Вид для печати
Красавицу юноша любит;
Но ей полюбился другой.
Другой этот любит другую
И нАзвал своею женой.
За первого встречного замуж
Красавица с горя идет;
А бедного юноши сердце
Тоска до могилы гнетет.
Старинная сказка! Но вечно
Останется новой она;
И лучше б на свет не родился
Тот, с кем она сбыться должна!
(А.Н.Плещеев)
"а в мире масок Я король.Себе я сам такую роль.Присвоил. Так как в пьесе той,нет больше роли никакой" А.Ацаламов:)
Смотрю на нее и любуюсь:
Как птичка, порхает она,
И уст ее детских улыбка,
Как майское утро, ясна.
Смотрю и любуюсь, а сердце
Привычная дума гнетет:
Быть может, и эту головку
Судьба невеселая ждет.
И скоро, быть может, поникнет
Под бурей житейской чело,
Слезой отуманятся глазки,
Что смотрят на мир так светло.
Настанет тяжелое время
Тоски и душевных тревог...
Но все же пусть лучше страданья
В удел посылает ей рок,
Чем пошлости омут бездонный,
Что много так жертв поглотил,
Гне много так гибнет, бесследно
И честных стремлений, и сил.
(А.Н.Плещеев)
Как трудно человеком быть...
Как трудно человеком быть
Любя других, про всё забыть,
Отдать любви всего себя,
Сгорать до тла день ото дня.
Меняя оболочку, мы живём
Обман? — мы совершаем ход конём,
Ведь обманув любовь, ты обманул себя,
В душе оставив шрам, как от огня.
Нам очень трудно сделать шаг,
И логика в любви — наш первый враг,
Но мы, ступив себе на горло,
Не отдаем отчет: зачем и как?
А жизнь текла, прошли года
Обиды испарились как вода,
Но изменились Солнце и Земля
Так изменился ты и изменилась я…
Под сердцем
Легкое, еле заметное,
Еле слышное за дыханием,
За биением серца, моими шагами,
Дуновением ветра и чужими следами,
Слышишь? сердцебиение -
Перебивчивое, неуверенное.
Чувтвуешь, видишь движение -
беспорядочное и растерянное.
Блеклое, неразличимое,
То ли свет, то ли просто мелькание,
В каталоги душ не внесено,
Не исследовано и не учтено
Прячется, держит дистанцию
Позже проявится, позже…
И не нащупать пальцами
И не почувствовать кожей
Светлая память и темные мысли,
капли дождя на немытом окне.
Свежесть — сквозь стекла,
Ветер — на плечи,
Где-то, (ужели во мне?)
Солнце восходит и освещает
Маленьким мир.
Он отныне храним
Под сердцем моим.
Стрелять в спину -
удел осетина.
Я не такой,
потаму, что,
мужчина!!!
Спасибо за стихи!
Как трудно жизни сей оковы нам в одиночестве влачить ! Делить веселье все готовы,никто не хочет грусть делить!
Мне нравится, а Вам? :)
Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам ее,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про нее,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит ее и вон из сердца рвется,
И девочка ликует и смеется,
Охваченная счастьем бытия.
Ни тени зависти, ни умысла худого
Еще не знает это существо.
Ей все на свете так безмерно ново,
Так живо все, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине ее горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты ее нехороши
И нечем ей прельстить воображенье,-
Младенческая грация души
Уже скользит в любом ее движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь мерцающий в сосуде?
Н.Заболоцкий
Эта часть нравится очень! А вторая портит впечатление от первой.Цитата:
Сообщение от Фрейя
:) Первая часть,которая тебе понравилась-это лирика нашей жизни, а вторая, которая тебе не понравилась-это проза. Кстати, меня больше впечатлила вторая часть.:)Цитата:
Сообщение от Ваш знакомый
О.Хайям
Не завидуй тому, кто силен и богат.
За рассветом всегда наступает закат.
С этой жизнью короткою, равною вздоху,
Обращайся как с данной тебе напрокат.
Внимая ужасам войны,
При каждой новой жертве боя-
Мне жаль не друга, не жены
Мне жаль не самого героя...
Увы! Утешится жена
И друга лучший друг забудет,
Но где-то есть душа одна-
Она до гроба помнить будет!
Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мире подсмотрел
Святые, искренние слезы-
То слезы бедных матерей!
Им не забыть своих детей,
Погибших на кровавой ниве,
Как не поднять плакучей иве
Своих поникнувших ветвей...
