Теракт в Домодедово

[dt52]

Мириам Ланская о теракте в Домодедово и моменте истины
http://www.caucasustimes.com/article.asp?id=20748
ПРАГА, 2 февраля, Caucasus Times - Мириам Ланская, директор программ России и Евразии в вашингтонском Национальном фонде демократии. Автор множества статьей о России и Центральной Азии. В 2011 году в соавторстве с бывшим министром иностранных дел Чечни Ильясом Ахмадовым, Мириам Ланская издала книгу "Чеченская борьба: завоеванная и потерянная независимость". Интервью подготовил Ислам Текушев.
Caucasus Times - В своей книге "Чеченская борьба: завоеванная и потерянная независимость", вызвавшей протест Министерства иностранных дел России, Вы уделяете особое внимание трансформации чеченского конфликта. Как происходила радикализация чеченского конфликта и можно ли говорить, что с провозглашением Имарата Кавказ для идеи создания нации - государства в Чечне наступила точка невозврата?
М. Ланская: Радикализация и исламизация конфликта происходила постепенно под влиянием различных факторов. Однако выразительнее исламский акцент в чеченском сопротивлении стал в ходе второй чеченской компании. После смерти Аслана Масхадова радикалы стали сильнее. Они стали вытеснять умеренную часть, которая оперировала исключительно националистическими лозунгами и была настроена на национальные приоритеты. Умеренная часть в результате этих процессов оказалось более уязвима, так как была лишена поддержки извне. И в итоге, большинство полевых командиров, умеренного крыла либо были убиты, либо были вытеснены. Провозглашение Имарата Кавказ в 2007 году стало кульминацией этих процессов. Но, тем не менее, я уверена, что точка невозврата не пройдена. Безусловно, радикальные силы на Северном Кавказе, достаточно активны, но они меньшинство. По крайней мере, не все так однозначно. Это продемонстрировала ситуация, когда в 2010 году чеченские полевые командиры отказались подчиняться Доку Умарову. Да и в самой книге мы пишем, что на самом деле национальные идеи имеют больше приверженцев. Я имею в виду, что в большинстве случаев за исламскими лозунгами скрываются мотивы далекие от идей глобального джихада.
Caucasus Times - Вы считаете, что создание северокавказского Халифата не является главной целью боевых групп, которые сегодня действуют в различных республиках Северного Кавказа?
М. Ланская: Дело в том, что суть не изменилась. Просто конфликт перешел в другое русло. Т. е он изменился по форме, но остался прежним по содержанию. У этих групп, в Дагестане, Ингушетии или той же Чечне появился другой язык, они выражают свои протесты джихадистским языком. Но глубинные мотивы этих людей остаются прежними. Люди уходят в джамааты по каким-то причинам, которые очень локальны, они не связаны с идеями глобального джихада. Они связаны с местной несправедливостью, насилием, социальными проблемами, какими-то неразрешенными конфликтами, включая латентные этнические конфликты, уходящие в советский период. И в каждом случае это локальные причины. Нельзя, даже когда идет речь о каких-то джихадистских движениях, однозначно соглашаться с теми оценками, которые раздуваются российскими властями. Смотрите, ведь даже джамааты, являющиеся частью Имарата Кавказ, сформированы по национальному признаку. В большинстве случаев это так. Поэтому мне кажется, что эта ситуация имеет временный характер. Я, конечно же, не утверждаю, что подполье на Северном Кавказе в целом ведет вооруженную борьбу по тем же причинам, по которым они воевали с федеральными войсками во время первой чеченской компании. Но тут нужно понимать различия. И в этом есть какая-то возможность вернуть тенденцию вспять, и снизить влияние радикалов.
Caucasus Times - Какие меры способны снизить влияние радикалов?
