10 ИЮЛЯ 2009 г. АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
ЕЖ
«Могло быть и хуже» — в последние дни именно эти слова мне приходилось слышать от российских и американских экспертов, обсуждавших визит Обамы в Москву. В самом деле, это ничего, что результаты саммита не слишком впечатляют, главное — скандала не устроили. Между тем, он вполне мог произойти. В самый канун визита американский президент заметил, что «Путин одной ногой стоит на старом пути ведения диалога между странами, а второй — на новом». Реакция нацлидера не заставила себя ждать. Владимир Владимирович мгновенно сделал вид, что слова Обамы относятся не к нему лично, а ко всей России. И выступил защитником Отчизны, заявив, что «мы в раскорячку стоять не умеем».
Однако по прибытии Обамы Путин предпочел сменить гнев на милость. Он изображал из себя хлебосольного российского барина (общение с Никитой Михалковым не прошло, как видно, даром). Казалось еще чуть-чуть, и хозяин земли русской пожалует заморскому арапу деревеньку душ эдак на двести. Впрочем, и за икру со стерлядью американскому президенту пришлось заплатить: говорят, Путин около часа без остановки разъяснял гостю свои взгляды на международную политику в целом и отношения между Россией и США. Обаме оставалось жевать икру с мармеладом. Собственно, весь визит превратился в такую вот дикую смесь, которая, как утверждают путинские рестораторы, представляет собой типичный русский завтрак (особенно в период кризиса).
Такую же странную смесь представляют собой и результаты визита. Да, результаты переговоров по сокращению стратегических наступательных вооружений ничтожны. Стороны не смогли решить относительно простые вопросы — например, о количестве носителей. До куда более сложных вопросов — о правилах зачета боеголовок и носителей, о связи между сокращением ядерных вооружений и развертыванием противоракетной обороны, похоже, руки еще не дошли. Но с другой стороны, Москва и Вашингтон подписали соглашение о транзите в Афганистан. Если иметь в виду, что за год предполагается совершить четыре с половиной тысячи рейсов, по 10-15 рейсов в день, речь идет о настоящем «воздушном мосте».
В конце концов, можно констатировать, что стороны долго и упорно спорят лишь по вопросам, которые имеют скорее символическое значение, вроде поддержания ядерного паритета. Москва сконцентрирована на том, чтобы искусственным образом вернуться к стилю переговоров 80-х. И тем самым вернуть себе положение сверхдержавы. При этом, впрочем, очевидно, что переговоры ведутся спустя рукава, понарошку. Ведь согласись советские переговорщики на ограничение носителей до уровня, верхняя граница которого отличается от нижней в два раза, их бы не только уволили, но и заподозрили в связях с ЦРУ.
Столь же смешанные ощущения вызывают и попытки Обамы «перезагрузить» отношения не только с российским начальством, но и российским обществом. С одной стороны, президент США посвятил этому половину визита. Он встретился с представителями реальной, а не изготовленной кремлевскими технологами оппозиции (чего в Кремле боялись). Но оказывается, боялись зря. Ничего, кроме неких общих фраз, американский президент из себя не выжал. Из тех же общих фраз о прелестях демократии состояла и его речь в Российской экономической школе. Так и Медведев тоже говаривал, что свобода лучше несвободы.
При этом, как совершенно справедливо пишет в «Вашингтон пост» Маша Липман, Обама оказался в своего рода «либеральных гетто», специально для него устроенных. Ему не дали шанса обратится к российскому народу, его аудитория была ограничена несколькими сотнями человек (плюс неизвестное число зрителей канала «Вести», не самого распространенного в России).
Учитывая все это, американский президент и стал обращаться с российскими партнерами, как обращаются иногда с дурно воспитанными детьми. Он стал выискивать что-то хорошее в российской действительности, дабы ориентировать партнеров на позитивный подход. Обама непрерывно говорил о смелых шагах Медведева по борьбе с коррупцией и утверждению верховенства закона.
От всего этого остался какой-то странный вкус. Икры с мармеладом.
Ответить с цитированием