Криминал-Силовики

[dt52]

В Ингушетии обнаружена база боевиков

авг. 10 2010, 15:35
Сегодня в лесном массиве в окрестностях селения Сурхахи Назрановского района Ингушетии в ходе оперативно-следственных мероприятий была обнаружена база членов вооруженного подполья, сообщают в республиканском МВД.

База состояла из нескольких палаток. В них сотрудники правоохранительных органов нашли несколько гранат, боеприпасы и выстрелы к подствольному гранатомету, а также обмундирование и маски.

Также в ходе осмотра территории базы была обнаружена сгоревшая автомашина ВАЗ-2114, передает "Интерфакс".

К моменту прибытия сотрудников правоохранительных органов участникам незаконного вооруженного формирования уже удалось скрыться, сообщает радиостанция "Говорит Москва".

Как утверждают в МВД, данным отрядом руководил убитый 24 июля в селении Сурхахи Мустафа Муцольгов. В настоящее время силовики предпринимают меры по поиску и задержанию остальных участников формирования.

Как сообщал "Кавказский узел", сегодня на окраине населенного пункта Али-Юрт в Ингушетии оперативниками были обнаружены два тайника с оружием и боеприпасами.

8 августа силовики обнаружили в Назрановском районе республики еще два схрона, которые, как предполагается, также принадлежали Муцольгову.

"Кавказский узел" продолжает отслеживать развитие ситуации в Ингушетии и ведет хронику происходящих там терактов, обстрелов и похищений.

Примечание редакции: см. также новость "В Ингушетии обнаружены два тайника с оружием", "В Назрановском районе Ингушетии обнаружен тайник с оружием", "В Ингушетии ликвидирован очередной тайник с оружием".
http://ingushetia.kavkaz-uzel.ru/articles/172808/

[dt52]

Житель Дагестана подорвался в лесу на мине-ловушке
http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/172804/
авг. 10 2010, 14:57
Сегодня в двух километрах от села Губден Карабудахкентского района Дагестана на мине подорвался местный житель, сообщают в МВД республики.

Инцидент произошел примерно в 11:30 в лесном массиве, где 75-летний житель села Леваши собирал лекарственные травы. Пожилой мужчина нечаянно наступил на самодельную мину-ловушку, в результате чего устройство сработало.

"Один из сборщиков наткнулся на мину, получил ранения и был госпитализирован в больницу селения Леваши. Раненому 75 лет", - приводит слова представителя ведомства "Интерфакс".

В настоящее время на месте происшествия работает оперативно-следственная группа, передает РИА "Дагестан".

Как ранее сообщал "Кавказский узел", 8 августа в Казбековском районе на мине-ловушке подорвались милиционеры, трое из них получили ранения различной степени тяжести и были госпитализированы.

"Кавказский узел" следит за ситуацией в Дагестане и ведет хронику происходящих там вооруженных инцидентов.

[dt52]

В Кабардино-Балкарии убиты двое предполагаемых боевиков

авг. 10 2010, 15:13
Сегодня в городе Нарткала Урванского района Кабардино-Балкарии сотрудниками правоохранительных органов были убиты два человека, которые во время проверки документов открыли огонь по патрульной автомашине, сообщают в республиканском МВД.

"Ответным огнем боевики были уничтожены. Никто из сотрудников милиции не пострадал, патрульная машина получила многочисленные пулевые пробоины", - говорится в сообщении ведомства.

Уже установлены личности убитых. Ими оказались безработные местные жители - 19-летний Р.Кунашев и 24-летний А.Хадзиев, сообщает "Интерфакс".

На месте происшествия милиционеры обнаружили автомат "Калашникова", четыре снаряженных магазина к нему, два пистолета с восемью снаряженными магазинами, два СВУ, а также более 40 патронов.

В настоящее время проверяется причастность убитых к совершению тяжких преступлений экстремистской и террористической направленности, передает РБК.

Как ранее сообщал "Кавказский узел", в ночь на 7 августа в станице Котляревская Майского района Кабардино-Балкарии была обстреляна автомашина ВАЗ-2110, принадлежащая сотруднику ОВД по Майскому району. Пострадавших в результате инцидента не было.

