Средневековое зодчество Чечено-Ингушетии и Северной Осетии

[Mizantrop]

Глава 2. БОЕВЫЕ БАШНИ

Общая характеристика

Один из характерных типов старинной архитектуры на Кавказе - боевая башня. Башни этого рода здесь фигурируют повсеместно, их силуэты венчают возвышенности, доминируют над ущельями, оживляют панораму селений (рис. 18, 19).
Боевые башни в горах Северного Кавказа имели различное назначение: одни предназначались для непосредственной обороны жилья (отдельного дома, или группы домов, или селения), другие служили самостоятельными опорными пунктами, третьи были сторожевыми [19б]. В восточной части Чечни архитектура сходна с дагестанской. Соответственно имеют черты сходства и башни (рис. 20).
В центральной части Чечни, где имеются башни специфически вайнахского типа (о них речь будет далее), есть также башни (рас. 21), сходные с осетинскими (рис. 22) и грузинскими (рис. 23).





В восточной Чечне, как и в Дагестане, имелись общеаульные оборонительные башни. В них, по преданию, находились караульные, назначавшиеся поочередно от жителей [98в]. Есть здесь и башни, стояще одиночно на удалении от селений. Но вообще в отличие от Дагестана, где башня, как правило, принадлежала селению в целом, в Чечено-Ингушетии и Северной Осетии боевые башни строились отдельными семьями, фамилиями или родами. Здесь башня, как правило, является частью небольшого обособленного комплекса, состоящего из нескольких домов (или даже только одного жилого дома) и боевой башни. (детальные обмеры осетинских хилых комплексов, в состав которых входила боевая башня, имеются в публикации архитектора С.Кригер [50].)
Представляется маловероятным, чтобы боевые башни в глубинных районах Чечено-Ингушетии и Северной Осетии в средние века строились лишь привилегированными семьями, как и то, что они "служили средством защиты в случае нападения соседних феодалов и иноземных захватчиков" [120]. Иноземные захватчики не проникали в высокогорный район Чечено-Ингушетии. Феодалов здесь тоже не было. Как-раз в восточной части Чечни, по отношению к которой в первую очередь можно говорить о классовой дифференциации в период позднего средневековья, башни единичны, а на значительном пространстве их вообще нет, тогда как в глухих отдаленных ущельях Внутренней Чечни они буквально на каждом шагу.
Не каждая родственная группа (у вайнахов - "тейпа") в состоянии была построить боевую башню. Например, ингушское селение Эрзи состояло из 14 жилых комплексов (в нем проживало соответственно 14 тейпов), но имелось лишь 9 боевых башен (из чего, конечно, не следует, что в этом селе обитало девять феодалов).
В Северной Осетии боевые башни в общем однотипны: корпус имеет обычно значительное сужение кверху; крыша была плоской земляной, поэтому теперь почти у всех башен верх разрушен; дверь, как правило, находится высоко над уровнем земли; в стенах очень мало окон и бойниц; в верхней части башни со всех четырех сторон имеются балкончики-машикули очень небольшого размера (см.рис. 22). По этим признакам осетинские башни сходны с северо-грузинскими (см.рис. 23). Есть здесь и башни, отличающиеся индивидуальным обликом (рис. 24), но им присущи те или инке общие черты осетинской и вайнахской архитектуры (см.рис. 20).
По всему Большому Кавказу боевые башни почти исключительно квадратные в плане. В пределах этого региона круглые башни встречаются, главным образом, лишь в Дагестане, имевшем как а Закавказье (где круглые башни обычны), контакты с Передней Азией. Развалины единичных круглых башен имеются и на противоположном краю Северного Кавказа, в Кабардино-Балкарии [80а]. Одна круглая башня есть в осетинской с.Галуата (самый крайний к северу пункт Юго-Осетии, у границы Северной Осетии); местные жители, осетины, связывают ее с пребыванием здесь до них другого народа (вероятно, грузин).
