ПРАВДА ОСЕНИ 92-ГО

[Галгай.Ком]

ВЫСЕЛЕНИЕ

ЭТО СЛУЧИЛОСЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕГО ФЕВРАЛЯ
ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ СОРОК ЧЕТВЕРТОГО ГОДА.


ТРАГЕДИЯ МОЕГО НАРОДА....

Потом, через десятъ-пятнадцать лет я узнала, как это делалось. В селениях собрали мужчин, начиная с четырнадцати лет, на митинг в честь Дня Красной Армии. И эта же Красная Армия, которая якобы находилась па передислокации и которая родными детьми жила в чеченских и ингушских гостеприимных семьях, кощунственно была приобщена к трагедии народа.
По приказу солдаты окружали собравшихся на митинг мужчин и под прицелом вынуждали садиться в подъехавшие студебек*керы!.
В то же время, под дулами автоматов «гостей», растерянные женщины и старухи неумело собирались «через пятнадцать минут» в дорогу. Разрешено было брать на семью не более ста килограммов багажа.
Что надо? Куда и зачем в феврале их везут? Надолго? Что про*исходит? Где главы семей - отцы, сыновья, братья? Тревога, слезы, страх, недоумение, растерянность объяли людей. Со всех сторон их свозили к оцепленной железнодорожной станции, к товарным вагонам с надписями «враги парода», «людоеды» и грузили в них. Здоровые и тифозные, старые и малые, мужчины и женщины загружались в эти вагоны, двери задвигались и запирались снару*жи эшелон арестованных готовился к отправке.
Очевидцы рассказывали ужасы, о которых много лет боялись говорить вслух. Да и то шепотом только самым близким. Мол*чали. А было, говорят, и было так: немощных старух и больных, которых некому было нести, расстреливали на месте или попросту сбрасывали в пропасть. Бывало, сжигали живьем.
Существовала личная инструкция Берия - остающихся на ме*стах уничтожать как врагов народа.
Сегодня в сел. Гули живет Маас Чахкиев. Его слепого отца Лерали Чахкиева при выходе из Щоанского ущелья, около «Бийтмар венна моттиг», расстреляли и сбросили в пропасть. С ним
вместе расстреляли мять Гетагазова Исропила - Хани. Она была старенькой. Ее тоже там сбросили в пропасть. Внуки ее сегодня живут в сел. Олгеты. Там же в пропасть сбросили Берда Хаутиева.

В сел. Цхаралты оказались забытыми старик с внуком - Оздоевы. В момент выселения они пасли скот в горах и ничего не знали. Обнаружив обезлюдевшее село, они пришли к солдатам с просьбой отправить, их к своим, но эшелон был отправлен, и их расстреляли на месте. А в доказательство выполнения приказа -отрубили им, седобородому старику и мальчику, головы и очвезли их в НКВД.

Оставшиеся в горах пастухи наблюдали за выселением в би*нокли. Вот что они рассказывают. Из селений Таргим и Хамхи людей выводили пешими, до дороги им предстояло пройти более 25 километров. Шли груженные вещами, иные несли на себе ста*риков, толкали ручные повозки. Когда все ушли, солдаты собрали в одно место немощных и одиноких стариков, больных, и сожгли их заживо.

Живут в сел. Чернореченское Цицкиев Магомет и его две се*стры. На их глазах и на глазах соседей расстреляли их мать. Она хотела взять с собой вещи, приглянувшиеся офицеру-мародеру. Тело матери на глазах трех ее малолетних детей сбросили в погреб. А детей одних, без отца и матери, отвезли и погрузили в товарный вагон с надписью «Враги народа».

До наших мест гитлеровские фашисты не дошли. Они изредка долетали до нас на самолетах. Но то, что творилось у нас - разве не фашизм? Дети тех страшных дней, сегодняшние немолодые люди, свидетельствуют: они -живая память народа. И они помнят не только зло. Они помнят солдат, которые, не скрывая слез, по*могали растерянным матерям собирать вещи. Иные из них сами помогали подбирать необходимое, отбрасывая патефоны, ковры и грузя кукурузу, муку, теплую одежду. Некоторые резали скотину, наскоро солили мясо, догадываясь, что путь выселенцам предстоит неблизкий и нелегкий. Народ благодарит их за человечность.

По-разному провожали изгнанников остающиеся. В большин*стве случаев плакали, тайком совали в руки детям и старикам свертки с наскоро собранной едой, просили сообщить адреса. Местные осетинские националисты - свидетельствуют Патиев Умар, Цицкиев Магомет, Хамачханова Хулимат, Алдаганова Сахират и другие, выселявшиеся из Пригорода и самого Орджо*никидзе,- пели и танцевали от радости, швыряли камни в проезжа*ющие студебеккеры и вагоны.

Так начиналось выселение. За пять дней на древней земле Ингушетии и Чечни не осталось ни одного ингуша и чеченца...» (Сб. Так это было. М., 1993. С. 108).

Выброшенный зимой 1944 года в необжитые степи Казахстана, ингушский народ был поставлен на грань вымирания. Необыкно*венная жизнестойкость, взаимоаыручка, сострадание и милосердие, помогли народу не только выжить, но и сохранить свой генофонд, свое иациоиальное лицо.

Эта небольшая выдержка из рассказа известного ингушского поэта и прозаика, народного писателя ЧИАССР С. Чахкиева почти документально передает картину ужасающей нужды ингушей в первый переселенческий период.
ВЫЙТИ ЗАМУЖ ЗА ОГОНЬ

Угуз сидел угрюмый, злой. Беспомощно вздыхала рядом жена Луба. В окна, двери, через печную трубу доносилось волчье за*выванье вьюги. В комнате было неуютно и холодно. Все в этом чужом доме, не доме даже - летней времянке - нагоняло глухую, саднящую тоску. Маленькая печка горела с натугой, крохотные оконца покрылись толстым наплывом льда, а низкая щелястая дверь была сплошь седа от мохнатого инея.
Дети Угуза и Лубы - все шестеро, - одетые кто во что, лежали на невысоком дощатом настиле, тесно, как щенята, прижимаясь друг к другу и кутаясь в наброшенное на них тряпье. Родители не разрешали им бегать по глиняному ледяному полу. Да и сами дети не хотели слезать с нар. Теплой обуви у них никакой, кроме тапочек и калош. Только у отца с матерью - бурки, две пары. Если надо кому выбежать по нужде, надевают их по очереди. Малыши ковыляют в них смешно и неуклюже, спотыкаясь и падая.

Вот уже месяц, как Угуза и Лубу выселили сюда, в холодную казахскую степь. Ни зерна, никакой скотины, даже вещей, которые можно было бы обменять на хлеб, взять не позволили. Так, кто в чем был, с детьми малыми на руках, и влезли, подгоняемые солдатами, в грузовик. Да не одни же они! Выселяли все село подчистую: и больных немощных стариков, и детишек малых, и беременных женщин - никого не пожалели, никого не оставили. И разве только их село? Всех ингушей, всех чеченцев объявили изменниками, предателями, врагами, сорвали с родной земли, где с незапамятных времен жили и умирали их деды и прадеды. В од*ни сутки целый народ лишили родины, чести, святых отцовских Могил, лишили всех человеческих прав. За что?!

Везли сюда, как скотину, в просвистанных ледяным ветром вагонах. Три недели тянулась страшная дорога. От стужи и голода умирали, не выдержав, старики и дети. На каждой остановке торопились выдолбить в мерзлом грунте ямы, чтобы хоть как-то похоронить родных своих, пусть чужая, а вес же чемля. Но чаще даже этого ни успевали: поезд трогался , и трупы оставались лежать прямо у насыпи. Кричал паровоз, и разрывались сердца.

Хорошо еще Луба перед выселением не растерялась: на скорую руку натолкала, в мешок картошку, тыкву, кукурузную муку. Знала: как там ни обернись дело, а дети будут просить кушать. И вот теперь - экономь не экономь, но восемь ртов - это восемь ртов, да еще и Эзи, двоюродная сестра Угуза, прибилась в пути; мешок с каждым днем все худеет, а вместе с ним на глазах тают и слабеют дети. Одна надежда: скоро весна, ведь к концу идет март. У них на Кавказе давно вовсю ведутся огородные работы и зелень уж есть, которой можно подкормиться. А здесь, в этой проклятой чужой степи, зима и не думает отступать, и снег на земле, как белый саван. Люди голодают, мерзнут, живут где попало: кто в старой школе, кто - в конторе, кто - в полуразрушенных магазинах, а кто - и просто в сараях (Сб. 'Так это было. М., 1993. С. 88).
Д. ХОЖАЕВ

ГЕНОЦИД

...В операции по выселению чеченцев и ингушей приняли уча*стие 19 тыс. работников НКГБ, СМЕРШа и 100 тыс. чел. войск внутренних сил с боевой техникой (еще в октябре 1943 г. в Че*чено-Ингушетию стали прибывать части НКВД). В частности, пре*доставленные союзниками для войны с фашистами американские «студебеккеры», перегнанные из Ирана, были задержаны в городе Орджоникидзе для участия в выселении чеченцев и ингушей. Для успеха «операций» против мирных жителей были проявлены веро*ломство, беззаконие и произвол. Еще в начале января 1944 г. во все чеченские и ингушские селения, в каждую семью были определены воинские подразделения под видом подготовки к предстоящим «учениям» или борьбы с мифическими «бандформированиями», как объявили солдатам.

