“Пикник” на кладбище


Сообщения о вооруженных столкновениях приходили, как правило, из Чечни. Но насилие уже давно выплеснулось и на соседние республики. Сегодня мы публикуем хронику последних событий в Ингушетии, где "вооруженное подполье" продолжает нападения на международные гуманитарные организации и захваты заложников, а силовые структуры проводят безрезультатные “зачистки” и бессмысленные задержания.

[RIGHTx]http://www.novayagazeta.ru/ai/article.93526/pics.2.jpg[/RIGHTx]В ночь на 23 марта по коттеджному городку “Таргим” в Назрани стреляли из гранатомета. Граната попала во двор Руслана Чахкиева (дальнего родственника президента Ингушетии Мурата Зязикова), взрывом были выбиты дверь и стекла, повреждены ворота.

Рядом с местом взрыва расположены два коттеджа представительства Управления Верховного комиссара по делам беженцев (УВКБ) ООН. А всего здесь находятся офисы более десяти представительств международных организаций.

Через неделю, 29 марта, по коттеджам вновь стреляли из гранатомета. Теперь по иронии судьбы граната разорвалась во дворе представительства UNDSS (Unated Nation Departament of Safety and Security) — службы, которая должна обеспечивать безопасность ооновских представительств.

10 апреля после 5.00 в с. Гайрбек-Юрт Назрановского района прошла “зачистка”. Колонна из двух БТРов, “Урала”, восьми или девяти “Газелей”, не менее трех “УАЗ-452” и более десяти легковых машин въехала в село на рассвете. В “зачистке” участвовали не менее восьмидесяти сотрудников силовых ведомств, в масках, в камуфляжной форме, в бронежилетах, говорили по-русски, некоторые — с сильным акцентом.

Силовики проверяли паспорта, производили обыски, фотосъемку документов и домовладений. Вопросы о причинах обысков прерывали оскорблениями. Жителей выгоняли из домов во дворы, не давая одеться и обуться, независимо от возраста, ставили к стене с поднятыми руками, многие женщины стояли так в ночных рубашках.

Начальника службы участковых милиционеров Назрановского РОВД майора Юсупа Шибилова силовики в село не пропустили.

В 8.20 “зачистка” была закончена. Задержаны 59-летняя Любовь Ахкильгова, у которой нашли старое охотничье ружье, и пастух, уроженец Чеченской Республики, у которого не было местной прописки. Их доставили в РОВД района. Около 16.00 задержанных отпустили.

12 апреля в селе Сагопши Малгобекского района сотрудники УБОПа при МВД Ингушетии задержали местного жителя Закри Фаргиева, 1981 г.р. Около 10.00 он ушел на рынок в Малгобек, где торгует хозтоварами, а к вечеру смог передать семье, что находится в РОВД. Однако и в РОВД, и в МВД Ингушетии, и в республиканской прокуратуре родственникам заявили, что его местонахождение им не известно. 13 апреля Фаргиевы обратились в ПЦ “Мемориал”. Адвокату Ахильгову удалось узнать, что 13 апреля Фаргиева вывозили во Владикавказ и что задержан он по указанию руководителя следственной группы Генпрокуратуры РФ Соболя. Подследственный Анзор Кукиев, житель с. Сагопши, дал показания против Закри. Согласно этим показаниям, Фаргиев участвовал в нападении на Ингушетию в ночь с 21 на 22 июня 2004 года и, более того, входил в личную охрану Шамиля Басаева.

На очной ставке, проходившей в присутствии неизвестного адвоката, предоставленного следствием, Закри отверг все обвинения, назвав достаточно свидетелей, могущих подтвердить его алиби. 14 апреля Фаргиева вернули в ИВС МВД РИ. Только тогда родственникам сообщили о его местонахождении.

Фаргиева в этом году задерживают уже второй раз. В первый раз его увезли из дома 4 февраля. Сотрудники УБОПа при МВД РИ жестоко избивали Закри, требуя “признаться” в участии в “ингушском джамаате”, действовавшем в Малгобекском районе, и в нападении на астраханский ОМОН. В начале марта Фаргиева освободили под подписку о невыезде — по словам адвоката Ахильгова, у следствия не было оснований держать его под стражей.

22 апреля многочисленная группировка силовых структур, включающая военнослужащих Министерства обороны, блокировала станицу Вознесеновская.

На севере Ингушетии, у границы с Северной Осетией. Здесь живут более 4000 человек — ингуши, чеченцы, русские, турки-месхетинцы, много беженцев из Чеченской Республики и Северной Осетии.

В первый день “спецоперации” из станицы никого не выпускали. Вблизи штаба стояли больше двадцати грузовиков “Урал” и полтора десятка БТРов, радиостанции, полевые кухни.

В ходе паспортных проверок людей с неместной пропиской, в частности беженцев, задерживали и доставляли в поселковый отдел милиции или в Малгобекский РОВД для дополнительной проверки по компьютерной базе данных, снимали отпечатки пальцев, затем отпускали.

25 апреля руководство Объединенной группировки войск на Северном Кавказе, сообщая о спецоперации в Вознесеновской, доложило, что задержан муж одной из участниц террористического акта в “Норд-Осте”.

Наибольшее возмущение жителей Вознесеновской вызвало то, что в ночь на 23 апреля силовики, расположившиеся на местном кладбище, жгли костры и распивали спиртные напитки в помещении для хранения кладбищенской утвари, в непосредственной близости от могил выкопали блиндаж и установили туалет, а местных жителей на кладбище не пропускали. Лишь после того, как глава администрации Чергизов пожаловался генералу, руководящему спецоперацией, военные покинули место ночного “пикника”. Блиндаж и туалет остались на прежнем месте.

Совместный проект “Мемориала” и "Новой"