Средневековое зодчество Чечено-Ингушетии и Северной Осетии

[Mizantrop]

Глава 4. ЯЗЫЧЕСКИЕ ГРОБНИЦЫ

Ареал и период распространения

В горной зоне центрального и северо-восточного Кавказа сохранилось много средневековых гробниц-склепов. Это подземные, полуподземные или наземные сооружения с помеще¬нием, в которое клали покойников.
"Около каждого горского аула на видном месте взору пу-тешественника представляется как бы другой аул из домиков меньшего размера - местный некрополь" [83г] (рис. 78). Осо¬бенно впечатляющи некрополи у селений Даргавс в Осетии (рис. 79), Васеркел (Фарскалой) и Цайн-Пхеда в Чечне (рис. 80), Тумгой в Ингушетии, на которых находится по нескольку десятков гробниц.
В Осетии иногда гробницы расположены внутри селения, вперемежку с жилыми домами (селения Куртатинского ущелья); их в данном случае размещали согласно обычаю (существующему и в Грузии), по которому умершего хоронили на родовом зе¬мельном участке.
В каждой гробнице хоронили умерших, принадлежавших к определенной фамилии. В некоторых селениях имелась гробница для безродных и неместных, построенная на общественные средства. Гробницы использовались на протяжении столетий, поэтому в них накапливались останки большого числа покойни¬ков.
ОСНОВНЫЙ ареалом бытования средневековых гробниц-скле¬пов на Кавказе является горный район Северной Осетии, Ингу¬шетии, западной и центральной Чечни. Имеются средневековые гробницы на Северном Кавказе и за пределами этой территории: восточнее ее - в Дагестане, западнее - в Балкарии и Карачае, южнее - в северных районах Грузии.


Распространенность гробниц тех или иных типов различ¬на; различно и время их бытования в разных местностях.
Подземные гробницы в период раннего средневековья бы¬ли распространены по всему Северному Кавказу, от Дагестана до Карачая, но неравномерно: их мало на восточной и западной перифериях этой территории, а на южной (т.е. в Северной Гру¬зии) вообще нет. Последовавшие за ними полуподземные гроб¬ницы, за немногими исключениями, бытуют уже только в Север¬ной Осетии, Ингушетии и Чечне (кроме ее восточной части). Еще более поздние, наземные гробницы распространены в ос¬новном на этой же территории; западнее Осетии, в Балкарий, наземные гробницы, имеющие такие же формы, как и склепы в соседней Осетии, преимущественно являлись не склепами, а мавзолеями [80в].
Есть погребальные сооружения типа наземных склепов еще западнее, в Карачае (верховья Кубани), но по своим формам они отличаются от гробниц Северной Осетии и Чечено-Ингушетии, и их датировка (конец IV-XI вв., иногда до ХIIв. [54а]) расходится с временем бытования вайнахо-осетинских (ХIV-ХIХ вв.), поэтому те и другие, по-видимому, не могут быть объединены в одну культурно-типологическую группу со¬оружений (вообще же склепы Балкарии и Карачая в архитектур-ном отношении не изучены, и для их идентификации необходимы дополнительные исследования).
Горцы Северного Кавказа перешли к обряду погребения по¬койников в гробницах-склепах в период раннего средневековья. До этого здесь хоронили умерших в так называемых "каменных ящиках" - одиночных могилах, обложенных и перекрытых камен¬ными плитами. В одних местностях (Ингушетия и основная часть Северной Осетии) обычай устройства фамильных усыпальниц вы¬теснил прежний способ одиночных захоронений в земле, в дру¬гих он сосуществовал с ним, в третьих не привился совсем.
В крайней западной части Северного Кавказа (верховья Кубани) и в крайней его восточной части (Дагестан) этот погребальный обряд начал практиковаться раньше, чем на ос¬новной территории своего региона (Чечено-Ингушетия и Север¬ная Осетия), но в обоих случаях не стал общепринятым и раньше был оставлен; в Дагестане, как и в верховьях Кубани, гробницы-склепы бытуют в V-ХI вв. В Чечено-Ингушетии и Се-верной Осетии переход к погребальному обряду открытого трупо-положения в коллективных гробницах-склепах был массовым; в Северной Осетии он происходил около IХ-Х вв., в Ингуше¬тии - около ХII в., в Чечне - около ХIII в.
В Чечне глубинный высокогорный район, соседний с гор¬ной Ингушетией (верховья рек Чанты-Аргун, Фортанга, Гехи) изобилует склеповыми могильниками ХIII-ХVIII вв. Но в зоне, при¬легающей к северу и к востоку от этой местности, гробниц уже мало, а в восточной части горной Чечни их уже вообще нет [122д]. Предположить, что языческие гробницы в данном случае были уничтожены с принятием мусульманства, нельзя, так как здесь не обнаружено не только наземных гробниц, ко¬торые могли бы быть разрушены, но также подземных и полу- подземных. В ХIII-ХVIII вв., т.е. в период, когда обычай захо¬ронения в семейных склепах широко практиковался в Северной Осетии, Ингушетии и западной Чечне, в восточной Чечне по-койников хоронили в земле, в одиночных могилах. Исследова¬тели отмечают, что в восточной части Чечни погребения в земле, обычные для древнеЁ эпохи, продолжали практиковаться "с эпохи раннего средневековья и вплоть до утверждения здес! мусульманства" [П9б].
В срединной Чечне в эпоху средневековья бытуют одновре¬менно оба типа захоронений, о чем свидетельствует наличие на одних некрополях и гробниц и каменных ящиков с синхрон¬ным инвентарем [766]. Нередко в Чечне (как и в Балкарии) по¬стройка, подобная гробнице-склепу, сооружена над погребени¬ем в земле (наземное внутреннее пространство такого сооруже¬ния не предназначалось для помещена в него покойников, как то делалось в склепах, следовательно, гробница в данном слу¬чае является Мавзолеем). Среди гробниц'эпохи средневековья в Чечне, насколько известно, нет подземных, потому что гроб¬ницы там, очевидно, вообще появилась после ХII в., когда под-земных ухе не сооружали.
В Северной Осетии в средние века хоронили покойников в склепах почти повсеместно - но все же не везде (например, район верховьев р.Ардон, где живут те же осетины). В других местностях Осетии, где обряд захоронения в гробницах был господствующим, он все же не был единственно признанным у местного населения. Об этом свидетельствуют и многочислен¬ные намогильные памятники средневековой поры [47], и вскры¬тые погребения в земле [105а]. В горной Осетии, например, у селений Архон, Даргазс, Дзивгис, Цимити, известных своими гробницами-склепами, есть могильники с каменными ящиками ХIII-ХV вв. [78].
В Юго-Осетии, заселенной осетинами в эпоху позднего средневековья, гробниц меньше по сравнению с Северной; кро¬ме того, здесь нет подземных гробниц [22].
Наземные гробницы, подобные чечено-ингушским и осетин¬ским, имеются на территории Хевсуретии, примыкающей к Чече¬но-Ингушетии [127б]. Общее число гробниц в Хевсуретии невелико и покойников в каждой из них немного. Очевидно, лишь какая-то часть местных жителей соблюдала обряд открытого трупоположения. Судя по состоянию одежды покойников, захоро¬нения в них прекратились лет сто тому назад [11З, 150]. Склеповые гробницы встречаются, помимо Хевсуретии, и в дру¬гих горных районах Северного Кавказа, входящих в состав Грузии: Тушетии [44], Хеви [70б].
В Дагестане обнаружено несколько подземных и полуподземных коллективных усыпальниц периода раннего средневековья. Средневековые гробницы во всем Дагестане единичны и находят¬ся большей частью не в высокогорных местностях, а в пред¬горьях. Они относятся к типу подземных или полуподземных, имеют плоское покрытие, стены их сложены без применения из¬вести. Обряд открытого трупоположения в семейных гробницах, проникший в средние века в Дагестан, не закрепился здесь.
Это касается и глубинных районов, где ислам (который мог бы препятствовать практикованию этого языческого обряда) утвер¬дился лишь в ХV в. Н.Б.Бакланов, посетивший Дагестан в 1920-х гг., описы¬вает гробницы, аналогичные вайнахо-осетинским [б]. Но это, по-видимому, следует счесть недоразумением. Таких гробниц здесь никто не видел из исследователей ни до, ни после, и о них ничего не могут сообщить местные жители.
Первые исследователи северокавказских гробниц датирова¬ли их следующим образом: подземные V-IХ вв., полуподземные IХ-ХIV вв., наземные ХIV-ХVII вв.; данная хронология отража¬ет и эволюцию гробниц [10Зд]. Современные археологи в основ¬ном принимают эту датировку, с той, однако, поправкой, что типы гробниц не всегда строго заключены в соответствующие хронологические рамки: с каждым последующим типом не прекра¬щается бытование предшествующего, они сосуществуют. Так, в подземных находят вещи и ХIV в., а полуподземные используют¬ся наряду с наземными до ХVIII-ХIХ вв. [86г].
В Чечено-Ингушетии, в связи с утверждением здесь му¬сульманского культа, требующего погребения умерших в земле, хоронить способом открытого трупоположения в гробницах пере¬стали в середине XIX в. [10, 10Зе]. Но еще в конце прошлого века ингуши "при клятве произносили вместо имени бога назва¬ние своих фамильных склепов" [4]. Б.Плечке, осматривавший гробницы в Чечне в 1928 г., сообщает, что, судя по состоянию одежды некоторых покойников, они были положены "не ранее, чем лет 30-40 тому назад" [151с], т.е. уже по принятии местными жителями ислама. В Осетии "по свидетельству местных Отелей, в наземных склепах хоронили покойников еще в 80-х годах прошлого века" [105в]. Этнограф А.Миллер сообщал в 1920-х гг., что в Северной Осетии он встречал стариков, которые завещали похоронить их в фамильной усыпальнице, и ви¬дел гробницы, представлявшие собой кирпичные домики, крытые железом. В наше время осетины, хотя хоронят покойников в земле, но не засыпают гроб землей, а помещают его в подзем¬ной камере.
По сообщениям авторов конца XIX - начала XX вв., в Осе¬тии тогда население категорически возражало против исследо¬вания склепов [118г], но чеченцы и ингуши, будучи ревностны¬ми мусульманами, не дорожили гробницами своих предков-язычников [83ж]. Это, однако, односторонние суждения, основан¬ные на неполноте сведений. Есть факты, из которых можно бы¬ло бы сделать и противоположный вывод. Так, в конце прошло¬го века в некоторых селениях Северной Осетии местные жители проявляли безразличие к гробницам, не препятствовали приез¬жим осматривать их и даже разбрасывать кости покойников [20]. А в Чечено-Ингушетии можно видеть примеры уважительного от¬ношения к старым гробницам. Здесь встречаются мусульманские кладбища, устроенные на месте прежних языческих некрополей [151к]; нередко мусульманские намогильные стелы стоят рядом с гробницами, иногда вплотную к ним, причем в некоторых слу-чаях вход в гробницу замурован и стела стоит непосредствен¬но перед ним, как бы знаменуя переход к новой вере при со¬хранении уважения к предкам.
Дело в том, что люди по-разному относились к гробницам в зависимости от того, считали они умерших, останки которых находились в них, предками своей семьи или нет. Уважением пользовались только "свои" покойники.
При сооружении новой гробницы старая через два-три по¬коления забывалась потомками, не связывалась с их предками и не охранялась, вследствие чего в конце XIX - начале XX вв. одни гробницы оказались ограбленными, тогда как другие обе¬регались [105б]. Охранять гробницу надо было, потому что со¬седи могли не только разграбить находящиеся в ней вещи, но и унести покойника, потом требуя за него выкуп [119а] .
Теперь гробницы уже нигде не пользуются прежним пиете¬том, и останки находившегося в них инвентаря, который в свое время не был изъят археологами и краеведами, расхищены.

