Дискуссия конечно познавательно-интересная, но хотелось бы и тональность повежливей.....
Дискуссия конечно познавательно-интересная, но хотелось бы и тональность повежливей.....
Contra factum non est argumentum
К сожалению с тональностью у чапаевцев всегда были проблемы.Сообщение от dt52
Опфер скучал и теперь специально разогревает, развлекается, но границы не перейдет. Скорее BekkMANа спровоцирует. Зря BekkMAN впрягается, даже не предполагая, что Опфер никогда сторонником Р. Аушева не был, как не был сторонником и Инг.ру с К*, за что и заблокирован там на сайте. Да и здесь больше "воевал" именно с их сторонниками и осетинами.
Это точно.
Всякий человек, превосходящий других по интеллекту и нравственным качествам,
помимо своей воли или желания отвечает за других.
Жюль Верн
[QUOTE=Ваш знакомый;40372]По моему у него истерика уже.Опфер скучал и теперь специально разогревает, развлекается, но границы не перейдет.
.Скорее BekkMANа спровоцирует
Когда же наконец, это ему удасться-то, жду не дождуся.
Заезженная песенка, первоклашкам скажи, эти блокировки обойти раз плюнуть, пусть говорит, но под другим ником, делов-то.Зря BekkMAN впрягается, даже не предполагая, что Опфер никогда сторонником Р. Аушева не был, как не был сторонником и Инг.ру с К*, за что и заблокирован там на сайте.
Еще бы он с осетинами не "воевал".Да и здесь больше "воевал" именно с их сторонниками и осетинами.
Опфер писал
А вот эту песенку я уже не раз слышал и на ингушетия.ру и на других сайтах - один человек. В связи с этим у меня вопрос к пламенному борцу с коррупцией. Мне очень интересно, как он собирается, например, люстрировать своих родственноков, национализировать их собственность? Уверен, если он ингуш, то не может такого быть, чтобы у него не было никого у кормушки, в МВД, в Прокуратуре, везде? Он так гневно перечислял их всех. Меня даже начали терзать смутные сомнения насчет своего мнения о нем. Зачем трезвонить о заведомо невыполнимых задачах? Товарищ лукавит! Представляю себе, как Опфер, после того как станет Президентом, конфисковывает у какого-нибудь своего родственника дом!!??...для всех этих проходимцев устроим люстрацию с национализацией наворованного.
А он что,уже хочет стать президентом Республики?
Всякий человек, превосходящий других по интеллекту и нравственным качествам,
помимо своей воли или желания отвечает за других.
Жюль Верн
Все говорит за это. Программа у него сильная - я обеими руками ЗА! Национализация, приватизация, люстрация, как у Шарикова - все отобрать и поделить (каждому по потребностям)!А он что,уже хочет стать президентом Республики?
Медведев пришел, Путин остался
Эффект раздвоения президентов в российском политическом зазеркалье
Первые несколько недель работы тандема Медведев–Путин не подтвердили ожиданий тех, кто считал, что стратегия Путина – постепенный выход из игры с поэтапной передачей Медведеву всей полноты власти и обеспечение сохранности путинской системы без Путина. Приход Путина на пост премьера и первые шаги, предпринятые новым правительством, опровергают и другую гипотезу – о том, что Путин предоставит Медведеву возможность запустить ряд важных и при этом непопулярных реформ и «сгореть политически», а потом вернется к власти и будет продолжать популистскую политику.
А развернутое интервью, данное Медведевым информационному агентству Reuters на прошлой неделе, скорее затемняет, чем проясняет ситуацию в отношении как планов нового российского президента, так и видения им ситуации. Оно не очень монтируется с недавним интервью тому же Reuters Игоря Юргенса, возглавляющего медведевский «мозговой центр», в котором взгляды нового президента России характеризовались как относительно либеральные, а возможность успеха в его реформаторских начинаниях напрямую связывалась со способностью президента создать коалицию в свою поддержку. В качестве потенциальной базы его поддержки назывались бизнес-ассоциации, либералы, принадлежащие к среднему классу профессионалы, часть военных и интернет-поколение.