«Кавказский узел» продолжает отслеживать ситуацию, которая складывается в Кабардино-Балкарии, и ведет хронику происходящих там взрывов, обстрелов и нападений.
http://www.kavkaz-uzel.ru/articles/172805/

[dt52]

Спецпроект РС, глава 1. Дагестан: как научиться жить на войне
27.07.2010 13:25
Вадим Дубнов, Юрий Тимофеев
http://www.svobodanews.ru/content/article/2110810.html

Радио Свобода начинает проект "Кавказ особого назначения".

Корреспонденты Радио Свобода проехали весь Северный Кавказ, от азербайджанской границы до Ессентуков, где на привокзальной площади разместилось главное кавказское полпредство. Спецпроект Радио Свобода – семь мультимедийных репортажей, которые будут публиковаться на сайте РС с сегодняшнего дня ежедневно. Аудиоверсия – в программе Ирины Лагуниной "Время и мир".

Сегодня мы публикуем первый репортаж - о Дагестане: Как научиться жить на войне?


Родина на своих самых южных рубежах нас явно не ждала. Километровый мост через реку Самур, соединяющий Азербайджан и Россию, заканчивался наглухо закрытыми воротами. "Закрыто", – сказал пограничник голосом продавщицы и пояснил: "Здесь нет пешеходного погранперехода". То есть, пешком нельзя, только на колесах. Вернее, можно – если минут сорок подождать что-нибудь колесное и, проехав на нем метров десять, получить заветный штамп в паспорте. И попытавшись, наконец, с этим штампом начать свое путешествие по Кавказу, услышать уже на выходе с погранпоста: "Пешком нельзя. Ждите машину…".

По мосту, кстати, курсируют в обе стороны специальные маршрутки. По сто рублей с пассажира. Мост еще в советские времена назывался Золотым. Без всякого намека на восточную цветистость.

Счастье в кредит


Россия начинается с Дербента. Самый древний и самый южный город России – как запущенный склад с реквизитом к восточной сказке, поставленной так давно, что об успехе постановки все уже давно забыли, научившись жить на подмостках. Но это история на тысячи лет старше самой России, она вместе с географией оказывается словно немного чужой, как и весь Дагестан. Хотя и сам Дербент, где азербайджанцы переплавили в себе потомков персов и арабов, русские стали просто одним из кавказских народов, а евреи говорят на персидском, оказался Дагестаном словно лишь по прихоти истории, в чем, кажется, и черпал свое городское, такое непонятное Махачкале или Хасавюрту, вдохновение.

Еще несколько лет назад здесь не слышали ни о ваххабитах, ни о беспощадной войне за власть. В Дербенте и думать не думали, что их выборы станут событием общероссийского значения.

Путь к нынешней катастрофе, которым Дагестан шел десятилетиями, в Дербенте можно изучать по нескольким последним годам. Здесь нет работы, как в древних кварталах нет воды, но за высокими заборами, в тенистых двориках ничего не напоминает о разбитых мостовых. Здесь машина может чиниться с дедовских времен, но дом – всегда торжество евроремонта и особого южного уюта. "Работа у дагестанца не заканчивается", – смеются дагестанцы, и работа – это и есть дом, ради которого откладывается каждый рубль.

Эту форму благосостояния можно было бы принять за тайну, если бы ее кто-нибудь скрывал. Никто не собирается бить тревогу по поводу поистине африканского уровня детской смертности - и правильно. Ребенок рождается здесь так же внезапно, как и умирает после получения детского пособия. Цена инвестиции – всего две справки. Количество пенсионеров тоже должно бы взволновать демографов, но и они спокойны. Страшный бич Дагестана – повальная инвалидность, и если, скажем, девушка не имеет соответствующего свидетельства, ее шансы выйти замуж, говорят, существенно снижаются – кому нужна нищая жена. Услуга в последнее время дорожает. Если еще недавно справка оценивалась в полугодовую доходность, то есть тысяч в тридцать рублей, то теперь ставки выросли вдвое. Зато, как говорят знающие люди, теперь ее можно купить в кредит.