Форма и тип

По форме и структуре есть гробницы разных типов, но связанный с ними погребальный обряд был в общем одинаков. Умерших вносили через отверстие (лаз) в стене и клали на полки-лежанки или же просто на под. Покойников хоронили в хорошей одежде и с их личными вещами. Обычно тело клали без гроба, иногда в открытом деревянном гробу, который делался из досок или долбленым из колоды. Внутри склепа обычно имеются ниши в стенах, предназначенные, по-видимому, для заупокойной пищи и приношений. В некоторых, более старых гробницах, есть углубление в полу-небольшой ко¬лодец, куда ссыпали кости далеких предков, чтобы освободить место для новых покойников.

Различаются гробницы подземные, полуподземные и назем¬ные. Первые находятся полностью ниже поверхности земли, вто¬рые частично выступают из земли, у третьих весь объем нахо¬дится выше поверхности земли.
Подземные средневековые гробницы представляют собой выложенные из камня камеры длиной 2,5-4 м, шириной 1,5-2 м, высотой 1,5-2 м. Внутри обычно имеется ниша в стене, бывают устроены полки для покойников. Доступ внутрь осуществлялся путан вскрытия одной из плит покрытия или же через лаз - от¬верстие в торцевой стене, которое заслонялось плоским кам¬нем и засыпалось землей.
Полуподземные гробницы врыты в склон так, что из земли выступает верхняя часть передней стены с входным отверсти¬ем. В одних случаях они полностью врыты в склон горы (рис. 81), в других (видимо, представляющих стадиально более позд¬нюю форму) наружу выдается вся верхняя передняя часть соору¬жения (рис. 82). Стены их бывают сложены насухо, на глиняном или на глинисто-известковом растворе. Покрытие плоское из каменных плит ила устроенное не доведенный до конца ложным сводом (двусторонним напуском верхних рядов кладки боковых стен, уменьшенный таким образом пролет между которыми пере¬крыт плоскими каменными плитами).
В конструкциях и формах подземных гробниц можно просле¬дить зарождение и постепенное развитие строительных приемов, свойственных для полуподземных. В самых ранних подземных ка¬мерах стены вертикальны, но затем кладка приобретает некоторый напуск для уменьшения пролета плит перекрытая (рис. 83а) На следующем этапе формируется неполный ложный свод (рис. 83б) и даже встречается полный свод (рис.83в). Если в наи¬более ранних гробницах доступ внутрь осуществлялся весьма трудоемким способом - снятием покрывавшего их слоя грунта и вскрытием плит перекрытия, то затем появляется уже более удобное решение: устройство лаза, выходящего в шахту, кото¬рая засыпалась землей и камнями (рис. 84а). В некоторых случаях к лазу ведет траншея - дромос (рис. 846). Затем лаз уже выходит непосредственно наружу (рис. 84в) (Описываемая здесь схема эволюции подземных а полуподземной гробниц была предложена а 1920-х гг. краеведом Л.П.Семеновым. Она принята и современными археологами. Однако приемы устройстве сооружений сами по себе не вполне достаточны для периодизации последних. Желательно было бы иметь дифференцированную датировку различных гробниц, основанную на археологическом анализе их инвентаря.).
Доступ внутрь полуподземной, как и полностью наземной гробницы осуществляется через находящееся в стеке над зем¬лей отверстие размерами около 0,6 х 0,6м. Входной проем за¬крывался шиферной плитой или толстой деревянной доской и запирался засовом. Иногда проем имеет по периметру четверть (выступ) для упора двери. Ориентация входа в гробницу не¬устойчива, будучи обусловлена рельефом местности (потому что удобнее устраивать вход с подгорной стороны). Однако, поскольку гробницы строились, как правило, на солнечной сто¬роне склона, вход в них обычно ориентирован на юг (с откло¬нениями).


Прямая генетическая связь между подземными в полуподземными гробницами, очевидно, не должна вызывать сомнений, Однако такая связь между полуподземными и наземными гробницами не представляется вполне очевидной. На первый взгляд вопрос как будто ясен: полуподземные гробницы датируются бо¬лее ранним временем, чем наземные, отличаются от них тем. что врыты в землю, имеют меньшие габариты, гладка их стен более примитивна и не всегда выполнена на известковом раст¬воре, покрытие у них не сводчатое, а плоское из крупных: ка¬менных плит или выведено неполным сводом. Следовательно, вторые должны были происходить от первых, представляют со¬бой последующую стадиальную форму их развития. Но в этой конструируемой эволюции имеется пробел: развитые архитектурные формы наземных гробниц не предвосхищаются примитивными формами полуподземных, которые представляют собой, по суще¬ству те же подземные камеры, лишь имеющие лаз для свободного доступа извне.
Однако, если между типами полуподземных и наземных гробниц существует разрыв с точки зрения преемственности архитектурных форм, то в функциональном отношении они принадлежат одной непрерывной культуре.
Несмотря на появление в ХIV в. наземных гробниц, полу подземные продолжали использоваться, а может быть и строить¬ся. Во всяком случае, и те и другие, как правило, расположе¬ны на одних некрополях и содержат однотипный инвентарь. При произведенном археологам (под руководством В.А.Кузнецова) исследовании крупнейшего в Осетии некрополя у селения Даргавс оказалось, что хотя полуподземные и наземные гробницы на нем были возведены, вероятно, в разные эпохи (они локали¬зуются в разных частях комплекса и отличаются разной степе¬нью сохранности), вещественный материал "совершенно иденти-чен для всех полуподземных и наземных склепов и по существу является одновременным", датируясь ХVIII - первой половиной XIX вв. [115б]. Видимо, в данном случае более старый инвен¬тарь не сохранился, поскольку гробницы использовались на протяжении многих столетий. На тех некрополях, где полупод¬земные гробницы не утилизовались в последующем, в них содер¬жатся вещи ХII-ХIV вв. [75а, 121].