Медведев – юрист, вполне оправдывающий мнение о том, что язык дан для того, чтобы затемнять, а не раскрывать мысли. И, как и Путин в начале первого срока, он наговорил уже достаточно много, чтобы каждый мог найти там что-то себе по душе и чтобы при этом не найти там ничего такого, что бы отвратило хоть какой-нибудь значимый социальный слой или группу. Представляется, однако, что и произносимых чиновниками разного рода слов и, главное, их дел уже достаточно для того, чтобы представить себе сценарную картину начавшегося президентства.
Лыжи разъезжаются
Осуществляемая с приходом Медведева на пост президента реконфигурация власти не изменила пока сущности политической системы, которую после политических реформ второго путинского президентского срока можно назвать системой сверхуправляемой демократии. Эта система, сохраняя в определенной степени демократический декорум, характеризуется растущим диктатом центра, разделенного на конкурирующие корпорации с их вертикалями, и падающей общей управленческой эффективностью.
Замена президента Путина на президента Медведева при сохранении за первым всех реальных рычагов власти мало что, по сути, меняет. И не только потому, что а) Медведев – путинский проект и, по-видимому, значительное время будет таковым оставаться, но и б) потому, что реальных рычагов у Медведева нет и долго не будет, так что даже если бы он что-то захотел резко менять, то не в состоянии сделать это. Кроме того, сама политическая система и ее внутреннее устройство, системные ограничения и т.д. неизмеримо важнее для формирования будущего, чем личность второго пилота, каковым сейчас является Медведев. Следует заметить, что Путин в рамках этого образа – не просто первый пилот, он конструктор и в определенном смысле бортовой компьютер, управляющий всеми системами, обеспечивающий их слаженное функционирование. Медведев же сейчас – преемник Путина лишь в одном его качестве, и то скорее формально. Он, таким образом, частичный преемник, полпреемника или даже четверть преемника, которому пока не переданы реальные рычаги управления ни силовиками, ни региональными элитами и который пока имеет крайне ограниченное поле для маневра в рамках сложившегося корпоративно-кланового баланса сил. Его нынешняя роль – это скорее роль автопилота, который держит заданный курс, в то время как пилот на время отлучился. Впрочем, конечно, эта ситуация может измениться.
Важная черта нынешней ситуации – обратимость ее для Путина. Взаимоотношения относительно слабого президента Медведева и чрезвычайно сильного премьера Путина – это модель регентства особого рода, при которой регент не только сам был монархом до недавнего времени, но и наследует слабому монарху в случае выбывания последнего из игры. Представляется, что соображение возвратности ситуации, возможности ее переиграть назад для Путина особенно важно. По крайней мере не один раз в течение последнего года, подходя к последней черте, за которой его решение уйти от власти стало бы необратимым, Путин останавливался и делал паллиативный ход, позволяющий длить ситуацию неопределенности и оставлять на столе все варианты. Это было и когда он, сняв премьера Фрадкова, неожиданно назначил на этот пост не будущего преемника, а временного местоблюстителя; и когда он сам возглавил список «Единой России» на думских выборах в декабре; и когда он сознательно играл на слабление личной легитимности Медведева и его победы на президентских выборах. Да, Путин, с одной стороны, обеспечил, а с другой – фактически отнял победу у «Единой России» в декабре и у Медведева в марте.
Кратко содержание первого путинского срока можно определить как экономическую либерализацию на фоне политической авторитаризации; второго – как социальную и экономическую стагнацию, инерционное развитие при нарастающей авторитаризации. Что касается нынешнего президентского срока, отсчет которого нужно вести не с инаугурации и даже не с выборов, а с прошлой осени, то Путин сам, по-видимому, рассматривает происходящее как вариант продолжения последней части второго срока с возможным в перспективе частичным возвратом к экономической либерализации по модели первого. Но так не получится: ресурс для стагнации практически исчерпан. Существующее противоречие между экономическими вызовами и вектором политического развития уже дошло до крайней формы. Власть в этом отношении напоминает лыжника, чьи лыжи разошлись уже слишком далеко и продолжают расходиться дальше. В результате лыжник или упадет, или должен опереться на одну ногу, подтянув к ней вторую.
Заметим, что и ряд экспертов в либерально-экономических заявлениях Медведева услышали призывы к возврату в 2002 год – в середину первого путинского срока до сворачивания либеральных экономических реформ. Высказываемые надежды на оттепель, на демократизацию с этим и связаны – ведь либерализация экономическая невозможна без политической. Возврат к исторической развилке, определившей переход ко второму сроку, и перенос опоры с «лыжи» политического авторитаризма на «лыжу» экономического либерализма, однако, просто так невозможны – придется возвращаться на несколько шагов назад.