М. Ланская: Россия подошла к тому моменту, когда в стране должны начаться какие-то реформы. Политическая стагнация губительна для России. И об этом пишем не только мы с Ильясом, об этом говорят и люди, которые являются частью российской элиты. Они говорят, что стабильность перешла в стагнацию, что существующая система не имеет возможности решать сложившиеся проблемы. Это экономические, социальные проблемы, и проблемы национализма, что мы наблюдали на Манежной. Проблема национализма долго нарастала. Мы понимаем, что проблема шовинизма существовала еще при президенте Борисе Ельцине, но только сейчас, при сложившейся политической системе она выплеснулась на улицы. То же самое касается и Северного Кавказа. Все эти тенденции имеют общие причины, в основе этих проблем лежит политическая модель, которую выбрало нынешнее руководство России. Все эти вопросы не могут быть решены в столь закрытой системе. И то, что для Северного Кавказа сегодня очень важно, это в первую очередь решить проблемы местной власти. Должны быть выборы власти в регионах. И людям нужно дать ощутить свою принадлежность к России, необходимо решить вопрос идентичности. Все эти проблемы необходимо вынести на всеобщее обсуждение, чтобы произошли реформы. И это реально. Тогда можно изолировать общество от радикалов, как русских, так и кавказских.
Caucasus Times - Во время презентации Вашей книги в Вашингтоне Вы озвучили тезис о том, что судьба российских выборов 2012 года будет решаться на Кавказе. Почему Вы так считаете? И как кавказский фактор повлияет на перспективы российского проекта в целом?
М. Ланская: Я имела в виду вопрос гражданской идентичности, который все более жестко ставится перед национальными меньшинствами в России. В России фактически запущена предвыборная кампания и от того, как будут использовать национальный вопрос в своих предвыборных речах Владимир Путин и Дмитрий Медведев, зависит российский «государственный проект». Реакция властей на Манежную была неадекватной. Они подрывают собственную политику на Северном Кавказе. Они подставляют те же региональные власти, которых ставят в двусмысленное положение. Этот вопрос стоит выше остальных политических мер на Кавказе. Это действительно вопрос идеологии страны и того, как и куда эта страна будет двигаться дальше.Мне кажется, что все административные меры (проекты полномочного представителя президента России на Северном Кавказе Александра Хлопонина и различные федеральные программы для Северного Кавказа) не будут работать до тех пор, пока не измениться главное - отношение российских элит к Северному Кавказу, пока они не перестанут относиться к нему как враждебному соседу. И эти признания должны быть публичными. В частности я имею виду позицию Владимира Путина.
Caucasus Times - Многие эксперты указывают на некую коррекцию поведения российского руководства в этом направлении. По крайней мере, теракту в Домодедово не последовало ставшее родным «мочить в сортире». Все заявления премьера Владимира Путина и его приемника президента России Дмитрия Медведева не выходили за рамки мер по оказанию помощи пострадавшим в теракте. Может быть для Москвы настал момент той самой истины?
М. Ланская: Мне кажется, что изменилось общественное мнение. Они все-таки чувствительны к общественному мнению. В 1999 году на брутальную риторику Владимира Путина был общественный заказ. И он это почувствовал. На этот раз он ограничился общими фразами о мерах по преодолению последствий теракта, и практически ничего не сказал о Северном Кавказе в прежнем ключе, потому что осознает, что у российского общества появилось понимание того, что все что делалось и говорилось все эти десять лет в отношении Северного Кавказане не привело к разрешению конфликта