Старый город в Дербенте
"И вы думаете, что в Москве этого не знают?" – запальчиво спрашивает лидер коммунистов затерянного в горах Табасаранского района Казихан Курбанов. Коммунистов он не любит, но другой формы хоть какой-то оппозиционности не видит. Когда он пошел регистрировать учрежденный им Антикоррупционный комитет, с него, разумеется, попросили взятку. Он знает ответ на свой вопрос. "Просто Москве легче завалить нас халявными деньгами, чем что-то придумать. А когда деньги кончатся? Или кому-то станет их для нас жалко? Что будет? Я скажу: будет Киргизия".

Дагестанский экономист Михаил Чернышев, не боясь Киргизии, мечтает о том дне, когда Дагестан оторвут от бюджетной кормушки. Но, кажется, он не очень верит в то, что этот день близок. В связи с чем дает исчерпывающую формулировку:

- Отношение Москвы к Дагестану совершенно колониальное, но хуже другое: у нас нет ресурсов, которыми колония может быть интересна. Банановая республика – без бананов. Поэтому к нам не идет никто, кто мог бы колонию хоть как-то модернизировать, поднять ее с феодального уровня. А единственным ресурсом – в отсутствие газа, нефти, рыбы или золота – становится близость к бюджетным потокам.

Все остальное – вторичные следствия. Включая и то, что так заунывно принято перечислять в списке корней зла – терроризм и коррупцию.

Охрана для и.о.

В Дагестане убивают милиционеров, боевиков, тех, кого подозревают, что они боевики, министров, глав местных администраций. Недавно убитого главу администрации Магарамкентского района на юге Дагестана, недалеко от Дербента, сменил новый, в начале июня его тоже убили. "Расстрельная должность, ничего не поделаешь", – объясняет коллега. Глава администрации, может быть, и не хотел бы на этой должности работать, но надо, потому что на него уже сделаны ставки у тех, кто повыше. Но у соперников тех, кто повыше, сделаны другие ставки, и глава администрации вынужден ждать, кто выстрелит первым. А еще есть "лесные братья", у которых имеются свои вопросы. Точно так же, говорят, не хотел быть мэром Дербента Феликс Казиахметов. Но пришлось. Ставки были куда как высоки – служивший тогда президентом Муху Алиев должен был показать Москве, что контролирует ситуацию в республике сверху донизу. А соперники Муху Алиева должны были показать обратное.

Так в Дербент пришла большая политика. Через Дербент пролегли все дагестанские фронты, здесь столкнулись в великой, будто бы за сам пост президента, битве все самые значимые фигуры полыхающей республики. Как победил, не желая того, Казиахметов вместе с президентом Муху Алиевым, знает теперь вся Россия и ее Верховный суд, который результаты выборов отменил. Казиахметов, который был до этого мэром, свою должность сохранил. Однако Муху Алиев не доказал того, что должен был доказать. Феликс Казиахметов с явным облегчением покинул свой пост. Имам Яралиев пока остается и.о. мэра, и это недоразумение уже в октябре должно быть преодолено.


Только в том-то и суть Дагестана, что любой руководитель здесь – лишь исполняющий обязанности. Которому очень нужна охрана.

Мэр Хасавюрта Сайгидпаша Умаханов – один из дагестанских тяжеловесов первого порядка и первого призыва и один из немногих, кто из этого состава по сей день жив. "За всеми терактами, которые здесь происходят, стоит какой-нибудь богатый дагестанец, который рвется к власти", – убежден он. Он ищет деликатные формулировки:

- Новый президент Дагестана Магомедсалам Магомедов - парень молодой, грамотный. Но если бы он был самостоятельным руководителем, может быть, что-то бы и получилось. Я думаю, у него есть какие-то обязательства, которые мешают ему работать. И те люди, которым он дал обязательства, мне кажется, слишком многого хотят. (Полную версию интервью с мэром Хасавюрта Сайгидпашой Умахановым смотрите здесь)

Умаханов не называет этих людей, хотя дает понять, что иные из них проживают в Москве. У него ко многим из них свои счеты, но, кажется, он невольно выдал политическое дополнение к той исчерпывающей формуле про банановую республику без бананов, но с бюджетными дотациями, которую вывел экономист Чернышев.