Не первое лицо
Команда Путина как бы раздвоилась – часть ее осталась с новым президентом в Кремле, другая вместе с Путиным переехала в Белый дом. Правительство несколько обновилось, изменилась и его структура: внизу ликвидировали относительную автономность агентств и служб, подчинив их, как и до административной реформы 2004 года министерствам, вверху усилили вице-премьерский этаж, на который, по сути, перешли технические функции премьера, позиция же самого премьера стала при этом более политической и стратегической.
Стиль работы Путина с правительством практически не изменился, только теперь вместо еженедельных совещаний президента с ключевыми членами кабинета он проводит заседания с ними же, но в формате президиума правительства. Заметно ускорилось принятие правительством решений за счет прежде всего отмены их бюрократических согласований с администрацией президента.
Медведев в отличие от Путина образца 2000 года, опиравшегося и на ФСБ (в качестве прежнего директора службы), и на силовые структуры в целом (в качестве секретаря Совбеза), фактически лишен самостоятельной базы власти. У нового президента очень ограниченная команда – ведь Медведев никогда не был первым лицом: ни на уровне города или региона, ни на уровне корпорации или предприятия. Он был всегда помощником, всегда находился в чьей-то тени, в чьей-то команде.
Большинство из тех, кого причисляют к «людям Медведева», относятся к весьма узкому кругу однокашников Медведева по юридическому факультету Ленинградского университета. И все же Медведев действует весьма активно для своего крайне стесненного положения. Ему, в частности, удалось несколько расширить свою аппаратную базу, проведя своих людей в Минюст и на важный пост главы Контрольного управления АП (именно этот пост в свое время занимали нынешний вице-премьер Алексей Кудрин, сам Путин и его протеже Патрушев). Вместе с Высшим арбитражным судом и службой приставов, возглавляемыми людьми команды Медведева, а также Генпрокуратурой, с руководством которой новый президент выстраивает более тесные отношения, это уже неплохой задел. Свидетельством усиления близких к Медведеву людей служат демарши руководства ВАС и против бывших кураторов суда из путинской администрации, и против влиятельного руководителя Московского арбитражного суда. Медведев лично возглавил и борьбу с коррупцией. Но при всей активности Медведева заметно и то, насколько узка пока сфера приложения его усилий.
Ученик Путина Медведев тщательно избегает участия в клановых конфликтах и пытается выстроить отношения со всеми элитными группами и корпорациями в максимально позитивном ключе. Генпрокуратуре он, скажем, выделяет дополнительные штатные единицы, а конфликтующему с ней Следственному комитету утверждает долгое время задерживавшиеся Кремлем назначения руководства. Избегает он и решений, которые могут быть негативно восприняты значимыми социальными группами, а стало быть, и определенности позиции по ряду важных вопросов, вызывающих споры среди политических элит и в обществе.
Как выглядит конфигурация власти в результате? Игорь Сечин – идеолог антилиберального поворота 2003 года в роли промышленного вице-премьера (пожалуй, уже один этот элемент свидетельствует о том, сколь призрачны надежды на оттепель сверху). Технократы вроде Игоря Шувалова и либералы вроде Эльвиры Набиуллиной и Аркадия Дворковича на имиджевых ролях. Во многом автономные по отношению к правительству госкорпорации с колоссальными самостоятельными бюджетами возглавляют доверенные люди Путина. Бывший некогда штабом реформ МЭРТ низведен до уровня бюро макроэкономического прогнозирования. И Медведев – в роли имидж-прикрытия и устроителя судебной системы, гарантирующей относительную стабильность правил игры и закрепления перераспределения собственности, проведенного во второй путинский срок.
2000–2004–2008
Если начало медведевского президентства сравнивать с двумя предыдущими, то оно выглядит гораздо менее энергичным, чем даже второе путинское и, тем более, путинское первое. Нет новых прорывных идей, хотя президентская кампания велась под лозунгами скорее обновления курса и придания ему большей социальной ориентированности, чем сохранения и закрепления достигнутого. Тем более нет программ по их осуществлению. Не видно никаких домашних заготовок, поэтому все высказывающиеся Медведевым либеральные идеи, например, относительно упора на четыре «и» – институты, инфраструктуру, инновации, инвестиции – зависают в воздухе. То же можно сказать и о недавно добавленном пятом «и» – интеллектуальном потенциале.