[dt52]

Мириам Ланская о теракте в Домодедово и моменте истины
http://www.caucasustimes.com/article.asp?id=20748
ПРАГА, 2 февраля, Caucasus Times - Мириам Ланская, директор программ России и Евразии в вашингтонском Национальном фонде демократии. Автор множества статьей о России и Центральной Азии. В 2011 году в соавторстве с бывшим министром иностранных дел Чечни Ильясом Ахмадовым, Мириам Ланская издала книгу "Чеченская борьба: завоеванная и потерянная независимость". Интервью подготовил Ислам Текушев.
Caucasus Times - В своей книге "Чеченская борьба: завоеванная и потерянная независимость", вызвавшей протест Министерства иностранных дел России, Вы уделяете особое внимание трансформации чеченского конфликта. Как происходила радикализация чеченского конфликта и можно ли говорить, что с провозглашением Имарата Кавказ для идеи создания нации - государства в Чечне наступила точка невозврата?
М. Ланская: Радикализация и исламизация конфликта происходила постепенно под влиянием различных факторов. Однако выразительнее исламский акцент в чеченском сопротивлении стал в ходе второй чеченской компании. После смерти Аслана Масхадова радикалы стали сильнее. Они стали вытеснять умеренную часть, которая оперировала исключительно националистическими лозунгами и была настроена на национальные приоритеты. Умеренная часть в результате этих процессов оказалось более уязвима, так как была лишена поддержки извне. И в итоге, большинство полевых командиров, умеренного крыла либо были убиты, либо были вытеснены. Провозглашение Имарата Кавказ в 2007 году стало кульминацией этих процессов. Но, тем не менее, я уверена, что точка невозврата не пройдена. Безусловно, радикальные силы на Северном Кавказе, достаточно активны, но они меньшинство. По крайней мере, не все так однозначно. Это продемонстрировала ситуация, когда в 2010 году чеченские полевые командиры отказались подчиняться Доку Умарову. Да и в самой книге мы пишем, что на самом деле национальные идеи имеют больше приверженцев. Я имею в виду, что в большинстве случаев за исламскими лозунгами скрываются мотивы далекие от идей глобального джихада.
Caucasus Times - Вы считаете, что создание северокавказского Халифата не является главной целью боевых групп, которые сегодня действуют в различных республиках Северного Кавказа?
М. Ланская: Дело в том, что суть не изменилась. Просто конфликт перешел в другое русло. Т. е он изменился по форме, но остался прежним по содержанию. У этих групп, в Дагестане, Ингушетии или той же Чечне появился другой язык, они выражают свои протесты джихадистским языком. Но глубинные мотивы этих людей остаются прежними. Люди уходят в джамааты по каким-то причинам, которые очень локальны, они не связаны с идеями глобального джихада. Они связаны с местной несправедливостью, насилием, социальными проблемами, какими-то неразрешенными конфликтами, включая латентные этнические конфликты, уходящие в советский период. И в каждом случае это локальные причины. Нельзя, даже когда идет речь о каких-то джихадистских движениях, однозначно соглашаться с теми оценками, которые раздуваются российскими властями. Смотрите, ведь даже джамааты, являющиеся частью Имарата Кавказ, сформированы по национальному признаку. В большинстве случаев это так. Поэтому мне кажется, что эта ситуация имеет временный характер. Я, конечно же, не утверждаю, что подполье на Северном Кавказе в целом ведет вооруженную борьбу по тем же причинам, по которым они воевали с федеральными войсками во время первой чеченской компании. Но тут нужно понимать различия. И в этом есть какая-то возможность вернуть тенденцию вспять, и снизить влияние радикалов.
Caucasus Times - Какие меры способны снизить влияние радикалов?
М. Ланская: Россия подошла к тому моменту, когда в стране должны начаться какие-то реформы. Политическая стагнация губительна для России. И об этом пишем не только мы с Ильясом, об этом говорят и люди, которые являются частью российской элиты. Они говорят, что стабильность перешла в стагнацию, что существующая система не имеет возможности решать сложившиеся проблемы. Это экономические, социальные проблемы, и проблемы национализма, что мы наблюдали на Манежной. Проблема национализма долго нарастала. Мы понимаем, что проблема шовинизма существовала еще при президенте Борисе Ельцине, но только сейчас, при сложившейся политической системе она выплеснулась на улицы. То же самое касается и Северного Кавказа. Все эти тенденции имеют общие причины, в основе этих проблем лежит политическая модель, которую выбрало нынешнее руководство России. Все эти вопросы не могут быть решены в столь закрытой системе. И то, что для Северного Кавказа сегодня очень важно, это в первую очередь решить проблемы местной власти. Должны быть выборы власти в регионах. И людям нужно дать ощутить свою принадлежность к России, необходимо решить вопрос идентичности. Все эти проблемы необходимо вынести на всеобщее обсуждение, чтобы произошли реформы. И это реально. Тогда можно изолировать общество от радикалов, как русских, так и кавказских.
Caucasus Times - Во время презентации Вашей книги в Вашингтоне Вы озвучили тезис о том, что судьба российских выборов 2012 года будет решаться на Кавказе. Почему Вы так считаете? И как кавказский фактор повлияет на перспективы российского проекта в целом?
М. Ланская: Я имела в виду вопрос гражданской идентичности, который все более жестко ставится перед национальными меньшинствами в России. В России фактически запущена предвыборная кампания и от того, как будут использовать национальный вопрос в своих предвыборных речах Владимир Путин и Дмитрий Медведев, зависит российский «государственный проект». Реакция властей на Манежную была неадекватной. Они подрывают собственную политику на Северном Кавказе. Они подставляют те же региональные власти, которых ставят в двусмысленное положение. Этот вопрос стоит выше остальных политических мер на Кавказе. Это действительно вопрос идеологии страны и того, как и куда эта страна будет двигаться дальше.Мне кажется, что все административные меры (проекты полномочного представителя президента России на Северном Кавказе Александра Хлопонина и различные федеральные программы для Северного Кавказа) не будут работать до тех пор, пока не измениться главное - отношение российских элит к Северному Кавказу, пока они не перестанут относиться к нему как враждебному соседу. И эти признания должны быть публичными. В частности я имею виду позицию Владимира Путина.
Caucasus Times - Многие эксперты указывают на некую коррекцию поведения российского руководства в этом направлении. По крайней мере, теракту в Домодедово не последовало ставшее родным «мочить в сортире». Все заявления премьера Владимира Путина и его приемника президента России Дмитрия Медведева не выходили за рамки мер по оказанию помощи пострадавшим в теракте. Может быть для Москвы настал момент той самой истины?
М. Ланская: Мне кажется, что изменилось общественное мнение. Они все-таки чувствительны к общественному мнению. В 1999 году на брутальную риторику Владимира Путина был общественный заказ. И он это почувствовал. На этот раз он ограничился общими фразами о мерах по преодолению последствий теракта, и практически ничего не сказал о Северном Кавказе в прежнем ключе, потому что осознает, что у российского общества появилось понимание того, что все что делалось и говорилось все эти десять лет в отношении Северного Кавказане не привело к разрешению конфликта