Вертикаль и ее вольница

В Дагестане уже давно перестали как заклинание повторять миф о сложившемся национальном разделении труда: аварцы, дескать, занимаются нефтью, даргинцы – шерстью, лакцы – рыбой, и все это – часть тонкой балансовой настройки говорящего на сорока языках Дагестана. На самом деле уже давным-давно здесь убивают за право быть диспетчером того потока, который называется бюджетными дотациями. Это называлось борьбой за власть, в которой при всей своей беспредельности были хоть какие-то закономерности и даже некоторые компромиссы. Гаджимурад Камалов, бизнесмен и издатель популярной в Дагестане газеты "Черновик", объясняет наблюдаемую динамику так, как и положено выпускнику физфака:


Владимир Путин любит дагестанцев
- По крайней мере, была формула, по которой можно было хотя бы оценить ситуацию – о том, чтобы ее просчитать, речи не было никогда. Имелось такое политическое число Авогадро. Одни беспредельщики увеличивали критическую массу с одной стороны, другие беспредельщики увеличивали ее с другой стороны, и это позволяло канатоходцу-лидеру удерживать равновесие. Но любая попытка навести порядок чревата. Скажем, Муху Алиев пытался провести системные изменения на таможне. И что получилось: из организма была вырвана голова, а все, что было заражено, ушло вовнутрь, и теперь это уже даже не контролируется.

А потом необходимость договариваться и составлять хотя бы временные коалиции отпала сама собой: лидера республики стала назначать Москва. Теперь силу надо было показывать не друг другу, а Кремлю, и договариваться между собой стало почти не о чем.
А великих беспредельщиков в Дагестане остались единицы – кто-то ушел, но большая часть просто отстреляна. Правозащитник Заур Газиев вспоминает убитого в прошлом году министра внутренних дел Адильгирея Магомедтагирова, и уже никто с традиционной уверенностью не говорит, что он стал жертвой "лесного" подполья.

- Весь Дагестан знал, что Магомедтагиров контролировал участок нефтепровода Баку-Новороссийск от Махачкалы до границы с Азербайджаном: со всеми врезками, "самоварами" - кустарной нефтеперегонкой, таможней. И, конечно, ему надо было договариваться со всеми центрами силы.

А теперь место Магомедтагирова заняли эти самые центры силы помельче. В полном соответствии с законами вертикали: на каждой ее ветке висит список обязательств перед теми, кто веткой повыше. Москва, как известно, ставит на сильного, а бесспорно сильного в Дагестане нет, поэтому вертикаль президентом по сути и заканчивается. Ниже начинается вольница, при которой день без контртеррористической операции или убийства в Дагестане как редкий праздник, которого никто уже и не ждет. В Дербенте, кажется, уже на полном серьезе решили считать себя центром дагестанской политики. "Через год начнем Магомедсалама валить", – доверительно анонсировал свои планы один из местных делателей местных королей.


Читайте далее в репортажах о путешествии РС по Северному Кавказу:

Вторая глава: Дагестан. Уйти в лес и не вернуться.

Третья глава: Чечня. Фараон, сын муфтия.

Четвертая глава: Ингушетия. Полковнику никто не верит.

Пятая глава: Северная Осетия. Забытый форпост.

Шестая глава: Карачаево-Черкесия. Искусство играть в карту.

Седьмая глава: Передний край в глубоком тылу.

Ищем ответ на вопросы: "Зачем России Северный Кавказ? Зачем Северному Кавказу Россия?"



Read more: http://www.svobodanews.ru/content/ar...#ixzz0wDa5rucK
Under Creative Commons License: Attribution

[dt52]

Спецпроект РС, глава 2. Дагестан: уйти в лес и не вернуться
03.08.2010 17:03
Вадим Дубнов, Юрий Тимофеев
http://www.svobodanews.ru/content/article/2117455.html
Радио Свобода продолжает свой репортаж-путешествие по Северному Кавказу. В новой главе корреспонденты РС пытались понять, как, почему и против кого едва ли не ежедневно организуются в Дагестане контртеррористические операции.

Корреспонденты Радио Свобода проехали весь Северный Кавказ, от азербайджанской границы до Ессентуков, где на привокзальной площади разместилось главное кавказское полпредство. Спецпроект Радио Свобода – семь мультимедийных репортажей, которые публикуются на сайте РС ежедневно. Аудиоверсия – в программе Ирины Лагуниной "Время и мир".


Дагестанский правозащитник Заур Газиев рассказывает обычную для Дагестана историю.