Форма круглой башни целесообразна с точки зрения фортификации. Она способствует устойчивости сооружения против стенобитных башен, которые разрушала прямоугольные башни, выбивав их угловые камни. Наличие круглых башен в Закавказье, как я в Дагестане, может быть объяснено тем, что эти территории имели связи с архитектурой Передней Азии, где применялись стенобитные машины. В горах Кавказа тоже применялся при осаде прием "срезания" башни выбиванием ее угловых камней. Но, несмотря на этом, продолжалась традиция возведения четырехугольных башен.
Круглая башня удобнее прямоугольной и для ведения из нее кругового обстрела. Отсутствие круглых башен в горах центрального Кавказа, в этом аспекте, может быть связано с тем, что здесь было принято вести бой не столько пользуясь амбразурами в стенах, сколько с верхней площадки.
Но главная причина различия преимущественных форм силуэта башен в горах Северного Кавказа и в Передней Азии заключается, все же, вероятно, в различии коренных архитектурно-строительных традиций. В эпоху ранней бронзы обитатели Передней Азии, Средиземноморья и Закавказья жили в круглых домах. В связи с соответствующими традициями жилищной архитектуры, на Ближнем Востоке круглые башни строились еще пять тысяч лет тому назад. В горах же Кавказа с древнейших времен строили прямоугольные в плане жилища. Форма круглой в плане постройки органически не свойственна местному зодчеству, поэтому круглые башни здесь не привились, несмотря на их преимущества.
Квадратные кавказские башни имеют повсеместно примерно одинаковые размеры: сторона плана в среднем 4,5-5,5м (иногда до 7м - см.рис. 22), высота 15-25м. Этажей, как правило, пять, редко шесть-семь.
В Чечено-Ингушетии и Северной Осетии силуэт башни имеет резко выраженное сужение кверху, причем оно здесь является следствием не только утонения стен, но и их наклона внутрь.
Для этого требовалось большое мастерство каменщика: со стороны помещения стены наклонены на себя, что выполнить должный образом довольно сложно.
Наклон стен внутрь является одной из характерных черт вайнахо-осетинской средневековой архитектуры: он обычно наличествует и в других постройках - жилых башнях, святилищах, гробницах. В святилищах и гробницах наклон стен был вызван тем, что посредством него уменьшался пролет свода. Сужение кверху силуэта жилых и боевых башен может быть связано с этой общестилевой чертой местной архитектуры, но могло иметь и особое назначение: камни, сбрасываемые с балкончиков-машиг кулей, рикошетировали, ударяясь о стену, и затем падали, поражая осаждающих в разных местам, которые нельзя предвидеть. В дагестанских башнях сужение силуэта постройки кверху менее выражено, наверное, потому, что стены, выложенные на глиняном растворе, недостаточно прочны и чтобы быть наклонными и чтобы служить для рикошетирования падающих камней. Может быть по этой же причине в дагестанских башнях обычно нет и балкончиков-машикулей (во всяком случае, если судить по тем башням, которые сохранились до верха).
Вообще, нужно заметить, во многих башнях Северной Осетии и частично Ингушетии, а также Северной Грузии, балкончики-машину ли настолько малы, что непонятно, как ими можно было практически пользоваться, и возникает предположение, что роль их была преимущественно декоративной.
Устройство входа в боевую башню во многих случаях зависит от ее местонахождения. Обычно, если башня расположена в труднодоступном месте, вход в нее устроен в уровне первого этажа; если же место, где стоит башня, сравнительно доступно вход в нее находится на высоте двух-трех метров и доступ к нему осуществлялся по приставной лестнице. Вход закрывался массивными ставнями и запирался брусом, который вдвигался в толщу стены.

Вайнахская башня

Особо выделяются своим строением и видом среди боевых башен Северного Кавказа чечено-ингушские, имеющие пирамидальное венчание (рис. 25). Они наиболее совершенны в техническом и архитектурном отношениях среди башен этого региона, и по облику наиболее интересны.( Особо выделяются своим строением и видом среди боевых башен Северного Кавказа чечено-ингушские, имеющие пирамидальное венчание (рис. 25). Они наиболее совершенны в техническом и архитектурном отношениях среди башен этого региона, и по облику наиболее интересны.)