Наземные гробницы Чечено-Ингушетии и Северной Осетии разнообразны по внешним формам, но представляют единый по характеру архитектурный тип. Эти сооружения относятся к то¬му же архитектурному стилю, что и местные жилые башни, бое¬вые башни и святилища; они выполнены в той же своеобразной манере, которая присуща средневековому строительству на этой территории.
Стены наземных гробниц тщательно выложены из рваного или грубо околотого камня, большей частью на известковом растворе. Покрытие каменное, ложным сводом, по своим кон¬структивным и архитектурным деталям аналогичное покрытиям святилищ и боевых башен. Стены оштукатурены снаружи и внутри, фасады окрашенные в желтый цвет.
На фасаде наземной гробницы, как и на святилище или боевой башне, иногда можно видеть украшение в виде квадратных углублений, расположенных в ряд, треугольником, ромбом, крестом. На некоторых гробницах имеются вдавленные на штукатурке отпечатки руки (символ, распространенный по веемы Кавказу). Изредка встречаются примитивные изображения; в одном случае зафиксирована надпись.
Почти на каждой наземной гробнице (кроме некоторых периферийных районов ареала их распространения) имеется деталь в виде выступающей из кладки горизонтальной каменной плиты с отверстием (Аналогичная деталь встречается к да мусульманских гробницах-мавзолеях (сооружениях над захоронениями в земле) в Дагестане (рис. 85).). Это устройство использовалось для закрепления белого флага [103е]. Он у кавказских горцев служил символом почитания. Так, у вайнахов жрец, шествуя во главе культовой профессии, нес флаг. У осетин раньше во время похорон несли флаг. В Дагестане и теперь на могиле или на месте гибели родственника устанавливают белый флаг.
На Кавказе и в Передней Азии издревле существовал обычай отмечать почитание куском ткани, в том числе в виде небольшого флажка. У осетин, при прощании с умершим, "каждый мужчина, входя в дом, втыкает палку с привязанным к ней куском ситца в стену поближе места, где лежит покойный" [32в]. В Дагестане можно встретить "священное дерево" с привязанными к его ветвям лоскутами, или почитаемое надгробие с воткнутыми между камнями его кладки флажками.
Однако если плита с отверстием использовалась для закрепления флага к гробнице, это еще не значит, что ее происхождение связано с таким назначением. Встречаются такие плиты, расположенные так, что в них вряд ли возможно было воткнуть флаг - на большой высоте (см.ниже, рис. 96) или в глубине ниши [47а]. Такое расположение этих плит исключает и иное их предполагаемое утилитарное назначение, догадки о которой высказывали разные авторы - например, что они служили для прикрепления ритуальных факелов, или для привешивания кос вдовы, обрезаемых со смертью мука, или в качестве коновязи при ритуале "посвящения коня" покойному.
Вероятно, это просто символ. Дело в том, что на Кавказе существовало поверье в магическую силу отверстия. Например, в некоторых местах стоял камень с большим отверстием, через которое прогоняли овец, чтобы они не болели [10Зз]. В хевсурских церквах молились перед алтарем с круглым отверстием в нем [117].
Наземные гробницы, как уже было сказано, разнообразны. Облик гробницы определен прежде всего конфигурацией плана, а также формой покрытия, которая в свою очередь зависит от очертаний плана: прямоугольные в плане постройки имеют двускатную крышу, квадратные - пирамидальную, круглые * сферическую или сфероконическую.
Есть наземные гробницы и с плоской крышей. Их покрытие представляет собой не доведенный до формы свода напуск кладки стен, перекрытый каменными плитами (рис. 86). По-видимому, не всегда плоская крыша гробницы свидетельствует об архаичности сооружения. Некоторые из них оснащены явно поздними аксессуарами архитектурного оформления - поясками, фронтончиками (рис. 87).
Гораздо более распространены наземные гробницы с двускатной крышей. Они фигурируют во всем ареале бытования гробниц, от Чечни до Карачая. При этом в восточной его части - в Чечне, Ингушетии и восточной Осетии крыша имеет ступенчато-гребенчатое оформление (рис. 88), а в западной - в Дигории (западный район Северной Осетии) и Балкарии крыши гробниц имеют, как правило, ровные скаты (рис. 89).


Однако разделение северокавказских гробниц по одному только этому признаку на две группы, восточную и западную, было бы не точным. Район, в котором для гробниц характерны ступенчатые крыши, является не просто восточной частью ареала гробниц., а его основной частью, тогда как Дигория - периферийная, причем небольшая часть Осетии (и тем более она невелика по сравнению с районом, охватывающим остальную Осетию, Ингушетию и значительную часть Чечни), в Балкарии гробниц мало, а в Карачае они единичны. Таким образом, Район гробниц, крыши которых не имеют ступенчатого профиля, является не просто западной частью всего ареала гробниц, а его западной периферией. Если же обратить внимание на то, что гробницы с ровными скатами встречаются и в других местах, окраинных по отношению к общему ареалу (в Хевсуретии -рис. 89в, в срединной Чечне [39в] ), то следует сделать завод, что двускатные крыши гробниц с ровной поверхностью скатов представляют форму периферийную, причем свойственную разным местам периферии основного ареала (к востоку, западу и югу от него).
Форма крыш ступенчато-гребенчатого профиля, очевидно, возникла внутри нынешнего ареала наземных гробниц. На раннем этапе она могла сосуществовать с крышами, имеющими ровные скаты, со временем получая все большее распространение. Судя по тому, что крыши с ровными скатами, встречаются в противоположных местах периферии ареала наземных гробниц, по-видимому, следует предположить, что ступенчатые крыши вследствие своего более эффектного вида могли, с развитием архитектурно-строительного мастерства, вытеснять ровные, причем сперва на какой-то локальной территории, а затем и на более широкой.
Наземные гробницы с двускатной ступенчато-гребенчатой крышей имеют в общем такой же вид, как ингушские святилища (см. рис.63), отличаясь от них, по существу, только меньшими габаритами входа. По своим размерам они тоже подобны зданиям ингушских святилищ: наиболее крупные из них имели. в длину более 10 м при ширине более 3 м. В сооружениях гробниц, с двускатной крышей, как и в постройках святилищ, свод, выполненный напуском камней, укреплен внутри поперечными деревянными балками-распорками.
Внутри гробницы, имеющей удлиненную форму плана, вдоль) боковых стен устроены полки из шиферных плит или деревянных досок, на которые клали покойников. Ширина полок полметра или несколько больше, а между ними идет узкий проход. Поскольку гробница обычно расположена на склоне, пол в кой часто не горизонтален, а повышается, так что в конце остается место по высоте лишь для одного яруса полок, тогда как у входа их бывает два. В конце прохода в стене обычно имеется ниша.
Есть такие гробницы, разделенные поперечной стенкой на два, иногда на три отделения, которые сообщаются посредством проема, т«е. как и в святилищах (рис. 90). Встречаются в числе гробниц с двускатной крышей и двухярусные (со сводчатым междуэтажный перекрытием). Многокамерность (по длине или по высоте) гробниц с двускатными крышами свой¬ственна району распространения ступенчатых крыш.
Довольно распространен вариант гробницы с лоджией на главном фасаде (рис. 91а). Авторы, сообщающие о таких гроб¬ницах, неизменно отмечают, что эта лоджия устраивалась в качестве поминальной камеры. Однако бывают лоджии очень не¬большого размера, в которых человек поместиться не может (рис. 916). Из этого следует заключить, что если лоджия гробницы и использовалась в качестве поминального помеще¬ния, и иногда, может быть, даже устраивалась с такой целью, происхождение этой формы иное.
Встречаются, но сравнительно редко, гробницы с лоджи¬ей, устроенной над погребальной камерой (рис. 92). В Чечне, где обряд открытого трупоположения не был столь общеприня¬тым, как в Ингушетии, и где у населения частично сохраня¬лись прежние представления о погребении покойников в земле, гробница такого типа могла иметь погребальную камеру, опу¬щенную ниже поверхности земли (рис; 33).
В ХV-ХVIII вв. получили широкое распространение в Ингу¬шетии, восточной Осетии и западной Чечне гробницы квадрат¬ной формы в плане (размерами около 3,5 х 3,5м), увенчан¬ные пирамидальным покрытием.
Гробница этого типа внутри разделена деревянными (устроенными настилом из бревен), изредка каменным (ложно- сводчатым) перекрытиями на два-три, в отдельных случаях четыре яруса. Поскольку постройка обычно стоит на косогоре, доступ в ее этажи для удобства осуществлялся через входы, находящиеся на разных фасадах, так, чтобы каждый лаз был расположен невысоко над землей.
Пирамида покрытия обычно имеет силуэт с выпуклыми гра¬нями (соответственно своду внутри). На ее вершине установ¬лен венчающий камень, шпилеобразный или с шаром (который, вероятно, символизирует солнце). Пирамидальная крыша лишь в редких случаях имела ровную поверхность скатов (рис. 94). Немногочисленность таких гробниц, вероятно, свидетельству¬ет об архаичности их формы. Об этом же говорит и то, что сооружения эти - старые, ветхие (к настоящему времени они не сохранились).


Многочисленны гробницы с пирамидальными крышами ступен¬чато-гребенчатого профиля (рис.95). Он получается так же, как и на двускатных крышах: ряды камней ложного свода (в данном случае - четырехстороннего) образуют ступени, кото¬рые покрыты, в виде карнизов, шиферными плитками.
Пирамидальные ступенчато-гребенчатые крыши гробниц по своему устройству и виду аналогичны крышам классических вайнахских боевых башен. Некоторые гробницы этого типа и по своему общему облику отражают влияние форм башенной ар¬хитектуры (рис. 96). Гробница вертикального силуэта может быть оформлена также в подражание башне с плоской крышей и зубцами на углах (рис. 97).
Гробницы с пирамидальной ступенчато-гребенчатой крышей обычно отличаются относительно хорошей сохранностью. Из это¬го как будто можно заключить, что они представляют вид ста¬диально поздний по отношению к наземным гробницам других видов. Однако такой вывод был бы преждевременным. Археологические датировки, основанные на исследовании инвентаря гробниц (т.е. вещей, которые в свое время сопровождали покойников), не дают четкого определения времени возникновения наземных гробниц той или иной разновидности. Археологи определяют время возникновения наземных гробниц Чечено-Ингушетии и Северной Осетии около ХIV века. Но убедительной дифференцированной датировки возникновения различных наземных гробниц сока нет. Архитектурный же анализ их форм не позволяет установить последовательной генетической связи между ними, Начальная стадия бытования этих форм могла приходиться и на одно время. Вариант гробниц с пирамидальными крышами мог на раннем этапе существовать одновременно с другими вариантами наземных гробниц, являясь одной из локальных форм, а затем получить широкое распространение.
Помимо гробниц прямоугольного и квадратного плана, есть еще гробницы круглые в плане. Они довольно редки, причем, судя по их состоянию, относятся к раннему этапу строительства наземных гробниц. Порой такое сооружение представляет собой не склеп с помещением для покойников, а глухой массив, возведенный над одиночным захоронением.