Горцы приняли солдат, как своих сыновей, отдавая им все: пищу, одежду, не желая верить уже разносившимся слухам о вы*селении, передаваемым часто гостеприимным хозяевам солдатами и офицерами.
...Ранним утром 23 февраля 1944 г. на всех площадях и на окра*инах селений на горцев были наведены автоматы и пулеметы: огла*шали приказ ГКО, обыскивали и отправляли на железнодорожные станции. Затем начиналась вторая часть «сценария»: во все дворы заходили солдаты, вооруженные автоматами, во главе с офицером или сержантом, которые давали на сборы 10-15 минут и выгоняли беззащитных стариков, детей и женщин из домов; больных сбрасы*вали с больничных коек. За проявление недовольства - расстрел! За попытку к бегству - расстрел! За неправильно понятый приказ -расстрел! Об этом объявляли по-русски (хотя многие языка не по*нимали.- Б. А.). Города, села, дороги были забиты солдатами: видимо, «второму фронту», открытому здесь против мирного на*селения, Сталин и Берия придавали более чем серьезное значение. На плоскости Чечни за несколько часов были расстреляны сотни людей (мужчин, женщин, детей и стариков).
В горах обстановки была еще ужасней. По узким заснеженным горным дорожкам и тропам десятки километров гнали людей к ав*томобильным дорогам. После остановок на ночь оставались трупы умерших от холода и болезней людей. Здесь чаще, чем на равнине, пристреливали отставших, ослабевших, не понявших приказа, да и так просто -«при попытке к бегству».
Позднее стало известно и об изуверских актах геноцида в труднодоступных горных ущельях, где приказ, предписывающий очистить горы от народонаселения в течение 24 часов, не мог быть выполнен к сроку. Тех, кто не мог идти или обессилел (а это были старики, дети, беременные женщины) загоняли в кошары и, облив бензином, сжигали.
Так, 27 февраля 1944 года в сел. Хайбахой были расстреляны и сожжены заживо 700 чел. из нескольких селений и хуторов Галанчожского района.
В Чеберлоевском районе людей топили в озере Кезеной-Ам, в сел. Урус-Мартан больных людей (в том числе грудных детей и беременных женщин) закопали во дворе районной больницы; в Итум-Калинском районе дома с больными людьми забрасывали гранатами и бутылками с зажигательной смесью; в Малхисте расстреливали в пещерах; в Ножай-Юртовском районе - засовывали в кукурузные сапетки и, облив бензином, поджигали. Бесконечные вереницы "студебеккеров", нагруженные людьми, подъезжали к железнодорожным станциям, и под дулами автоматов "телячьи" вагоны плотно забивались муж*чинами, женщинами, детьми, стариками.
23, 24, 25 и 26 февраля вагоны, набитые до отказа людьми, по-терявшими рассудок от горя, разлученными со своими родными,
жестоким конвейером отправлялись на восток. На снежной дороге смерти оставались тысячи трупов, которые не разрешали хоро*нить. Невольничьи вагоны с людьми около 20 суток (часто без пищи и воды, в холоде) шли к местам ссылки в Казахстан, Кир*гизию, Западную Сибирь... В сильные метели и снежные бураны, в 40-градусный мороз попали чеченцы и ингуши в бескрайние степи. «Спецпереселенцы» были определены под особый режим посе*ления. В первые же месяцы выселения от голода, холода и болезней погибли 70 тыс. человек.
«Материальное возмещение» за «имущество, принятое на Северном Кавказе», «милостиво» рекомендовалось компенсиро*вать «отцом народов» суммой до 1000 рублей на семью (взамен десятков тыс. рублей, отнятых у этих семей на Северном Кавказе). Но «помощь» эта так и не дошла до чеченцев и ингушей через многочисленные кордоны «остронуждающихся» руководителей и комендантов спецкомендатур НКВД. Получившие же возмещение от 40 до 100 рублей (в основном члены бывшего правительства ЧИАССР) могли в то время купить на эту сумму одну-две буханки хлеба.
На спецпереселенцев также распространялась, как и по всей стране, уголовная ответственность за опоздание и неявку на ра*боту. Опухшие от голода, больные тифом и другими болезнями, люди вынуждены были, чтобы не попасть на каторгу, оставлять незахороненными тела мертвых детей и близких и идти на работу. Чтобы сохранить жизнь своим детям, матери вынуждены были продавать их за хлеб. Большинство людей погибало от голода, предпочитая смерть унижениям. Тысячи женщин и девушек по*гибли еще в пути, не преступив скромности и горского этикета. Вы*мирали целые семьи, не унизившие себя попрошайничеством. Ты*сячи людей, включая детей и стариков, за колоски, подобранные на скошенном ноле, арестовывались. Тюрьмы и лагеря страны заполнялись кавказцами. Десятки тысяч чечено-ингушских сирот попали в детские дома.
Изменился генофонд чеченского и ингушского народов - на смену высоким, стройным, здоровым горцам, жившим в горах по 100 и более лет, рождались хилые, больные дети, огромное коли*чество которых умирало, так и не вкусив молока ослабевших ма*терей. Умирали хранители народной мудрости, тысячелетиями на*копленного опыта, знатоки чечено-ингушской истории, обычаев, традиций; секретов древних мастеров по металлу, дереву и др.. умирали талантливые ашуги, носители фольклора.
Спецкомендатуры НКВД обладали неограниченной властью над спецпереселенцами. Произвол, насилие, самодурство и садизм их работников выдавались за образец служебного рвения. Чеченцы и ингуши были объявлены вне закона. Даже убийство спецпереселенца фактически не наказывалось. Власти делали все, что бы подвести народ к последней черте. Сопротивлявшихся этому положению подвергали жесточайшим репрессиям...
В горах Чечено-Ингушетии войска НКВД и работники НКГБ продолжали физическое уничтожение людей, в том числе женщин и детей, сумевших избежать выселения. До 1953 г. продолжали отправлять в Казахстан и Киргизию захваченных беглецов, изможденных, больных, долгие годы скрывавшихся в горах...

Около 200 тыс. чеченцев и 40 тыс. ингушей погибли в вы*селении. Погиб каждый второй или третий чеченец и ингуш. Из 29 тыс. чеченцев-аккинцев погибли 20 тыс. человек.

В осиротевших горах Чечено-Ингушетии уничтожалась сама память о веками живших здесь народах. В дни переселения, па*раллельно людскому, к Грозному сплошным потоком двигались колонны военных автомобилей с материальными ценностями, на*грабленными в опустевших домах чеченцев и ингушей. Наиболее ценные, по мнению охраны, вещи: ковры, бурки, кавказские на*борные ремни, украшенное золотом и серебром оружие (кинжалы, шашки, кремневые ружья работы чеченских мастеров прошлого века), драгоценности - везли в крытых брезентом автофургонах, в открытых -груз «менее ценный», по более «взрывчатый» древние рукописи, религиозно-философские трактаты, арабоязычные кни*ги по математике, астрономии, медицине; исторические хадисы; древние предания чеченцев и ингушей на арабском и чеченском (арабской графики) языках; светскую художественную литера*туру. Все эти книги и рукописи были свалены в Грозном прямо на снег у туалета, в сквере, примыкающем к Дворцу пионеров. Уничтожались все эпиграфические памятники на территории, где жили вайнахи, уничтожались кладбища; сотни тысяч надгробных стел, превращенных скульпторами в произведения искусства, без*жалостно разбивались на части и вывозились для строительства дорог, мостов, жилых и хозяйственных построек. Не пощадили даже стелы с античными греческими надписями. Надругательство над могилами сопровождалось разрушением историко-архитектурных сооружений: взрывались горделиво возвышавшиеся на высоких утесах и склонах средневековые боевые, сторожевые и жилые башни и замки, средневековые склепы и дореволюционные мечети, гробницы и святилища...
Чеченский и ингушский народы были вычеркнуты из списка

Продолжение следует

[Кудайраг]

Незнаю Великим ли был давид сослан,но то что у Великой Царицы он был ПОД КАБЛУКОМ это всем историкам известно...Кстати у царицы было немало любовников....Вот те и мужчина Сослан,великий "освободитель Грузии"

"великой" царица стала благодаря великому Давиду-Сослану.....

то что он был "под каблуком" это историкам известно, а остальное не было ? смешной ты...

[AyvenGo]

"...."великой" царица стала благодаря великому Давиду-Сослану"
Ну Кудар ты даешь. Все стали великими,в любом случае благодаря "Великому осетину".маразматики вы какие то все. У вас вообще есть люди,которые способны адекватно мыслить? Ну без этих националистических заморочек? Где они? Можно их сюда пригласить? Я таких не встречал.
ты хоть почитай какой была Царица Тамара и почему она более интересует историков,чем "Давид Сослан"?

[Галгай.Ком]

продолжение (начало часть 1,2,3,4,5)
....
народов, населяющих территорию СССР. Рьяно уничтожалась сталинистами всякая память об этих народах. Появлялись зако*нодательные акты и идеологические «обоснования» сталинскому геноциду и произволу. Переименовывались все названия селений, улиц, площадей, колхозов, различных учреждений, напоминавшие о чечено-ингушском народе. Из музеев, библиотек изымались документы, книги, материалы, что-либо говорящие о «врагах на*рода» - чеченцах и ингушах, и сжигались. Уничтожались целые архивы.
По велению Сталина, чеченцы и ингуши были объявлены «из*менниками родины», и потому задним числом менялась нацио*нальная принадлежность погибших во время войны Героев Совет*ского Союза, чеченцев: И. А. Байбулатов был записан кумыком, X. Магомед-Мирзоев - таджиком, а X. Нурадилова умудрились записать одновременно кумыком и татарином...
Лишенные всех прав, обреченные на вымирание и ассими*ляцию, чеченцы, ингуши и др. «наказанные народы» продолжали подвергаться идеологической сталинской обработке. Единственное право, оставленное спецпереселенцам, было право восхвалять мудрость, доброту и величие «вождя всех времен и народов» Ста*лина и его приспешников - Берия, Ворошилова, Молотова, Жда*нова и др. Однако люди уже знали виновника выселения. Невзирая на смертельную опасность, они пели песни об утратах, о постигшем их горе, о потерянной Родине. В одной из таких песен говорилось:
Рассветов нас лишил ты, Сталин.
Закатов нас лишил ты, Сталин.
Отчизны нас лишил ты, Сталин.
Дай Бог укрыть тебя в гробу.
Чтобы ты лишился рассветов, Сталин.
Чтобы ты лишился закатов, Сталин.
Чтобы ты лишился самого дорогого,
Как нас лишил ты земли родной.
Разве нам забыть то утро?
Разве нам забыть тот вечер?
Не забыть нам край родимый
И тот черный день над ним,
Рев скотины, вой собачий,
Плач детей и стариков, -
Сколько б на земле ни жили,
Никогда мы не забудем.

(Сб. Так это было. М., 1993. С. 169).