Гусейн Мусалаев был младшим братом шести сестер, и можно только догадываться, как ждал его появления отец. В двадцать лет Гусейн женится. У него две дочки. К его отцу приходит милиция: ваш сын изнасиловал девушку. Гаджияв Мусалаев, сам бывший милиционер, начинает собственное расследование. Девушка признается: оговорить его сына ее заставили. Мусалаев-старший с ее помощью составляет фоторобот, добивается нового расследования, сына, уже три месяца просидевшего в СИЗО, выпускают и даже дают компенсацию порядка 90 тысяч рублей.


Видео: Заур Газиев о деле Гусейна Мусалаева
Однако через восемь месяцев к Гусейну снова приходят: ты, дескать, похож на того, кто совершил ограбление в Буйнакске. Отец снова проводит свое расследование. Сына опять отпускают. Через полгода новая история – теперь связанная с хранением оружия. Снова забирают и люто бьют. Снова выпускают.

И парень, как следовало ожидать, уходит в лес – боевиков здесь называют на старый советский манер "лесными братьями". Отец снова бросается на поиски, и ему советуют: "Спроси у ментов". Знакомый милиционер организует ему встречу в одном из РУВД с одним из лесных командиров. Тот возвращает ему сына, который в лесу довольно быстро почувствовал себя чужим.

Люди, посвященные в процесс, утверждают: тех, кто приходит в лес, боевики фотографируют и MMS-ками отправляют фото милиционерам, лишая новобранцев обратной дороги. Проверить это невозможно. Но с Мусалаевым происходит следующее. Он возвращается, полгода не выходит из дома. А потом однажды за ним приходит машина от вчерашних лесных коллег. На первом же перекрестке машину расстреливают милиционеры.

- "Лесники" сами сдают тех, кто уходит от них, - убежден Газиев, - у них есть налаженные связи и договоренности с милиционерами. Они нужны друг другу. Милиционеры получают неплохие бюджеты на борьбу с лесом, лесные получают наводки на тех, кто хорошо зарабатывает. Менты пополняют свою отчетность за счет мелкой пехоты, которой боевикам не жалко.

Человек из исламского государства

"Где в Махачкале улица Салаватова?" – на бегу спросил я у администратора гостиницы. "А что случилось?" - "Контртеррористическая операция", – бездумно выпалил я. Она, охнув, села: "Я там живу…"


К спецоперациям в Дагестане привыкли
Впрочем, больше, кажется, новость никого не взволновала. Зевак, собравшихся у оцепленного квартала в центре города, было не больше, чем телеоператоров местных каналов, скучавших в ожидании спецпредставителя ФСБ. По заранее известному сценарию он, после нескольких часов вялой перестрелки, должен был выйти из-за кулис и чеканно сообщить, сколько убито боевиков (три), к чему кто из них причастен (к теракту в Каспийске) и нет ли среди них лидера дагестанского подполья Магомедали Вагабова (нет)…

– Про Вагабова, когда я учился в университете, ходили легенды – вспоминает Газиев. – Он мог на спор выпить трехлитровый баллон пива. Он был душой студенческого театра миниатюр, он любил женщин, и женщины любили его. Что должно было случиться, чтобы такой человек ушел в ислам и стал лидером подполья?

Говорят, Вагабов ушел в тот ислам, который одни называют радикальным, другие – истинным, третьи ваххабизмом, еще в середине 90-х. В то время многие из тех, чья юность выпала на излет атеистической эпохи, оказавшись в Саудовской Аравии, Иордании или Египте, обнаружили, что увиденный там ислам совсем не похож на то, что они привыкли считать исламом на родине. Эти прозрения органично вплетались в романтическую ткань открытий ранних 90-х, но религиозного диспута не получилось, как, впрочем, не получается его в таких случаях никогда.

"Нельзя брать из ислама только то, что нравится", – наставляет нас в элитном махачкалинском кафе молодой человек со светским юридическим и двумя исламскими образованиями. Он и его спутник, вполне интеллигентного вида человек средних лет, некогда авторитетная фигура в местном криминале, не бравируют своей связью с лесом, это данность, из которой в разговоре и приходится исходить. "Ислам надо принимать полностью". Это значит, что привычка жить по адату, то есть по традиции, а не по шариату, порочна, а с пороком надо бороться. В сложившейся традиции нормы ислама вполне комфортно сочетаются со светскими вольностями, чем традиция большинству и нравится. "Вы спрашиваете, что первично, адат или шариат, и тем самым выдаете в себе атеиста, – резюмировал "лесной" богослов. – У вас получается, что традиция была всегда, а потом кто-то пришел и написал Коран. Но мы-то знаем, что все было наоборот". И – очередной аят, который декларируется на арабском.