Выработкой предложений и стратегии для Медведева занимается новый мозговой центр – Институт современного развития (ИСОР) и возникшая на его базе дискуссионная площадка. Его, пожалуй, можно было бы сравнить с Центром стратегических разработок (ЦСР) под руководством Германа Грефа в начале первого путинского срока, если бы не несколько «но». Во-первых, ИСОР – это, по сути, путинский проект, который был запущен в качестве РИО-центра – Центра развития информационного общества еще в начале 2006 года. Курировал этот проект, созданный под абстрактного преемника, тогдашний министр информатизации и связи Леонид Рейман, кстати, один из немногих высоких чиновников, оставшихся не у дел в новом путинском кабинете. Кроме того, ИСОР в отличие от ЦСР – это экспертный центр, а не штаб по разработке и последующей реализации реформ. Он развернул довольно активную деятельность и привлек солидных экспертов либерального толка из разных областей, но, судя по их заявлениям, реальные результаты работы в виде конкретных предложений появятся через полтора-два года. Иными словами, деятельность ИСОР не ориентирована на нынешний президентский срок. Кроме того, это далеко не единственный и едва ли главный центр – параллельно «беспартийному» ИСОРу идет работа по выработке предложений по стратегии на базе трех партийных клубов под эгидой «Единой России». Продолжают работать и связанные с МЭРТом ЦСР и другие аналитические центры.
Расширить свою собственную базу власти Медведев мог бы в первую очередь за счет судейского корпуса, что, собственно, он и пытается делать, занимаясь совершенствованием судебной системы и укреплением независимости судей.
Сетевой организацией, на которую Медведев мог бы при этом опереться, является Ассоциация юристов России, где он возглавляет попечительский совет. В федеральном руководстве АЮР представлены главы всех высших судов, руководители силовых и правоохранительных структур. В регионах АЮР возглавляют достаточно высокопоставленные чиновники вплоть до губернаторов, как, например в Астраханской и Кировской областях. В свое время в недрах АЮР обсуждался проект развертывания гигантской сети общественных приемных на местах, деньги на которую соглашался выделять российский бизнес. Пока этот проект не реализован, а сеть общественных приемных Медведева на президентских выборах, которую возглавлял председатель правления АЮР Павел Крашенинников, передана недавно «Единой России».
Вторая корпорация, на которую в принципе мог бы опереться Медведев, – предприниматели. И не случайно многие из его заявлений адресованы именно им. Кроме того, Медведев активно общается с различными бизнес-ассоциациями, а Игорь Юргенс – вице-президент РСПП возглавил медведевский аналитический центр. Да и первые успехи в уменьшении административного давления на бизнес, за которое ратует новый президент, и в становлении реально независимых судов, сделают бизнес союзником Медведева.
Чего ждать?
Серьезные социальные и экономические реформы не стоят в ближайших планах ни Путина, ни Медведева, даже если у последнего есть самостоятельные планы по поводу пользования властью, а не только получения ее. Заметим, что при столь быстром росте финансового благополучия никакая система не пойдет на болезненные реформы. Власть сначала будет пытаться все купить: поддержку избирателей, диверсификацию экономики, решение инфраструктурных проблем и др., что, собственно, она пытается делать сейчас. И лишь столкнувшись с кризисами, пытаясь их как-то разрешить, пойдет на реформы.
Именно это дает основание полагать, что политическую систему и страну в целом уже в ближайшее время ждут изменения, и изменения серьезные. Можно сказать, что система в этом году будет проходить серьезные испытания на прочность. Все это, однако, связано не с благими пожеланиями кого-то наверху, а с вызовами, с которыми система уже начала сталкиваться.
Заметим, что в недавней работе, выполненной под эгидой Института современного развития – аналитического центра, работающего на Медведева, большим коллективом ученых и представителей бизнес-сообщества, анализируются четыре основных сценария экономического развития:
1) мобилизационный, с государством, единовластно концентрирующим ресурсы и распределяющим их в пользу избранных приоритетных направлений;
2) «рантье», основанный на максимизации ренты от природных ресурсов и ее перераспределении в форме социальных выплат;
3) инерционный, связанный с отсутствием четкой стратегии, подменяемой тактическим маневрированием групп интересов, конкурирующих за доступ к ресурсам;
4) модернизационный, с обеспечением устойчивого экономического роста и повышения благосостояния граждан на основе развития инновационной экономики и институтов гражданского общества.