ДЗ. МАЛЬСАГОВ

инквизиция

Рассказ очевидца

В этом рассказе вы прочтете подробности того страшного февральского утра. Автор его, Дзияудин Мальсагов, будучи первым замес*тителем наркома юстиции, бойцом Грознен*ского истребительного батальона, находился в горах и был свидетелем проводимого войсками НКВД геноцида против чеченцев и ингушей, очевидцем жестокой трагедии аула Хайбах 27февраля 1944 г.

Хочу в нескольких словах остановиться на ситуации, сло*жившейся в нашей республике в период, предшествовавший выселению чеченцев и ингушей в феврале 1944 г. Осенью 42-го положение на Южном фронте было очень серьезным. Немцы оста*новились у берегов Терека. Матерому разведчику - полковнику гитлеровской армии Геккерту удалось - вместе с группой дивер*сантов высадиться в нашем тылу и занять выгодную позицию на горе Денин-Дук. С помощью местного населения он окружил диверсантов, часть которых в короткой перестрелке была пере*бита, остальные сложили оружие, Позже взяли в плен оставшихся. Многие наши бойцы, командиры и, подчеркиваю, представители местного населения проявили мужество и отвагу при ликвидации банды Геккерта.
В это же время в тыл проник фашистский разведывательный самолет, который в районе между Атагами и Урус-Мартаном был сбит зенитной батареей. Экипаж в количестве 5 человек скрылся. Преследование закончилось тем, что один фашистский летчик был убит, командир корабля ранен, двоих взяли в плен. Лишь одному удалось скрыться. Но на вторые сутки его задержал Идрис Арсанов (сын Баудина Арсанова) и сдал НКВД Чечено-Ингушской АССР, за что был награжден именным пистолетом ТТ.
К чему эта предыстория? К тому, что мне непонятно стрем*ление некоторых историков скрыть действительную обстановку, скрыть имена конкретных виновников чудовищного произвола, представляющих ложную, искаженную информацию о «сложной» ситуации в республике.
В октябре 1942 г. в кабинете первого секретаря Чебырлоевского райкома партии Халима Решидова Серов, бывший замести*телем Берия, сказал, что в селении Нижалой по существу уже пятый день идет война, которую ведут войска НКВД против немецко-фа*шистского десанта и повстанцев, где с обеих сторон есть тяжелые потери...
Я возмутился ложью и заявил, что всего несколько минут назад вернулся из Нижалоя после недельного пребывания там, что никакой войны, кроме десятиминутной перестрелки с бандой Шаипова - из трех человек, там не было. В ходе этой перестрелки был ранен и взят в плен сын Шаипова - вот и все потери. В тот день там был упомянутый Решидов, Председатель Президиума Верховного Совета республики Тамбиев, заместитель наркома внутренних дел республики Колесников, которые могли видеть и слышать эту «войну», если бы она была. Других военных действий там быть не могло, поскольку фашистский десант был уничтожен еще в сентябре. Тем не менее Серов передал в Москву свою ложную информацию.
Другой факт фальсификации. Нарком внутренних дел Чечено-Ингушской АССР Дроздов вместе с Серовым и первым секретарем обкома партии Ивановым представили Берия, а тот - Сталину за*ведомо ложный рапорт о том, что в нашей республике выловлено более 5 тыс. бандитов - чеченцев, ингушей. Рапорт этот сыграл немалую роль при обосновании необходимости выселения народа. Это притом, что даже по завышенным данным НКВД, число бан*дитов в республике не превышало 335 чел. различной националь*ности...
Нет слов, чтобы выразить свое негодование по поводу этого неприкрытого злонамеренного вранья с целью частичного оправ*дания вандалистского акта выселения. Я расскажу, как все было на самом деле. Нет, наверное, на свете человека, больнее меня пере*жившего это жуткое зрелище. 27 февраля шел крупный мокрый снег, были грязь, слякоть; дорог в горах нет, а тут еще все размыло, и холодный пронизывающий ветер. С самого рассвета к селению Хайбах начали собирать людей со всех хуторов Нашхоевского сель*ского совета и других селений Галанчожского района, которые не могли сами спуститься с гор. В основном это были больные, дети, старики и женщины. Их собирали в конюшне (не в кошаре и не в сарае) колхоза им. Берия (кощунственное и знаменательное сов*падение!) под предлогом формирования транспортной колонны для отправки на равнину. Почему же среди погибших оказались здоровые мужчины, молодые люди? Хорошо помню, что многие заходили в конюшню со своими больными и престарелыми род*ственниками, чтобы помочь им в дороге.

Точно знаю, что в конюшне собралось не меньше 650-700 человек, поскольку стоял перед самым входом. Горцы захо*дили, ничего не подозревая. Наверное, в этот момент о готовя*щемся злодействе знали всего несколько человек, те, кто отдал приказ солдатам обложить конюшню сеном, «чтобы не было хо*лодно...»-
А потом было вот что. Когда все жители окрестных хуторов собрались, ворота конюшни крепко закрыли. Начальник Дальне*восточного краевого управления НКВД комиссар госбезопасности 3-го ранга Гвешиани отдал приказ поджигать. Я пришел в ужас от сознания того, что сейчас произойдет с этими людьми. Подскочил к Гвешиани и говорю: «Остановите людей, что вы делаете?!» Гве*шиани спокойно ответил: «Эти люди нетранспортабельны, их надо уничтожить...» Я вскричал: «Я буду жаловаться маршалу Берия» (тогда мы и не подозревали, что это за человек!). И услышал в ответ: «Это - приказ Серова и Берия».
Дальше было еще ужасней. Нещадный чудовищный костер поднялся до гигантских размеров. Говорят, в экстремальных ситуа*циях человек способен на невозможное. Я в этом убедился. Когда конюшню объяло пламя, огромные, сильно укрепленные ворота под натиском людей рухнули, и сквозь огонь толпа обезумевших людей хлынула наружу. Гвешиани скомандовал: «Огонь!». Из десятка стволов раздалась автоматная и пулеметная очередь. Бе*гущие впереди, падая, заслоняли собой выход, целая гора трупов преградила путь бегущим. Никто не вырвался из огня и автомат*ной блокады. Ни один не спасся. Меня и капитана Громова, ко*торый тоже выступил против организованного зверства, отпра*вили под конвоем в сел. Малхасты. Нас уводили, а этот ад еще про*должался,..
Не дай Бог никому пережить такое зрелище! По дороге, в хуторах, в ущельях, пещерах - повсюду лежали трупы расстрелян*ных горцев. Особенно много людей было уничтожено в Малхастах. Может, кто-то не захотел конвоировать их на место сбора..,
Когда мы с Громовым вернулись в Хайбах, - солдат уже не бы*ло. Возле конюшни возилось несколько человек. При нашем по*явлении они побежали в лес. Все-таки народ выслали и остав*шиеся сразу попали в разряд внезаконных, бандитов. Я крикнул по-чеченски, чтобы они вернулись. Один из них, это был Жандар Гаев, подошел к нам. Он был весь в грязи, потный, глаза ввали*лись. Жандар объяснил, что видел, как все произошло, издалека, и

после ухода солдат они - их было пятеро - в день высылки пошли ночью за дровами и по счастливой случайности остались живы,-вернулись, чтобы предать мучеников земле по мусульманскому обычаю.
Жандар вместе с товарищами проделали нечеловеческую работу. В течение нескольких дней, долбя мерзлую землю, они закапывали трупы. К нашему приходу им удалось похоронить 132 человек. Потом, несколько лет спустя, когда мы случайно встре*тились в Казахстане, Жандар сказал мне, что всего похоронили 147 человек. Вот откуда эта цифра, фигурирующая как общее число погибших. Но, как я сказал прежде, жертв было гораздо больше. С моим предположением о численности жертв согласились в 1956 г. и члены правительственной комиссии, расследовавшей при*чину трагедии Хайбаха. Спустя 12 лет под обвалившейся кровлей конюшни члены комиссии нашли останки сотен людей, тех, кого не удалось похоронить Ж. Гаеву с товарищами.
Этого человека сейчас нет в живых, но хочу, пользуясь случаем, отдать глубокий земной поклон ему и его помощникам за их муже*ство и отвагу, за то, что, рискуя жизнью, в мороз, без сна и отдыха, они хоронили своих сожженных сородичей, братьев и сестер... В 1945 г., чуть оправившись от потрясения, я написал письмо Ста*лину, которому, как и все в те годы, верил безмерно. Рассказал все, как было. Через месяц меня вызвал к себе начальник Талды-Кур*ганского областного управления НКВД Юдин и сказал; «Если еще раз напишешь - лишишься головы!». И меня за это письмо уволили с работы.
Второй раз писал в Москву после смерти Сталина, но Берия был еще жив. Приезжала комиссия, опрашивала свидетелей. Кон*чилось все очередным испугом.
В 1956 г. в Алма-Ату приехал первый секретарь ЦК КПСС Ни*кита Сергеевич Хрущев. К тому времени я закончил юридический институт и уже успел подняться по служебной лестнице. Хрущев проводил совещание в Алма-Атинском оперном театре, и я решил предпринять третью попытку. Написал ночью письмо с под*робным описанием того, что видел, слышал, кто отдавал приказы и т. д. Надо сказать, что Серов к тому времени стал уже председа*телем КГБ СССР, и я понимал, что добиться официального приема у Хрущева по поводу персоны Серова будет сложно. В оперный театр меня пустили как первого заместителя председателя Алма-Атинского областного суда. И тут, улучив момент, когда Никита Сергеевич во время перерыва шел в комнату отдыха, я подошел
к нему и, представившись, отдал свое письмо. Никита Сергеевич вежливо ответил на приветствие, пригласил меня с собой.
Вопреки моим ожиданиям Никита Сергеевич очень внима*тельно прочитал мое письмо, сам начал расспрашивать о подроб*ностях того февральского утра. Мы проговорили более часа, после чего Хрущев спросил, понимаю ли я ответственность за факты, указанные в письме. Если все это не подтвердится, трудно сказать, что меня ожидает. Вопрос настолько серьезный, что требуется не*медленно создать правительственную комиссию.
Вскоре комиссия, очень авторитетная, в которой был заме*ститель заведующего отделом ЦК С. В. Тикунов, другие ответ*ственные лица, начала расследование в Хайбахе. Вызвали в Че*чено-Ингушетию и меня. Комиссия работала более шести месяцев. Все подтвердилось, как я писал. Серова сняли с поста председателя КГБ СССР...» (Сб. Так это было. М., 1993. С. 180).
Мы проводим кропотливую работу, ищем фашистских пре*ступников по всему миру, возвращаем их и воздаем должное за их злодеяния. И в это же время палачей собственного народа кто-то продолжает укрывать и защищать от праведного гнева. Люди должны, имеют право знать имена лиц (людьми назвать их не пово*рачивается язык!), чья личная жестокость, холуйская покорность, услужливость привели к массовой гибели ни в чем неповинных людей.