В Махачкале на заборах пишут и такое
Между тем "истинные" мусульмане, кажется, сами еще не до конца разобрались в своих планах. Государство, функционирующее по законам шариата, – это понятно. Но дальше начинаются разночтения. Расул, торгующий в центре Махачкалы холодильниками и кондиционерами, призывающий не смотреть на женщин с вожделением, честно признается, что с искушениями бороться непросто и ему самому. Он полагает, что в будущем государстве, построенном по законам чистого ислама, всем, кому эти законы не понравятся, надо позволить уехать, не платя ни копейки за вывозимое имущество. "Лесной" богослов называет таких людей провокаторами, но и сам, кажется, не уверен в существовании модели, по которой неистинное меньшинство будет уживаться с истинным большинством. Он вспоминает арабскую Испанию, которая была торжеством веротерпимости.

"Но, согласитесь, исламское государство в вашей модели сродни коммунизму или царствию небесному – это не вопрос одной-двух пятилеток…" Он снисходительно улыбается и снова что-то выразительно зачитывает наизусть на арабском…

Но, возможно, если бы дело ограничивалось лишь тем раздражением, которое естественным образом вызывали неофиты у тех, кто, ни в чем себе не отказывая, полагал себя добрыми мусульманами, все могло бы несколькими драками и обойтись. Накал Варфоломеевской ночи в планы оппонентов не входил. Но уже вовсю разыгрывалась чеченская драма, уже готовилось к назначению виновными мировое исламо-террористическое подполье. Тем более, что и сами борцы за веру, назвавшие себя салафитами, к своей борьбе были готовы с самого начала.


Абу-Муслим уверен в победе
– Что такое ислам? – экзаменует нас собеседник в кафе и ставит двойку: "Ислам – это покорность". Но в том-то, кажется, и лукавство, что это не просто покорность – это покорность Аллаху. И если он велит очистить ислам, надо быть готовым к покорности любой ценой. Нельзя принимать ислам фрагментами. У Абу-Муслима, торгующего на дербентском рынке джинсами, исчез брат, и на то, что он жив, никто уже особенно не надеется. Абу-Муслим готов к вопросу, почему он еще не ушел в лес. Его ответ "не все из нас в лесу" звучит, кажется, как "всему свое время". "Мы победим!" – сказал он, хотя я спросил его всего лишь о готовности к диалогу с официальной мечетью.


Идеалисты, мстители, бандиты

Однако никто не мешает Абу-Муслиму торговать джинсами, а Расулу в центре Махачкалы – кондиционерами. И наши непреклонные собеседники с хорошим знанием арабского не выказывают ни малейших признаков беспокойства за свою безопасность. Да и вообще по улицам дагестанских городов и сел в немалом количестве ходят мужчины и женщины, своим видом вполне способные вызвать подозрение в том, что ислам они принимают целиком. "Есть ситуации, в которых мусульманину позволено лгать, – объясняют нам. – В частности, когда признание религиозных взглядов может быть опасным". Но и лгать по этому поводу тоже никто не собирается. Хоть никто не удивится, если завтра за тем же Абу-Муслимом все-таки придут.

– За что забирают людей? – переспрашивает адвокат Сапият Магомедова. – Да за все, что угодно. Скажем, подвез таксист незнакомого человека. Откуда ему знать, что он из леса? Но к таксисту приходят, его забирают. Пытки душераздирающие. И когда вам говорят, что посадят на бутылку или на ваших глазах изнасилуют жену, вы подпишете все, что угодно – потому что они все это на самом деле делают.