Башни этого типа характерны прежде всего для вайнахско-г0 зодчества. Есть такие башни и б соседнем районе Грузии, во там они единичны, а в Чечено-Ингушетии их множество. В Грузии эти башни находится в районе, непосредственно прилегающем к Чечено-Ингушетия, и тамошние жители свидетельствуют, что строили эти сооружения приглашенные мастера. А главное -башни с пирамидальным венчанием по сумме своих черт соответствуют стилю вайнахского средневекового зодчества, отличающегося от грузинского.
Первые исследователи материальной культуры вайнахов Л .П. Семенов и И.П.Щеблыкин видели эти башни только в Ингушетии, поскольку Чечню не обследовали. Они назвали эти башни "ингушскими". Но башни с пирамидальным венчанием распространены не только в Ингушетии, а и по всему коренному району Чечни - в верховьях рек Чанты-Аргун, Шаро-Аргун, Фортанга, Гехи. Поэтому современные исследователи (С.Ц.Умаров, В.И.Марковин) считают, что их следует называть не "ингушскими", а "вайнахскими".
Однако такая специфическая архитектурная форма не могла возникнуть одновременно на всей территории горной Чечено-Ингушетии. Для уточнения возможного района ее зарождения можно принять к сведению следующие обстоятельства. Ингушетия расположена в географическом центре ареала распространения гробниц с пирамидальным покрытием (таким же, как за этих башнях). В Чечне башни этого типа распространены в части территории, прилегающей к Ингушетии (см.рис. 98). Имеются свидетельства ,о работе ингушских мастеров-строителей в Осетии, Северной Грузии и Чечне, но нет данных о том, чтобы в Ингушетии строили приглашенные извне , мастера [86в, 137]. В интерьере второго этажа вайнахских башен имеется специфическая деталь - гурты на своде, которые не имеют практического назначения и представляют собой рудиментарную форму; в некоторых чеченских башнях гурты отсутствуют [119в]. Учитывая эти факты, можно предположить, что форма боевой башни вайнахского типа возникла в Ингушетии.
Башни с пирамидальным венчанием в общем одинаковы в Чечне а в Ингушетии, различаясь лишь в деталях. Чеченские несколько ниже и шире, имеют меньшее сужена кверху; балкончиками-машикули. у них более широкие и поэтому опираются не две консоли, а не три.
выполнено ложным сводом (консольным напуском камней). Со стороны помещения камни подтесаны, образуя ровную поверхность свода, а снаружи пирамида крыши имеет уступчатую форму. Каждый уступ, высотой 20-25см, покрыт выступающими в виде карнизов тонкими шиферными плитами. Верхний уступ с покрывающими его плитками образует квадратную площадку, на которой установлен венчающий шпилеобразный камень высотой около 40 см. Благодаря каменной крыше многие из этих башен хорошо сохранились до сих пор.
Башни вайнахского типа имеют, как правило, пять этажей (шестиэтажные единичны). Из них нижний не шел входа и служил хранилищем, второй являлся жилым, а пятый - оборонительным.
Проем входа в такую башню находится на уровне второго этажа. С наружной стороны перед входом устраивали балкончик в виде легкого настила на двух деревянных консольных балочках. Проем, размерами 1-1,5м в высоту и 0,8-0,9м в ширину, имеет сверху арочное очертание, вырезанное в одном или двух перемычечных камнях (Различные варианты устройства этих арок описывает археолог В.И.Марковин [77г].)
Перекрытие второго этажа, так же как и верхнего - каменное, устроенное в виде сомкнутого (четырехстороннего) ложного свода стрельчатого очертания. Посередине каждой из четырех сторон свода, на всю его высоту, сделан декоративный выступ (гурт) в виде вертикального гребня. Общий вид гуртов, выступающих на поверхности свода в виде как бы двух пересекающихся арок, может на первый взгляд вызвать мысль - не являются ли они имитацией перекрестных подпружных арок, известных в архитектуре Закавказья. Но это не арки: они не имеют опор под своими пятами, и их половины не смыкаются в вершине, где должен быть замок.