ДЖЕМАЛДИН ЯНДИЕВ

ГОРСТЬ ЗЕМЛИ

В иных краях, заброшенный судьбою,
Я бедствовал от родины вдали.
Но я всегда носил тебя с собою,
О горсть моей родной земли!
Как сердце матери, своим теплом ты грела,
И я искал настойчиво и смело
Дороги, что на родину вели.
Ты жизнь мою и честь в пути хранила,
В борьбе дала мне мужество и силу,
О горсть моей родной земли!

Пер. Агатова

Глава третья

ВОЗВРАЩЕНИЕ

УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР

«О восстановлении Чечено-Ингушской АССР в составе РСФСР» В целях создания необходимых условий для национального развития чечено-ингушских народов, Президиум Верховного Со*вета СССР постановляет:
Признать необходимым восстановить национальную авто*
номию чечено-ингушских народов.
Рекомендовать Президиуму Верховного Совета РСФСР:
а) рассмотреть вопрос о восстановлении Чечено-Ингушской
АССР в составе РСФСР;
б) установить границы и административно-территориальное
устройство ЧИАССР;
в) утвердить Оргкомитет ЧИАССР, на который возложить
впредь до выборов в Верховный Совет АССР руководство хозяй*
ственным и культурным строительством на территории респуб*
лики.
3. Считать утратившим силу Указ Президиума Верховного
Совета СССР от 7 марта 1944 г. «О ликвидации Чечено-Ингушской
АССР и об административном устройстве» и ст. 2 Указа от 16 июля
1956 г. в части запрещения чеченцам и ингушам возвращаться на
прежнее место жительство.

Москва, Кремль. 9января 1957г.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР
К. Ворошилов
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. Горкин

УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР

«О восстановлении Чечено-Ингушской АССР и упразднении
Грозненской области»

В целях создания необходимых условий для национального развития чеченского и ингушского народов восстановить Чечено-Ингушскую Республику с центром в городе Грозный.
Включить в состав Чечено-Ингушской АССР: (перечень рай*онов).
Поручить Президиуму Верховного Совета Северо-Осетин-скоЙ АССР и Организационному комитету по Чечено-Ингушской дССР внести на утверждение Президиума Верховного Совета РСФСР описание границы между Северо-Осетинской АССР и Чечено-Ингушской АССР с учетом упразднения территориальной разобщенности Моздокского района с основной территорией Се*веро-Осетинской АССР.
Упразднить Грозненскую область, передав... (перечень рай*онов).

Москва. 9февраля 1957г.

Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР
М. Тарасов

Секретарь Президиума Верховного Совета РСФСР И. Зимин

Данный эпизод из воспоминаний А. Базоркиной характерен для всего процесса возвращения ингушей из мест ссылки.


«...На железнодорожной станции Пишпек, с которой отправ*лялись поезда из Фрунзе на Кавказ, скопилось огромное количе*ство народа. Старухи, дети, мужчины, женщины, тюки, мешки, чемоданы... Кто-то натягивает палатку. Глядя на него, другой с юмором мостит навес из пленки. Старуха, согнувшись в три по*гибели, накачивает примус. Смех, брюзжание, шутки, хохот. Все в хаосе. Настроение у всех приподнятое. То тут, то там взрываются гармошки, выносятся парни в бешеном ритме пляски, застенчиво поводят руками девушки. Обжигают вскинутые на мгновения взгляды сверкающих очей - взвинчивают, сжигают танцоров. «Ворстох! Ворстох! Радость! Радость! Домой!!!» Домой тронулись первые эшелоны счастливейших в мире людей. Многие везли в че*моданах останки близких, завещавших похоронить их на родном (фамильном) кладбище. Ехали, предвкушая радость встречи с зем*ляками,
Однако не все ожидания сбылись. Руководство Осетии было против возвращения ингушей на родную землю. Когда первые ингушские семьи стали возвращаться на Кавказ еще до официаль*ного решения, многие осетины, живущие в их домах, без слов осво*бождали их законным владельцам. Некоторые обжились, вложили свой труд и свои средства в бывшие владения ингушей. У них вернувшиеся ингуши выкупали свои дома. Все шло мирно, люди сами бы разобрались в своих житейских делах. Но правительство Осетии смотрело на это дело иначе.
Председатель Совета министров Северо-Осетинской АССР
Б. Зангиев 31 октября 1956 г. посылает указание председателю Коста-Хетагуровского (ингушское название - Назрань) рай*исполкома С. Хадарцеву: «...Совет Министров СОАССР пред*лагает категорически запретить учреждениям и частным лицам продавать или сдавать жилплощадь под квартиры ингушам, возвращающимся из поселения, а в отношении лиц, уже при*обретших дома, аннулировать документы купли-продажи» (фо*токопия Постановления прилагается).



Хадарцев знакомит с этим письмом членов исполкома, те, в свою очередь, проводят работу на уровне сельсоветов. Ингуши приезжают ДОМОЙ, а дом-то занят. И новые хозяева освобождать его не собираются. Что делать? Кто что может. Народ горячий. Битый. Обиженный. Домой приехал после стольких переживаний. Просит по-хорошему: «Пока меня не было, вы жили, моим пользовались. На здоровье! Теперь верните. Здесь мои отец, мать, дед, прадед жили. Они строили. Уходите, откуда пришли». А они не уходят. Указание власти: не уходи, ничего не отдавай, не продавай.
Нарастает обида: «Наконец, вернулись, землю видим, родной дом вот он, видим, трогаем его, а войти не дают.,.» Закипает возму*щение, протест, злость. А как не закипит, если после всех мытарств надо довольствоваться землянкой, вырытой в родном огороде.

В конце 1956 г. на станцию Беслан прибыл первый эшелон из Кустанайской области с ингушскими семьями. Люди ехали ор*ганизованно, билеты взяты по пропускам. Но первый секретарь обкома партии СОАССР Аккацев дает указание местным органам МВД оцепить станцию Беслан, не допустить разгрузки эшелона и отправить его обратно. Людям не дали даже выйти из вагонов, встретив их автоматами и штыками. Тем же эшелоном вернули в Казахстан.
Можно себе представить, что перечувствовали люди. Сколько недоумения, горечи, недоверия, злости, накапливалось в их душах! Аккацев объяснил свою акцию тем, что ему некуда девать своих I людей, которыми и заселены ингушские аулы. После возвращения | Кустанайского эшелона пропуска выдавать перестали. Люди уже танцевали от радости перед предстоящим возвращением на ^одину, оказавшись в ноябре под открытым небом на месте от*правки. Поползли горькие слухи: «Нас не пускают осетины. Из-за них все мучения. Конечно, у них везде свои люди. И там, наверху, есть свои. У нас же никого нет, за нас некому заступиться...»,


Первому секретарю ЦК КПСС
Никите Сергеевичу Хрущеву
от военкома Гражданской войны
на Северном Кавказе,
писателя Алексея Евграфовича Костерина

Дорогой Никита Сергеевич!