Видео: Интервью адвоката Сапият Магомедовой
Но Сапият занимается отнюдь не только теми, кто подозревается в связях с подпольем. Через две недели после нашего разговора ее жестоко избили в Хасавюртском ГУВД, когда она попыталась встретиться со своей подзащитной. Подзащитная никакого отношения к лесу не имела – она просто пыталась спастись от милиционера, который ее не только насиловал, но еще и вымогал деньги за то, что оставит это в секрете. "Выкиньте эту сучку!" – кричал начальник ГУВД людям в маске, избивавшим Сапият, а за две недели до этого она рассказывала про задержанную женщину, которую избивали в камере: "Причем били по женским частям тела, так, чтобы она не могла показать следы побоев адвокату-мужчине". Я тогда, еще чего-то не понимая, наивно спрашивал: "Почему милиционеры не боятся? Ведь есть родственники, есть тот же лес, в конце концов..." "А почему они должны бояться?" – спрашивала Сапият, не понимая, почему дагестанские милиционеры должны чем-то принципиально отличаться от своих общероссийских коллег.

В том-то и дело, что милиция в Дагестане обычная и ей, в общем-то, все равно, кому ломать кости и с кого брать деньги – с таксиста, подвезшего "лесного брата", или с Гусейна Мусалаева, которого оговорила жертва изнасилования. Обычная практика. Но дело происходит в Дагестане.

– Сколько осталось бы в лесу народу, если бы вдруг все ваши религиозные требования были удовлетворены? – спросил я у своего собеседника в махачкалинском кафе. "Около трети", – ответил он. Он не заметил случайного подвоха, улыбнулся и поправился: "То есть, нет, никого бы не осталось". Но его первая нечаянная искренность приблизила наше общее понимание к оценкам других наблюдателей: стойких борцов за построение исламского государства в лесу не более половины.

Подполье развивается уже по собственным законам, весьма далеким от шариатских. Идеалы леса оказываются близки обычному криминальному беспределу. В лес уходит Гусейн Мусалаев. В лес идут те, у кого остается в жизни одна радость – завалить мента. Идеалисты, мстители и бандиты переплавляются в одном котле, превратившись в воинство, которому, с одной стороны, уже нечего терять, а с другой – особенно и непонятно, за что воевать.

Остается только одно – конечно же, исламское государство.

Закон ваххабизма

– А бывает такое, что "лесу" кого-нибудь заказывают, чтоб не тратить время и патроны самому? – спросил я у Сапият Магомедовой.

– Конечно.

Лес стал органичной частью дагестанского ландшафта. Тем более размытого, чем меньше необходимости у "лесных" на самом деле сидеть в лесу. Куда удобнее жить дома. Да ведь и не в лес носят деньги те, кого "лесные" считают достаточно обеспеченными, чтобы удостоить отправленной флэшкой, на которой записывается высокопарное обращение с предложением поделиться во имя, конечно, Аллаха, и от таких предложений отказываться здесь не принято. "Ни один глава администрации не выживет, если не будет поддерживать конструктивного диалога с боевиками", – уверены разбирающиеся в вопросе люди. В Хасавюрте взорвали магазин, торгующий водкой. Что это было – послание на шариатскую тему или просто назидание тем, кто вовремя не расплатился? Или, в самом деле, и то, и другое?

"Мы просто хотим таких же прав, какие имеет официальная мечеть", – настаивает богослов. Он, конечно, имеет в виду право проповедовать. Но у официальной мечети сегодня, говорят, есть и другие проблемы: ее очень интересует вопрос о распределении долей в махачкалинском порту. И мечеть альтернативная об этом, конечно, тоже знает.

Тем временем богословский диспут в нашем махачкалинском кафе меняет тональность. "Да, – признают они, – в последнее время появились признаки того, что дагестанская власть готова пойти на диалог". И даже дает понять, что готова отменить закон о запрете ваххабизма, принятый еще в 1999 году. Только, говорят, Москва против. Пребывать в уверенности, что дело именно в ваххабизме, ей по-прежнему ничего не мешает.


В первой главе спецпроекта "Кавказ особого назначения" был опубликован репортаж из Дагестана "Как научиться жить на войне"

Читайте далее:

Третья глава: Чечня. Фараон, сын муфтия.

Четвертая глава: Ингушетия. Полковнику никто не верит.

Пятая глава: Северная Осетия. Забытый форпост.

Шестая глава: Карачаево-Черкесия. Искусство играть в карту.

Седьмая глава: Передний край в глубоком тылу.

