Ника Турбина
Ничто не сходит с рук,
Ни ломкий, жесткий звук –
ведь ложь опасна эхом,
Ни жажда до деньги,
Ни быстрые шаги, чреватые успехом.
Ничто не сходит с рук.
Ни позабытый друг, с которым неудобно,
Ни кроха муравей,
Подошвою твоей раздавленный беззлобно.
Таков порочный круг.
Ничто не сходит с рук, но даже если сходит –
Ничто не задарма.
И человек с ума сам незаметно сходит.
странно то, что я впервые узрела это стихотворение Высоцкого...Сообщение от dt52
А что странного? Владимир Высоцкий стихи сочинял экспромтом и много чего осталось у любителей приходивших на его такие же экспромтные концерты порой даже в лагерях и совхозных клубах.
Сам видел у одного любителя, немалый))) бабушкин сундук пленочных прижизненных песен-записей барда.Официально издано то, что сохранилось в основном в московских тусовках.
Contra factum non est argumentum
История государства Российского от Аракчеева до Путина
Юрий Нестеренко
http://yun.complife.ru/1st.htm
1
Худый смиренный инок,
Прозванием Толстой,
Составил от былинок
Рассказ немудрый свой;
2
Преодолевши робость,
Со свитков сдуем пыль,
Чрез вековую пропасть
Продолжим эту быль,
3
От графа Алексия
Воспринявши перо,
Как дальше шла Россия,
Расскажем немудро.
4
Сей граф оставил троны -
Мол, чем не шутит черт -
Когда Наполеона
Услали на курорт.
5
Француз, обижен сильно,
Усоп во цвете лет,
Земля опять обильна,
Порядка нет, как нет.
6
Явился Аракчеев,
Пожаловал к царю:
"Разгоним книгочеев -
Порядок водворю.
7
Мы счастье всем устроим,
Усилья вместе слив:
Народ не ходит строем,
Затем и несчастлив."
8
И царь сказал: "Сей лучший
Прожект нам будет впрок!"
А сам на всякий случай
Уехал в Таганрог.
9
Там помер ли, отрекся ль -
Все летописи врут,
Ну, словом, йоксель-моксель,
Порядка нет и тут!
10
Дальнейшая картина:
Обильна вновь земля,
Позвали Константина -
Явился Nicolas.
11
На лесть не слишком падок,
Любитель эполет,
Он наводил порядок
Аж три десятка лет.
12
Уж всё, казалось, узы
Надежно оплели,
Но вновь пришли французы,
Британцев привели,
13
Лишили нас леченья -
Погнали с теплых вод,
И Коля с огорченья
Скончамши свой живот.
14
Его наследник Саша,
Раскинув по уму,
Решил, что эту кашу
Расхлебывать ему.
15
И он свою работу
Достойно смог начать:
Народу дал свободу,
Присяжных и печать.
16
Народ же, за заботу
Его благодаря,
Немедленно охоту
Затеял на царя.
17
В конце концов взорвали,
Поставив на своем -
Порядком мы едва ли
Такое назовем.
18
Второго Александра
Недаром я воспел -
Он много (что досадно)
Доделать не успел.
19
Его узнали хватку
Кавказ и Туркестан,
Однако же порядку
Он не нашел и там.
20
Под сенью бранной славы
Народы гнал в семью,
Но изо всей державы
Он лишь в одном краю
21
Воспользовался шансом
Порядок водворить -
Сиречь американцам
Аляску подарить.
22
За ним, о други, встретим
Мы нового царя,
Он Александром Третьим
Звался, должно быть, зря -
23
На прежних не похожий,
Силен не по годам,
Он относился строже
К смутьянам и жидам.
24
Едва-едва на стену
Влезал его портрет,
Любую перемену
Он почитал за вред.
25
Сидеть бы мы, как в грядке,
Довольные, могли,
Но тотчас беспорядки
На фабриках пошли.
26
Сражен внезапной болью,
Монарх сошел во гроб,
Оставив сына Колю,
Возглавить царство чтоб.
27
В святой, сиречь безгрешный,
Пожалован он чин,
Затем, что был прилежный,
Примерный семьянин.
28
Амурился с женою,
И пять детей зачал,
Что было со страною -
Вообще не замечал.
29
А там - то снег, то солнце,
То тиф, то недород,
То лупят нас японцы,
То буйствует народ.
30
Мужик, чуть что, за вилы,
Студенты - за тротил,
Пенькою их насилу
Столыпин укротил.