В помещении второго этажа был очаг; в стенах имеются ниши. К деревянным брусьям, заделанным поперек помещения в уровне низа свода, прикрепляли крючья для подвешивания вяленого мяса; на эти балки укладывали настил, образовывавший антресоль для хранения провианта; к балке подвешивалась цепь с котлом для варки пищи. Пользовались этими башнями, по-видимому, неоднократно, потому что поверхности стен и Характерное ступенчато-пирамидальное покрытие вайнахской башни сводов покрыты окаменевшей копотью от очага. В полу помещения второго этажа устроены замаскированные люки для доступа в первый; часть пространства первого этажа отделена стенкой, образуя закром для зерна.
В углах помещений через каждые 60-80 см по высоте выступают уложенные диагонально плиты, которые, вероятно, служили опорами для подмостей при ведении кладки. Для устройства деревянного перекрытия (т.е. над 3 и 4 этажами), на такие плиты укладывали концами две балки вдоль противоположных стен, по ним устраивали сплошной настил из кругляка, клали хворост и делали земляной пол.

В перекрытиях (попеременно в разных углах помещений) предусмотрены люки размером около 50x60 см для сообщения между этажами, которое осуществлялось по приставным деревянным лестницам в виде зазубренных бревен.
На пятом этаже, посередине каждой из четырех стен, устроен большой, со стрельчатым верхом, проем высотой около 1,8м и шириной 0,7-0,Зм; нижняя часть его прикрыта с фасада эркерным машикулем, а верхняя оставлена открытой (см. рис. 30). Машикуль представляет собой каменный балкончик без пола (пол был из деревянных досок, разборный); в его стенках имеются небольшие отверстия для наблюдения.
Во всех этажах башни (кроме первого) имеются отверстия в стенах: светопроемы, "глазки" для наблюдения. Есть устройства в виде амбразур: с внутренней стороны стены башни устроена квадратная глубокая ниша (все три измерения около 50 см), в которой, со стороны фасада, сделано несколько небольших (размерами 5-7 см) отверстий, почти незаметных снаружи.
На фасаде в верхней части башни часто изображен символ в виде креста с голгофой, иногда квадратный ромб, выложенный шахматной. Какие бы то ни было резные детали, каменные или Деревянные, за редкими исключениями, отсутствуют.
Вайнахские башни этого типа построены весьма капитально Они основывались на скальном грунте. Камни кладки стен хотя и не отесаны для придания им прямоугольной формы, но тщательно подогнаны. В нижней части постройки и в углах помещены более крупные камни. Известково-песчаный раствор весьма прочен; по преданию, в него добавляли сыворотку или молоко.
Несколько башен со ступенчато-пирамидальным венчанием есть в Северной Грузии [30а, 69(5, 71а, 97, 148в]. Но, как уже было сказано, в стилистическом отношении они чужды архитектуре Грузии и относятся к зодчеству Чечено-Ингушетии.
Хотя различные общины в горах Кавказа до присоединения к России были политически разобщены, между ними существовали экономические и культурные связи. Нередко приглашали мастеров-строителей из соседних местностей. Например, в Северной Осетии иногда строили ингуши. Так, башня в с.Даргавс (рис. 26) была сооружена, согласно местному преданию, ингушскими мастерами; об этом, кстати, свидетельствует и каменный свод с гуртами, перекрывающий помещение второго этажа. В Тушетии имеются, наряду с вайнахскими, башни дагестанского типа; по местным преданиям, их строили мастера-дидойцы (дагестанцы) [12б]. Тушины приглашали для строительства оборонительных сооружений мастеров из соседних районов потому, что сами они специализировались на скотоводстве; аналогичный образом в Дагестане земледельцы-кумыки приглашали для строительства мастеров-даргинцев и аварцев. Есть данные о том, что многие оборонительные сооружения в западной части Северного Кавказа (в Балкарии, Карачае, Черкесии) строились мастерами, приглашенными из других мест - Осетии, Сванетии, даже Крыма [9, 33, 586, 59, 83е].