[dt52]

Задержанные в Москве Мадина Евлоева и ее супруг отпущены

февр. 19 2011, 00:30
Однофамилица смертника, взорвавшегося в Домодедово, жительница Ингушетии Мадина Евлоева и ее муж Хаваж Цороев, задержанные утром 18 февраля на станции метро Новослободская, освобождены.

Как рассказала Евлоева корреспонденту "Кавказского узла", с 11.00 утра до семи часов вечера ее вместе с мужем удерживали в 4-м отделе милиции в Московском метрополитене на улице Новослободской, 2.

По словам Евлоевой, сотрудники представительства Ингушетии в Москве дозвонились в отделение и потребовали сообщить о причинах задержания. В отдел милиции, где она находилась вместе с мужем, также звонили правозащитники.

Женщина рассказала, что экспертиза смывов с рук не показала ничего подозрительного. "То, что на руках у нас были следы нитроглицерина, я объяснила тем, что, возможно, он присутствует в составе крема для рук", - сказала она.

Евлоева также сказала, что во время допроса следователь спрашивал ее, говорит ли о чем-либо имя Магомеда Евлоева (смертника, взорвавшегося 24 января в московском аэропорту "Домодедово"). По ее словам, это одна из самых распространенных фамилий в республике.

Сотрудники 4-го отдела выдали Цороеву и Евлоевой справку, что в течение восьми часов они находились в отделении. Копию протоколов допросов, подписанных следователем, не была передана Евлоевой, хотя она об этом просила.

Отметим, что сегодня в метро Москвы были также задержаны два жителя Кабардино-Балкарии, у которых, по словам сотрудников правоохранительных органов, были обнаружены следы взрывчатки, предположительно - гексогена. Спецслужбы начали проверку молодых людей на возможную причастность к деятельности незаконных вооруженных формирований.

Примечание редакции: см. также новости "ВС Ингушетии оставил под стражей подозреваемого по делу о теракте в "Домодедово"", "В Чечню из Москвы этапированы четверо подозреваемых в причастности к боевикам", "Путин сообщил о раскрытии теракта в "Домодедово"", "Евкуров: теракт в "Домодедово" направлен на дестабилизацию обстановки".

Автор: Лидия Михальченко; источник: корреспондент "Кавказского узла"
http://ingushetia.kavkaz-uzel.ru/articles/181248/

[dt52]

РОСТОВ-НА-ДОНУ, 2 мар - РИА Новости. Следственные органы предъявили обвинение троим задержанным по делу о теракте в московском аэропорту "Домодедово", в результате которого погибли 37 человек, сообщил в среду РИА Новости по телефону источник в правоохранительных органах Ингушетии.
"По имеющейся информации, троим задержанным - брату и сестре предполагаемого смертника Магомеда Евлоева и Умару Аушеву - предъявлены обвинения по статьям 205 (терроризм), 209 (бандитизм), 223 (незаконное изготовление оружия) и 222 (незаконный оборот оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ) УК РФ", - сказал источник.
По версии следствия, трое задержанных являются соучастниками преступления.
Адвокат Аушева Умар Хаяури заявил РИА Новости, что обвинение по перечисленным статьям его подзащитному предъявлено необоснованно.
"Следствие не предоставило ни одного доказательства, подтверждающего вину моего подзащитного, и я, конечно, считаю, что эти обвинения Умару Аушеву предъявлены необоснованно", - сказал защитник.
http://www.rian.ru/inquest/20110302/341301691.html

[Магомедовна]