Бывшая Терская область, особенно районы нынешней Чечено-Ингушской Республики, мне хорошо известны и особенно дороги потому, что здесь я принимал активное участие в первые годы борьбы за Советскую власть. Именно в те годы я узнал и полюбил чеченцев и ингушей, с которыми пришлось делить горечь пора*жений и гордость побед.
Узнав о выселении чеченцев и ингушей из родных долин и ущелий, я переживал это народное бедствие с большей остротой, чем свое личное несчастье - тюрьму, лагерь, ссылку. А их поли*тическую реабилитацию и воссоздание Чечено-Ингушекой Авто*номной Советской Социалистической Республики воспринял, как свой личный праздник и радость по причине возврата к ленинским принципам, к подлинно ленинской национальной политике. В дни 40-летия Октября я счел своей обязанностью поехать во вновь воз*рождаемую Чечено-Ингушетию. Мои впечатления от поездки на*столько противоречивы, что не дают мне возможности рассказать о них в обычном газетном очерке. А рассказать надо!
О том, что испытали чеченцы и ингуши при выселении и в ссылке, рассказывать не имеет смысла: в ЦК КПСС несомненно имеются более
точные и разносторонние материалы. Меня очень поразила мало потускневшая обида, которую до сих пор переживают и ощущают чеченцы и ингуши за те оскорбления и за те физические лишения, которые они перенесли в годы ссылки. И у интеллигентов, и у простых людей, у беспартийных молодых, и у пожилых свято и крепко хранятся в памяти годы борьбы с рос*сийской контрреволюцией. В те годы Чечено-Ингушетия потеряла десятки аулов, на кладбищах выросли целые рощи шестов с флаж*ками - знаком смерти в бою с белогвардейцами. Так, например, аул Алхан-юрт только за два дня боя в апреле 1919 г. потерял до 500 человек убитыми, а весь аул был разрушен и сожжен.
Память о славном прошлом в те годы, когда Чечня и Ингу*шетия с помощью русских товарищей, под знаменем нашей партии порывала со средневековым панисламизмом и начинала развивать национальную культуру, социалисчтическую по содержанию, -эти годы навеки вошли в душу народа. И они неискоренимы. А годы тяжелого изгнания еще более повысили значимость про*шлого. Возвращение горцев на родину было актом мудрости ле*нинской партии и величайшей гуманностью. Как же шло и идет возвращение изгнанников, реабилитация оскорбленных народов? Надо было подготовить русское население к предстоящему возвра*щению чеченцев и ингушей в свои родные селения. Эту подготовку под непосредственным руководством секретаря Грозненского обкома КПСС тов. Яковлева начали с передвижения воинских ча*стей в те районы, куда приезжали изгнанники. А вообще Яковлев заявляет, что возвращение чеченцев и ингушей - большая ошибка. При такой принципиальной позиции обкома, русское население не только не подготовлено к встрече изгнанников, но среди них ши*роко разлилось и укрепилось обывательское мнение и убеждение,
что вообще все чеченцы и ингуши - бандиты, воры, пособники Гитлера и прочее, и прочее. Никакого противодействия этой про*вокационной болтовне ни партийные, ни советские организации не давали и не дают.
Не было проведено и организационных мероприятий по встрече изгнанников. Ехали десятки тысяч семей - мужчин и женщин, стариков и детей - и никакой встречи организовано не было. Их встречали только усиленные воинские части и усиленные милицейские мероприятия. А в результате народ нес новые жертвы: повысилась смертность, особенно детская.
С чечено-ингушской массой, разбросанной по Казахстану и Киргизии, также не было проведено разъяснительной работы. Обком, руководимый Яковлевым, выполняет решение XX съезда партии и ЦК КПСС таким образом, чтобы создать базу для дальнейшего межнационального конфликта. Так, ряд ингушских селений: Базоркино, Ангушт и др. - остались в границах Осетии. Зная о давней ингушско-осетинской вражде, почти погасшей в 20-е гг., это значит провоцировать новый взрыв старой межнацио*нальной розни. Чеченцев пытаются расселить на территории Ин*гушетии, это значит посеять рознь там, где ее не было во времена царизма. Чеченцев также пытаются подселить к казакам Сунжен*ской и Терской линии, т. е., опять-таки разжигается полузабытая вражда казаков и чеченцев, то же самое происходит на границах с Дагестаном. Там ряд селений занят аварцами. К моменту при*бытия чеченцев аварцы не были выселены. Чеченцы поселились се*мьями около своих домов на снегу, а затем за собственные деньги покупали у аварцев свои же дома. Все велось и ведется так, чтобы вызвать эксцессы со стороны изгнанников и против партийно-со*ветских мероприятий, и против тех, кто заселил их селения: осетин, грузин, аварцев, русских. И эти эксцессы были и есть, к сожалению, и будут, если не изменится практика обкома партии по отношению к изгнанникам, если руководящие работники полностью не поймут подлинно ленинской национальной политики.
Организация Чечено-Ингушской Республики удачно совпала с подготовкой к празднованию 40-летия Октябрьской революции. Восстановив историческую правду первых лет революции в быв*шей Терской области, роль чеченцев и ингушей в становлении Со*ветской власти, обком партии нашел бы превосходный материал для цементирования дружбы между русскими, чеченцами, ингу*шами и другими народами региона. Именно в силу дружбы между ними в первые годы революции была разгромлена и русская, и панисламистская контрреволюция с ее представителями. Однако
в подготовке к 40-летию обком партии шел по обычной гладко утоптанной бюрократической тропе: с оглядкой, как бы чего не вышло, на верхи; о чем или о ком разрешено говорить, о чем или о ком нельзя.
Я - активный участник революционной борьбы на Кавказе -еще в феврале текущего года послал в обком повесть о первых годах, революции в районе Грозного и, главное, просил указать, в каком виде требуется мое участие в подготовке к 40-летию. Обком молчал три месяца. Я вежливо напомнил о своем предложении. И еще два месяца молчали. Тогда я попросил ЦК партии напом*нить обкому о необходимости соблюдать хотя бы простую вежли*вость. Только после этого обком сообщил, что повесть включена в план 1958 г., а о моем участии в подготовке к 40-летию Октября по-прежнему ни слова. И в то же время все грозненские организации широко пользовались услугами наглых спекулянтов этой святой темой, В результате усилий этих, с позволения сказать, «ветеранов революции» (Кучину в 1918 г, было 12 лет, Михайлик - эсер, При*валов - рядовой самообороны...) в Грозном создана пьеса «Это было в Грозном» и в дни 40-летия поставлена в Грозненском драмтеатре. И содержание пьесы, и ее постановка - свидетельство позорного отношения обкома партии к истории революционной борьбы в Грозном и прилегающих к нему районах, непонимание сложности борьбы в условиях бывшей Терской области, незнание и непонимание той партийной работы, которая велась здесь под руководством Кирова, Орджоникидзе, Анисимова, Гикало, Аслан-бека Шарипова и многих других, сложивших свои головы за дело социализма. Это незнание, нежелание понять прошлое, бюрокра*тическое отношение к решениям XX съезда партии привело к тому, что ряд действий обкома партии оскорбил национальные чувства и достоинство чеченцев и ингушей. Так, все горцы знают, что их выселение с Кавказа последовало по распоряжению Сталина и проведено Берия.
Хорошо помнят чеченцы и высказывания старого «покрови*теля» Кавказа времен царской России генерала Ермолова. Он сказал: «Я добьюсь того, чтобы на Кавказе не осталось ни одного чеченца!» И пытался это сделать. Сотни тысяч чеченцев и сейчас живут в Турции и Сирии. Уважая чувства глубоко оскорбленного народа, надо бы его имя и некоторых других убрать с улиц и площадей города хотя бы просто в музей. Нет, сброшенный в 1918г. памятник Ермолову был опять восстановлен, а в дни 40-ле*тия улицу «Красных Фронтовиков» переименовали в улицу Сталина; был уничтожен памятник Асланбеку Шерипову; стала безымянной площадь им. Гикало; исчез памятник партизанского отряда. Я спросил у секретаря Назрановского райкома партии, известно ли ему, когда возникла ингушская организация Ком*мунистической партии и кто был ее основателем. Он этого не знает. Не знают и в обкоме партии и не стремятся узнать, вовсе не интересуясь историей нашей борьбы.
Но нельзя вырвать из памяти народа страницы его славного прошлого как нельзя вырвать имена героев народа: народ слагает о них песни и легенды. Чечено-ингушский народ и те русские, которые с ними вместе боролись за справедливую жизнь, помнят ;вое прошлое и очень его ценят, Я спросил секретаря обкома Фо*менко, ведающего отделом пропаганды, известна ли ему могила Асланбека Шерипова и в каком она состоянии. Он посоветовал мне обратиться в ... музей краеведения. Я поехал в горы и там про*стые горцы провели меня на могилу первого чеченца-коммуниста, погибшего еще в 1919 г. за Советскую власть. Могила заросла бурьяном... Группа чечено-ингушских работников, глубоко заин*тересованная в восстановлении исторической правды, выдвинула ряд предложений для увековечивания исторических имен, дат и мест. Обком партии обычным канцелярским путем передал их на рассмотрение оргкомитета ЧИАССР, а оргкомитет, в свою оче*редь, положил их в долгий ящик и в дни 40-летия не установил ни одной мемориальной доски под предлогом, что эти вопросы надо согласовывать «с Центром»... Боязливость, оглядка на «Центр», работа по шаблону, по штампам характерна для обкома и орг*комитета, характерна, потому что, когда простые люди Чечни и Ингушетии узнали о приезде в Грозный бывшего помощника тов. Гикало, первого военкома Чечни, то стремились повидаться с ним, хотя бы просто пожать ему руку, а председатель оргкомитета тов. Гаирбеков не пожелал даже принять меня для беседы по ряду вопросов, связанных с национальным достоинством чеченцев и ин*гушей, материальным устройством возвращенных и прочее. Так, мне хотелось бы его спросить:
Что делает оргкомитет для ликвидации такого дикого поло*
жения? Приезжий покупает за собственные деньги свою же саклю у
того, кто поселился в ней на все готовое бесплатно.
Почему исконно ингушские селения Базоркино и другие
остались в Осетии?
Почему казаков Сунженских станиц, переселившихся в глубь
Чечни, оставляют на месте, а возвратившихся чеченцев заставляют
селиться в их станицах? Это что, особый вид национальной поли*
тики и метод быстрейшей ассимиляции чеченцев?
4. Почему Оргкомитет не мог взять па себя такую «великую ответственность», как, например, в дни 40-летия на месте бывшей слободы Воздвиженской, исторической во многих отношениях, поставить обелиск с мемориальной доской?
И еще много «почему», но Гаирбеков не пожелал выслушать эти вопросы, возможно, потому, что на них трудно ответить без краски стыда за свою роль в реабилитации собственного народа, нормальное устройство возвращенцев. Я же должен отметить, что возвращающиеся чеченцы и ингуши у всякого непредубежденного человека вызывают чувство глубокого уважения к ним. Их любовь к родным местам - землям, долинам и ущельям - может служить прекрасным образцом любви к своей родине, к истории своего народа, к своим памятникам и могилам. Многие возвращающиеся везут кости умерших в изгнании родственников, чтобы похоронить их в родной земле. По приезде мужчины и женщины становятся на колени и целуют родную землю, вознося молитвы за тех, кто разрешил им вернуться к могилам предков. Первое дело, за которое принимались возвращенцы, - это приведение в порядок могил дедов и отцов. А бывший председатель ревкома селения Алхан-юрт Абдулла Денилханов первым делом взял под охрану поставленный в ауле и уже полуразвалившийся памятник погибшим в 1919 г... Так как большая часть домов была разрушена, то чеченцы и ингуши принялись за новое строительство. Количество новых домов и качество постройки, учитывая, что со дня приезда семей прошло всего полгода, вызывает восхищение. В культурном росте, за время высылки, Чечено-Ингушетия, конечно, отстала, но уже и то, что сохранилось, и те новые стремления, которые уже выявляются среди старшего и младшего поколений, дают основания считать: чеченский и ингушский народы - вольнолюбивые и смелые, трудо*любивые и одаренные - при умном и чутком руководстве быстро залечат свои раны и внесут драгоценный вклад в культурный фонд народов Страны Советов.
(Из сб. Так это было. М., 1993. С. 230.)

