http://www.ingushetiya.ru/news/9740.html
Ошибки рецензента. В Северной Осетии закатили истерию по поводу книги Виктора Шнирельмана “Быть аланами…”. И в этой истерии в очередной раз зафиксировали несмываемый национальный позор
Хаджимурат КОСТОЕВ, 23.03.2007 10:56
Несмотря на незначительный тираж (всего 1500 экземпляров) изданная в прошлом году в Москве монография Виктора Шнирельмана “Быть аланами: интеллектуалы и политики на Северном Кавказе в ХХ веке” взбудоражила многих ученых. Особенно встревожились наши соседи-осетины. Правда, долгое время они на сей счет отмалчивались.
Привыкшие к тому, чтобы в обществе звучала только заказанная ими музыка, они на этот раз не смогли стерпеть выстроенную на исторических фактах и на здравой логике концепцию известного этнографа Виктора Шнирельмана. Ученый мир Северной Осетии закатил истерику на всю Вселенную. Пример подала газета “Пульс Осетии”, которая, как обычно, предоставляет свои страницы всевозможным историческим и политическим инсинуациям. В пяти ее январских и февральских номерах (№№ 1-5) на автора “Быть аланами” с “многосерийной” рецензией обрушился доктор исторических наук Валерий Дзидзоев.
Я тоже могу немало что критическое сказать по поводу этой книги. Но я не стану этого делать, поскольку книга В. Шнирельмана - заслуживающий глубокого уважения огромный труд, потребовавший от него энциклопедических знаний в освещаемых вопросах. А вот в отношении “рецензии” Валерия Дзидзоева в “Пульсе Осетии” считаю необходимым высказаться.
“Анализ” книги “Быть аланами” осетинский рецензент начинает с обложки. Ему не понравилось, что “на обложке изображены пожилые мужчины кавказской национальности, принадлежность которых можно определить и без подписи”. Я не знаю, чем руководствовался Шнирельман, выбирая такую иллюстрацию для обложки книги. Наверное, его глубокое знание вопроса определило и выбор изображенных на снимке лиц неосетинской национальности, а именно ингушей. По всей видимости, он исходил из того, что на обложке лучше будут смотреться те, кто является на Кавказе аборигенами, но не представители пришлых племен. К тому же, видать, Шнирельман хорошо знаком с работами Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Михаила Булгакова, Коста Хетагурова и других, в которых раскрывается как внутреннее содержание некоторых представителей этого народа, так и их весьма неблаговидная роль в нашем регионе.
Ценность работы Виктора Шнирельмана в том, что он выстраивает свою позицию основываясь на высказываниях, на разработках видных ученых, политиков, в том числе и осетинских. Сотни наименований использованной им литературы доказывают глубину подхода к теме. Однако Валерию Дзидзоеву это не нравится. “Для выяснения серьезных вопросов, - пишет он в своей “рецензии”, - недостаточны ссылки на мнение одного или двух даже авторитетных исследователей… Почему мнение нескольких осетин, которых никто не уполномачивал говорить от имени всего народа, преподносят как позицию?..”
“В монограмме, - продолжает Дзидзоев, - использовано большое количество научных и псевдонаучных трудов московских и местных авторов... Надо ли доказывать, что труды бывших партийно-советских руководителей, при всех их заслугах, не были учеными-историками, не занимались научными исследованиями. Поэтому к их историческим работам надо относиться снисходительно”. Напомним В. Дзидзоеву, что в монографии Виктора Шнирельмана использовано около 400 работ, из них более 80 трудов - исследователей самой Осетии. Автор монографии “Быть аланами” ссылается также на четыре работы нашего “рецензента” Валерия Дзидзоева. Интересно, к какой категории причисляет себя доктор исторических наук Дзидзоев? Может быть, к той, к исследованиям которых “следует относиться снисходительно”? В таком случае, кто, по выражению самого “рецензента”, “уполномачивал” В. Дзидзоева быть оценщиком работ сотен ученых, политиков?