Гробницы различных типов не всегда можно отнести строго к той или иной местности: ареалы их распространения расплывчаты и перекрывают друг друга; на одних и тех же некрополях, особенно на крупных, обычно имеются гробницы разных типов.
Наибольшим разнообразием гробниц отличается Ингушетия. Эго соответствует и другим свидетельствам ведущей роли в ХIV-ХVIII вв. ингушской школы зодчества в районе, охватывающем территорий нынешних Чечено-Ингушетии, Северной Осетии и расположенных севернее Главного Кавказского хребта районов Грузии. Действительно, наиболее интересными сооружениями святилищ являются ингушские; наиболее совершенные в архитектурно-художественном и строительном аспектах боевые башни находятся в Ингушетии; распространенность таких архитектурных решений, как ступенчато-гребенчатая крыша и пирамидальное покрытие уменьшается к востоку и к западу от Ингушетии, где они, видимо, и возникли (рис. 98).

Генетическая связи с жилищем

Гробницы разных типов по своему виду похожи как бы на дома с плоскими, двускатными или пирамидальными крыша¬ми. И действительно, некоторые детали гробниц указывают на генетическую связь их архитектуры с архитектурой жилища.
Многие гробницы имеют лоджию перед входом (рис. 99) или над погребальной камерой (см.рис. 92). Гробницы с лод¬жиями, по своему состоянию, производят впечатление сооруже¬ний более старых, чем, например, со ступенчато-пирамидаль¬ной крышей. Если бы, как то принято считать, лоджия предназ¬началась для поминовения усопших, то непонятно, почему, в таком случае, некоторые двухярусные гробницы имеют лоджии в обоих ярусах (см.рис. 80а), не говоря уже о том, что не все гробницы, а лишь часть их имеют лоджии, следовательно, поми-нальное помещение не предусматривалось ритуалом. Кроме того, как уже отмечалось, иногда лоджия настолько мала, что не мо¬жет служить местом для людей.
Гробницы с лоджией у входа имеют такой же облик, как и святилища с лоджией (см.рис. 66). Если постройки столь раз¬ного назначения одинаковы по форме, напрашивается предполо¬жение, что и те и другие имели своим прообразом один и тот же источник - наверное, жилой дом. И действительно, в стра¬нах Средиземноморья есть старые жилища, сложенные из камня, с устроенным путем напуска камней сводчатым перекрытием и с лоджией перед входом (рис. 100).
Гробница же с лоджией над погребальной камерой могла быть уподоблением жилого дома с сеновалом на чердаке. Дома с хозяйственной надстройкой над жилым помещением в Грузии запечатлены на рисунках ХVII в, (см.рис. 77); подобное реше¬ние встречается в грузинском народном зодчестве до сих пор (рис. 101). Чердачное пространство использовалось, в каче¬стве помещения верхнего яруса, в жилищах (ныне исчезнувшего типа) древней Малой Азии (ср.рис. 102 и 92). Надстройку на крыше жилого дома, служащую для хранения сена, можно видеть в селениях Дагестана; наверное поэтому иногда в мусульман¬ских гробницах-мавзолеях Дагестана бывает сооружена во вто¬ром ярусе лоджия, которая, вследствие ее небольших размеров и отсутствия ведущей к ней лестницы, вряд ли предназнача¬лась для практического использования (такие мавзолеи с лоджией наверху встречались С.О.Хан-Магомедову и мне).
В Чечне есть необычная по своему устройству гробница (рис. 103). Необычное в народной архитектуре представляет особый интерес: во многих случаях это своего рода атавизмы, в них запечатлено-то, что когда-то было обычным. Данная че¬ченская гробница относится к виду двухъярусных с лоджией на¬верху. Необычность ее в том, как это решение оформлено. Об¬щее внутреннее пространство каменной коробки сооружения вы¬ходит на фасад одним большим проемом, который в нижней части закрыт деревянной стенкой, а в верхней оставлен открытым, об¬разуя лоджию. Эта. деревянная вставка в каменном обрамлении представляется рудиментом деревянного дома, как бы изображе¬нием освященного обычаем древнего жилища на фасаде сооруже¬ния более позднего типа. Так же как святилища-монументы (особенно их разновидность типа стел) изображают фасад жили¬ща, и здесь, очевидно, мы видим изображение фасада жилого дома. Это должен был быть деревянный дом с высокой двускат¬ной крышей, чердак которой выходит на фасад открытым фрон¬тоном, представляя собой лоджию (надо полагать, хозяйствен¬ного назначения). Такие, очевидно, дома явились прообраза» двухъярусных гробниц с погребальной камерой внизу и поминаль¬ной камерой в виде лоджии наверху.

В Балкарии есть гробница с высокой двускатной каменной крышей, под которой имеется чердачное пространство (рис. 104; ширина треугольного в разрезе верхнего помещения 0,85м по низу, высота 1м; в него ведет треугольный лаз, о размерах которого не сообщается [80д]). Это, надо полагать, рудимент чердака жилого дома.
В ряде случаев на фасаде гробниц, над входным проемом, имеется узкое щелевидное отверстие. При толщине стены более 0,5м и ширине этой щели около 2 см она не могла играть ника¬кой роли ни для освещения, ни для проветривания помещения. Многие гробницы этой детали и вовсе не имеют. Такие отвер¬стия делались иногда и над входом в святилище. Возможно, Древний жилой дом имел проем для вентиляции его верхнего яруса, где могло храниться продовольствие (подобно тому, как старинный жилой дом в Грузии имел над жилим помещением над¬стройку для кукурузы, а жилой этаж ингушской боевой башни имел антресоли для хранения припасов). Может быть также, что
подобные отверстия в стене жилого дома предназначалась для выхода дыма из помещения (устройство вывода дыма от открытого очага в виде отверстий в стенах и теперь можно встретить в старинных постройках Аварии, Хевсуретии, Чечни).
Многие гробницы имеют декоративную деталь в виде группы квадратных впадин в верхней части фасада (см.рис. 86, 88, 91,93,96). По-видимому, они являются рудиментом отверстий в стене жилого дома. Это предположение тем более вероятно, что в некоторых гробницах такие декоративные углубления являются не впадинами, а сквозными отверстиями (см.рис. 90б).
В Чечне есть, гробницы и в форме сакли: с плоской крышей, с входом на продольной стороне постройки, торцевые стены которой продолжаются в сторону фасада в виде антов [122е,з].
При археологических раскопках раннесредневекового (IV-VII вв.) поселения в горах Карачая оказалось, что жилища представляли собой небольшие однокамерные постройки, имевшие вход с торцевой стороны [84б]. В народном зодчестве Кавказа наблюдается такая закономерность: дома с плоскими крышами имеют вход с продольной стороны, а дома со скатными крышами -с торцевой стороны. Вероятно, жилища этого поселения имели двускатные крыши и были похожи на гробницы соответствующей формы. Но теперь в горах Карачая нет традиционных жилищ такого типа.
В Северной Осетии и в Балкарии, т.е. в местностях, где известны деревянные срубные жилища, есть гробницы с многоугольным планом (рис. 105). Частота применения этой формы гробниц увеличивается с востока на запад (в Чечено-Ингушетии их нет, в Северной Осетии зафиксировано три, в Кабардино-Балкарии девять), т.е. по мере повышения степени применения дерева для сооружения жилищ. Такой прием устройства гробниц восходит к одной из форд местных жилых домов, возводившихся в виде многоугольного бревенчатого сруба (рис. 106) Археолог И.М.Мизиев считает, что эта форма гробниц заимствована из архитектуры мусульманских мавзолеев и что сами эти гробницы в Балкарии являлись мусульманскими мавзолеями [80з]. Но в Северной Осетии такие гробницы являлись не мавзолеями (которые можно было бы счесть мусульманскими), а языческими склепами, и в самой Балкарии они стоят в окружении языческих погребений.
На коньке двускатных каменных крыш гробниц устроен высокий гребень с овальным верхом. Возможно, его форма происходит от формы охлупня (шелома) - желобчатого бревна, который укладывался на коньке тесовой крыши (рис. 107).
У ныне необитаемого селения Анатори, находящегося в Хевсуретии близ границы с Чечней, есть гробницы с резко выступающим, в виде высокого гребня, коньком (рис. 108). Наверное, эта форма - уподобление соответствующей детали древних соломенных крыш (рис. 109).
В Ингушетии и Осетии встречаются гробницы с пирамидальной крышей, у которой на каждом скате имеется выступающий вертикальный гребень - гурт (рис. 110). Иногда гурт устроен и на внутренней поверхности свода гробницы. Подобные же выступы на внутренней поверхности свода имеются в интерьере ингушской боевой башни (см.рис. 25в). Если исходить из положения, что в народной архитектуре никакая деталь не делалась просто так, то следует счесть, что эти выступы, в данных случаях не имеющие понятного назначения, повторяют форму детали ныне исчезнувших древних построек, игравшей практическую роль. Можно представить себе дом, квадратный в плане и с пирамидальной крышей, кровля которой была сделана из горизонтально уложенного тёса. Доски кровли могли при этом закрепляться, будучи прижаты поперечными брусьями сверху и снизу; они и образовывали выступающие гребни на потолке помещения и на скате крыши (рис. III).
Возможная связь декоративных гуртов (в случае, когда они выступают на нижней поверхности свода, т.е. со стороны помещения) с архитектурой исчезнувших типов жилища была отмечена и другими исследователями: "В отличие от остальной части свода гурты заботливо оцементированы и побелены, так что очертания камней скрыты под обмазкой и гурт выступает как нечто целое, наподобие прямоугольной в сечении балки. А в том месте, где все четыре гурта сходятся под центром купола, строители неизменно оставляли небольшой квадратный выем - как бы для столба, подпиравшего балки перекрытия. Использование каменных гуртов в качестве декоративных деталей приводит нас к такой мысли: не восходит ли обычай украшать каменный свод изнутри гуртами к деревянным постройкам? Не воспроизводят ли каменные гурты форму деревянных балок, которые некогда поддерживали кровлю?" [8б]. Кстати, по-ин¬гушски эта деталь (т.е. каменный гурт) называется "кхозэр", что похоже на осетинское "хадзар" (жилой дом, жилая комната).
Загадочным представляется происхождение формы ступенча¬то-гребенчатого профиля крыш северокавказских гробниц и свя¬тилищ. Ее как будто можно объяснить функционально: ступени скатов крыши якобы образованы рядами камней ложного свода, а плитки играют роль карнизов, уложенных на каждой ступени, чтобы влага атмосферных осадков не затекала внутрь. Но, здраво рассуждая, такое устройство не должно способствовать долговечности покрытия, а наоборот, образует горизонтальные сквозные швы, сквозь которые внутрь может просачиваться вла¬га. Постройки с ровными скатами крыши, образованной ложным сводом, возникли раньше ступенчато-гребенчатых (например, Нузальская часовня, построенная в ХIII в. (Археолог В.А.Кузнецов считает, что сланцевые полочки на скатах крыши этой постройка имелись, но со временем были утрачены [56а]. Мне представляется, что для такого утверждения нет оснований.)), но это не помешало им быть не менее долговечными. Ступенчато-гребенчатая форма крыши не имеет утилитарного назначения, к тому же а выполнить ее труднее, когда для кладки применялись камни неопределенной конфигурации и разных размеров. Наконец, ступенчато-гребенчатой форме каменных крыш, если она функциональна, должна была предшествовать более простая - ступенчатая. Но крыши ступенчатого профиля, двускатные или пирамидальные, уступы которых не были бы покрыты плитками, на Северном Кавказе не известны.
Прообразом формы каменных ступенчато-гребенчатых крыш могла послужить бревенчатая крыша (рис. 112), у которой отступающие ряды венцов покрыты деревянной щепой (рис. 113б) или же соломенная крыша (пирамидальные соломенные крыши подобного облика есть в Италии [27]).
Конечно, это лишь предположение. Не исключено, что ступенчато-гребенчатая форма крыш северокавказских средневековых построек развилась на основе каменного ложного свода, но в таком случае эта форма трудно объяснима. Не представляется также вероятной ее прямая связь с оформлением щипцов построек в Табасаране [64а], так же как аналогичных им во Франции.
Многие гробницы разделены внутри поперечными арками, которые не имеют какого-либо конструктивного или функционального назначения (такие арки, как отмечалось выше, обычны и в ингушских святилищах). Гробницы с арками, как и вообще наземные гробницы, датируются не ранее ХIV в. Однако эта конструкция была известна и раньше: так, она применена в ингушском храме ХII в. (если эта датировка верна) Тхаба-Ерды, причем и в этом случае ее вид свидетельствует о наличии соответствующего строительного опыта. Следовательно, в Ингушетии здания с внутренними поперечными арками сооружались до появления наземных гробниц. Вероятно, это были жилища, разделенные на отсеки поперечной стеной с проемом (см.рис. 69).