Глава четвертая

ОМРАЧЕННАЯ РАДОСТЬ

Аннексия

Как это было

ДЗИЯУТДИН МАЛЬСАГОВ, бывший зам.
Наркома юстиции ЧИАССР

«24 ноября 1956 г. Президиум ЦК КПСС принял постанов*ление о восстановлении национальной автономии чеченского и ингушского народов. В декабре из Казахстана и Киргизии в Мо*скву была вызвана большая группа представителей нашей интел*лигенции. В этой группе был и я. После многочисленных бесед и проверок в ЦК отобрали несколько человек для формирования Оргкомитета. На период восстановления республики тот Оргко*митет должен был взять на себя функции Правительства и Верхов*ного Совета. Председателем Оргкомитета стал М. Г. Гаирбеков, его заместителем назначили меня. С тем, чтобы в будущем выдви*нуть на должность Председателя Верховного Совета республики, в Оргкомитет был включен Тангиев Абдул-Хамид.
В конце декабря 1956 г. состоялось первое заседание Государ*ственной комиссии по восстановлению ЧИАССР. Председателем комиссии был Анастас Иванович Микоян, членами - Маленков, Ворошилов, Сабуров, Первухин и другие.
Как-то Гаирбекова, Тангиева и меня неожиданно пригласили в Кремль к Микояну. Там шло заседание Государственной ко*миссии. Микоян объявил, что мы приглашены для обсуждения границ будущей республики. С планом определения границ вы*ступил зав. отделом ЦК Чураев. По этому плану с востока пять чеченских районов: Ножай-Юртовский, Веденский, Саясановский, Чеберлоевский и Шароевский - должны были отойти к Дагестану; горная зона республики: Итум-Калинский, Галанчожский, Галашкинский районы - передавались Грузии, Пригородный район -Северной Осетии.

Мы с Тангиевым резко выступили против подобного опре*деления границ республики. Мы объяснили, что Пригородный район -это сердце Ингушетии, что в этом районе находится селение Ангушт, от которого произошло само название ингушей. Если один район (Галашкинский) отдать Грузии, другой (составляющий 40 % ингушской территории) - Осетии, где же будут жить ин*гуши?..
После Пригородного района мы перешли к восточным и южным границам.
Как вы собираетесь восстанавливать республику, Анастас
Иванович, - говорю я Микояну, - отдав пять районов Дагестану -
три - Грузии и один - Осетии?
Мы планируем оставить в составе республики два района от
Грозненской области, - отвечает он.
Это положения не исправит, Анастас Иванович. Люди будут
против, вы же, по существу, лишаете нас родины. Так не получится
никакой республики.
Тангиев Абдул-Хамид выступил очень резко и поддержал меня.
После нас выступил первый секретарь Дагестанского обкома партии и сказал, что от пяти районов Чечено-Ингушетии он отка*зывается, и людей своих оттуда переселит в Дагестан. Потом встал секретарь компартии Грузии и сказал: «От горных районов Чечни и Ингушетии мы тоже отказываемся». Тогда вскочил со своего места Агкацев (первый секретарь Северо-Осетинского обкома партии) и заявил, что Пригородный район он просит оставить в Осетии для того, чтобы создать там очаг дружбы между ингушами и осетинами. Осетия примет всех выселенных оттуда ингушей, по*селит их в районе и в гор. Орджоникидзе.
Почувствовалось, что Микоян и другие готовы удовлетворить эту просьбу. Мы поняли: район отдают. Я думаю, была предвари*тельная договоренность.
После заседания я и Тангиев поехали к жившему в Москве проф. Дешериеву. Там мы до утра готовили записку в Президиум ЦК. Утром с этим документом пришли в гостиницу, собрали нашу делегацию и, ознакомив с ситуацией, попросили подписать его. М. Г. Гаирбеков и все без исключения члены делегации подписали этот документ. Это был протест против передачи Пригородного района Северной Осетии. С ним Тангиев и я пошли в ЦК. Один экземпляр мы отдали помощнику Хрущева Шуйскому и попросили организовать нам встречу с Никитой Сергеевичем.
Позже мы узнали, что наша записка дошла до Хрущева, и он по этому вопросу заслушивал Микояна и других членов комиссии. Но они убедили его решить спор в пользу Осетии. Так было совершено преступление против ингушей - Пригородный район был подарен Осетии (выделено нами.- Б. А.).
В январе 1957 г. Оргкомитет начал свою работу в Грозном, а примерно с мая начали прибывать домой эшелоны с переселенцами. Как-то ко мне из Назрани приехал мой однофамилец Мальсагов Туган и сообщил, что где-то в районе Беслана на разъезде выгру*зили целый эшелон с переселенцами, которые ехали в Армхи. В чем дело и почему их не пропускают через Орджоникидзе - неиз*вестно.
Я переговорил с Гайрбековым и выехал на место. На разъезде толпились растерянные ингуши. Я поехал к начальнику местного отделения железной дороги. «Почему не пропускаете людей?» -спрашиваю. А тот отвечает, что он выполняет указание обкома партии. Мы с Туганом Мальсаговым поехали в обком, к Агкацеву. Нас пытались задержать, но мы без разрешения прошли в его кабинет. Там сидели председатель Совмина Осетии и кто-то еще.
Кто вас пустил? - возмутился Агкацев. - Я занят, подождите
в приемной.
Не знаю, чем вы заняты, но околачиваться в вашей приемной
мы не намерены! Вы меня должны помнить: на заседании Государ*
ственной комиссии мы с вами встречались. Я и выступление ваше
помню. Вы ведь заявляли, что собираетесь создать в районе очаг
дружбы между ингушами и осетинами! Почему же вы распоряди*
лись выбросить людей под Бесланом, запретили ингушам проез*
жать через Орджоникидзе?!
После попытки отрицать очевидное, Агкацев отдал приказ ор*ганизовать отправку людей в Армхи.
Мы не уедем, пока эти люди не будут устроены, - сказали
мы. - И впредь имейте в виду, что ингушей, выселенных из Приго*
родного района и Орджоникидзе, вы обязаны расселить здесь же.
Конечно, - отвечает Агкацев, - но это нужно делать планово,
в четыре года.
Нет, - говорю, - не в четыре, а в два года. Вы обязаны по*
селить и трудоустроить всех ингушей, которые будут приезжать
сюда... Ходят разговоры, что о передаче Пригородного района
было решение Оргкомитета. Это не так. Оргкомитет никогда не
обсуждал этот вопрос. Это решалось в Москве, даже на заседание
Государственной комиссии были приглашены не все члены Орг*
комитета, а только я, Тангиев и Гаирбеков. Я готов присягнуть,
Что ни один чеченец и ни один ингуш своего согласия на передачу
Пригородного района Северной Осетии не давал. Более того, все
подписались под протестом по этому поводу. И позже мы неодно*
кратно поднимали этот вопрос на различных уровнях. В Москве, в
Партархиве, должна быть стенограмма заседания Государственной
комиссии, о котором я рассказал. Там же должен храниться на-
правленный в ЦК протест нашей делегации. Можно найти там и другие документы о том же. Все последующие годы мы стояли на своем. За это многих наказали. Меня обвинили в национализме и в попытке поссорить братские осетинский и ингушский народы...»
Газета «Сердало». Няне. 1992 г.
...Непробиваемая стена безразличия окружает ингушей. Ге*ноцид против них, начатый Сталиным и Берия в феврале 1944 г., продолжается. После возвращения ингушей в 1957 г. начался второй этап этого геноцида - более жестокий и бесчеловечный и ничем не оправданный. Но это уже другая история. Горькая. Го*рестная.
В 1972 г. Ахмет Газдиев, Султан Плиев, Джабраил Картоев, Идрис Базоркин - старые коммунисты, Ахмет Куштов написали письмо «О судьбе ингушского народа» и лично отвезли его в ЦК КПСС. Пятнадцать лет ожидания и терпения иссякли. Народ требовал действий, справедливости. В письме излагалась история -трагическая история ингушского народа - с того момента, когда в 1934 г. Сталин росчерком пера лишил их автономии и присоединил к Чечне, когда отнял у ингушей их единственный город Бурув (Ор*джоникидзе) и отдал его Северной Осетии, когда вернувшихся из насильственной депортации «реабилитированных» ингушей по*следыши Сталина лишили родины, «подарив» ее Северной Осетии; о мытарствах ингушей, рискнувших вернуться на земли отцов, об издевательствах над ними местных осетинских властей, о без*наказанности и вседозволенности националистов Осетии, о про*должающемся геноциде. Под этим письмом подписались тысячи отчаявшихся ингушей. Тысячи частных писем полетело в Кремль. Доведенные до отчаяния ингуши хлынули за справедливостью в Москву.
Перепуганное Чечено-Ингушское руководство посылает во*след народу секретаря обкома партии X. X, Бокова. Курский вок*зал был заполнен ингушами. Боков пообещал собравшимся здесь, что представители власти из Москвы приедут к ним, в Чечено-Ин*гушетию, обсудить проблемы, и убедил вернуться по домам. Народ поверил и вернулся. В январе 1973 г., в одну из пятниц на базаре, в гор. Назрань и в других селах было объявлено, что 16-го числа на площади Ленина в Грозном должны собраться ингуши: приезжает Суслов вручать орден республике и заодно обсудить назревшие проблемы.
Январь 1973 г. был на редкость для этих краев морозным. С ночи на 16 января на площади перед домом правительства со*бираются старики, мужчины, женщины, молодежь. Со всех сторон стекаются люди, желающие справедливого решения своей судьбы, нации. Правительство республики дает указание перекрыть все дороги, в том числе и железную. И тогда на пути поездов ложатся женщины и старики. Поезда останавливаются, люди добираются до Грозного, чтобы встретиться с представителем центральной власти.
Это был очередной обман. Из Москвы никто не приехал. Из правительства ЧИАССР ни у кого не было желания говорить с народом. С самодельной трибуны на площади Ленина 16, 17 и 18 января день и ночь льется обида обездоленных, обманутых людей. Горят костры, около них греются и не уходят старики и мо*лодежь. Не утихает боль, проклинают обманщиков, предателей...
Братья чеченцы приносят фляги с горячей едой, согревают словом и участием, прикрывают от холода - физического и мо*рального.
На исходе третьих суток с трибуны звучит объявление, что из Москвы выезжает комиссия, что надо разойтись по домам и ждать ее. И опять поверил народ. К площади были поданы автобусы, такси; стариков с почетом развезли по домам. Сомневающуюся молодежь, не желавшую расходиться без достоверных сведений, избивая резиновыми дубинками и поливая из брандспойтов ледя*ной водой, загнали в автобусы, вывезли за город, где выпустили, мокрых, в двадцатиградусный мороз в чистом поле. Там и оста*вили.
Трое суток люди только просили, взывали к совести, к справед*ливости, не допустили ни одного экстремистского поступка.
Началась «оценка» этого события - в прессе, на собраниях, по радио, на телевидении... «Бархатная чистка», Народ расслоили, разбили на отдельные группы. Запугивали всех по-разному. Одни испугались и начали травить и преследовать своих братьев, об*зывая их публично сбродом, сборищем, махровыми национали*стами, выискивать и придумывать разнообразный компромат на несговорчивых.
За столом, на балконе у Умара Евлоева и его жены Раечки сидим мы, старые друзья и единомышленники еще по выселению, обсуждаем происходящее. С нами наш общий друг юности. Я знаю, Что ему обещано взамен его подписи под очередным пасквилем. Ему и еще группе моих друзей. Больше всего я хочу, чтобы они устояли перед подлостью, чтобы не поддались, не продались.