Ищем ответ на вопросы: "Зачем России Северный Кавказ? Зачем Северному Кавказу Россия?"


Read more: http://www.svobodanews.ru/content/ar...#ixzz0wDaVGaOb
Under Creative Commons License: Attribution

[dt52]

Представители правоохранительных органов не исключают причастность напавших сегодня ночью на милиционеров в Москве к бандподполью на Северном Кавказе. Об этом сообщает «Интерфакс». По мнению оперативников, стрелявшие входят в организованную преступную группу, которая занимается кражами дорогих машин в российской столице.

Один из нападавших получил пять огнестрельных ранений. Он находится под охраной в 64-й клинической городской больнице. Врачи борются за его жизнь. В результате перестрелки, погиб один милиционер, двое получили ранения. Всё это произошло на улице Профсоюзная около часа ночи.
http://www.radiomayak.ru/doc.html?id=197589

[Скарлетт]

неважно: в полиции они будут или в милиции, суть от этого не меняется и функциональность от этого не пострадает.

И это правильно!!!
Мне лично совершенно фиолетово, как будет называться эта самая милиция-пилиция...
Какой ваще павлин-мавлин, если вокруг сотни тыщ гектаров леса горят, а?
Денег, что ль, девать некуда?
Так поливайте газоны, ё-моё..., , больше пользы будет..., сухостой убирайте - на это тоже деньги нужны... Блин..., слов уже нет, один мат остался...
Короче, я была лучшего мнения о ДАМе... А теперь поняла, что дама, она и в Африке... - ничем не лучше...
В общем - как-то так...
А если по теме, то исправлять надо не название - исправлять надо СУТЬ. А суть буквами не поменяешь... Надо растить новое поколение... Воспитывать тех, кто тока-тока родился... тех, кто уже вЫрос, не поменять ничем...
К сожалению...

[dt52]

И это правильно!!!
Мне лично совершенно фиолетово, как будет называться эта самая милиция-пилиция...
Какой ваще павлин-мавлин, если вокруг сотни тыщ гектаров леса горят, а?
Денег, что ль, девать некуда?
Так поливайте газоны, ё-моё..., , больше пользы будет..., сухостой убирайте - на это тоже деньги нужны... Блин..., слов уже нет, один мат остался...
Короче, я была лучшего мнения о ДАМе... А теперь поняла, что дама, она и в Африке... - ничем не лучше...
В общем - как-то так...
А если по теме, то исправлять надо не название - исправлять надо СУТЬ. А суть буквами не поменяешь... Надо растить новое поколение... Воспитывать тех, кто тока-тока родился... тех, кто уже вЫрос, не поменять ничем...
К сожалению...

Ну всё, крах системе ...Кремль потерял последнего патриота бронепоезда, а то я уж гадал, удостоят Вас кирпича Красной стены..... Я то Вас ярую приверженку представлял, как ту баррикадную тетку-коммунаршу с флагом и порванном рубище с картины, а вы ревизионисткой оказались.)))

[Темаркъ]

Ну всё, крах системе ...Кремль потерял последнего патриота бронепоезда, а то я уж гадал, удостоят Вас кирпича Красной стены..... Я то Вас ярую приверженку представлял, как ту баррикадную тетку-коммунаршу с флагом и порванном рубище с картины, а вы ревизионисткой оказались.)))

[Скарлетт]

Ну всё, крах системе ...Кремль потерял последнего патриота бронепоезда, а то я уж гадал, удостоят Вас кирпича Красной стены..... Я то Вас ярую приверженку представлял, как ту баррикадную тетку-коммунаршу с флагом и порванном рубище с картины, а вы ревизионисткой оказались.)))

Ну, не то, чтобы совсем уж так крах... Вы должны помнить, что я ненавижу революции, как таковые...
Мы пойдём другим путём, однако...
Хотя на сегодняшний день я ухожу в оппозицию - мне не нравится, когда мной правят какие-то кабинетные крючкотворные ДАМы...
А кремлёвский кирпич мне не грозит в ЛЮБОМ случае) Меня похоронят рядом с моими папой и мамой, даже если весь Кремль станет на уши.

У меня вопрос на засыпку... Кто-нить сумел прорваться на "обсуждение"?
Я почему-то не сумела...(