03.03.2011 20:07 —
В интернете появилось новое видеообращение Доку Умарова, записанное якобы несколько дней назад
На одном из сайтов кавказского подполья появилось новое видеообращение Доку Умарова, сообщает агентство Reuters.
В кадре на фоне гор, покрытых лесом, стоят Умаров и двое молодых людей. Один из молодых людей держит в руках автомат Калашникова с подствольным гранатометом, он одет, как и Умаров, в белый маскхалат. Второй позирует в зеленом армейском бушлате российского образца.
В этом обращении не прозвучало никаких новостей – в одном из прошлых видеороликов Умаров взял на себя ответственность за теракт в Домодедово, причем в кадре был 20-летний житель Ингушетии Магомед Евлоев, который к тому времени уже взорвал себя в московском аэропорту.
Видео записано в феврале, указано в титрах. Об этом говорит и сам Умаров.
«Сегодня пришла весна, это уже конец февраля, поэтому я, братья, прошу вас активизировать джихад», – говорит он.
Умаров обращается к мусульманам из республик Северного Кавказа, а также к жителям Татарстана, Башкирии и Урала. Он рассуждает о якобы имеющих место притеснениях мусульман и предлагает вести вооруженную борьбу.
Умаров ближе к концу девятиминутного ролика настаивает, что можно убивать мирных жителей, ссылаясь на то, что это Россия начала боевые действия на Северном Кавказе.
Также он выражает соболезнования родственникам убитых боевиков.
«Я призываю вас, чтобы вы на всех местах, куда доходят ваши руки, чтобы вы открыли фронт», – говорит на видео Умаров, называя это «тотальной войной». «Газета.Ru»
http://www.gazeta.ru/news/lastnews/2..._1730069.shtml

[Магомедовна]

Или до домодедовской трагедии снято или после, или когда.......ничего не понимаю.

[Ваш знакомый]

Хотели как лучше, а...

После теракта в Домодедове, случившегося, как известно, в зале прилета, то есть в «грязной» зоне, президент Медведев распорядился досматривать пассажиров еще на входе в аэропорт.

Вскоре после этого благодетельного распоряжения мне случилось лететь из Домодедова.

На входе была давка. Я не говорю, что она теперь всегда, но так получилось, что, когда я улетала, давка была совершенно непотребная, без преувеличения, сравнимая с давкой при посадке на поезд во время какой-нибудь эвакуации в 41-м. Вести себя прилично в этой давке было просто невозможно, потому что тот, кто вел себя прилично и не лез вперед, через полчаса понимал, что он никогда не поспеет на самолет, — и тоже начинал ходить по головам и отпихиваться локтями.

С точки зрения безопаcности, эта давка была кошмаром, потому что, во-первых, любой террорист, взорвавшийся в этой толпе, унес бы жизни сотни человек. Да ему и не надо было взрываться самому: достаточно было протиснуться, поставить чемодан на пол и вылезть обратно — в давке никто бы и внимания на него не обратил.

Во-вторых, интроскоп, на котором якобы проверяли багаж, взрывчатку просто не обнаруживает: машины для надежной проверки багажа занимают в Домодедове весь подвальный этаж и включают в себя томографы и атомайзеры.

В-третьих, для того чтобы хотя бы на интроскопе разглядеть что-то, оператор машины должен досматривать каждую вещь, крутить ленту взад-вперед, спрашивать о содержимом. В данном случае лента шла, нагруженная в два этажа и впритык, и если бы оператор, девочка-милиционер, задержалась хоть на секунду — толпа бы ее разорвала. Так что ничего она не смотрела — только делала вид.

Вообще-то, кстати, в аэропортах давно научились упорядочивать любые очереди — это делают с помощью лент. Элементарно. Но, к сожалению, по закону, вход в «грязную зону» не в компетенции коммерческого аэропорта Домодедово. Это в компетенции государства.

Поэтому из 400 ментов, кормящихся в Домодедово, на проверке пассажиропотока, составляющего десятки тысяч человек в день, стояли 8 (восемь) человек. Один из входов был вообще перекрыт, а о том, чтобы сделать из толпы очередь, менты даже и не думали.

Весь этот ужас времен Гражданской войны, был, разумеется, только на входе. Дальше, где кончалась компетенция ментов и начиналась ответственность собственно коммерческого частного аэропорта, все было замечательно. Десятки небольших очередей, сотни служащих: и все то, что потом растекалось ручейками по громадному аэропорту, стояло у милицейской запруды на двух входах.