31
Сей муж еще не так ли
России б послужил,
Но скверного спектакля
Увы, не пережил.
32
А тут еще французов
Приносит, как всегда:
"Сердечных, мол, союзов
Не надо ль, господа?
33
Мы вас обучим танцу
И в долг дадим пока,
А вы, чуть что, германцу
Намылите бока."
34
Подорвались на мине,
Хоть знали этих шельм,
И, легок на помине,
Пожаловал Вильгельм.
35
Тут все пришло в упадок,
Хоть был обилен край -
Какой уж тут порядок!
Отрекся Николай.
36
Тут мимо шел Керенский,
Присяжный балабол
(Его за это женский
Любил изрядно пол)
37
И видит: власть бесхозна,
Дай, думает, возьму.
И общество серьезно
Поверило ему.
38
Сулил он нам порядок
Построить на пари,
Но срок его был краток,
И он утек в Paris.
39
Промеж враждебных станов,
Нехитрый, как кирпич,
Протиснулся Ульянов,
По прозвищу Ильич.
40
Не князь, хотя Владимир,
Зело на дело спор,
И как народ не вымер -
Неясно до сих пор.
41
Таких при нем мы мигом
Наделали делов -
Татары с ихним игом
Не стоят пары слов.
42
И все ж не зря ночами
Роптали на судьбу,
И вскоре Ильича мы
Увидели в гробу.
43
У ленинского гроба
Однако в тот же миг
Настал нам полный Коба -
Прилежный ученик.
44
Он речью был негладок,
Манерами - нахал,
Такой навел порядок,
Что Грозный отдыхал.
45
И хоть минули драки
Гражданской уж войны -
В тюрьму идут за злаки,
В расход идут за враки,
46
Казаки и поляки,
Поляки и казаки
Сидят в одном бараке,
И с ними - полстраны.
47
Тут даже иноземцы
Свихнули сплошь умы
(У нас их звали "немцы",
Хоть были не немы).
48
Особо говорливый
Меж ними был один
Излишне суетливый
Усатый господин.
49
Хотел порядок новый
Он даровать Руси,
Но до того хреновый,
Что боже упаси.
50
От этаких нападок
Не в такт былым словам
Весь сталинский порядок
Пошел трещать по швам.
51
Казалось бы, что ныне
Уж точно нам капут,
Ан глядь - уж мы в Берлине
Свершаем правый суд.
52
Но - волей ль некой силы,
Оплошностью ль врача -
Объемлет мрак могилы
И Кобу-усача.
53
Из тех, что пережили
И Кобу, и войну,
Представьте, вновь сложили
Обильную страну.
54
И вроде без посадок
Жить стали привыкать,
Да только вот порядок
Не знали, где сыскать.
55
Пришел царить Никита,
Он Кобу осудил,
И поле вместо жита
Попкорном засадил.
56
Неробкого десятка
Он был, скажу не в лесть,
Однако же порядка
Никак не мог завесть.
57
Спихнув его, на троне
Воссел другой герой -
То был бровастый Леня,
Генсек Ильич Второй.
58
Увешанный звездами,
Как марочный коньяк,
Немолод был годами,
Умом не здоровяк.
59
Народ душой хмельною
Любил сего вождя,
Что управлял страною,
В себя не приходя.
60
При нем все брали взятки,
Творился криминал -
Ну, словом, о порядке
Никто не вспоминал.
61
Так жили мы до срока,
Но с некоторых пор
По лютой воле рока
В Кремле начался мор.
62
С утра, восприняв вожжи,
Генсек взойдет на пост,
А вечером его же
Спровадят на погост.
63
Остаться б нам без крыши,
Зря оную напасть,
Но Горбачеву Мише
Приспел черед во власть.
64
Он молвил: "Я с колхоза.
Порядок я введу,
Как только, братцы, лозы
Мы вырубим в саду.
65
Все зло - от винограда,
О нем, народ, забудь,
И кстати, срочно надо
Ускорить что-нибудь".
66
С утра глаза продрамши,
Покинул он кровать
И всех, что были раньше,
Велел критиковать.
67
Он всех нас приголубил,
На прежних не похож:
И начал, и углубил,
И перестроил тож.
68
Он правил очень стильно,
Но ясно стало всем:
Земля пока обильна,
Порядка ж нет совсем.
69
Лишь он, себе на горе,
Сего не разглядел,
Поехавши на море,
Вернулся не у дел.