Особенности конструкций некоторых построек в гора: северо-восточного Кавказа позволяют догадаться, какую роль играла эта поперечная стенка изначально. В безлесных районах перекрытия делали каменными. При этом плиты укладывали по периметру стен помещения, с консольным напуском внутрь, затем второй слой снова с напуском и т.д., образуя ложный купол. Для удобства выполнения этой конструкции необходимо, чтобы форма помещения в плане приближалась к квадрату. Если помещение было удлиненным, его разделяли поперечной стенкой.
Такая конструкция применена, например, в позднесредневековой мусульманской гробнице с.Гагатль (северо-западный Дагестан, неподалеку от Чечни); ее внутреннее пространство подразделено на два отсека поперечной аркой (рис. 114). Такова же конструкция покрытия храма Тхаба-Ерды. Если он был возведен в ХП веке (и если нынешняя конструкция покрытия является той или соответствует той, которая была сооружена первоначально), то, следовательно, она применялась в Ингушетии до того, как была разработана конструкция двустороннего ложного свода, характерная для ингушских святилищ. Очевидно, в этом конструктивном приеме заключается происхождение поперечной арки ингушских святилищ и гробниц. В западной Осетии и в Балкарии, где есть достаточно леса и поэтому в устройстве каменных перекрытий не было необходимости, гробниц с поперечными арками нет (в восточной Осетии они единичны и их наличие здесь может быть объяснено влиянием соседней Ингушетии).
В ингушских святилищах с поперечной стенкой арка в ней сделана широкой, более широкой, чем это требуется для прохода; кроме того, над проемом прохода иногда имеется другой проем, в виде внутреннего окна (см.рис. 676). Это говорит о том, что поперечная стенка устраивалась не для разделения внутреннего пространства на два помещения, а наоборот, что строители стремились трактовать внутреннее пространство единым. Внутренняя стенка не имела, таким образом, функционального назначения. Не имела она и конструктивного назначения в дошедших до нас постройках святилищ и гробниц. Только в храме Тхаба-Ерды видно, какую она могла играть роль: поперечные стенки членят план на отсеки, которые перекрыты посредством укладки плит по их периметру с постепенным напуском, в виде плоских ложных куполов(Доктор искусствоведения С.О.Хан-Магомедов в личной беседе с автором выдвинул иную гипотезу возможного происхождения поперечной стенки ингушских святилищ. В Табасаранском районе Дагестана он видел сарай, имевший поперечную стенку с аркой. Эта стенка, как и торцевые стены постройки, имела двускатный верх и служила промежуточной опорой для прогонов крыши.).
В дошедших до нас постройках ингушских святилищ и гробниц поперечные арки не играют конструктивной роли. Но эта роль могла быть утрачена в связи с развитием техники устройства ложного свода (и в частности, с применением известкового раствора, что делало свод более прочным и позволяло перекрывать им больший пролет). Надо полагать, каменное покрытие в виде ложного купола из плит применялось в ныне исчезнувших типах жилищ горной Чечено-Ингушетии. Если это предположение верно, то поперечные арки святилищ и гробниц, являющиеся рудиментарной формой этой конструкции, свидетельствуют о происхождении святилищ и гробниц от жилища.

О таком их происхождении свидетельствуют и другие данные.
У горцев Чечено-Ингушетии и Северной Осетии, наряду с погребальным обрядом открытого трупоположения, применялось и погребение в земле. В этом случае на могилах устанавливали сооружения, формы которых, опять-таки, восходят к облику жилища (рис. 115). Можно было бы подумать, что такие намогильные сооружения являются упрощенными уподоблениями гробниц. Однако надгробия в виде массива, напоминающего по форме дом, обычны и в тех районах, где гробниц нет (верховья р.Ардон в Осетии).
Своеобразным памятником в виде жилого дома, сооруженным над индивидуальным захоронением в земле, является и так называемая "часовня" в с.Нузал (см.рис. 52), построенная тогда, когда наземные гробницы-склепы в Осетии еще не появились.
Нузальская постройка - не единственный на Северном Кавказе пример намогильного сооружения, повторяющего форму хилого дома. В Балкарии тоже есть подобные памятники: стены таких построек возведены из камня на известковом растворе и оштукатурены, в них имеются окна и входная дверь; крыши нет - вероятно, крыша была земляной и обрушилась [80ж].
Обычай сооружать на могиле подобие жилого дома встречается у многих народов. Например, славяне в древности ставили на могиле небольшой деревянный домик. На севере России такие намогильные памятники сохранились и в наше время (рис. 116); верующие считают, что на могиле ставят домик, чтобы в нем могла жить душа умершего.
Во многих языках слово, обозначающее могилу, родственно названию жилого дома. Например, у древних славян подземная деревянная камера, в которую клали покойника, называлась домовиной. У зороастрийцев место сожжения трупов именуется дахма; это слово когда-то означало дом (в Азербайджане и теперь так называют определенный вид жилища [43]). Корень этого слова звучит в украинском дах (крыша) и персидском чардах (верхняя часть дома).
Названия гробниц и намогильных сооружений у северокавказских народностей тоже родственны древним наименованиям жилища: чечено-ингушское каш (гробница), кабардино-черкесское кешене (намогильное сооружение), тюркское кесене (мавзолей) , иранское чесена (каменный могильник) - имеют аналогии в не погребальной архитектурно-строительной терминологии других языков. Кош по-осетински значит "хутор", а кесена -"башня, замок, сооружение"; у армян жилая башня называется кошк; в романских языках каса - "дом".
Таким образом, ряд фактов позволяет выдвинуть гипотезу: в облике и деталях северокавказских гробниц запечатлены формы когда-то существовавшей на этой территории, а затем исчезнувшей архитектуры жилища.