Происхождение архитектурных форм башен

Наряду с башнями, увенчанными каменной пирамидальной крышей, в Чечено-Ингушетии есть боевые башни, имевшие плоскую земля¬ную крышу. У них несколько меньшая высота и менее выраженное сужение силуэта, все перекрытия деревян¬ные, основание часто не квадратное, а прямоугольное. Каче¬ство их исполнения хуже: кладка менее тщательна, стороны квадрата основания не строго одинаковы, а углы не точно пря-мые и т.п.
Баши с плоской земляной крышей в Чечено-Ингушетии представляют более архаический тип, чем башни с каменным пирами дальним покрытием. Но это не значит, что из числа ныне существующих башен первые всегда могут быть датированы более ранним временем, чем вторые, отличающиеся лучшей техникой исполнения и большей изысканностью форм. Их различие могло быть обусловлено разницей в экономических возможностях за¬казчиков.
Кроме того, отмечается, что башни с каменными крышами большей частью расположены в местах более доступных, а с земляными - в более труднодоступных. Исходя из этого, архео¬лог М.Б.Мужухоев, который обратил внимание на различие в топографических особенностях локализации башен разных ти¬пов, обосновывает само различие типов тем, что на участках более доступных требовалось возводить башни с более высоки¬ми фортификационными возможностями [86а]. Последнее, безус¬ловно, верно. Но возможен и иной путь рассуждений: легко доступные участки (в долинах рек, на пологих склонах) были и более плодородными, следовательно, владельцы их были эко¬номически более состоятельны, чем те, кто жил на труднодо¬ступных скалистых взгорьях, и могли позволить себе оплатить строительство лучшей башни. Башни с пирамидальными крышами встречаются не только на легко доступных участках, но и на взгорьях. Например, в Ингушетии, напротив селения Тумгой, виднеется такая башня, находящаяся на высокой горе; мест¬ные жители говорят, что это самое высокорасположенное селе¬ние района.
Башни с плоской земляной крышей имели венчание в двух вариантах: крыша выступала за линию стен, образуя карниз, или же стены возвышались над крышей, образуя парапет. Пара¬пет устраивался в тех случаях, когда предусматривалось ис¬пользование крыши в качестве боевой площадки. Для возможнос¬ти ведения боя, в середине всех четырех стенок, ограждавших крышу, делался разрыв и башня приобретала венчание с зубца¬ми на углах (рис. 27, 28). Перед проемом устраивался балкончик-машикуль, а зубцы иногда увенчивались декоративными шпилеобразными камнями (рис. 29).
Плоская земляная крыша требует систематического ухода. После каждого дождя ее затирают жесткими вениками, чтобы не образовывались трещины в глиняной кровле; периодически крышу смазывают глиной, уплотняют катком или трамбовкой. Если всего этого не делать, то очень скоро крыша начнет протекать, деревянные балки подгниют, сломаются, и крыша рухнет. Земляная крыша особенно уязвима, в смысле ее со¬хранности, при наличии парапета, так как он зимою задерживает снег, который нужно немедленно удалять; а снега в го¬рах часты и обильны.


Чтобы избежать необходимости проведения систематичес¬ких работ по уходу за земляной крышей, служащей боевой пло¬щадкой, а также чтобы укрыть находящихся (в случае боя или дозора) на ней людей от атмосферных осадков, да и чтобы прикрыть входной люк, целесообразно над этой террасой устро¬ить навес. Это, кстати, делали на боевых башнях в России, имевших легкие деревянные шатры наверху. Логично предполо¬жить, что такие шатры устраивали и на кавказских башнях. Зубцы на углах башен описываемого типа настолько широки и высоки (выше человеческого роста), что, фактически, являют¬ся не зубцами, а простенками (см. рис. 27), и мысль, что на них опиралось покрытие, напрашивается сама собой. Если та¬кого рода деревянные шатровые кровли устраивались, то пира¬мидальные венчания нынешних вайнахских башен являются ах заменой в камне (рис. 30). Капитальные венчания, заменившие прежние легкие шатровые покрытия, сооружались, кстати, и в Европе (примером могут служить башни Московского Кремля).