Насколько я понял, В. Дзидзоев взялся за статью для “Пульса Осетии” с целью “разложить по косточкам” монографию Виктора Шнирельмана. Но с этим у него не получилось. Даже огромная газетная площадь в пяти номерах оказалась недостаточной для подступа к заданной теме. Оказавшись неспособным справиться с доказательной базой, осетинский историк решил забрести в казачьи дебри – затронуть тему, которую в соседней республике используют в качестве крапленой карты. Непонятно с какой стати он пишет, что “к 1933 году территория Ингушетии заметно расширилась за счет казачьих земель”. Если бы это действительно было так, то надо было говорить о том, за счет кого в конце 50-х, в начале 60-х годов XIX века вообще на территории Ингушетии обозначились казачьи станицы. Но оставим это на совести историка Дзидзоева. Тут полезней будет сослаться на самого Дзидзоева, чтобы казачья “утка”, запускаемая из Осетии, вернулась к ним самим.
В 1984 г. в своей ранней работе “Северная Осетия: история и современность” Валерий Дзидзоев писал: “Трудовое крестьянство Северной Осетии получило 566 тысяч десятин казачьих земель. На этих землях были основаны новые селения: Ногир, Нарт, Фарн, Коста, Красногор, Мостиздак и другие”. Непонятно в данном случае, кто больше спекулирует – историк Осетии или осетинская история…
В сборнике “Великий Октябрь. Дружба народов”, подготовленном авторами Северной Осетии, тот же Дзидзоев на стр. 145 пишет: “Для удовлетворения землей безземельных горцев Северной Осетии приказом от 14.03. 1922 №14 Владикавказский окружной исполком образовал земельный фонд из излишков плоскостных земель сел и станиц: например, из станицы Ардонской выделялось 4000 десятин, Архонской – 3717 десятин, Николаевской – 1431 десятины, Кадгорон – 1000 десятин и другие”.
В. Дзидзоев и ему подобные, разыгрывая казачью карту, на корыстной основе привлекая к этой теме некоторых нечистоплотных атаманов, есаулов и урядников, почему-то не задумываются над тем, что и среди казачества есть немало тех, кто знает свою историю, владеет информацией откуда и как их выселяли. Если ингушам и были возвращены заселенные казаками земли, то в этом видится акт исторической справедливости – вернули то, что несколько десятков лет назад у них было насильно отнято.
Иное дело с казачьими территориями, переданными Северной Осетии. Эти территории никогда осетинам не принадлежали. Самый свежий пример допущенной в отношении казаков несправедливости – это передача под юрисдикцию Северной Осетии никогда не принадлежавшего ей Моздокского района. Бросая камни в чужой огород, наши соседи должны понимать, что сами вполне могут оказаться в роли ответчиков перед казачьим “иском”.
Было бы нелогичным, если бы осетинский доктор исторических наук обошел незамеченной тему истории Владикавказа. Тем более, что в книге Виктора Шнирельмана “Быть аланами…” она, эта тема, озвучена в той мере, в какой ею спекулируют наши соседи-“интеллектуалы”.
В статье “Амнезия памяти” я уже коснулся осетинского мифа об осетинском бандите и убийце Дзауге Бугулове, именем которого некоторое время назывался Владикавказ (Дзауджикау). Авторами легенд он рисовался как герой, проживавший на месте строительства города-крепости. Но когда тайное стало явным, осетинская элита быстро переориентировалась на какой-то осетинский аул Капкай, а затем привлекли к своему обоснованию некоего Бидарова. В работе “Малоизвестные страницы путешествия А.С. Пушкина”, изданной в 1987 году в Орджоникидзе, осетинский историк-краевед Г.И. Кусов опровергает наличие якобы указанного Пушкиным аула Капкай, находившегося вблизи Владикавказа. “Аула с названием Капкай, - пишет он на 78-й странице, - никогда не существовало не только у Владикавказа, но и на всей территории Северного Кавказа… По поводу попыток объяснить происхождение подобного географического термина недоумевали даже современники поэта” (А.С. Пушкина – Х.К.).