70
За ним стал править Боря,
И, что и говорить,
И он сулил нам вскоре
Порядок водворить.
71
Мол, будем жить стабильно,
Хотя начнем с нуля
(Уже не столь обильна
При нем была земля).
72
Он голосом басистым
Переменил нам строй,
Был смелым теннисистом
И трезв бывал порой.
73
Его ругали все мы,
Хотя во многом зря,
И я пишу поэму
Ему благодаря.
74
Но и на этом фоне
Я тему не забыл:
В сравненье с ним - при Лене
И то порядок был.
75
Став многим неугодным
И чувствуя разброд,
Подарком новогодним
Задобрил он народ:
76
Явившись на экране,
Он рек не так, как встарь:
"Покеда, россияне,
И вот вам новый царь."
77
Народ дивился: "Новый?"
И напрягал умы.
Лишь то, что звали Вовой,
О нем и знали мы.
78
Не князь, хотя и Вова,
Не родич Ильичу,
Но ведомства такого,
Что лучше промолчу.
79
Меж тем в горах Кавказа
Вверху, да и внизу,
Какая-то зараза
Устроила бузу,
80
Но Вова бил, как в тире,
Мостя ко власти гать:
"Замочим их в сортире!
Валите присягать."
81
Мы дружно, без оглядки,
Отдали голоса,
Мечтая о порядке
И веря в чудеса.
82
"Ну что же, - молвил Вова,
Сим удовлетворен, -
Отныне, вот вам слово,
Порядок водворен!"
83
Покуда он на троне
Об этом говорит,
То кто-нибудь утонет,
То что-нибудь сгорит.
84
И горцы, вот обуза,
Никак не смирят нрав,
А нас еще французы
Хватают за рукав.
85
Но есть важней забота -
Не лыком Вова шит:
То запретит кого-то,
То снова разрешит.
86
Воздал он равной честью
Одним, да и другим:
Орлу для равновесья
Приделал Кобин гимн.
87
И всяк при нем при деле,
И свой всему черед:
То даст кому портфели,
То снова отберет.
88
То новую проблему
Придумает с утра...
Однако же поэму
Заканчивать пора.
89
Тут вновь сойдет цитата
Давно минувших лет:
"Земля у нас богата,
Порядка в ней лишь нет."
90
А будет ли когда-то -
Представить мудрено,
Пока ж поставим дату
И подпись заодно:
91
Писал сию нетленку
Компьютерным пером
Я, Юрий Нестеренко,
В две тысячи втором.
Contra factum non est argumentum
Лиля Буджурова
Слезы народа
Когда мы вернёмся домой всем народом,
Придётся вам вспомнить откуда мы родом,
Придётся вам вспомнить откуда вы сами
Незваными здесь объявились гостями.
Как станет невмочь быть послушными псами,
Мы милости вашей просить перестанем.
Мы гордость свою вековую припомним,
От скифов и тавров ведущую корни.
Когда мы вернемся, а мы все вернемся!
Однажды в степи иль горах соберёмся
И весело, с музыкой справим поминки
По вашим указам, по вашим дубинкам,
По сказочкам вашим о дружбе народов
В то время, когда нас лишали свободы!
Лишали Отчизны, Надежды и Бога,
Мостя из развалин мечетей дороги!
По вашей удобной сговорчивой правде,
Пайками оплаченной верности ради.
По вашей оплёванной внуками вере,
Что можно народы казнить для примера.
Когда мы вернёмся, поклонимся в пояс
Тому, кто хранит ещё память и совесть,
Кто нашим тиранам не пел алелую,
Как старшему руку тому поцелуем.
С того, кто нам подленько травит поныне,
Мы маску народных ревнителей снимем
И пусть они глянут в лицо нам открыто,
Не прячась за власти худое корыто!
Когда мы вернёмся, всё будет иначе,
И тот, кто нас топчет, пусть с горя заплачет,
Как плакали наши отцы на чужбине,
Когда матерей своих там хоронили.
Когда мы вернёмся, земля наша вскрикнет
И духов своих по ущельям окликнет,
Вернёт родники к долгожданным истокам
И пепел отцов возвратит их потомкам.
Мы слёзы утрём им, прощенья попросим
И слово дадим, что вовеки не бросим,
По воле своей ли, чужой ли, как прежде,
Ведь в ней наша память и наша надежда.