Некоторые средневековые башни Дагестана имеют амбразу¬ры, снабженные изнутри большими нишами, в которых может по¬меститься человек, стреляющий из лука (рис. 31). В Чечено- Ингушетии и Северной Осетии башен с такими амбразурами не обнаружено. Вряд ли это можно объяснить тем, что здесь остались только поздние башни, в которых устраивались амбра¬зуры для стрельбы из огнестрельного оружия. Если средневеко¬вые башни сохранились в Дагестане, то они должны были со¬храниться и на соседней с ним территории, где постройки, бы¬ли более прочными благодаря применению извести. По-видимому, в этой местности было принято вести бой не через амбразуры, расположенные в стенах башни на разных ее этажах, а сверху.
Для этого в верхней части башни устраивали приспособ¬ления, предназначенные для удобства поражения осаждающих сверху - машикули. Они известны с древних времен. Само сло¬во "машикуль" в некоторых языках - одного корня со словом, обозначающим башню (по-осетински "башня" - масиг, машик; этноним мосинеков, о которых писал Ксенофонт, переводится "жители башен").
Машикули устраивались в принципе двумя способами.
Один прием - уширение верхней площадки башни с устройством по периметру парапета, вынесенного вперед по отношению к стене так, чтобы можно было сделать отверстия-бойницы в полу. Такие машикули устраивались в Передней Азии еще в X тыс. до н.э. (см. рис. 41а). Известен был этот прием и в Чечне (рис. 32, 20), но здесь такое решение не привилось.
В древности консольный напуск уширения верхней площадки устраивался выпуском концов балок крыши, а затем, ухе в средние века, стали применять для этого каменные кронштейны, на концы которых опирались балочки или арочки, поддерживавшие парапет (машикули такого типа обычны в Закавказье и Западной Европе).
Уширенное венчание башни образует коронку. Коровка является характерной деталью, например, башен Сванетии (рис. 33). Своеобразная коронка устроена на башнях Закатальского района Азербайджана (рис. 34).
В зодчестве горной области Большого Кавказа был более распространен другой тип машикулей - в виде-балкончиков без пола. Эти балкончики, как правило, прямоугольны в плане и опираются на каменные консоли, выпущенные из кладки стены (рис. 35, 36). Но встречаются эркерные машикули и иных вариантов: треугольные (рис. 37, 38), на арочках (рис.39). Клювовидных эркерных машикулей, известных в горной Грузии, в горах Северного Кавказа нет.
Машикули в виде балкончиков или эркеров столь же древни, как и устроенные путем уширения верхней боевой площадки башни, И те и другие были известны в Передней Азии еще в I тыс. до н.э. (рис. 17, 40а, 41а), откуда они, надо полагать, и были заимствованы в средние века на Кавказе, как и в Западной Европе (рис. 40б).

Датировка боевых башен

Датировка боевых башен Северного Кавказа затруднительна, так как, за исключением единичных случаев, на них нет надписей, а также отсутствуют достоверные сведения о времени их постройки. Датировать же средневековые сооружения в горах Кавказа лишь по их строительной технике раскованно, так как последняя зависела не только от эпохи, но и от мастерства строителя и экономических возможностей заказчика, да и пережиточно сохранялись архаические приема строительства долго.