Что касается “владикавказца” Бидарова, в сакле которого вроде бы останавливался М.Ю. Лермонтов, то опять-таки сошлемся на осетинский источник. В книге “Поиски краеведа”, изданной в Орджоникидзе, говорится: “Лермонтов останавливался на ночлег в сакле Бидарова на 73-74 км от Владикавказа. В сакле в прошлом столетии жил осетин по фамилии Бидаров. В последствии Бидаровы переселились в одно из селений у Владикавказа”. Непонятно, что не устраивает В. Дзидзоева в исследованиях Виктора Шнирельмана. То, что он убедительно развенчивает выдуманные осетинской элитой мифы? Но ведь рано или поздно осетинское мифотворчество раскроется. Тут просто нужны нравственно устойчивые исследователи. К таким я и отношу Виктора Шнирельмана. Такие исследователи не обойдут вниманием, например, тот факт, что “В 1840 году во Владикавказском округе проживало 24234 ингуша, что прихожанами церкви Владикавказа было 118 дворов ингушей кистинцев”.
В теме о Владикавказе Дзидзоева заносит, как говорят, в иную степь, что свидетельствует о его глубокой непорядочности. Прикидываясь наивным, он недоуменно спрашивает: “Почему ингуши не могли пользоваться благами в Грозном?” Понятно, что содержится в данном вопросе – мол, вас и братья-чеченцы не очень-то баловали.
Отвечаю: Ингуши себя чувствовали как дома, но не больше. А во Владикавказе они чувствуют себя дома. Мы не падки на чужое. И Родина у нас – не где попало и где припало, а там, где могилы предков, где вечен дух наших отцов. Задумывался ли Дзидзоев над таким ингушским парадоксом – десятки лет проживая в Грозном, ингуши на смертном одре завещали хоронить их на Родине предков, в том числе во Владикавказе или в Пригородном районе. Ни одной ингушской могилы сегодня нет в Грозном.
А теперь совершим беглый экскурс в историю, чтобы проследить за тем, как проходила экспансия ингушских земель.
В 1822 году генерал Ермолов информировал Владикавказского коменданта полковника Н. Скворцова о своих мероприятиях по расселению осетин на плоскости: “В будущем году намерен я приступить к устранению некоторых укреплений за счет выделяющихся осетин. Сообщите, что это, думаю я, для охранения их и что они обязаны за сие оказывать правительству усердие и верность. Вразумите их, что чем более будут их селения, тем менее они подвержены опасности”.
По поручению Ермолова полковник Н. Скворцов разделил пустовавшие равнинные земли на четыре осетинские общества: Дигорское, Алагирское, Куртатинское и Тагаурское. Но как бы царские военные власти не старались, в 1824 году на плоскости у Владикавказа было не много осетинских поселений.
В. Дзидзоев не был бы осетином, если бы он обошел тему так называемого бандитизма в Чечено-Ингушетии в годы Великой Отечественной войны. “Бандповстанческое движение в годы войны в Чечено-Ингушетии имело большой размах и огромные негативные последствия”, - пишет он. Сколько раз приходится с цифрами в руках доказывать, кто услуживал немцам, а кто на фронтах войны проявлял массовый героизм? Стоит только десятую, сотую долю правды сказать на этот счет, как наши соседи бьют набат на всю Вселенную. Мол, “на нас клевещут, оскорбляют наше национальное достоинство”. А зачем же нам оскорблять то, чего, смею подозревать, ни у Дзидзоева, ни у ему подобных не было и нет?
Не буду на этот раз утруждать себя этими цифрами. Скажу лишь, что на территории бывшей Чечено-Ингушетии по сути не ступала фашистская нога. Часть города Малгобека, ставшего городом боевой славы – вот что досталось рвавшимся к Грозненской нефти германским войскам. Именно из Малгобека погнали гитлеровцев на Запад. Поэтому прямых контактов ни у ингушей, ни у чеченцев с оккупантами не было. И табуны лошадей некому было дарить.