Происхождение обычая

Публикации о гробницах Северной Осетии и Чечено-Ингушетии обычно сопровождаются попыткой ответить на вопросы: почему возник у кавказских горцев такой странный обряд захоронения и как появилась столь необычная форма погребального сооружения?
Высказывались мнения о том, что обычай помещать покойников в коллективных усыпальницах был вызван малоземельем [52б, 83м] или возник в результате эпидемии, когда было много умерших, а живые готовились к близкой смерти и стремились к упокоению с родичами.
По поводу первого суждения археолог И.М.Мизиев остроумно замечает: "Если бы гробницы были вызваны малоземельем, то богатые и знатные роды прежде всего страдали от малоземелья, ибо в первую очередь они строили склепы" [80к]. Малоземелье в горах Дагестана было не менее острым, чем в Осетии и Чечено-Ингушетии, но здесь хоронили в одиночных могилах. Острейшее малоземелье в горном Азербайджане иллюстрируется таким случаем. "Было предложено уступить участок земли для постройки дома на следующих условиях: за целое стадо овец требовалось столько земли, сколько окажется под стадом; но хозяин земли не согласился" [100]. Тем не менее, в Азербайджане находилось место для кладбищ, в склепах здесь не хоронили. Не был принят обряд захоронения в склепах также на части территории Чечни и Осетии.
Кстати, некрополь с домиками-усыпальницами занимает места не меньше, чем обычное кладбище. При размещении гробниц не заботились об экономии места: постройки установлены вразброс, со значительными промежутками между ними. Некоторые некрополи "занимают больше места, чем сами аулы" [118а].
Далее, в горах всегда можно найти участок, который непригоден для земледелия, но может быть использован в качестве кладбища. И даже если нужно было отдать для погребения умерших хорошую землю, горцы перед этим не останавливались. Например, при острейшей земельной нужде в Мамисонском ущелье Осетии, кладбище у селения Лисри занимает обширный участок земли, весьма пригодный для обработки. "В Балкарии подземные и полуподземные склепы нередко располагаются на удобных для обработки участках, которые и сейчас используются для посевов и покоса” [80и]. Мертвые пользовались вниманием по крайней мере не меньшим, чем живые. В Осетии на поминки умерших расходовали (и теперь расходуют) огромные средства, ничего не жалея.
Не мог возникнуть обычай устройства семейных гробниц и в связи с массовой смертностью, потому что обстановка такого бедствия вряд ли способствует возникновению идеи не погребать умерших в земле, а строить для них каменные дома, более капитальные чем жилые. Необоснованно и суждение о том, что будто бы покойников клали в склепы с целью естественной мумификации трупов [37]: они в склепах не мумифицируются, а лишь замедленно разлагаются. Нет никаких оснований также предполагать, что этот обычай возник под влиянием верований типа зороастризма.
Некоторые авторы приводят данные о том, что в тех случаях, когда на одном и том же могильнике представлены разные типы захоронений - одиночные в земле и коллективные в гробницах - первые представляют беднейшую часть населения, а вторые - более состоятельную [110, 122б]. Но это не объясняет того, почему в одних районах хоронили только в могилах, а в других - только в гробницах.
По поводу происхождения самого типа гробниц как построек тоже высказывались разного рода необоснованные суждения: например, что они происходят от дольменов, от христианских храмов, от мусульманских мавзолеев, даже от камбоджийских пагод. Эти суждения основываются на чисто внешнем, причем приблизительном сходстве построек, имеющих различную структуру (не говоря уже о функции).
Археолог В.А.Кузнецов, считающий (вслед за В.Н.Худадовым [127]), что гробницы Карачая происходят от причерноморских дольменов, приводит соответствующую таблицу, но в том месте ее, где должна фигурировать промежуточная форма, ставит вопросительный знак [54ж]. Это не удивительно, потому что промежуточной формы между средневековыми гробницами и древними дольменами, наверное, не существовало. Эти типы сооружений не только разделены значительным хронологическим промежутком, но и расположены на разных территориях, а также различаются по форме и конструкциям. "В бассейне верховьев Кубани дольменов не встречается. Для этих районов характерны гробницы, несколько напоминающие дольмены, но отличающиеся от них тем, что их стены сложены не из одной плиты, а из большого числа разномерных камней. Крыша сложена не из одной, а несколькими плитами, представляющими большей частью пирамиду. Последние из отмеченных гробниц составляют иную область, хорошо отделяемую от области дольменов" [109]. Наконец, если наземные гробницы произошли от дольменов, то возникает вопрос о происхождении предшествующих им подземных и полуподземных гробниц.
Не могли северокавказские наземные гробницы-склепы произойти и от мусульманских гробниц-мавзолеев. На всей территории Чечено-Ингушетии и Северной Осетии есть одна постройка, сооруженная по типу мусульманского мавзолея и действительно являвшаяся им [104в, 135г]. Но она лишь одна, принадлежала не горцам, возведена была уже в ХVI веке и расположена вне ареала склепов. В Балкарии гробницы-мавзолеи окружены домусульманскими могилами [80е], следовательно, и сами относятся к домусульманскому периоду. Равным образом и в горной Чечне гробницы-мавзолеи возводились тогда, когда в этот район еще не проникал ислам. Гробницы-мавзолеи Балкарии и Чечни - это сооружения того же типа, что и Нузальская "часовня” в Осетии, и происходят они (так же, как мавзолеи, строившиеся в странах ислама еще до возникновения самого ислама) от обычая возводить на могиле Уподобление жилого дома.
Высказывалось также суждение о том, что форма северо-кавказских наземных гробниц-склепов "воспроизводит вид христианских часовен" [34, 47в]. Но от трех-четырех христианских храмов, построенных в обособленных горных местностях в Х1-ХП вв., наземные гробницы, возникшие в Х1У в. и распространенные на обширной территории, произойти не могли хотя бы вследствие различия функций этих сооружений, не говоря уже о несопоставимости архитектурных форм северо-кавказских гробниц и грузинских церквей.

У древних племен Ирана, Индии и других стран Центральной Азии существовало представление о том, что труп не следует погребать в земле, ибо в покойника вселился злой дух, оскверняющий ее. У других народов древности, обитавших на территории Юго-Восточной Европы, Восточного Средиземноморья, Кавказа были на этот счет взгляды прямо противоположные: умершего не следует засыпать землей, потому что она оскверняет его. Именно это (а не первое) представление объясняет возникновение у некоторых народов (в том числе у кавказских горцев) обряда камерного погребения; оно было высказано местным жителем приезжему как объяснение того, почему осетины хоронят в склепах: "Лежать в сырой земле - не дай бог! сказал мне старшина одного из селений" [24б]. Местные жители смотрели на гробницы как на "жилища" покойников [83д].
Обряд камерного погребения был весьма распространен в древности. Например, у племен северо-западного Кавказа III тыс. до н.э., носителей так называемой майкопской культуры, существовал следующий обычай: покойника клали на полу камеры, возведенной на поверхности земли и засыпанной курганом. Такой обычай существовал в эпоху бронзы и в Закавказье. Скифы (от Поднепровья [35] до Алтая [1]) хоронили знатных покойников в наземных камерах, над которыми насыпался курган. Судя по устройству погребальных камер в некоторых скифских курганах, они имитируют тип квадратного в плане дома с пирамидальной крышей [90а], что, наряду с данными о жилищах на Кавказе, в Передней Азии и странах Средиземноморья, свидетельствует о широкой распространенности построек такой формы в древности. Древние славяне хоронили умершего в наземной постройке, над которой насыпали курган, или в просторной подземной камере; существовали у славян также постройки» куда помещали кости сожженных покойников [101]. У финно-угорских и балтийских племен тоже были "домики мертвых", куда помещали останки умерших [За]. Сарматы помещали умерших в вырытых в грунте камерах (катакомбах), а горцы Кавказа - в так называемых "каменных ящиках", сложенных из больших каменных плит.
Пять тысяч лет тому назад в районе восточного побережья Средиземного моря возник обычай устройства семейных или родовых усыпальниц. Он распространился у многих древних племен Передней Азии, на Крите, в Древней Греции. В этих районах встречаются гробницы, в которых находятся останки десятков и даже сотен покойников. Обычай захоронения в родовых склепах существовал, например, у этрусков, затем у древних римлян и бытовал в Италии еще в средние века.
У разных народов существовали гробницы-склепы, в ряде случаев сходные с северокавказскими. Гробницы, круглые в плане и перекрытые ложным куполом (толосы), в конце эпохи бронзы были распространены по всему Средиземноморью от Португалии до Греции, а в конце I тыс. до н.э. в Боспорском царстве [42]. Пещерные гробницы с лежанками для покойников и нишами для приношений были в античное время обычны в Древней Греции [16] (в том числе в греческих колониях Северного Причерноморья [116]), в Малой Азии [145], в Аравии [153]. Отметим кстати, что пещерные гробницы имеются в Чечено-Ингушетии и Северной Осетии (они устраивались здесь в период ХII-ХIV вв.) .
При раскопках древнего Пенджикента была обнаружена гробница в виде наземной постройки с лазом в торцевой стене, внутри с нишей для приношений и с завалинкой, на которую ставились оссуарии [26].
Не менее поразительны, в смысле сходства с северокавказскими, гробницы Хорезма, использовавшиеся местным населением вплоть до начала XX века. Характерно, что в постройках хорезмских гробниц запечатлена древняя форма жилища, ныне исчезнувшая в этих местах (рис. 117). Этнограф Г.Н.Снесарев пишет о них: "Это настоящие дома для умерших.
В них можно свободно стоять, не наклоняя головы... Каждая гробница является местом захоронения умерших определенной группы родственных семей... Предать тело земле, несмотря на все мусульманские установления, считалось проявлением неуважения к покойному. В старину там, где преобладал наземный способ захоронений, в землю клали .лишь безродных и бедняков" [IIIа] .
Показательно, что в хорезмских гробницах устраивались нары для покойников (см.рис. 117). Это тоже - деталь жилого дома; нары устраивают в Дагестане до сих пор. Аналогичным образом лежанки для покойников в древнегреческих и этрусских гробницах соответствуют обычаю устройства лежанок в древних жилищах Средиземноморья (вспомним обычай древних греков и римлян не сидеть, а возлежать на пирах). С этой древней формой, несомненно, следует связать и устройство полок в северокавказских склепах.
Автор публикации о хорезмских гробницах сравнивает практиковавшийся в них погребальный обряд открытого трупо-положения с вайнахо-осетинским, причем, считая, что если у кавказских горцев он восходит к аланским обычаям, то у жителей Хорезма - к зороастрийским верованиям. Между тем, в странах, где исповедовался зороастризм, погребальные обряды были совершенно иные (основанные на представлениях о том, что труп оскверняет землю), а аланы, кстати, обитали не только на Северном Кавказе, но и в Средней Азии; район Хорезма был одним из аланских центров.
На Северном Кавказе коллективные гробницы впервые появились во II тыс. до н.э. Некоторые археологи считают, что захоронение покойников в гробницах-склепах, применявшееся у осетин и вайнахов в средние века, является прямым продолжением обычая, существовавшего здесь еще в эпоху бронзы [52б, 54г]» Другие же полагают, что средневековье гробницы в горах Северного Кавказа появились под влиянием алан, у которых существовал обычай камерного погребения [89].
Первое утверждение остается гипотетичным, поскольку между древними и средневековыми гробницами на Северном Кавказе существует значительный хронологический разрыв в полторы-две тысяча лет или как минимум семьсот-восемьсот лет [2,114]. Правда, пока нет определенных данных о захоронениях периода с III в. до н.э. (датировка последних гробниц эпохи древности) до конца IV в. н.э. (время появления первых средневековых гробниц) [54е]. Может быть, еще будут обнаружены погребальные сооружения, которые окажутся связующим звеном между древними и средневековыми, но пока они не обнаружены.