Так получилось, что я летела в Израиль, и так получилось, что в Израиле я, в числе прочего, встречалась с человеком, профессионально и на очень высоком уровне занимавшимся вопросом террористической безопасности. Скажем так, это был ровно тот человек, который этими вопросами в свое время и занимался.

И так как я думала, что вот, как обыватель, чего-то не понимаю в безопасности, а президент Медведев зрит в корень, я спросила моего собеседника, способствует ли безопасности давка на входе.

Мой собеседник очень удивился и ответил, что вообще обнаружение террориста — это прежде всего вопрос мозгов, а не механического контроля.

— Вот видите охранника на входе в отель, — сказал он (мы сидели в лобби), — он должен заметить подозрительное лицо еще до того, как оно подойдет к двери. Он должен отмечать любое подозрительное поведение. Если, например, кто-то шляется вокруг, он должен подойти к этому человеку и спросить: «Вам помочь»? Он должен задать любой вопрос, чтобы услышать акцент говорящего. Потому что внешность у человека может быть любой, а акцент не спутаешь.

— Вы меня не так поняли, — сказала я, — там на входе давилась толпа. Там уже не до акцента.

— Но это бесполезно, — пожал плечами мой собеседник, — проверять всех. Всегда надо делать profile. Люди до 18 лет — это безопасная категория, они не взрываются.

— Тут я бы с вами поспорила, — сказала я, — у нас на Кавказе в горах встречались и 15-летние.

— Возможно, эту норму нам и самим придется пересмотреть, — согласился мой собеседник. — Но пока правила таковы, что люди до 18 лет не взрываются и после 45 тоже.

Я вспомнила шестилетнего мальчика, которого в толпе передавали на руках и огромную армянскую тетку лет шестидесяти, грузившую передо мной на ленту неисчислимый багаж. Они стояли в этой очереди, потому что Медведев велел.

— К тому же террориста надо выявлять до входа, а не на входе, — продолжал мой собеседник. — Террорист на входе — это уже провал спецслужб.

— А скажите, — поинтересовалась я, — у нас в Москве 29 марта 2010 года взорвалась дагестанка Марьям Шарипова. Она была вдова боевика-иорданца, что редкость, у нас не так много иорданцев на Кавказе, и третья жена другого боевика. Оба ее брата состояли в моджахедах, а ее отец специализируется на «правозащите» боевиков и после ее смерти рассказывал, что кровавый режим подложил его дочь в метро, чтобы скомпрометировать мирных мусульман. Скажите, какой шанс, что в Израиле такая женщина осталась бы без наблюдения? Я не говорю — ареста. Я говорю — наблюдения.

— Дело не в наблюдении, — пояснил мой собеседник, — а в том, чтобы вы знали, кто где что делает. Для этого у вас должны быть агенты среди врага. Желательно главы больших кланов. Вот если бы дядя этой Марьям был вашим агентом — он же знал бы, что собирается сделать племянница?

— Ну так агента убьют, — сказала я.

— О, нет, это же секретный агент. Никто, кроме вас и него, не знает, что он агент.

Тут я поняла, что мы с моим собеседником живем в разных мирах, потому что ему казалось невероятным, что агента сдадут, а мне — что он сможет остаться неизвестным.

— Что вы, — сказала я, — у нас на Кавказе у чекистов можно купить не только имена агентов, но и распечатки их телефонных разговоров. У нас оба наших главных теракта — «Норд-Ост» и Беслан — произошли оттого, что люди, которых ФСБ считало своими агентами и открыло им «зеленый коридор», на самом деле воспользовались этим коридором, чтобы захватить заложников.

Я не стала грузить моего собеседника рассказом о том, что чекисты на Кавказе получают очень неплохо. У них тройная зарплата и год службы идет за три, а по окончании трехлетнего срока им дают квартиру в любом городе России, кроме Москвы, Питера и Сочи. За такие деньги можно было бы и не торговать прослушками.

— А скажите, — спросила я, — Магомед Евлоев, который взорвался у нас 24 января в Домодедове, был конченный наркоман; он вел себя странно и в Домодедове был второй раз. В первый раз он отправился в баню в отеле, разделся, помылся, оделся обратно, причем забыл одеть трусы, отказался расплачиваться. Скажите, в Израиле его бы взяли?

— Всякое нестандартное поведение должно привлекать внимание, — отчеканил мой собеседник.

— Хорошо, а что делать, если агентурная работа провалилась и внимание к себе враг тоже не привлек? Как остановить его до блокпоста?