[Галгай.Ком]

Продолжение (Начало в ч.1,2,3,4,5,6)

Я не могу выдать, что все знаю, что догадываюсь о его колебаниях; я говорю о другом, всячески стараясь укрепить позиции порядочности. Напрасно.
Через несколько дней выходит в «Грозненском рабочем» статья «Честно служить своему народу», подписанная моими друзьями. В ней говорится, что ингушский народ не реабилитирован (будто и не было XX съезда партии), а помилован (в чем же его вина? кто его судил? когда?); что ингуши должны быть благодарны партии и правительству за то, что их вернули (куда?) и т. д., и т. п. Осуждают «махровых националистов» Идриса Базоркипа. Султана Плиева, Ахмета Газдиева, Джабраила Картоева, Ахмета Куштова. Тех, кто отвез письмо в ЦК КПСС.
Папу обвешивают выдуманными грехами, начиная от далеких предков, позорят, одновременно уговаривая выступить с осуждением народа и его неправильного «поведения», угрожают: не выступишь - изничтожим. Всех честных людей преследуют, увольняют с работы, исключают из институтов, из партии, шельмуют в печати, по радио и телевидению - идет организованная травля порядочности.
Народ обнаруживает и выбрасывает на поверхность всю нечисть, выявляет совершенно новые крупные личности, достойные большого уважения. Несмотря на разочарования, возрастает надежда: народ жив. в нем много здоровых сил, он не погибает, он возродится...
Не затихли страсти 1973г. Ничто не изменилось в лучшую сторону. По-прежнему ингушей не прописывают на родных землях, ингушских детей в осетинских селах переводят в школы для дефективных детей, обрекая обучаться по программе дебилов. Переписывается ингушская история, в которой «доказывается», что они никогда не жили там, где жили века. Ингушская культура никак не развивается. Все нераскрытые преступления навешиваются на ингушей. Вот садистски уничтожается семья осетин Каллаговых -вырезали всех вместе с детьми. Сразу находят убийц, но руководство приказывает отпустить их и найти ингушей. «Находят». Под пытками одному отбили печень, второму выбили глаз, третьего забили насмерть - создают дело. Обвиняют ингушей. Только 10 лет спустя обнаруживается правда: ингуши не виновны. Но обвиняли громко, снимали тихо.
В 1981 г. осетинские националисты решаются па крупную провокацию. Двадцатипятилетняя безнаказанность обещает успех дела. Два года они готовили эту акцию. Готовы транспаранты, лозунги, портреты всех убитых, чьи дела «нераскрыты». Подготовлены оружие и орудия: бутылки с зажигательной смесью, железные дубинки, штыри: люди, которым дано задание бить, переворачивать и поджигать машины с ингушскими номерами, резать, избивать (но не пасмерть) ингушей. Все остальное - дело руководства. Все должно начинаться по сигналу. Сигналом должно стать любое убийство, желательно, к ноябрьским праздникам.
Убитым оказался таксист. Повод - неподелепные наркотики. Это убийство и послужило сигналом. Убитого тотчас же понесли в центр города. Там устроили митинг и демонстрацию с требованием выслать, уничтожить терроризирующих осетинское население ингушей. Осетинская женщина, врач первого роддома, призывала всех врачей города уничтожать больных ингушей. Сама она обещала убивать ингушских новорожденных.
Демонстранты разбили памятник Серго Орджоникидзе, выбили окна в обкоме партии, в военном училище. Первый секретарь обкома партии Северной Осетии Кабалоев, внимая воплям с площади, но прямому проводу звонил в Кремль: «Спасите нас! Нас режут, убивают ингуши!» И удалось бы подлое дело, спровоцировали бы ингушей на резню, потому что кто же будет смиряться с тем. что тебя бьют, пыряют ножами, оскорбляют, обливают твою машину бензином и поджигают. Кто способен не дать сдачи, не защитить себя, своего ребенка, свою жену, сестру, мать?
Но, к счастью ингушей, первым секретарем обкома Чечено-Ингушетии был Александр Владимирович Власов. Бывший чекист, он мгновенно раскусил замысел осетинских националистов. Уже имея авторитет среди народа, он кинулся к старикам: «Не дайте молодежи поддаться на провокации и ввязаться в авантюру! Сдержите! Спасение ингушей сегодня - в их выдержке! Мы должны сдержать наш народ!» Неимоверных усилий стоило старикам выполнить совет Власова. Они смешались с молодежью, и готовые к бою и смерти вместе со своими детьми встали в оборону.
Провокаторы с воплями неслись в Назрань: «Ингуши, мужчины, что вы сидите здесь, наших женщин, детей в городе Орджоникидзе уже убивают, а вы не идете к ним на помощь!» Но вместе с народом рядом со стариками среди молодежи находился А.В. Власов. На своей «Волге» с ингушским номером, он, рискуя оказаться подожженным распаленной осетинской толпой, рванул прямо в ее гущу на площадь перед обкомом партии СОАССР, убедился, что ингушей там нет и нагнетание страстей одностороннее, вернулся к своим помощникам-старикам и снова призвал наш народ к терпению.

Прибыли войска спецназначения. И случилось то, что неизбежно должно было случиться, настоящие стычки, убитые и раненые. И пришло горе в дома осетин, и раздался плач осетинских матерей. Но не случилось межнациональной стычки-драки между осетинами и ингушами, которую и разжигали подлые люди, не желающие знать, что у материнского горя нет национальности.
Стихли страсти, неучастие ингушей было установлено, но для них все осталось по-прежпему. И, несмотря на опыт, в 1982 г. был издан новый акт несправедливости по отношению к ингушам -Постановление Совета Министров РСФСР - в целях предотвращения межнациональных конфликтов на территории Пригородного района Северной Осетии ингушей не прописывать. Иначе говоря, не допустить ингушей селиться в собственных селах.
...Время идет. Началась перестройка. И вновь засуетились осетинские лидеры. Придумали. Начали путать исторически сложившиеся границы, перекраивать районы. В черту гор. Орджоникидзе включаются ингушские села, расположенные за тридцать километров от него. В бывший чисто ингушский Пригородный район включаются осетинские села. Дано задание и осетинским ученым - те срочно изготавливают «доказательства» того, что ингушей здесь никогда не было. Все это тут же публикуется в периодике, сообщается по радио и телевидению, печатается в книгах, произносится на всех собраниях в разнообразных коллективах - обрабатывается народ и вырабатывается общественное мнение, направленное против ингушей. Поднимается вопрос о переименовании города Орджоникидзе в город Дзауджикау, не стесняясь того, что он уже переименовывался по указанию Берия в День выселения ингушей 23 февраля 1944 г.
Терпение ингушей на грани. Чем жить в такой безысходности, несправедливости, лучше умереть. Умереть за родную землю, за родные очаги, отомстить за попранное достоинство. Мужчины, а с ними и женщины готовы умереть, защищая себя и честь предков. Но старики опять: потерпите! Кончается время двух правд - сказанной и несказанной. Наступает время, когда ложь, фальшь, лицемерие, фарисейство отступают перед простой человеческой правдой. Давайте просить. Теперь услышат, исправят. Так говорят старики. Собираются подписи под требованием ликвидировать сталинский произвол, более 55 лет довлеющий над ингушами, вернуть ингушам их самостоятельность, автономию с центром в Бурув (Орджоникидзе), как было до присоединения к Чечне в 1934 г.
Едут ингушские делегации в Москву за правдой и справедливостью. Отвозят одиннадцать толстых томов, переплетенные в зеленые коленкоровые обложки - шестьдесят тысяч подписей. Каждый взрослый ингуш. Подпись народа, глас народа, требующий, взывающий.
Повсюду рассказывают ингуши о своей национальной трагедии: как гибнет парод, как исчезает самобытность, история, культура, язык; как за эти 55 лет, что упразднили ингушскую автономию, мы потеряли почти все. В 1934 г. и пору Советской власти, у ингушей было 10 заводов и фабрик, 10 высших и средних специальных учебных заведений; готовились национальные научные и технические кадры; был свой театр, краеведческий музей, научно-исследовательский институт, свои школы шла бурная культурная жизнь. Ингушская театральная труппа на смотре искусств Кавказа заняла первое место. Был свой ансамбль... Сегодня ничего нет.
Идет I съезд народных депутатов СССР. Необычный съезд, возрождающий наши надежды. Он дал прорваться боли народной, сдерживаемой долголетним страхом.
Почти 80-летний Идрис Базоркин летит в Москву. До 4 часов утра молодое мужественное поколение ингушей обсуждает со своим старшим вопросы, которые должны завтра прозвучать на съезде. Обсуждается каждое слово депутатского запроса, которое завтра после речи наших депутатов ляжет на стол президиума. Утром мы благословляем нашего депутата Хамзата Фаргиева, учителя из Малгобека.
Приникли к телевизору. На трибуну уверенным шагом идет наш Хамзат. Впервые за 55 лет с трибуны на весь мир звучит крик о помощи нашего многострадального народа - весть о национальной трагедии, о необходимости, наконец, решить ингушскую проблему, ликвидировать последствия сталинского произвола в правовом государстве. Он передает депутатский наказ в руки Горбачева.
Зал молчит. Ни одного аплодиемспта. На экране настороженные лица депутатов: люди впервые слышат о подобной несправедливости. Эта проблема репрессированных народов прозвучала впервые. Ее еще боятся, не знают, как реагировать.
У всех нас, сидящих у телевизора, слезы на глазах. Наконец, мы заявили о себе громко. Может услышат? Теперь не может оставаться по-прежнему. Что-то ведь должно измениться.
Начались телефонные звонки. Полетели в адрес съезда тысячи писем от ингушей из Казахстана и с Кавказа с благодарностью, что сказали об их беде, с просьбами помочь...
Через два дня на трибуну съезда поднимается большой красивый седой ингуш. На трудном для него русском языке механизатор, человек от земли, народный депутат ингушей Мусса Дарсигов вновь взволнованно просит съезд решить ингушскую проблему и тоже отдает свой депутатский наказ Горбачеву. Нашего Муссу Дарсигова выбирают в Палату национальностей, и там, при обсуждении вопроса о трагедии репрессированного народа, он вновь выступает. В зале плачут депутаты, у телевизоров плачут ингуши. И опять встречи на всех уровнях. Дарсигов говорит с Горбачевым.
Проходит II съезд ингушского народа в Грозном. Тысячи людей перед Дворцом культуры слушают выступления, транслируемые из зала съезда. Двое суток говорят люди о своей полувековой беде. Резолюция съезда: ликвидировать 55-летний произвол Сталина, восстановить Ингушскую автономию с центром в гор. Орджоникидзе. Резолюцию съезда отвозят в Москву и вручают Горбачеву Мусса Дарсигов. Исса Кодзоев. Горбачев и Лукьянов обещают рассмотреть вопрос о нашей автономии, только просят еще немного потерпеть. Потерпеть просит Власов, наш Власов - Председатель Совета Министров РСФСР - в беседе с ингушскими женщинами, обеспокоенными продолжающимися провокациями осетинских националистов.
Все обещают помочь и просят потерпеть. А тем временем в «Правде» выходит подлейшая статья Грачева и Халипа под названием «Кунаки всегда поладят». В ней говорится, что ингуши притязают на осетинские земли, тем более что неизвестно еще, жили ли ингуши в бывшей Ингушетии.
Старики повторяют: терпите, разберутся.
В гор. Назрани собирается стотысячный митинг ингушей, которые восемь суток стоят под проливным дождем и под обжигающим солнцем. Выступают, возмущаются, требуют. Справедливости требуют, внимания к народу. Старики время от времени просят не поддаваться на провокации, успокаивают, призывают потерпеть еще немного, совсем немного. А в основном молятся. Что нам еще остается, как не взывать к Аллаху?
Надежда на эту. уже новую, перестроечную власть уменьшается с каждым днем......
Ингушское, население Пригородного района подвергалось со стороны осетинского руководства дискриминации, в социальном отношении они были совершенно незащищены, им предоставлялись, как правило, низкооплачиваемые и физически тяжелые работы. Несмотря на численное превосходство в Пригородном районе, они почти не были представлены во властных структурах даже, района, не говоря уже о республиканских.

