надо искать приемлемые варианты компромисса.
Нынешний Пригородный район, являющийся яблоком раздора, состоит из Гизельдонского и бывшего Пригородного (ингушского) района. Представляется, что можно убрать название Пригородный, напоминающий о трагедии двух этносов, и снова восстановить Гизельдонский район, а другую часть назвать Ингушским. Тем более что в Северной Осетии есть районы, названные по именам этносов, там проживающих: Иристонский, Дигорский. Пусть будет Ингушский район. Таким образом снимается психологический барьер: как можно ингушам запретить возвращаться в Ингушский район или отказать роженице-ингушке в приеме родов в осетинской больнице, как это происходит сейчас? На этой территории можно организовать органы самоуправления на паритетных началах.
По большому счету решить проблему границ может только упразднение республик. В этом случае снимутся все вопросы, связанные с территориальными и иными претензиями. Можно оставить национально-культурные автономии и гарантировать всем гражданам их права, в том числе проживать в любой части России.
Экс-президент Ингушетии Руслан Аушев: «Возможно, пора подумать о введении элементов исламского правосудия в мусульманских регионах России»
Герой Советского Союза, председатель комитета по делам воинов-интернационалистов при Совете глав правительств СНГ и первый президент Ингушетии Руслан Аушев в интервью специальному корреспонденту "Газеты" Санобар Шерматовой изложил свою точку зрения на перспективы урегулирования осетино-ингушского конфликта.
- Почему переговоры, которые велись в том числе и с вашим участием на протяжении 10 лет, так и не увенчались успехом?
- Все эти годы было принято много решений, появились правительственные указы, но странным образом большинство из них так и не были реализованы. В чем причина? Я десятки раз бывал у президента Бориса Ельцина с этим вопросом. Сменялись чиновники, отвечающие за урегулирование последствий конфликта, а дело стояло. Из всех, пожалуй, единственный Виктор Поляничко (глава временной администрации в ранге вице-премьера в зоне осетино-ингушского конфликта. - "Газета") действительно хотел разобрать все завалы. Но он погиб в Северной Осетии в результате террористического акта в августе 1993 года. Остальные чиновники, я думаю, ехали с уже готовым решением ничего не предпринимать.
Помните ситуацию на Кавказе: в 1993 году все занимались Чечней, в 1994-м в республику вошли войска, потом была вторая кампания. В Ингушетию хлынули беженцы - в 2002 году насчитывалось около 50 тысяч покинувших дома в Северной Осетии и 250 тысяч в Чечне. В 2000 году президент Путин сказал, что в стране должна быть диктатура закона. Я был окрылен, надеялся, что теперь правда восторжествует. Был на приеме у Путина.Но все заглохло.
- По некоторым данным, 80% ингушей возвратились в Северную Осетию.
- Дело не в цифрах. Как они там живут? Почему не имеют права возвратиться в родные села? Я получаю сотни писем с жалобами на действия осетинских властей. Объяснял авторам: я уже не президент, не имею полномочий. Так они стали хитро поступать, пишут «первому президенту». Официальные власти Ингушетии - президент, парламент - молчат. А Северная Осетия, понятно, вопрос не поднимает. Беженцам не позволяют возвращаться в родные дома по разным причинам: водоохранная зона, отсутствие прописки. Потом выяснилось, что человек не может вернуться, если осетинские соседи выступают против. А обстановку накаляли и сами власти. Затем произошел Беслан, известно, что среди террористов были ингуши. В Москве опасались эскалации насилия на Кавказе. Но сейчас кто мешает?
- На какие компромиссы, по-вашему, должны пойти стороны?