— Никак, — ответил мой собеседник, — именно поэтому так часто взрываются на блокпостах.

Вот это «никак» было, пожалуй, самым важным из всего, что я услышала. Если агентурная работа ФСБ провалена до такой степени, что они не знают о намерениях Марьям Шариповой, если уровень наплевательства таков, что не замечают странного поведения Магомеда Евлоева в бане, — то поздно потом устраивать давку на входе и думать, что она повлечет за собой что-то, кроме увеличения числа жертв на порядок.

Обратно я, понятное дело, летела через аэропорт Бен-Гурион. Ввиду вековой мечты арабов — взорвать самолет в небе над Тель-Авивом, — Бен-Гурион полностью контролируется ШАБАК (Общая служба безопасности Израиля — прим.ред.). Все сотрудники, которые стоят на досмотре, — это ШАБАК.

За несколько километров до аэропорта мы притормозили на блокпосту, и бдительный человек с автоматом, заглянув в машину, проделал ровно то, о чем и говорил мой собеседник: оценил уровень опасности сидящих в машине.

На входе в аэропорт никакой рамки и никакого интроскопа не было. Там стояли два охранника, которые никого не досматривали. Если что, человек, заглянувший в машину, сигнализировал бы им о потенциально опасном пассажире. А так их задача была ровно обратная: не скапливать вокруг себя людей, потому что чем меньше людей стоит возле охранника в тот момент, когда он проверяет подозрительного пассажира, тем лучше.

Они выбирали мозгом. Которого у наших ментов и президента Медведева, увы, нет.
http://ej.ru/?a=note&id=10864

[dt52]

Сестру домодедовского смертника освободили из-под стражи и дело в отношении нее закрыли.
Женщина не причастна к действиям своего брата

Фоторобот террориста Магомеда Евлоева
Маша ГОРЕЛОВА — 19.05.2011
http://pskov.kp.ru/f/12/image/85/46/2554685.jpg
Сестра террориста-смертника Магомеда Евлоева, взорвавшего себя в столичном аэропорту Домодедово, освобождена из-под стражи. Об освобождении Фатимы Евлоевой и ее односельчанина Умара Аушева сообщает их адвокат Умар Хаяури.

"В отношении моих подзащитных прекращено уголовное дело, возбужденное по нескольким статьям, таким как "терроризм" и "бандитизм". Они освобождены из-под стражи и следствие не имеет к ним никаких претензий", - сказал адвокат "Интерфаксу".

По его словам, "вся их вина лишь в том, что Фатима являлась сестрой смертника, а Аушев подвез своего односельчанина на автомашине перед тем, как смертник уехал в Москву".

Между тем, брат террориста Ахмед Евлоев всё еще находится под стражей и обвинения с него не сняты.

Напомним, 24 января Магомед Евлоев подорвал себя в международном терминале Домодедово. Жертвами взрыва стали 37 человек, более 120 были получили ранения.

[dt52]

Евкуров взял под опеку сестру смертника из "Домодедово"
Опубликовано Редакция в Пт, 05/20/2011 - 17:59
Глава республики Ингушетия Юнус-Бек Евкуров пообещал опекать сестру смертника, осуществившего теракт в московском аэропорту "Домодедово", и односельчанина террориста. Как сообщает "Русская служба новостей", Евкуров выразил удовлетворение тем, что с Фатимы Евлоевой и Умара Аушева сняли обвинения после того как была установлена их непричастность к теракту.

Юнус-Бек Евкуров сказал, что собирается "контролировать через родителей, через участковых, местную администрацию, чтоб их куда-нибудь не втянули". Глава республики заверил журналистов, что в ходе следствия на Евлоеву и Аушева не оказывалось никакого силового давления.

Фатима Евлоева и Умар Аушев были освобождены из-под стражи 19 мая. Уголовное дело в отношении жителей Ингушетии было прекращено. Как выяснилось, они не имели отношения к организации взрыва: Евлоева просто приходилась смертнику сестрой, а Аушев подвез его на своем автомобиле незадолго до отъезда в Москву.

Теракт в аэропорту "Домодедово" был совершен 20-летним Магомедом Евлоевым 24 января 2011 года. В результате взрыва погибли 37 человек, более 160 получили ранения. После того, как следователи установили личность смертника, по подозрению в причастности к организации взрыва были задержаны шесть человек, включая Евлоеву и Аушева.

В число арестованных по делу о теракте входят братья Ислам и Илес Яндиевы, задержанные в конце марта в Назрани. Еще несколько человек находятся в розыске.

