Юлия Латынина
"СЛУШАТЕЛЬ – Юлия, это я, я звоню из Владикавказа.
Ю. ЛАТЫНИНА – Простите, я – это у вас имя или фамилия?
СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Адам. Я хотел бы вам задать вопрос насчет того, что происходит у нас в Ингушетии, в частности в Назрани был…
Ю. ЛАТЫНИНА – Простите, вы из Владикавказа, но у вас в Ингушетии.
СЛУШАТЕЛЬ – Я житель Осетии, ингуш по национальности. Меня интересует то, что происходит в этнической моей республике Ингушетии. То, что вчера в Назрани был взорван милицейский патруль, 4 человека погибли. То же самое до этого был серьезный инцидент в городе Карабулахе, где напали на русскую учительницу. И вот хотелось бы спросить, как вы относитесь ко всем этим терактам, можно ли сравнивать арест Гуцериева с этими терактами. Как мы видим, тучи сгустились над ингушами.
Ю. ЛАТЫНИНА – Спасибо. Во-первых, Гуцериев еще не арестован. Он напомню в международном розыске. Его объявили в международный розыск накануне 1 сентября, то есть накануне дня Беслана. Напомню, что Гуцериев был одним из немногих людей, которые реально участвовали в переговорах с террористами. То есть вот та маленькая деталь, которую не следует забывать. Я буду говорить о деле Гуцериева отдельно, оно имеет уже самое косвенное отношение к Ингушетии. И вы знаете, я бы не хотела очень долго говорить об Ингушетии, во-первых, потому что все-таки сегодня годовщина Беслана, я бы сначала с Беслана начала. Самое главное, понимаете, я очень много говорила об Ингушетии до того, как там все полезло наружу. Потому что о том, что происходит в Ингушетии, надо было заботиться несколько лет назад. Надо было заботиться после 22 июня 2004 года, когда боевики всю ночь безнаказанно на улицах Назрани отстреливали милиционеров по списку. Они не всех милиционеров отстреливали, они даже гаишников отпускали. Насколько я знаю, они пользовались симпатией, по крайней мере, части населения, которая свешивалась с окон, подавала им советы, население они не стреляли. Некоторые люди, мои знакомые, которые без всякого восхищения относятся к идеям ваххабизма и совершенно являются законопослушными российскими гражданами, даже с восторгом мне рассказывали, как боевики не могли ларек раздолбать, в котором вода стояла, когда они пить хотели, потому что это видите ли, харам. Милиционера убивать не харам, а ларек грабить во время этого священного дела - харам. Так вот, тогда можно было уже понять, какая ситуация в Ингушетии, но тогда президенту Путину доложили, что боевики отбиты, и верные федеральные части ведут преследование. С таким же успехом вообще, когда любые командос делают свое дело и убегают, можно докладывать, что мы отразили нападение командос. Но если при этом взорван какой-то нефтезавод или ликвидирован какой-то высокопоставленный товарищ, за которым командос охотились, ну что делать. Было очень серьезное предупреждение после того же Беслана, когда даже наша прокуратура написала, что боевики собирались в 50 метрах от села Пседах несколько дней. Вы представляете себе, что на обочине Солнцево в течение нескольких дней заседает вооруженная группа, и ее не спросят, куда. О какой степени контроля в республике можно говорить? Было очень серьезное предупреждение, когда Шамиль Басаев еще покойник живой дал интервью телеканалу Эй-Би-Си, Бабицкому. Бабицкий сказал, что это происходило на территории Ингушетии, Басаев чувствовал себя гораздо спокойнее, чем раньше. Вместо того, что происходит в Ингушетии, стали обсуждать, а мог ли Эй-Би-Си показывать интервью Басаева. Наконец, нам фантастически повезло, когда в двух километрах от Назрани в селе Экажево в прошлом году взорвался Басаев, что собственно остановило расползание агонии, и можно было подумать, что происходит в республике, если ночью, вечером, взрывается КАМАЗ, груженный НУРСами, всю ночь горит. Вокруг него по рассказам местных жителей бегают боевики, пытаются вытащить Басаева с его деревянной ногой или хотя бы ногу отдельно. К утру уходят, наконец, к утру напоминаю, что все происходило в двух километрах от Назрани, к утру появляется милиция, потому что органы боятся перемещаться по территории республики ночью, узнают, что это взорвался Басаев, докладывают. Вот из этого можно сделать было выводы, но вместо выводов получились медали. 