- Ингуши уже уступили, сняв часть претензий, связанных с правым берегом Владикавказа. Как известно, это были исконно ингушские земли, а при создании Ингушской автономной области Владикавказу был придан статус вольного города, в нем размещались как ингушские, так и осетинские административные органы. Со строительством столицы, города Магас, вопрос был снят. Еще при его закладке я сказал, что теперь ни один ингуш не будет претендовать на правый берег Владикавказа. Но проблему Пригородного района никто не снимет. Это же надо понимать! Только если сталинская депортация кавказских народов, в данном случае ингушей, вдруг получит другую правовую оценку, будет признана законной, тогда и отчуждение Пригородного района в пользу Северной Осетии и выселение оттуда ингушей можно считать законными. Но ведь все обстоит иначе. Верховный Совет СССР осудил депортацию народов как преступление. В настоящее время речь идет даже не о границах, хотя закон о реабилитации репрессированных народов предусматривает возвращение территорий. Мы говорим о том, что была отнята собственность ингушей, их дома, память. Осетинская сторона должна признать, что депортация была незаконной, что собственность надо возвращать. Если я хочу жить в доме своего отца, это право я должен иметь. Если там уже кто-то живет и я согласен на это, но хочу построить дом рядом, пусть мне дадут такую возможность. Это я называю компромиссом.
- Каким образом может быть решена проблема беженцев из Грузии?
- Знаете, это совершенно другой вопрос. Южноосетинские беженцы в большинстве своем в 1992-1993 годах, когда они очутились в Северной Осетии, не были гражданами России. Они были иностранцами, такими же, как переселенцы из Средней Азии или других постсоветских государств. Соответственно, они могли быть обустроены в любой части России. Но так получилось, что многие из них заняли дома ингушей.
Вообще, российско-грузинские проблемы должны решать президенты Медведев и Саакашвили, но никак не Северная Осетия. А в начале 1990-х годов эта республика была использована как плацдарм против Грузии, через ее территорию шло вооружение в Южную Осетию. Сейчас военные действия там не ведутся, беженцы могут вернуться в родные места.
Москва в качестве посредника участвует в урегулировании проблем, связанных с непризнанными республиками. У нас там действуют миротворцы, проводим переговоры. Если мы там наводим порядок, почему не может то же самое делать внутри страны? Почему в вопросах внешней политики мы проявляем политическую волю, а здесь у себя - нет? Ингушетия и Северная Осетия - часть России, на которой действуют российские законы. И единственное, что хотят беженцы, - исполнения законов. Люди сейчас возмущаются: хотели встретиться с новым полпредом Владимиром Устиновым - не вышло. Видимо, думают, что если о проблеме не говорить, само пройдет. Не рассосется.
- Ходят слухи о скорой отставке президента Мурата Зязикова. В республике собрано свыше 80 тысяч подписей за ваше возвращение. Что вы скажете по этому поводу?
- Понимаю, что земляки, подписываясь, указывали номера паспортов, мужество проявили. Поэтому не могу сказать: «Люди, пошли вон». Когда уходил в 2002 году, так и сказал: «Я все равно с вами остаюсь». И сейчас это говорю.
Ситуация изменилась коренным образом. За полгода убили 70 сотрудников милиции. На Кавказе перестали говорить о независимости. Новая идея - жить по исламским обычаям, шариату. Молодежь радикализируется, не верит ни властям, ни официальному духовенству. Попробуйте им что-то доказать - доводы у них железобетонные: вот у вас коррупция, взяточничество, несправедливость.
Как это исправить? У них есть ответ: жить по шариату. На самом деле в Ингушетии при советской власти сохранялась традиция исламского правосудия, как утверждают, за заслуги перед революцией. Ингуши ведь на Кавказе были в первых рядах защитников революции. Только за два слова - «землю дадут» - горцы пошли за большевиками. В 1918 году прятали у себя Кирова и Орджоникидзе, им доверили охрану делегатов съезда народов Кавказа. Но все это продержалось до 1924 года.
Возможно, пришла пора подумать о введении элементов исламского правосудия в мусульманских регионах России. Это бы снизило накал недовольства. Светских законов коррупционеры давно перестали опасаться.

03.08.2008 / САНОБАР ШЕРМАТОВА
Материал опубликован в "Газете" №144 от 04.08.2008г.