Мы в сердце любовь к ней сквозь всё проносили!
Не всем этот путь оказался по силе,
Но даже кто падал, тот знал, мы вернёмся,
Все вместе под небом родным соберёмся!
http://auaz.livejournal.com/5618.html
Замечательные стихи.Если она больше ничего в жизни не напишет больше и то она будет в памяти репрессированных сталинистами коренных кавказских народов.Как Михаил Лермонтов в бессмертном "СМЕРТЬ ПОЭТА" написав строки "Погиб поэт! — невольник Чести.."
Contra factum non est argumentum
ЯЗЫК
Осетинские гвардейцы вырвали язык
у четырехлетней ингушской девочки.
О нет! Не надо мстить, Всевышний,
За нашу кровь... Будь милосерд...
Пусть в Иристоне зреет колос
И пусть его срезает серп.
И пусть вино забродит снова,
И снова тосты зазвучат,
И радуются осетинки,
Любимых пестуя внучат.
И от презрения к убийцам
Не глохнет ни один родник...
Не мсти, Всевышний, за ребенка,
За вырванный его язык!
...Пишу... В глазах темно от боли
И в горе сгорбился Кавказ...
Но не проклятье, а молитва
На сердце у меня сейчас.
Мне жаль Осетию: отныне
Надолго, вечно, может быть,
Как вырванный язык ребенка,
Над нею месяц будет стыть!
Гирихан ГАГИЕВ, 14 декабря 1992
ЗА ЧТО?
Его зовут Аслан. Ему лишь восемь лет...
На нем осечку дал аланский пистолет.
А после, на тропе, в горах, где снег и лед,
Промазал по нему российский вертолет.
Но он остался жив, судьба его спасла...
С мальчишками в футбол сражается Аслан.
Румянец на щеках, в глазах - восторг и пыл,
Побоища кошмар, похоже, он забыл.
За что ж его убить хотели? Не пойму!
Ведь он не навредил на свете никому!
Он верит людям всем, он в целый мир влюблен,
Сияет изнутри, как Божий ангел, он...
Но в ангела стрелял гвардеец-осетин,
Хотя и у него растет такой же сын...
И коль с его дитём сведет меня судьба,
Младенца расстрелять, как он, смогу ли я?
Смогу ли тяжкий грех содеять для души?
Нет, убивать детей не могут ингуши!
Гирихан ГАГИЕВ, апрель 1994, Назрань
К ВОЙСКАМ РОССИИ
Труп на трупе, за телом тело.
Едкий дым над селом опять…
Не армейское это дело
Население усмирять.
Но приказы жестоки были,
Танки шли, словно вал брони.
Как по вражеским дзотам били
По ингушским домам они.
В обгоревшем селе безлюдно, но
Кровавых следов не скрыть.
Здесь о дружбе народов трудно
Даже думать - не говорить.
Но неймется душе, неймется
Боль сквозящую не унять.
Этим хлопцам и этим горцам,
Что, скажите, им выяснять?
И стою я в немом бессилье,
Вижу грозной брони оскал…
Неужели войска России,
Вы - карательные войска?!
Игорь ЛЯПИН. Ноябрь 1992.
РАСПЛАТА
Ваши лица от гари серы,
Ваш противник буквально смят.
Что ж вы русские офицеры
Опускаете в землю взгляд?
Вам хватило солдат «отважных».
Были фланги и тыл крепки.
Что ж играют на лицах ваших
Напряженные желваки?
Руки целы и ноги целы,
Вашей тактике нет цены.
Что ж вы русские офицеры,
Так победой удручены?
Вот стоите вы, хмуря брови,
На виду у высоких гор.
Слишком много он пролил крови
Миротворческий ваш напор.
Все трудней вам смотреть глазами
На пылающий сельский дом
И на пастбища Назрани,
Превращенные в танкодром.
Вот на этом, на самом месте,
Где рыдает старик седой,
Вы закон офицерской чести
Раздавили своей броней.
Раздавили слепой атакой
Вместе с саклей-уже ничьей,
Вместе с машущей вам горянкой,
Вместе с сотнями ингушей.
Вы, конечно, достигли цели,
В этот горький от горя час.
Только, русские офицеры,
И расплата настигла вас.
Ваш приказ раздавался глухо,
Но уже никогда не скрыть,
что у вас не хватило духа
Эту бойню остановить.
Снег белеет на черных углях,
Свежих холмиков новый ряд.