А вот на территории Северной Осетии картина была иная. С 26 октября по 3 ноября 1942 года части германских войск прорвались к г. Орджоникидзе, полностью оккупировали Ирафский, Дигорский, Ардонский, Кировский и частично Орджоникидзевский и Гизельдонский районы. В захваченных районах гитлеровцами были ликвидированы все советские органы власти. Они установили свою власть - назначили бургомистров, старост, создали специальные полицейские отряды.
Понятно, что и бургомистров, и старост, и полицейских немцы с собой не привозили. “Штатное расписание” формировалось из местного материала – из осетин. За время оккупации из Северной Осетии, как отмечается в книге “История СО АССР” (г. Орджоникидзе, изд-во “Ир”,1966г), было “угнано” в фашистское рабство около трех тысяч человек. Случайно ли поэтому, что в 1947 году среди плененных власовцев в лагерях находилось около 600 предателей Родины осетинской национальности? Эта цифра не мной придумана. Она зафиксирована в архивных источниках. А сколько осетинских власовцев было убито в боестолкновениях с советскими войсками? И вообще сколько их было в советских лагерях с 1945 года по 1947 год?
О том, что оккупанты в Северной Осетии стояли на полном осетинском “десерте”, свидетельствуют и такие цифры. “В период фашисткой оккупации в Осетии сократилось поголовье: лошадей на 6,5 тыс. голов, крупного рогатого скота на 129 тыс. гол., овец и коз на 114 тыс. гол., свиней на 9,8 тыс. гол.” (Г.Ш. Каймаразов, “Формирование социалистической интеллигенции на Северном Кавказе. Москва. “Наука”. 1988г.). Осетины у немцев были в авторитете: “Известно, что германские арийцы были снисходительны к нам, этническим ариям. В концлагерях осведомленные люди спасались этим, выдавая себя за осетин” (“Осетино-русская тема”, Пичиджэн. 1991г., стр. 38). А если мы свой экскурс продвинем в несколько ранний период, то заметим, что у осетин вообще большие проблемы в служении Отечеству. Как пишут сами осетины, “Дезертирство с фронта и уклонение от мобилизации приняли в Осетии угрожающие масштабы. Так, например, летом 1916 года самовольно из призывного пункта выбыли новобранцы из 14 селений плоскостной Осетии (“История СО АССР”, г. Орджоникидзе, изд-во “Ир”, 1987г., стр. 463).
Не хочу, чтобы тема участия ингушей и чеченцев в Великой Отечественной войне набивала оскомину в ответах таким “историкам” как Валерий Дзидзоев. Наши соседи кичатся тем, что осетины в процентном отношении имеют больше Героев Советского Союза чем какой-либо другой народ бывшего СССР. Вопрос в том, кем эти Звезды вручались? Осетином-Сталиным, конечно. Но из почти 150 чеченцев и ингушей, представленных к этому высокому званию, почти никто его не получил. Главная причина – национальная принадлежность кандидатов на получение Золотых звезд. Эта национальная принадлежность, ясное дело, никак не могла устраивать осетина Сталина.
И коль речь зашла о Сталине. Валерий Дзидзоев, по-видимому, считает, что его докторская степень позволяет ему поступать с историческими фактами как ему заблагорассудится. Он, например, отрекается от Сталина, лишив его принадлежности к осетинской национальности. “Мне лично много приходилось разоблачать исторические мифы, созданные ингушскими авторами. Они писали и продолжают писать, что Сталин был осетином”, - утверждает Дзидзоев.