Ингуши постоянно обращались к руководству СССР, РСФСР и РФ с настоятельной просьбой оградить их от гонений и преследований со стороны осетинских чиновников, ускорить реабилитацию ингушского народа и восстановить его государственность.
Ниже мы приводим полный текст депутатского запроса Б. Богатырева из его книги «Россия и ингушский вопрос. Как это было».
(М.,2004).
...Больше всего поступало заявлений от жителей Пригородного района и гор. Грозного, хотя они и не были моими избирателями. Они просили, все без исключения, помочь им в борьбе против гонений и преследований со стороны осетинских руководителей, ускорить реабилитацию ингушского народа и восстановление его государственности, как будто все это зависело от меня.
Осетинские правители, при поддержке российских властных структур, превратили ингушей, живущих там, в настоящих рабов. Средства массовой информации России, ее спецорганы делали вид, что ничего особенного не происходит. Они заявляли на весь мир, что избавились от ярма тоталитаризма и строят свободное, правовое государство с рыночной экономикой. Никогда мир до этого не видел подобной лжи, фарисейства и пренебрежения к правам других пародов. Все наши депутатские запросы на имя руководителей России и СССР о тяжелом положении ингушей в Осетии оставались всегда без ответа. Осетинские руководители, видя подобное пренебрежение России к тяжелой участи ингушей, усиливали репрессии против них, вызывая их на открытое выступление. Вооруженные Россией до зубов осетинские экстремисты бесчинствовали в селах, где, в основном, проживали ингуши, оскверняя все, что священно для их памяти.
В это время я обратился с депутатским запросом к М, С. Горбачеву, А. И. Лукьянову и Р. Н. Нишанову (к Президенту СССР, Председателю ВС СССР и Председателю Совета Национальностей.- Б. А.).
Привожу дословный текст своего Обращения к Председателю Верховного Совета СССР тов. А. И. Лукьянову. Уважаемый Анатолий Иванович!
По поручению своих избирателей, недавно в Верховном Совете СССР выступил депутат Дарсигов по вопросу восстановления автономии ингушей. Ингуши, которых представляет Дарсигов в Парламенте СССР, не могут понять Вашу позицию в этом вопросе. В ответ на выступление товарища Дарсигова Вы заявили, что восстановление автономии ингушей связано с необходимостью изменения границ Северной Осетии и передачи осетинской столицы ингушам. Действительно ли ингуши требуют перекройки осетинской территории и передачи им осетинской столицы? До 1944 г. на той территории, с которой ингуши были депортированы в восточные районы страны, не проживал ни один осетин. В настоящее время 65 % населения территории, аннексированной Северной Осетией, составляют ингуши. Эта территория является колыбелью ингушского народа, как город Киев и прилегающие к нему территории -для славян. С 1944 г. с благословения высших органов СССР, она превращена в колонию Северной Осетии. Должно быть понятно любому человеку, что ингушский народ никогда не согласится с этим произволом. Речь идет не об изменении границ национальной территории Северной Осетии, как Вы выражаетесь, Анатолий Иванович, а речь идет о возвращении ингушам части их Родины, незаконно и насильственно отторгнутой руководителями СССР и РСФСР, и Вы прекрасно это знаете. Родина у каждого конкретного народа одна. Ее у этого народа нельзя просить или требовать.

Город Орджоникидзе, или Бурув по историческому названию, основан ингушами задолго до появления русских на Северном Кавказе. До 1933 г. он являлся политическим, экономическим и культурным центром Ингушетии, т. е. столицей ингушского народа. В том году он отобран Сталиным (осетином по отцовской линии) и отдан Северной Осетии. Ингушский народ никогда не согласится с таким произволом. Ингушский флаг, символ этого парода, спущенный Сталиным с флагштока правительственного здания, должен быть вновь поднят над этим зданием, и он будет поднят, чего бы эго ни стоило ингушскому народу. Таким образом, ингуши требуют только часть своего города по Тереку, они реалисты и уступают полгорода Осетии. Что еще надо?
Ингуши никогда не думали, что один из высших руководителей страны может так оскорбить честь и достоинство целого парода и будет защищать, без всякого на то основания, осетинских националистов. Чем объяснить столь благосклонное отношение со стороны руководителей официальных органов СССР к группе авантюристов из Северной Осетии, толкающих два соседних народа в пучину войны, куда автоматически были бы втянуты и другие народы Кавказа? Если бы не эта поддержка, осетинские националисты давно бы ушли с ингушской территории и там воцарился бы мир. Почему не решается вопрос о реабилитации репрессированных народов, в частности, вопрос о восстановлении автономии ингушей? Ведь руководство страны знает, что требования ингушей справедливы и вопрос этот надо решать безотлагательно.

Кто возьмет на себя ответственность за войну между Ингушетией и Осетией, которая может возникнуть в любой день и час? Во всяком случае не Вы, Анатолии Иванович, не Михаил Сергеевич и не Рафик Нишанович, хотя по законам цивилизованных народов эту ответственность должны нести руководители страны. Если война между Ингушетией и Северной Осетией до сих пор не возникла, то заслуга в этом только мужественного и терпеливого ингушского народа, его мудрых стариков, общественных организаций, неформальных объединений и Оргкомитета по восстановлению автономии Ингушетии, а не официальных органов страны, допускающих преступное затягивание решения этой проблемы и вооружения осетинских боевиков силовыми структурами СССР и РСФСР современным оружием ради дестабилизации положения на Кавказе в целом и, в частности, в зоне осетино-ингушской границы.
Наивно было бы думать, Анатолий Иванович, что Вы, как русский человек, готовы уступить Москву и европейскую часть России, скажем, Швеции или Польше. В таком случае, почему Вы требуете от ингушей, чтобы они уступили Осетии свою Родину и столицу? Разве ингуши не такой народ, как русский, или товарищ Дарсигов не такой депутат, как Вы, Михаил Сергеевич и Рафик Нишанович? Почему с такой легкостью Вы решаете судьбу ингушского народа? О каком суверенитете может идти речь, когда высшие руководители страны поощряют и поддерживают колониальный разбой внутри своей страны? Видимо, поэтому и товарищ А. М. Беляков ведет себя так непоследовательно и необъективно но отношению к ингушскому пароду, - наверное, он выполняет Ваши с Михаилом Сергеевичем указания. Иначе чем объяснить бездействие в течение 6 месяцев комиссии, которую он возглавляет и которая, будучи в Ингушетии и Осетии, увидела полную несостоятельность осетинских притязаний на часть ингушской родины и правомерность требований ингушского народа? Скажите, пожалуйста, Анатолий Иванович, как должен все это воспринимать ингушский народ, чем объяснить Ваши высказывания в его адрес по случаю выступления депутата Дарсигова?
Дайте мне, пожалуйста, разьяснение по этому поводу, поскольку обратиться с таким запросом к Вам от меня потребовали мои избиратели.
15.10. 1990г.
Б. Богатырев, народный депутат РСФСР от 884 Назрановского территориального округа ЧИАССР

Продолжение следует