И солдаты в больших раздумьях
На подавленных вас глядят.
Ваши губы уже немеют,
И на всем остальном пути
Вам высокое «Честь имею!»
Не позволят произнести.
Игорь ЛЯПИН. Ноябрь 1992
ЖЕСТОКОСТЬ
Под артобстрел попали мы.
Когда загнали нас в подвалы,
Молили бога старики.
И дети горькими слезами
Прижались к матерям своим,
Ну, в чем повинны эти дети?…
Ну как поднимется рука,
в живого выстрелить с ружья?
Убили деда моего
И друга расстреляли,
Об стенку били малышей, и женщин убивали.
Изгнали нас с родной земли,
Изгнали нас с поселка.
Жестокость, подлость осетин
Россия поддержала.
Пройдут года, пройдут века,
Но не забыть нам никогда,
что сотворили с нами
Р. ХАДЗИЕВ, 12 лет, декабрь 1992
ГЕНОЦИД
Скорбит природа в смешанном стенанье
Мы ввергнуты в безжалостный обман!
Так больно ранит разочарование,
Нам не дают опомниться от ран.
Сплошь затянуло небо черной тучей,
Раскаты грома, молния - молва!
Мне б выразить смятение по круче,
Но жалкими становятся слова.
Листва дрожит и ёжится в ознобе
Под бесконечно льющимся дождем.
Душа ожесточилась в дикой злобе
Нас истребляют! Мы чего-то ждем.
Мы ждем, наивно веря в справедливость,
Всем существом к России обретясь;
Впадаем же в российскую немилость
Не в первый, но уже в который раз?
Мы мечемся в препонах и надежде,
Все стонем о восстановленье прав
Нас не желают слышать, как и прежде,
Наш укрощают непокорный нрав.
Успешно продолжается насилие:
Реализован сатанинский план,
Вымаливая помощь у России,
Кочевников вооружился клан
Выпячиваясь чинно, величаво
Из-за казачьих и солдатских спин,
Бранясь в усы цинично и коряво,
Стреляет в женщин "гордый" осетин!
Узоры, выжигая сигаретой
На обнаженной девичьей груди;
Паяльной лампой чрево разогрето,
Попробуй, ингуша еще роди!
Вмиг разрывает крепкого младенца
У каннибала редкостный талант;
У матери же бьется, рвется сердце,
Оно потенциальный трансплантат.
В кровавой панораме - крики стоны,
Армейских войск утраченная честь!
Смешалось все в сценарии зловонном,
И трупов изувеченных не счесть
И в танце смерти мечется горянка,
В утробе не родившись, гибнет плод
Вот заалели гусеницы танка,
Вальсируя, раздавливая плоть!
Вся мощь орудий - в коготочках "львиных"?!
Обученных мутантов был прорыв
Но вьются, вьются души жертв невинных,
И зов детей, срывавшихся в обрыв;
И матери рыданья - причитанья:
"Прости меня, ребеночек прости!
Закончатся в раю твои скитанья
Я не сумела жизнь твою спасти".
С восторгом в безнаказанность поверив,
Уничтожают нелюди людей!
Не полузвери это, и не звери
Назвав зверьми их, мы оскорбим зверей.
Нет покаяния, как и нет прощенья!
Есть лишь надежда на - Высший Божий Суд
Мы Родину не предадим забвению!
Избавь нас Бог от вероломных пут!
Остереги от провокаций гибких,
И сохрани мой маленький народ,
Не разрушая достижений зыбких,
А будущее всем предъявит счет.
Для дела жизни, праведного дела
Сплотитесь ради БОГА и святых!
Поднимемся из тлена постепенно
Во имя наших мертвых и живых!
Во имя нашей Родины разбитой,
Поруганных отцовских рубежей,
Земли, рекой кровавою залитой,
Во имя и на благо всех людей!!!
Раиса Дидигова, 1992 г.
Прочла стихи и вспомнила как в школе в очередную годовщину рассказывала стих И.Ляпина "К войскам России". Только у меня начало, кажется, было не совсем такое. Хотя сейчас и не вспомнить точно. Спасибо за стихи!
Стихи о больном...., а поэта Ляпина я совсем не знаю и с творчеством его "столкнулась" впервые.
Он назрановец. Точно не знаю, где родился, но женился на назрановской русской и жил в Назрани до самых этих событий. Его жена и сейчас живет в Назрани, преподает музыку в школе.
Ваши права
Ответить с цитированием