А мы-то и не знали, что Валерий Дзидзоев является осетином импортного разлива. Иначе как объяснить то, что он, доктор исторических наук, не владеет полной информацией о таких личностях, как Иосиф Сталин? Попытаемся помочь ему войти в курс дела. Причем с помощью самих же осетин. Так, 12 января 1991 года телевидение Северной Осетии транслирует сюжет о том, как общественность Северной Осетии во главе с главным идеологом республики Ю. Кониевым чествовала юбилей Сталина, как портрету Тирана стоя аплодировал весь зал. Корреспондент японской газеты “Хоккайда-Симбун” Кодзуя писал: “Среди осетин многие верят, что отцом Сталина был осетин, мать-грузинка. Почти в каждом сельском доме имеется портрет Сталина”. В книге “Осетия и осетины” Сталину посвящена отдельная глава, где утверждается, что настоящая фамилия Сталина осетинская – Дзугаев и цитируется известная строчка из Осипа Мандельштама “И широкая грудь осетина” (газета “Вестник”, №9, 01.03. 1996г.).
Валерий Дзидзоев при желании также мог удостовериться в том, что в начале 90-х годов в Северной Осетии под руководством Авраама Дзоциева работал Комитет по перезахоронению останков Сталина. Напомним осетинскому историку, что не ингуши воспроизвели диалог Сталина и Берия в газете “Кавказский край” (2-8 марта 1992 г.). В статье Бориса Тохкучева “Черный ноябрь 1943 года” и воспроизводится этот диалог:
Сталин: Ничего, у великого русского народа неисчерпаемый запас людских ресурсов. Обойдемся без них.
Берия: Да, это хороший ход!
Сталин: Вот и потрудись. Дело нельзя откладывать. Осетин трогать не будем – все же мои сородичи. Но а если захотим полюбоваться осетинками, то может загляну и туда.
Доктор исторических наук мог бы прочитать документальную повесть “Этот маленький Большой человек”. Это - рассказ о первом секретаре Северо-Осетинского обкома партии Кубати Кулове, который властвовал в Северной Осетии с марта 1944 года до самой смерти И.В. Сталина. Автор повести осетин Димар Дауров. Из нее становится ясно, какого рода-племени усатый Палач.
Можно привести еще множество доказательств того, что И. Сталин сородич Валерия Дзидзоева. Но не стану это делать хотя бы потому, что только нравственно убогие люди будут отрекаться любя от сотворенного в общественном сознании собственного народа кумира. Другое дело, если идеология Тирана всех времен и народов нашему “рецензенту” ненавистна. Но, судя по всему, это не так. Дзидзоев вооружается всеми своими интеллектуальными ресурсами для того, чтобы застолбить, узаконить сотворенное Сталиным беззаконие.
Это подтверждается не только приведенным нами фрагментом его оценки “бандповстанческих групп” в бывшей Чечено-Ингушетии, не только его отношением к территориальным проблемам, но и оценкой событий осени 1992 года. “О чем думали ингуши, - пишет доктор исторических наук Дзидзоев в своей “рецензии”, - вероломно начавшие массовую вооруженную акцию против осетин на территории Северной Осетии? На что рассчитывали вооруженные бандиты, в сущности оставшиеся недочеловеками, когда они рано утром 31 октября 1992 года организованно вторглись в пределы Северной Осетии и приступили к хладнокровному и спланированному уничтожению сотен осетин, среди которых были дети, старики, больные… с целью насильственного отторжения Пригородного района и правобережной части Владикавказа”.
Сколько наглой и циничной лжи в этом откровении Дзидзоева!? Имеется немалая доказательная база того, что Дзидзоев и ему подобные никак не желают отказаться от навязанной галазовщиной аргументации ингушской “вины”, ингушской “агрессии”. Есть свидетельские показания главных участников “миротворческой” миссии генералов Сергея Шойгу, Геннадия Филатова, Василия Савина, есть заключения всевозможных комиссий, в том числе и следственной бригады Генпрокуратуры РФ и т.д., в которых без труда можно увидеть “белые нитки” на Владикавзском и Московском сценарии трагедии осени 1992 года. В разное время по разному поводу и газетой “Ангушт”, и сайтом “Ингушетия. ру” эти документы и их фрагменты приводились. Поэтому не хотел бы повторяться для остепененного мужа.