Проблема заключается в том, что выявить сколь-либо значимые и влиятельные группы интересов, заинтересованные в реализации модернизационного сценария, исследователям не удалось.
Два медведя в одной берлоге
Система «слабый президент – сильный премьер» в принципе могла бы быть устойчивой. Но только не в нынешних российских условиях с заложенной Ельциным и выстроенной Путиным суперпрезидентской системой правления. Серьезные конфликты между командами Путина и Медведева в ситуации реконфигурации власти, что в России автоматически означает и перераспределение собственности, неизбежны.
До сих пор системе удавалось избегать острых публичных конфликтов. Но, заметим, что ее перестройка только началась. Политическая и административная система не подвергалась пока серьезным испытаниям в виде кризисов – как внешних, так и внутренних. Между тем политическая турбулентность неизбежна, и ряд ожидающих систему уже в ближайшее время испытаний можно вполне предвидеть.
Вариант длительного, скажем, до очередных президентских выборов, «двоецарствия», мирного сожительства двух медведей в одной берлоге, поэтому выглядит крайне маловероятным. Если только не выгородить одному из медведей угол или не посадить его на цепь. И то и другое возможно осуществить с помощью институтов. Поэтому представляется, что, с одной стороны, для Медведева усиление институтов – и относительно самостоятельной судебной власти, и разделения властей в целом, и выборов – это единственная возможность противостоять персоналистской власти Путина, а с другой стороны, для Путина институциональное ограничение власти президента и превращение возглавляемой им «Единой России» в реальную партию власти – способ предотвратить конфликты между политическими элитами.
Насколько велики шансы Медведева в случае противостояния с Путиным? Высказывается мнение о том, что власть сама по себе будет перетекать от Путина к Медведеву в силу разности их должностных потенциалов. Думаю, что это крайне маловероятно в ситуации, когда сам Путин этого очевидным образом не хочет. Да, у нового президента сейчас есть значительный властный потенциал, который объективно работает на его усиление. Однако это потенциал заемный, и его можно сравнить с краткосрочным кредитом, по которому скоро, уже до конца года, предстоит расплачиваться. И если Медведеву не удастся реализовать этот потенциал уже в ближайшие месяцы, если ему не удастся переломить ситуацию в свою пользу, то это фактически будет означать закрепление его статуса номинального монарха, который царствует, но не правит.
Отсюда значимость этого года для Медведева, для Путина и для всего политического развития страны. Путин в логике сохранения своей власти должен вести игру на удержание, Медведев – на расширение пространства своей власти, а политическая элита в ситуации неопределенности старается застраховаться на случай любого развития событий и предусмотрительно ставит пока на оба цвета.
На оба цвета, а не доминирование одного над другим должны надеяться и граждане.
http://www.ng.ru/ng_politics/2008-07...ble.html?mpril
Тайна одной строки
Государство, чья политика заключается в перманентном вставании с колен, не должно менять стратегии и концепции. В противном случае оно дает возможность различного рода критиканам и отщепенцам сравнивать предыдущие доктринальные документы и нынешние, и выяснять таким образом как меняется политический курс. Но у Дмитрия Медведева, подозреваю, просто не было выбора. Ему надлежало пересмотреть Концепцию внешней политики, утвержденную президентом Владимиром Путиным в 2000-м. По той простой причине , что в концепции восьмилетней давности отсутствовала ключевая фраза, появившаяся в документе 2008 года: «Правительство Российской Федерации осуществляет меры по реализации внешней политики страны».