Вайнахские башни с пирамидальным венчанием в археоло¬гической и краеведческой литературе обычно относят к ХVI-III вв. Главным датирующим признаком при этом служит го, что их бойницы, как считается, предназначены для ружейной стрельбы. Например, археолог Е.К.Крупнов по этому поводу пишет: "В довольно толстых стенах всех этажей, особенно второго, устроен ряд узких сквозных отверстий-щелей, сделан¬ных в специальных нишах. Если ширина проема этих бойниц внутри равнялась около 0,5м, то выходное отверстие не пре- вывило 0,10-0,15м. В такие отверстия мог пройти только ствол ружья... Такие бойницы устроены на высоте выше поло¬вины человеческого роста. Стрелять из лука через эта отвер¬стия невозможно. Они очень малы, в проем не втиснется человеческое плечо, но вполне пригодны для стрельбы из ружей. Следовательно, время сооружения боевых башен, где имеются эти ниши и отверстия, не может быть датировано раньше вре¬мени применения на Северном Кавказе огнестрельного оружия” [52а],
Но это соображение вызывает некоторые сомнения. Дей¬ствительно, огнестрельное оружие (известное в Европе, в том числе на Руси, с ХIV в.) на Кавказе появилось в ХVI в. Но и в ХVII в. оно в горах Кавказа еще не вытеснило луки и стрелы, Согласно свидетельствам того времени, горцы были вооружены, наряду с ружьями, также луками. Луки применялись здесь даже в ХVIII в. Почему же в башнях устраивались бойницы только для ружейной стрельбы, если на вооружении имелись и луки?
Кроме того, в условиях применения огнестрельного ору¬жия утрачивает смысл сооружение высоких башен, высота кото¬рых вызвана именно тем, чтобы стрелы, долетающие до верхней боевой площадки, теряли свою убойную силу.
Амбразуры, предназначенные для стрельбы из лука, долж¬ны иметь с внутренней стороны больше ниши, в которых может поместиться стрелок, стоящий на колене и согнувшийся при стрельбе, Таких амбразур, действительно, нет в стенах ба¬шен Чечено-Ингушетии и Северной Осетии. Но при строитель¬стве этих башен имелось в виду, что стрельба будет вестись с верхней боевой площадки; для этого на пятом этаже башен с пирамидальным венчанием, а также а парапете башен с угловыми зубцами предусмотрены большие проемы.
По убедительно аргументированному мнению Х.Д.Ошаева, вайнахские боевые башни сооружались для условий ведения боя из луков, а не из огнестрельного оружия; для этого на гитом этаже предусмотрены проемы высотой в рост человека.
"О том, что при защите башен применялся лук, свидетель¬ствуют множество изображений лука на склепах, башнях и дру¬гих сооружениях, сцены охоты, фольклорные упоминания, на¬ходки луков в склепах" [94б].
Что же касается "узких бойниц" в стенах этих башен, то через них затруднительно было стрелять и из ружей. Они не имеют наклонного вниз направления, как то делалось в амбразурах грузинских башен ХVIII в., предназначавшихся дей¬ствительно для ведения ружейной стрельбы [112] . Через отверстия в стенах вайнахских башен можно было вести преиму¬щественно настильный огонь и, таким образом, стрелять лишь На дальнее расстояние. А нужно было поражать противника, осаждавшего башню и находившегося непосредственно возле нее. Большой проем на пятом этаже был удобен для стрельбы из лу¬ка вниз. Помогал и балкончик-машикуль: на его крышу можно было при стрельбе из лука опереться локтем или коленом, и кроме того он прикрывал стреляющего. Так называемые "узкие бойницы" в стенах вайнахских башен служили смотровыми щеля¬ми (хотя их и можно было, при необходимости, использовать для стрельбы из ружей).
По этим соображениям не представляется вероятным, что¬бы тип вайнахских башен сформировался тогда, когда у горцев Чечено-Ингушетии огнестрельное оружие стало обычным - т.е. в ХVII в. Другое дело - некоторые из этих башен могли, буду¬чи традиционными, строиться в это время, и даже еще в ХVIII в., тем более, что в ХVII-ХVIII вв. на вооружении у горцев Север¬ного Кавказа еще имелись луки. Кстати, башня в черкесском с.Инджикчкун, строители которой учитывали применение луков в бою, была возведена в ХVIII в.