Однако кое-какие выдержки приведу. Например, из рапорта начальника штаба объединенных сил генерал-полковника В.Н. Савина. “Меня прислали, сказав, что я должен воевать с вооруженными формированиями, - признавался высокий военачальник, - а вместо этого заставляют уничтожать мирных жителей” (Журнал “Дош” – “Слово” “4/14 2006г., стр. 21). А вот его признание в том же журнале о так называемой ингушской агрессии. “Я связался с заместителем командующего ВДВ генералом Чиндаровым. Он мне заявил по телефону, что ведет тяжелый бой с неизвестными бронесилами, что огонь плотнее чем в Афганистане. Утром на вертолете я прилетел в район “тяжелых боев”, но ничего кроме “Москвича” и сожженного автобуса там не обнаружил. Ни малейших следов тяжелой техники. Не было там никакого боя… Наш лейтенант расстрелял офицера осетинской милиции, когда обнаружилось, что тот со своими сотрудниками под видом ингушей напал на бронетранспортер дивизии Ф.Э. Дзержинского. Осетины устраивали мнимые бои под стенами особняка, где ночевали Хижа и Шойгу”.
Ученый историк Валерий Дзидзоев, как бы он не напрягался, не сможет родить ни одного доказательного факта об ингушской агрессии, о жестокости со стороны ингушей в отношении осетинских “детей, стариков, женщин, больных…”. Мы же можем снабдить его фактами вандализма, мародерства, неслыханной жестокости, которые допускались осетинскими отморозками.
“Великие воины “Алании” вели ожесточенные бои с мирным населением. Вот несколько фрагментов “мужества” дзидзоевских сородичей.
“Так ты макхалон (по-осетински – ингуш –Х.К.), профессор? Хороший заложник нам попался. А может тебя лучше сразу расстрелять? А позже по дороге добавил: Мы вас всех перевешаем, перережем всех как собак. А этих старичков ваших с бороденками – их всех за ноги подвесим”.
“Разгромленный Чермен, трупы на улицах. Сожженные машины. Колонна из нескольких грузовиков и БТРов. На обочине стоит старушка лет 70. И возмущенно кричит что-то на ингушском. Водитель БТРа делает мастерский финт – и старушка катится на обочину”.
“Как-то гвардеец схватил мальчика за ноги, и сильно размахнувшись, ударил его головой о стену дома №15. Но мальчик сильно кричал. Гвардеец еще два раза ударил его о стену. Мальчик перестал кричать. И гвардеец бросил его в кучу убитых.. Затем выволокли из подъезда его мать. Несколько гвардейцев держали ее за руки, остальные долго тушили на ее теле окурки своих сигарет. Снова зажигали и снова тушили. У некоторых из них были зажигалки. Они со смехом жгли женщине лицо, руки, волосы. Ее ужасный крик прекратился только тогда, когда она умерла. Но гвардейцы и после этого продолжали тушить сигареты на ее теле. Потом ее бросили в общую кучу…”.
Сколько таких страшных историй зафиксировала та трагическая осень. Но не только жестокую смерть безвинных жертв она зафиксировала. Некоторые осетины вписали себя в историю нашего края, да и не только края, более кровожадными и жестокими, чем фашисты. Их поведению, уверен, будет дано еще определение. Если бы осетинская элита, в том числе и интеллигенция, сумела осознать степень вины за доведение своих сородичей до всеобщего национального позора, то, наверное, доктору исторических наук Валерию Дзидзоеву не нужно было, отказавшись от высоких понятий нравственности, рыться в поисках отравленной пищи для своих соотечественников.
Сомневаюсь, что оппонирую настоящему историку. Если бы я имел дело с настоящим историком, то не приходилось бы то и дело ловить его на фальши. Дзидзоев должен был сказать высокие слова благодарности Виктору Шнирельману за его усердное изучение вопроса, которым в Северной Осетии спекулируют без малого сто лет. Но поскольку Дзидзоев имеет к истории какое-никакое отношение, он должен знать, что историческая справедливость всегда торжествовала…
Хаджимурат КОСТОЕВ, газета “Ангушт”
http://www.ingushetiya.ru/news/9740.html
Ответить с цитированием
Сообщение от Фрейя