Отсюда следует, что у российской внешней политики появился новый старый хозяин. И это вовсе не президент, который вроде бы эту политику определяет. Дмитрий Медведев на днях убедился в этом. Во время японского саммита «восьмерки» он подписал заявление по Зимбабве, где черным по белому записано: «Мы рекомендуем назначить специального представителя Генерального Секретаря ООН для подготовки доклада по политической, гуманитарной ситуации, а также ситуации в области прав человека, безопасности и оказания поддержки региональных усилий по посредничеству между политическими партиями. Мы предпримем дальнейшие шаги, в том числе финансовые и другие меры в отношении лиц, ответственных за насилие». Однако при попытке Вашингтона и Лондона воплотить эти положения в резолюции Совбеза ООН, выяснилось, что российский президент не отвечает за свои слова, есть кто-то другой, кто «осуществляет меры по реализации внешней политики страны». И вот этот «кто-то», кого почему-то слушаются министр иностранных дел и представитель России в ООН, вовсе не намерен объявлять санкции в отношении Зимбабве. В результате вопрос о международном авторитете главы российского государства уже не стоит. Все заинтересованные стороны прекрасно поняли: договариваться надо с кем угодно, но не с Медведевым.
Впрочем, эти несущественные проблемы вовсе не мешают Дмитрию Анатольевичу ставить задачи дипломатическому корпусу и подписывать новую внешнеполитическую концепцию страны. Этот довольно скучный документ, на 90 процентов повторяющий тот, что был подписан Путиным восемь лет назад, дает тем не менее весьма ясное представление о современном состоянии отечественной дипломатии.
В новой концепции как мантра повторяется тезис о том, что пересмотр внешнеполитической стратегии вызван не только изменением международной ситуации, но и тем, что Россия укрепляется и что «новая Россия, встав на твердую почву национальных интересов, обрела полноценную роль в глобальных делах».
Если так, то логично было бы предложить, что в процессе вставания России удалось решить хоть какие-то из проблем, которые назывались во внешнеполитической доктрине некогда подписанной самим Владимиром Владимировичем. Однако выясняется, что все как было так и осталось. США по-прежнему строят «однополюсный» мир. Запад нагло делит государства по степени их демократичности. НАТО как и восемь лет назад приближается к рубежам России и похоже лишь несколько десятков человек в стране, включая господ Путина, Медведева и Лаврова, ощутили как серьезно страдает при этом их безопасность. Если через восемь лет все угрозы безопасности не только сохраняются, но и усиливаются, то позволительно спросить, в чем же тогда состоят внешнеполитические успехи, о которых нам так упорно твердят.
Кроме этого нельзя не заметить нескольких любопытных изменений, которые исчерпывающе характеризуют успехи путинской внешней политики. Восемь лет назад предполагалось, что «исходя из концепции разноскоростной и разноуровневой интеграции в рамках СНГ, Россия будет определять параметры и характер своего взаимодействия с государствами - участниками СНГ как в целом в СНГ, так и в более узких объединениях, в первую очередь в Таможенном союзе, Договоре о коллективной безопасности». Сегодня же крен очевидным образом делается в сторону двусторонних отношений: «Россия выстраивает дружественные отношения с каждым из государств - участников СНГ на основе равноправия, взаимной выгоды, уважения и учета интересов друг друга». Особенно это показательно на примере Белоруссии. Восемь лет назад Кремль был уверен, что «первостепенной задачей является укрепление Союза Беларуси и России как высшей на данном этапе формы интеграции двух суверенных государств». А сегодня ставится совсем иная задача – «продолжать согласованную линию на создание условий для эффективного строительства Союзного государства через поэтапный перевод отношений между Россией и Белоруссией на рыночные принципы в процессе формирования единого экономического пространства». Почувствуйте, как говорится, разницу. В 2000-м делались вполне оптимистические предположения: «В отношениях с государствами Центральной и Восточной Европы актуальной остается задача сохранения наработанных человеческих, хозяйственных и культурных связей, преодоления имеющихся кризисных явлений и придания дополнительного импульса сотрудничеству в соответствии с новыми условиями и российскими интересами. Хорошие перспективы имеет развитие отношений Российской Федерации с Литвой, Латвией и Эстонией».
Сегодня на эту тему не говорится ни слова. Лишь раздаются смутные угрозы в отношении тех, кто, якобы хочет пересмотреть итоги Второй мировой войны. И в этой связи возникает вопрос, в чем, собственно говоря, заключаются успехи российской внешней политики, о которой все так упорно трендят. С какой страной, кроме разве что Венесуэлы, за восемь лет у России улучшились отношения? Ни с какой.
Впрочем для настоящих патриотов, твердо верящих в то, что у России лишь два союзника - ее армия и флот, это слабый аргумент.Тогда позволительно спросить, удалось ли Кремлю хоть когда-нибудь за последние восемь лет «заставить считаться с Россией». НАТО расширяется так как считает нужным. США продолжают усилия по развертыванию противоракетной обороны. Где же, черт побери, успехи во внешней политике, о которых все кричат ?