Исходя из тлеющихся на сегодня данных, можно считать, что коллективные усыпальницы б горах Северного Кавказа, характерные для древнейшей эпоха, снова появились здесь в период миграции в горы алан.
Аланская гробница представляла собой подземную камеру, вырубленную в материковом грунте (рис. 118). В ней вдоль стен (с трех сторон, кроме входной) имелось возвышение для укладывания покойников, а в стенах были ниша. Доступ в погребальную камеру осуществлялся через траншею-дромос (первые каменные подземные гробницы в горах тоже иногда имели дромос в виде крутого спуска, см.рис. 84б). Проем входа из траншеи в погребальную камеру аланской гробницы закрывался деревянным щитом или мельничным жерновом (отголоска последнего обычая известны у осетин). В дромосе находят керамические сосуды (в Осетии иногда керамический сосуд вделан в фасадную стену гробницы). Аланские катакомбы использовались как семейные усыпальницы в течение длительного времени и периодически отковались для совершения новых захоронений [55].
В конце IV в. аланы, до того господствовавшие в степях Северного Кавказа, были разгромлены гуннами. Часть их отошла в горы верховьев р.Кубань. Подземные гробницы здесь появились тогда и бытовали до ХII в. [54б], т.е. до того времена, когда аланское население в этом районе было ассимилировано новыми пришельцами - тюрками.
В VII в. другая часть алан, остававшихся в степях, отступала, теснимая хазарами, в горы Осетии. Здесь обнаружены катакомбные аланские захоронения того времени. Они сосуществуют на одних некрополях с "каменными ящиками" (которые до этого на территории Северной Осетии являлись единственным типом погребальных сооружений и преобладали до ХII в.) и с каменными подземными гробницами (которые в Северной Осетии появились около VIII в. [54д]. Катакомбные погребения в горах Осетии прекращаются в X в., когда аланы слились с аборигенами, образовав новую народность, осетин (в предгорьях и на равнине аланские катакомбы бытуют до ХIII в., т.е. до монгольского нашествия).
Аланский обычай хоронить умерших людей, принадлежавших к одной семье, в общей гробнице, совпадал с представлениями горцев о единстве кровно-родственной группы, противопоставленной остальному обществу. Аланский обычай хоронить умерших путем укладывания их в склепе был понятен кавказским горцам до самой идее хоронить покойника не засыпая его землей. Ведь каменный ящик был, в сущности, тоже склепом, только не коллективным, но одиночным, и помещался он не как гроб, навсегда зарытый в могиле, а у поверхности земли (благодаря чему в нем иногда совершалось повторное захоронение).
Таким образом, появление (или возобновление) в средние века на Северном Кавказе обряда погребений в семейных склепах следует, очевидно, связать с аланским влиянием. В пользу этого говорят такие обстоятельства, Как совпадение времени появления здесь средневековых коллективных усыпальниц с периодами миграций алан в горы, небольшие размеры каменных гробниц раннего периода (что свойственно для аланских катакомб), наличие в них аланского инвентаря и специфичных для алан деформированных черепов [84а].
Но если в Северной Осетии и Карачае появление коллективных усыпальниц можно связать с массовыми миграциями в эти места алан, то в глубинном горном районе Чечено-Ингушетии алан как будто не было или было мало.
Аланы в VII-IХ вв., судя по обнаруженным катакомбным погребениям, занимали предгорья Чечено-Ингушетии, а в некоторых местах проникли довольно далеко в горы (примерно до места слияния рек Шаро-Аргун и Чанты-Аргун); считается, что часть алан со временем включилась в местную этническую среду [91]. Возможно, аланы занимали ущелье р.Армхи, которое выходит к Осетии: у ингушей этой местности существовали предания, что до них там жили осетины [10За]. О том, что в этногенезе ингушей .имела место, вероятно, аланская струя, свидетельствует такой, например, обычай: "По рассказам стариков, в Ингушетии в прошлом каждый год был день, когда женщины одевались во все мужское и целиком отдавались чисто мужским занятиям - стрельбе, джигитовке, скачкам и пр." [13]. А ведь аланы - потомки сарматов, у которых женщины занимались подобными "чисто мужскими" делами (откуда и возник у греков миф об амазонках).
Согласно свидетельству, зафиксированному в прошлом веке, ингуши ущелья р.Армхи "говорят, кроме своего родного языка, и на иноплеменном, осетинском", но что еще более примечательно, "деревни их носят двойное, кистинское (т.е. вайнахское - А.Г.) и осетинское название" [31].
У вайнахов еще в прошлом веке существовали предания о том, что когда-то в их местности жил народ "джелты" [18]. П.А.Головинский, который опубликовал эти сведения, поясняет, что джелты это греки, однако, такое толкование было подвергнуто другими авторами критике как фантастическое. Джелты - наверное аланы, судя по названию главного аланского города Джулат, а аланы исповедовали христианство греко-византийского толка, почему вайнахи и могли считать их "греками".
В горной Осетии тоже существовала легенда о том, что там до осетин якобы жали греки [47].
Не углублялись ли аланы в горы Чечено-Ингушетии -дальше, чем принято сейчас считать? Ведь горные.районы Чечено-Ингушетии пока еще археологически мало исследованы.
Впрочем, камерный обряд погребения мог привиться в средние века у вайнахов и без того, чтобы в числе их предков были аланы. Он мог быть воспринят ими у соседей - осетин ила у тех же алан.