Археолог М.Б.Мужухоев, основываясь на том, что в посе¬лении Оздик (Ингушетия) боевая башня с пирамидальным венча¬нием является более ранней, чем жилые башни этого комплекса, считает, что с нее началось строительство поселения, а по¬скольку в гробницах поселения обнаружен инвентарь ХIV века, следовательно, и башня эта относится к ХIV веку [86б]. По этому поводу можно возразить, что строительство поселения должно было начаться все-таки с сооружения не боевой башни (где же жили люди, для которых она строилась?), а с жилых Домов, которые были со временем снесены и заменены другими. Но, все же, вайнахские башни с пирамидальным покрытием воз¬никли, наверное, до распространения в этих местах огне¬стрельного оружия, т.е. ранее ХVII века. Гробницы с каменный пирамидальным покрытием появились (как устанавливают архео¬логи по находимому в них инвентарю) в ХIV в. Может быть, оно уже тогда стало применяться и при сооружении башен.
Для определения времени, когда вообще появились боевые башни в горах Северного Кавказа, можно привлечь некоторые Другие источники. Например, у чеченского селения Харачой есть развалины поселения, которое бытовало, судя по на¬ходимый в нем археологическим материалам, в период с V по ХII вв.; в этом поселении была боевая башня. Кстати, тот факт, что уже в то время в горной Чечено-Ингушетии были боевые башни, говорит не в пользу гипотезы их происхождения от жилых, поскольку и те появились там тогда же. Боевая баш¬ня была известна жителям высокогорий северо-западного Кавказа еще в IV-VII вв. [84в] (хотя, конечно, этот факт сам по себе еще не является свидетельством того, что боевые башни тогда существовали и на северо-восточном Кавказе).
Обычно в соответствующих публикациях высказывается суждение о том, что причиной строительства башен и других крепостных сооружений в горах Северного Кавказа явилась необходимость защиты от внешнего врага; некоторые авторы заявляют, что башни в горах Чечено-Ингушетии интенсивно строились (или даже вообще начали строиться) в период тата¬ро-монгольского нашествия. Все это - умозрительные, не ос¬нованные на анализе фактов, суждения. Татаро-монгольское нашествие приходится на ХIII-ХIV вв., но боевые башни в горах Северного Кавказа появились до этого, а их массовое строи-тельство происходило после этого. К тому же татаро-монголы в горы Чечено-Ингушетии не углублялись. А особенности рас¬положения здесь башен показывают, что они строились в усло¬виях взаимной обособленности общин и предназначались для защиты от ближайших соседей, а не от внешнего врага. Против армии внешнего врага разрозненные башни и крепостцы, како¬выми являлись средневековые оборонительные сооружения в го¬рах Северного Кавказа, не были эффективны. Не могли они вы¬держать и сколько-нибудь длительной осады (хотя бы потому, что, как правило, не имели внутренних источников водоснаб¬жения). И действительно, например, против войска Тамерлана эти укрепления, как известно из письменных сообщений того времени, не могли устоять. В качестве аналогии можно при¬вести пример из другой местности и другой эпохи. В I тыс. до н.э. в Закавказье каждое поселение представляло собой крепость-государство. Армия Урарту без труда брала эти кре¬пости, и цари Урарту хвастали тем, что они покоряли госу¬дарства десятками и сотнями.
Специалист по археологии северо-восточного Кавказа Б.Й.Марковин считает, что расцвет башенной культуры в этом регионе относится к ХV-ХVI вв. [77в]. Естественно полагать, что, судя по отработанности архитектурных форм и строительной техники этих сооружений, им должна была предшествовать солидная традиция.
Массовое строительство боевых башен в горах, когда каждое поселение превращалось в крепость, должно было происходить главный образом в период напряженной внутренней обстановки, а она уменьшилась при переселении горцев на равнину, которое началось в Чечено-Ингушетии с ХVI-ХVII вв., а в Северной Осетии с ХVIII в.
Боевые башни строились в горах северо-восточного Кавказа вплоть до ХVIII в. Например, зафиксировано предание о том, что башня в чеченском селении Хайбах была построена в этот период [83к]. На одном из камней кладки стен боевой башни в дагестанском селении Гента стоит дата 1197 г. хиджры ( = 1782/83 г. европейского летоисчисления). Упоминавшаяся уже башня у с.Инджикчкун в Черкесии тоже относится к второй половине ХVIII в.