[dt52]

Смертник ушел к террористам из-за развода
Опубликовано Редакция в Втр, 05/24/2011 - 03:15

Сестра Магомеда Евлоева, подорвавшегося в Домодедово, рассказала, что брат исчез из дома после того, как расстался с любимой женщиной из-за ревности.
20-летний террорист Магомед Евлоев покинул дом и ушел на базу к боевикам на следующий день после того, как развелся с 17-летней женой Марем Барханоевой.
22-летняя сестра Магомеда Фатима рассказала, что до того, как ее брат, ставший в последствии смертником, примкнул к организаторам теракта, он тяжело переживал неверность своей жены.
- Я родилась в благополучной ингушской семье в селе Али-Юрт. Мама работает учителем в школе, я сама закончила Магасский государственный университет, в совершенстве владею французским. О том, что мой брат Магомед подозревается в совершении теракта в Москве мне стало известно 30 января от мамы. Ей принесли фотографии головы брата и она опознала его.рассказала сотрудникам спецслужб Фатима.
Магомед, по словам девушки, после окончания 9 классов школы и сразу поступил в аграрный техникум.

Обучение он не закончил, потому что его призвали в армию, служить будущий убийца поехал часть Военно-морского флота во Владивостоке. Но уже через 3 месяца парень вернулся домой - его комиссовали из-за обострения язвы желудка.

- Со своей женой он познакомился в феврале 2010 года на свадьбе друга в селе Экажево, - продолжает Евлоева. - Ей тогда было 16 лет. Через месяц они поженились и Марем стала жить у нас в доме. Мне кажется Магомед ее очень любил. У него были сильные искренние чувства. Но они часто ссорились. Как рассказывал сам брат, конфликты происходили из-за того, что Марем часто разговаривала по мобильному телефону с какими-то мужчинами.

По мнению сестры смертника, поведение брата начало меняться на почве конфликтов с женой.

- Как раз летом 2010 года он стал общаться с Адамом Ганижевым, - продолжает Фатима. - Он даже решил, что в нем живет "джин" или "злой дух". Он стал приглашать другого знакомого из мечети, чтобы тот чтением Корана изгонял из него "злого духа".

Еще через какое-то время Магомед стал общаться с Исламом Евлоевым.

- Ислам нам не родственник, он наш однофамилец. Они много времени проводили вместе, - рассказывает сестра смертника. - 30 августа Магомед развелся с Марем и она ушла из нашего дома. А уже на следующий день Магомед ушел навсегда. Он сказал, что пойдет в мечеть на вечернюю молитву и пропал.

Родные Евлоева не стали сразу бить тревогу: незадолго до этого Магомед рассказывал, что хочет поехать в Краснодар на заработки, поэтому родители не заявили о пропаже парня в милицию.

- Потом осенью я слышала от разных людей, что они видели Магомеда в Ингушетии, - рассказала Фатима. - Я очень удивилась, потому что мы думали, что он в Краснодаре.

Сестра рассказала, что брат был очень спокойным и доверчивым, что в семье его очень любили и что она очень скучала по нему.

Магомеда Фатима увидела еще один раз - за несколько дней до взрыва.

- 20 января 2011 года я была дома, когда зашел мой второй брат Ахмед, - продолжала Фатима. - Он попросил меня выйти на улицу. А когда я возвращалась назад - услышала за спиной быстрые шаги. Обернулась и увидела Магомеда. Я крикнула "куда ты?" А он, садясь в машину, стоявшую во дворе, ответил: "Скоро увидимся!" - и уехал.

Расстроенная девушка стала распрашивать второго брата, что все это значит. На это Ахмед ответил ей, что Магомед поехал в Египет и больше не вернется.

Как стало известно Life News, позже другой подозреваемый рассказал силовикам, что после того, как Магомед отъехал от родного дома в Али-Юрте, он попросил Аушева заехать в торговый центр в Карабулаке, где работает его бывшая жена.

- Он велел мне просто зайти в торговый центр, посмотреть на нее и пересказать ему, как она выглядит, - рассказал один из подозреваемых, который ехал вместе с Евлоевым в машине. - После этого он поехал в Москву.

Через четыре дня Магомед Евлоев взорвал себя в зале прилетов столичного аэропорта Домодедово. В теракте погибли 37 человек, больше ста получили ранения.

Елена Михайлова, Life News Online
http://magastimes.com/news/smertnik-...-iz-za-razvoda