24 медали за ликвидацию Басаева. Теперь мы за это платим. Теперь мне об этом уже неохота говорить, о том, что происходит в Ингушетии, потому что если там, то, что там происходит, не называется война, я не понимаю, какой войны не хватает. Ядерной что ли. Но вот один мелкий вопрос, на который я хочу ответить. Ирина Смирнова мне пишет: «Если в Ингушетии расстреливают русских, это не значит, что в ответ надо убивать ингушей или других инородцев». И Крол пишет: «В республике Ингушетия одна за другой расстреливают семьи русских учительниц. И тишина, советская интеллигенция, притомившись от визга по таджикским девочкам, устраивает перформансы в метро». Типа ничего не реагирует. Так вот, я хотела бы объяснить кое-что об убийствах русских в Ингушетии. Дело в том, что я не знаю, физически кто убил только что русскую семью, но вот дело учительницы Людмилы Терехиной оно раскрыто. Оно было раскрыто практически мгновенно, потому что слепой член семьи, бывший дома, опознал по голосу убийц. Это были два контрактника федерала. Один русский, другой осетин, которые накануне заходили к дочери Терехиной. Поэтому применительно к Терехиной, кстати, это убийство было раскрыто участковым, опером Мержоевым, которого сразу и расстреляли. Не знаю, расстреляли сами киллеры или их федералы напарники. Поэтому в данном случае ответ на вопрос: почему убивают русских в Ингушетии, звучит в частности так: а) убивают контрактники, потому что дом русской учительницы расстрелять легко. А в доме ингуша может быть вооруженный мужчина. Поэтому лучше расстрелять русскую учительницу. Кроме того, это убийство выходит слишком заметным, потому что когда с целью грабежа убивают ингушей, их называют потом террористами. А когда пьяные звери без национальности неважно, какая у них национальность, федералы в такой же ситуации расстреливают русских, то это уже нельзя списать как ликвидацию террористов. А теперь спросите себя, вот эти два контрактника, которые пришли к девушке и ночью расстреляли ее семью, чтобы ее ограбить, какие из них защитники федерализма. И как с их помощью можно сделать что-то, кроме как увеличить число боевиков. Если вы поймете ответ на этот вопрос, вы собственно, поймете, что происходит в Ингушетии. Я, все-таки возвращаюсь вернее не возвращаюсь, а я буду говорить после перерыва о Беслане. Потому что сегодня очередная годовщина Беслана, и я думаю, что после доклада Савельева, после доклада парламентской комиссии Северной Осетии Станислава Кесаева, после многочисленных показаний свидетелей на процессе, самое главное, что известно, это вот что. Для каждого, кто умеет думать и читать, понятно, что произошло в Беслане. То, что годовщина Беслана отмечена на этой неделе двумя событиями. А) адвокат потерпевших господин Чеджемов отказался от ведения дела, потому что его угрожают убить, и б) тоже буквально несколько дней назад фактически перерегистрировали и закрыли в его реально существующем виде организацию «Голос Беслана», организацию Эллы Кесаевой, которая была одной из самых непримиримых в деле расследования трагедии в Беслане. Вот собственно эти две истории, адвокат потерпевших Чеджемов вынужден отказаться от защиты потерпевших и закрыт де-факто «Голос Беслана», мне кажется, очень объясняет то, что произошло в Беслане даже для тех, кто не хочет слушать или читать доклады Савельева. А сейчас перерыв на новости. "
Полный текст:
http://www.echo.msk.ru/programs/code/
Ответить с цитированием
Сообщение от Фрейя