Дело в том, что погребальный обряд отнюдь не является бесспорным этническим признаком. Одни осетины (или чеченцы) хоронили покойников в земле, другие - в склепах. В то же время у разных народностей - осетин и ингушей - установился идентичный погребальный обряд. "Обряд погребения, подобно другим элементам культуры и быта, часто заимствовался у соседей... Известно много примеров сосуществования у одного и того же народа разных обрядов погребения... Все это вместе взятое свидетельствует о неустойчивости обряда погребения у населения, которое придерживалось примитивных народных верований (язычества). Дело в том, что в отличие от христианства, ислама и других мировых религий классового общества примитивные народные верования не знали строгих догм, не допускающих отклонений... Роль догм играли там мнения стариков и других уважаемых лиц, авторитет которых ограничивался в большинстве случаев кругом родственников или последователей. В этих условиях создавалась почва не только для значительного варьирования религиозных представлений и обрядов у одного и того же народа, но и для заимствования обрядов у соседних народов" [60].
Обычай хоронить умерших в склепах, вероятно, распространился в Чечне из Ингушетии (он появился в Чечне позже, был распространен не повсеместно и носил менее ортодоксальные формы), а ингушами он мог быть заимствован у осетин.
В традиционном быту и обрядах осетин и ингушей много общего.. Это может быть объяснено и наличием алано-осетинского пласта в этногенезе ингушей, и соседским влиянием. Если распространение одинаковых обычаев имело место между родственными народностями, ингушами и чеченцами, то оно могло происходить в средние века и между неродственными но соседними народностями, ингушами и осетинами.
Понятия "народность" и "родственные народности" принадлежат современному мировосприятию, и нельзя экстраполировать их на прошлое. В средние века у горцев Северного Кавказа не было представления о национальной общности, подобного нынешнему-. Тогда не было осетин, чеченцев, ингушей. Вплоть до конца XIX - начала XX вв. люди причисляли себя не к той или иной национальности, а к тому или иному "обществу" (союзной группе селений) или даже к более узкой кровнородственной группе. Теперь хевсур из селения Шатили называет себя грузином. А тогда он и хевсуром себя не считал; он был "шатильцем". Для чеченца общества Малхиста чеченцы соседнего общества Майста, говорящие на том же языке, что и они, были столь же чужим народом, как и ингуши, как и хевсуры, осетины, аланы или кто угодно. Отношения с соседями в весьма малой степени определялись тем, что мы сейчас назвали бы чувством национальной общности. В силу этих обстоятельств и погребальный обряд и архитектура погребальных сооружений у осетин и ингушей, живущих по соседству, оказались одинаковыми, а у восточных, и западных чеченцев, разделенных горами и долами - разными.
В конечном счете дело историков и археологов установить, при каких обстоятельствах обряд камерного погребения, выработавшийся у осетин (по-видимому, вследствие их аланского или полуаланского происхождения), почти одновременно, если не одновременно, возник и у ингушей - народности, этногенез которой с аланами связан все же, вероятно, мало.
У ингушского селения Шуан (в ущелье р.Арки, которое выходит к Тарской равнине в Осетии) находится крупнейший могильник с подземными и полуподземными гробницами IХ-ХII вв. [10Зв]; в ХII в. такие гробницы появились в центральной Ингушетии (в районе храма Тхаба-Ерды) [54в]. Погребения в каменных ящиках в Ингушетии прекращаются в ХII в., и здесь всецело утверждается обряд погребения в склепах. В эту же эпоху полуподземные гробницы распространяются на примыкающих в Ингушетии территориях Чечни, где они, однако, не вытеснили обычай захоронения в земле.
Но если обряд погребения в коллективных усыпальницах установился в IХ-ХII вв. в Ингушетии в силу, очевидно, связей с Осетией, то в последующий период, в ХIV-ХVII вв., происходило обратное влияние архитектурно-строительной культуры Ингушетии на Осетию, что выразилось в совершенно аналогичных, вплоть до деталей, типах и формах гробниц.
Сравнение подземных, полуподземных и наземных гробниц, их датировка, расположение на одних некрополях, а также их инвентарь, принадлежащий одной преемственной культуре, свидетельствуют, что эти три типа сооружений представляют стадии последовательного развития.
Например, на могильнике в окрестностях ингушского с.Шуан, содержащем около сотни подземных и полуподземных гробниц, имеются сооружения этого рода, по которым виден процесс их эволюции: совершенно погруженные в землю и с плоским покрытием, заметные снаружи лишь по невысокой насыпи; с явственной выпуклостью грунта, образованной примитивным плоским сводом под ней и с едва выступающей над поверхностью земли передней стеной с лазом; со ступенчатым сводом, плоская крыша которого наполовину выступает из земли [10Зв].
Полуподземные гробницы по своему устройству не очень от-отличаются от подземных: верхняя часть стены с входным отверстием поднимается над землей; становятся обычными полки для покойников; чаще встречается ложно-сводчатое покрытие, появляется (вероятно, около ХII в.) известковый раствор.
Но "если подземные и полуподземные склепы прошли длительный путь своего развития, то наземные гробницы появляются как-то сразу, буквально в несколько десятков лет", - пишет исследователь ингушских гробниц археолог М.Б.Мужухоев [86д]. "Не до конца выяснены время и причины зарождения и развития этих сооружений", - замечает исследователь чеченских гробниц археолог С.Ц.Умаров [122г]. Археолог В.Х.Тменов, участвовавший в исследовании осетинских гробниц на некрополе у селения Даргавс, сообщает: "Наземные склепы четко отличаются от полуподземных, во-первых, тем, что они полностью вынесены на поверхность земли, во-вторых, конструкцией крыши, более сложной, чем плоская снаружи крыша полуподземных склепов" [115а]. На этом некрополе полуподземных гробниц 61, наземных 33, - и ни одной, которая представляла бы промежуточную форму, хотя могильник функционировал непрерывно. Ни одного сооружения, которое демонстрировало бы такую промежуточную форму, не известно вообще на всем Северном Кавказе. Наверное, их и не было. В таком случае, закономерен вопрос: почему наземные гробницы появились сразу? Почему отсутствуют сооружения, на примере которых можно было бы проследить переход от примитивных перекрытий, образованных напуском двух-трех верхних рядов кладки продольных стен а укладкой сверху больших плоских плит, к безукоризненно выведенным сводам наземных гробниц с их совершенными архитектурными формами?
В связи с этим возникает предположение о возможней внешнем факторе, оказавшем где-то около ХII-ХIII вв. дополнительное воздействие на процесс развития монументального зодчества этой территории.
Б.Плечке, посетивший в 1920-х гг. Чечню, в поисках разгадки странной формы ступенчато-гребенчатых крыш местных святилищ и гробниц, обратил внимание на сходный с их профилем узор на керамике из Ирана (рис. 119). Это может быть и случайным совпадением. Но в Сирии есть гробницы, похожие на северокавказские (рис. 120). Традиция устройства таких гробниц в Передней Азии весьма древняя, о чем может свидетельствовать известный мавзолей в Галикарнасе, столице Карии (восточное побережье Средиземного моря), построенный в IV в. до н.э. Гробница Мавзола была грандиозна по размерам и пышно украшена. Но в принципе она, как и северокавказские наземные гробницы, представляла собой кубический объем с пирамидальной крышей (рис. 121).
В прибрежных средиземноморских местностях Западной Европы есть старинные ложно-купольные постройки, по конструкции и формам сходные с северокавказскими (рис. 122).
Среди северокавказских гробниц есть круглые в плане, с крышей в форме сфероидного конуса или полусферы (рис. 123). Круглые гробницы на Северном Кавказе относятся к числу наиболее старых. Об этом свидетельствуют и небольшое их количество, дошедшее до нас, и их особенности, например: "лаз имеет треугольную форму... Поверхность стен внутри неровная... Все погребения внутри склепа совершенно опустошены" [105г]. В ряде случаев круглые в плане погребальные сооружения не имеют помещения внутри, но представляют собой глухие массивы, возведенные над одиночным захоронением: они появились, как готовая форма, в те времена, когда еще не утвердился обряд захоронения в склепах. Между формами круглых в плане гробниц и структурой полуподземных гробниц отсутствуют какие-либо промежуточные звенья, поясняющие переход от одних к другим, если бы таковой переход имел место. Круглые гробницы появились сразу, непонятно почему, и, как семя, попавшее на неподходящую почву, не привились на земле Северного Кавказа.
Можно было бы счесть круглые гробницы творческими вариациями, не получившими развития: какому-то мастеру вздумалось делать гробницы такой формы, но заказчики и другие мастера его не поддержали. Однако такого рода явления, свойственные профессиональной архитектуре, чужды народному зодчеству. Кроме того, эта форма погребального сооружения не носит локального характера: она известна почти на всей рассматриваемой территории, от Чечни до Балкарии.
Круглые гробницы, единичные в горах Северного Кавказа, были распространены в районе Передней Азии, примыкающей к Закавказью, например, в Сирии и Финикии (рис. 124). Подобные этим гробницам круглые в плане и со сферическим куполом жилые башни существовали на Ближнем Востоке, судя по сохранившимся изображениям, еще в эпоху бронзы.
В Аравии есть древние гробницы, которые описаны следующим образом: "маленькие, кругленькие домики от 2 до 4 м в диаметре, высотой от 1,5 до 2,5 м. Внутри в полу небольшая яма" [36б]. В горных районах Передней Азии есть остатки построек, которые местное население называет "жилищами огнепоклонников". Но они слишком малы, чтобы могли быть жилыми домами. Их размеры в плане 1,5x3,5м, а круглые имеют диаметр 2 м. Габариты дверей: высота 50-60см, ширина 40см. Толщина стен более метра. "Сооружения эти особенно знаменательны тем, что при постройке совершенно не было употреблено дерево" [36а]. У древнего г.Петра (нынешний Вади-Муса в Иордании) отмечены подобные гробницы, "в которых помещались целые десятки трупов" [28].
В связи с этим интересно обратить внимание на следующее. У вайнахов гробница называется мэлх-каш (или малхара-каш). Мэлх (или малх) значит "солнце”. Но это слово семитского происхождения (Мелех - бог солнца у древних евреев и финикийцев). Святилище у ингушей называется эл-гац. Но эл - значит "бог" у древних семитов. Все это можно сопоставить с чеченскими преданиями о том, что какая-то часть их предков мигрировала из района, находящегося к югу от западного Закавказья [108] и с другими данными о древних связях вайнахов с Ближним Востоком [106].
Во второй половине XI в. происходила ожесточенная борьба между сельджуками и Византией за обладание Малой Азией, в результате которой Византия Малую Азию потеряла. Главным театром военных действий при этом была территория, прилегающая к западному Закавказью. Население этих мест оказалось меж двух огней; его положение усугублялось тем, что сельджукские завоевания сопровождались разорением покоренных земель. Очень может быть, что в этой обстановке одно из местных племен ушло отсюда на север, двигаясь вдоль Черноморского побережья, а затем на восток, достигнув через несколько поколений территории нынешней Чечено-Ингушетии. История этой миграции, если таковая имела место, выглядит правдоподобной в легенде, запись которой опубликована Н.С.Семеновым [108].
Нужно, однако, признать, что вышеизложенной гипотезе противоречит одно существенное обстоятельство: если наземные гробницы в горах Северного Кавказа возникли в результате переднеазиатского влияния, имевшего место в связи с предполагаемой миграцией, то не понятно, почему таких гробниц нет на пути этой миграции. Но если отклонить эту гипотезу, остаются пока без удовлетворительного объяснения два факта: наземные гробницы в известных нам формах появились в горах Чечено-Ингушетии и Северной Осетии сразу; некоторые из этих форм сходны с переднеазиатскими.
То же относится и к башенному жилищу на данной территории. Внезапный переход от полуподземных к наземным гробницам на северо-восточном Кавказе произошел в ту эпоху, когда здесь - токе вдруг - стали строить жилые башни, которые, по своему характеру, представляются инородным включением в местную среду, характеризующуюся вокруг этого района совершенно иной архитектурой, но в то же время сопоставимы с древней традицией возведения жилых башен в Передней Азии. До этого жилая архитектура Чечено-Ингушетии и Северной Осетии была совсем иной; это были либо сакли, распространенные по всему горному Кавказу, либо домики с высокими скатными крышами, характерные для Грузии. Обратим внимание также на явную деформацию характера общественна структуры, происшедшую в то время в вайнахской среде: тогда как в Дагестане, отнюдь не отстававшем от Чечено-Ингушетии по уровню и темпам социальной и культурной эволюции, население жило родовыми общинами, у вайнахов обозначилась тенденция к выделению семей.
Какие-то культурные, а может быть и этнические сдвиги, вероятно, обусловили все эти явления»
Таким образом, как видим, история средневековых гробниц Северного Кавказа довольно сложна и представляется в сплетении элементов как конвергентного развития, так и внешних влияний.