М.М. КАРТОЕВ, специалист ГАС РИ


СТАТИСТИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ И АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ ОБ ИНГУШЕТИИ 30-х гг. XIX ВЕКА.
/ из рапорта Владикавказского коменданта полковника Широкого от 31 декабря 1838 года/
В 30-е годы XIX века ингушский этнос большей частью, входивший в управление Владикавказского коменданта, занимал пространство, охватывающее территорию от селения Гвилети (левобережье Терека) на юго-западе и до селения Ачалук на северо-западе, от селения Казак-Кичу на северо-востоке и до Галгаевского и Дорийского обществ на юго-востоке. В южной (горной) части Ингушетии располагались общества Джейрах, Фяппи (кистинцы), Галгай и Цорой. На плоскости ингуши расселялись на территории нынешнего Пригородного района, где по свидетельству многих исследователей Кавказа конца XVIII века, уже в 70-е годы этого столетия существовали крупные группы (округи) селений: Ангушт (Большие Ингуши) и Шолхи (Малые Ингуши).1 На Сунже (восточной части Пригородного района) существовал небольшой округ Ахки-юрт2 (во вт. пол. XVIII в. в него входило 5 селений). К концу XVIII века, ингуши, возвращавшиеся на свои плоскостные земли, прочно освоили территорию современного Назрановского района. После того, как шесть влиятельных фамилий в 1810 году приняли присягу на «подданство и верность Российскому императору», что было подтверждением акта о вхождении в состав России, подписанного ранее на «склоне Согласия» еще при Екатерине II в 1770, ингуши получили официальное признание права на земли «по правому течению реки Терека». В том числе, за ними были закреплены земли в районе нынешнего селения Ачалуки Малгобекского района/ Шла активно миграция ингушей и в восточном направлении, на территории нынешнего Сунженского района в 30-е годы XIX столетия проживало смешанное карабулакско-ингушское (галгаевское) население. Карабулаки (орстхойцы), принявшие активное участие в формировании современного ингушского этноса, занимали восточную часть Ингушетии, а также проживали в селениях Назрановских и Тарских ингушей.4
«В 1836 году были введены новые правила управления гражданским населением на Северном Кавказе. Было создано
Управление Владикавказского коменданта с правами окружного управления. В него были включены все ингуши и часть осетин (за исключением нарцев и дигорцев).5
Офицер Генерального штаба И.Ф.Бларамберг в своем труде «Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа», законченном в 1834 г., называет цифру численности ингушей (галгаевцев, галашевцев и назрановцев) - 17800 жителей.6 В Ведомости «Народам обитающим между морями Черным и Каспийским, на пространстве подвластном России, с означением народонаселения сих племен, степени покорности к Правительству и Образ правления», относящейся к середине 30-х годов, того же, XIX века, ингушей (к ним отнесены: назрановцы, карабулаки, галашевцы и галгаи) насчитывается 32800 человек. Из них, 15 тысяч карабулаков, 11 тысяч назрановцев, 4800 галгаев и 2000 галашевцев. Сюда же приплюсуем цоринцев (1200 человек), отмеченных отдельно в «Ведомости», как «имеющих свое управление и совершенно непокорных», а так же, джераховцев (300 человек), отнесенных в документе, по ошибке, к осетинам и получим количество ингушского населения 34-35 тыс. человек.7 Т. Х.-Б. Муталиев, в одной из работ, отмечает, что в 1840 году в управлении Владикавказского коменданта находилось 24234 ингушей и 13895 осетин.8
Надо подчеркнуть, что всякого рода статистические сведения того периода, отражающие численность коренного населения Северного Кавказа, будь то официальные документы (рапорты, отношения, ведомости и прочие) или исследовательские работы, не могут дать, в полной мере, истинной картины демографии ингушей, как и других северокавказских народов. Эти данные, зачастую, весьма приблизительны, получены из вторых рук, не достаточно систематизированы, большей частью отрывочны и собраны с военными целями. Последнее обстоятельство определяет характер собираемой информации. На первый план выносятся сведения о количестве боеспособного населения, их отношении к Российскому правительству и степени покорности, о географическом положении, экономическом состоянии и др. Главными респондентами, по-видимому, являлись старшины селений, входившие в непосредственный контакт с администрацией. Но их данные о численности народа не всегда соответствовали действительности, так как им было выгодно указывать меньшее число жителей, поскольку с этим были связаны размеры обложения различными податями и повинностями.9