Рамазан Цуров

[Menina]

Шиповник

Осыпан пылью придорожной,
шиповник на асфальте рос,
где выжить было невозможно,
среди безжалостных колес.

Он грязен был весною ранней,
кусту репейника сродни,
почти погибший, бездыханный...
и так текли, тянулись дни.

Был теплый май. Три дня, три ночи
без остановки ливень шел,
и вдруг увидел я воочию,
что куст шиповника расцвел.

Казалось, мир иной открыл я.
(Иль сна остатки поутру?)
Цветы, как розове крылья,
чуть трепетали на ветру.

Ни мудрецы ученьем долгим,
ни озарения во сне,
ни книг бесчисленные полки
не дали б столько знаний мне,

как этот куст преображенный
весною, чудный без прикрас,
в моей душе запечатленный,
твердящий, что еще не раз

и грусть пройдет, и радость будет,
в огне цветенья боль сгорит,
и темную цепочку будней
внезапно праздник озарит!

[Menina]

***

Неутолимою жаждой охвачены,
стоя на самом краю,
ищем мы то, что найти предназначено
только и только в раю.

Только в раю,
то, что можно найти только в раю,
тщетно мы ищем здесь, на земле.

Каждый наш шаг и движение пробные...
Нет никого на пути.
Пьем мы напитки во сне бесподобные,
их наяву не найти.

Только в раю,
то, что можно найти только в раю,
тщетно мы ищем здесь, на земле.

Хватит желаньями тщетными мучиться,
вечно блуждая во мгле;
из ничего никогда не получится
сказку создать на земле!

Только в раю,
то, что можно найти только в раю,
тщетно мы ищем здесь, на земле.

[Menina]

***

Мне этот день нежданно дорог...
Опушка леса. Все вокруг
бело и лишь один пригорок
бесснежный, темный вижу вдруг.

Еще я вижу, как пробились
четыре крохотных цветка;
они, как звездочки, светились,
морозцем тронуты слегка.

А это видел кто-то в мире?
Как первые весны послы,
на четырех цветках четыре
изголодавшихся пчелы.

В нектаре пьяном и веселом
исчезло все вокруг для них.
Бесстрашные не слышат пчелы
дыханья и шагов моих.

[Menina]

Апрельский снег

Лежит тяжелый снег апрельский.
Смотрю: взъерошены и жалки,
сидят скворцы, как погорельцы,
на серо-бурых кучах свалки...

Какой обман! какое горе!
Мы крыльев наших не жалели...
Через моря, пустыни, горы
казалось, что в весну летели.

Терпенье, милые, терпенье!
Не вас одних зима настигла
среди весны... Уйдут в забвенье
мороза жалящие иглы.

Один лишь день иль два и снова
вам всем за выполнение долга
свои награды приготовив,
весна вернется... И надолго.

[Menina]

***

Четырнадцать суток безудержно лили дожди...
Ручьи и речушки размыли свои берега.
Как пьяница горький навек привыкает к вину,
я с ливнем сроднился, о солнце весеннем забыв.
Есть много вещей удивительных в мире моем,
но только одно удивляет, что кончился дождь...

[Menina]

***

Из тысяч слов оставлю я одно...
из сотен песен лишь одну оставлю...
Какое счастье - жечь словесный сор
и никогда не пожалеть об этом!

[Menina]

***

Позолоченные солнцем облака,
темные изломы скал закатных
и лазурная полоска между ними...

[Menina]

***

Я знаю: чтобы стать стихами
стихи должны родиться сами.

[Menina]

***

Там, где в узкие долины
гор спускаются хребты,
есть кусочек неба дивный,
невозможной красоты.

Это место, как оконце
в мир, неведомый пока,
где пронизанные солнцем
золотые облака,

а под ними в час вечерний
замирают до утра
черная гора Оленей
и Столовая гора.

Неба край, знакомый с детства...
И ему бледней не стать.
Все коплю, коплю я средства,
чтобы чудо описать.

Вновь пишу - и крах за крахом.
Нет и маленьких побед,
хоть закат с террас Джейраха
не один десяток лет

неблюдаю, наблюдаю...
Как бы долго мне ни жить,
даже тень, подобье, знаю,
не смогу отобразить!

Ничего! Ведь кроме хлеба
и всечасной суеты,
вижу я кусочек неба
невозможной красоты...

[Menina]

Пирэ Химферрэ

Дата есть рожденья.
Даты смерти нет.
Я смотрю с волненьем,
может, жив поэт?

Раздаются крики
птиц над головой...
Год изданья книги -
шестьдесят второй.