Их, похоже, нет. И новое издание старой внешнеполитической доктрины в этом убеждает. Но это никого не волнует. Ведь главное достигнуто – правительство, а точнее его глава осуществляют внешнеполитическую деятельность.
http://www.ej.ru/?a=note&id=8231
Кадровый голод
[LEFTx]http://www.ej.ru/img/content/Notes/8254//1217157356.jpg[/LEFTx]Медведев — человек искренний, честный, смелый. Потому что только такой человек мог сказать, что Вертикаль власти — фуфло! А он именно это и сказал. Его слова пока не оценили в полной мере, а слова эти — исторические, ценные на годы и годы вперед. Потому что Медведев признал и сказал публично то, что знают все, но никто из наивысших сановников ни разу не сказал вслух: система управления в России никуда не годится. Никуда совершенно! Она поражена заразной болезнью настолько, что недуг от пяток уже дошел до самой головы. Это полнейшая гангрена.
Медведев признал, что должности даются по знакомству, даже покупаются (ему известны имена? Если да, то почему эти люди на свободе и при должностях? Или это фантазия, основанная на абстрактных догадках, возникших просто так?). Что даже на высшие должности в регионах некого назначить, что «нет скамейки запасных». Все это и означает, что концепция Вертикали потерпела полный крах, оказавшись неспособной родить даже нескольких пригодных для службы чиновников, даже не на главные должности. На прочих должностях, таким образом, и подавно воровство, кумовство и импотенция.
Выход Медведев видит какой-то неочевидный. Формирование некоей президентской квоты, какого-то «резерва», куда будут аккумулироваться самые талантливые. Видимо, вроде тех, кому читает лекции на Селигере Сурков. Правящая партия растит кадры, синтезирует будущую элиту — искусственным путем. И тут я вынужден взять обратно половину своих хвалебных слов об искренности, честности и смелости Медведева. Потому что ему не только прекрасно известно о кадровом голоде на фоне продажности бюрократов, но и о том, что предложенный им концепт-план не сработает и не способен сработать. Потому что это — план спасения Вертикали, а не план спасения страны.
Чиновник, выращенный в питомнике, естественным образом отстаивает интересы вот этой своей среды и свои интересы лично. Потому что по-другому быть просто не может. Он вышел из номенклатуры, он только ей подчиняется и ей одной служит. Наша власть отделена от народа куда больше, чем, например, церковь. Единственный пусть, единственный способ достичь кадрового прорыва и утолить управленческий голод — это создать конкуренцию. Причем не искусственную, когда за места борются выпускники одного и того же юридического факультете Ленинградского университета или соседи по дачному кооперативу «Озеро». То есть даже не создать конкуренцию, а не мешать ей быть.
В регионах не могут найти подходящих губернаторов? А откуда им там взяться, если губернаторов не выбирают? На федеральном уровне осталась одна правящая партия, а остальные играют роль массовки. И «медведи» вынуждены внутри себя создавать какие-то якобы фракции, квази-клубы, сами из себя изображать консерваторов, центристов и еще чего-то там такое. Только конкуренция равноправных политических партий, равноправных концепций и идей, реальная политическая борьба на всех уровнях утолят и голод, и жажду, и все, что хочешь. В этой борьбе талантов, мнений, платформ способные управленцы, менеджеры и в хорошем смысле бюрократы проявят себя сами. Если борьба будет честной, то наиболее способные и окажутся в ней победителями, и их хватит не только на заполнение губернаторских вакансий, но и на множество других должностей. Власть тогда будет не сама по себе и не сама для себя, а, простите за пафос, для народа. То есть так, как и должно быть. Они должны не только называться слугами народа, но и быть ими. А пока чиновники заняты чем угодно другим — успеть натырить побольше, пристроить друзей и родственников получше — до работы ли им на благо общества?
В общем, конкуренция и будет означать демократию. А пока зря Дмитрий Анатольевич напоминает нам, что «у нас демократия, а не деспотия». Может быть, у нас и не деспотия, но до сих пор точно была не демократия.
http://www.ej.ru/?a=note&id=8254
Ваши права
Ответить с цитированием