Не помню автора.:) Может, Сергей Островой.
Мужчинам
В мороз,и в голод, и в слякоть,
Какая б не стряслась беда,-
Не заставляйте женщин плакать
Ни от любви, ни от стыда.
Какая бы из горьких трещин
Ни расколола сердце вам,
Не заставляйте плакать женщин
По необдуманным словам.
Прощайте женщин! Сокращайте
И злые распри и вражду,
И никогда не вымещайите
На женщинах свою беду.
И как бы ни случилось плавать
Вам в океане бытия, -
не заставляйте женщин плакать,
На вас обиду затая.
И пусть вам будет как награда
За бескорыстие туда
Та женщина, что с вами рядом,
Не плачущая никогда!
Чтоб стыд не жег вас сквозь года,
Чтоб от раскаянья не ахать,
Вовек: нигде и никогда-
Не заставляйте женщин плакать!
Госпожа Крымова, это ваши стихи?
Вполне профессионально... Мне нравится.
Прошу простить, что не сообщила, кто автор, просто не помню. Но обещаю исправиться и сообщить.
Я пришел к мудрецу и спросил у него:
"Что такое любовь? Он сказал "Ничего"
Но, я знаю, написано множество книг:
Вечность пишут одни, а другие - что миг
То опалит огнем, то расплавит как снег,
Что такое любовь? "Это все человек!"
И тогда я взглянул ему прямо в лицо,
Как тебя мне понять? "Ничего или все?"
Он сказал улыбнувшись: "Ты сам дал ответ!:
"Ничего или все!",- середины здесь нет!"
Омар Хайям
Эдуард Асадов
СТИХИ О РЫЖЕЙ ДВОРНЯГЕ
Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.
Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.
Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.
Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!
Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.
В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.
Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!
Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!
Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...
Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!
Жизнь сделала мне подарок, послав встречу с необыкновенным ЧЕЛОВЕКОМ ШАМИЛЕМ СУЛЕЙМАНОВЫМ - внуком АЛИ МИТАЕВА, которого с 1999 года с нами нет. Приведу выдержки из любимой им книги стихов Юсуфа Баласагунского:
"Разумные верных хвалили немало:
К ним сердце людское всегда прилежало.
Друг верный найдется - держись его крепко,
Сей истины мудрость меня обучала".
"Есть вещи, что портят нас, душу губя,
Кто с ними сроднится, тот губит себя.
Одна вещь - язык, чья отрада - навет,
Другая - дать слово и рушить обет.
А третье - любовь к возлеяньям хмельным,
И ясно: исход ее будет дурным.
Упрямство - вот тоже злокозненный вред,
К упрямцам любви и почтения нет.
Еще одно зло - быть злонравным, худым,
Со всеми людьми перессориться в дым.
Еще одно - злобный, как ветер, язык,
Способный убить собеседника вмиг.
А все эти свойства сойдутся - беда:
Владельцу их счастья не знать никогда!"
"Не люди редки, человечность редка,
Людей справедливых немного пока.
Где злому почет, там хороший в беде,
При власти добра, злое гибнет везде.
Быть добрым - вещь добрая, молвил язык,-
Великое ищет лишь тот, кто велик".
Иней
Ты любовь посулила
Моей одинокой судьбе,
Обещала спасенье
От вьюги жестокой,
От ветра.
...Я принес на висках
Лечтним вечером
Иней тебе,
Но сказав:
-Не люблю седину!-
Ты подарок отвергла.
Слушай, девочка!
Как ты понять не смогла
Одного:
Сквозь метели я шел,
Напрягая последние силы.
На висках этот иней
Лежит до сих пор оттого,
Что его растопить
В твоем сердце
Тепла не хватило.
А.Шайхиев (сб. "Багряный листик тополя")
Мы - не народ. Мы скопище двуногих,
Эксперимента дьявольского плод.
Придет черед, и суд потомков строгих
К ответу нас, неверных, призовет.
И мы ответить явно не сумеем
На их вопрос, поставленный ребром:
“Ты был поэтом! Как ты стал лакеем?”
“Ты был рабочим? Как ты стал рабом?”
Равно для сердца мило,
Равно волнует кровь —
И то, что прежде было,
И то, что будет вновь,
И темная могила,
И светлая любовь.
А то, что длится ныне,
Что мы зовем своим,
В безрадостной пустыне
Обманчиво, как дым.
Томимся о святыне,
Завидуем иным.
* * *
Злое земное томленье,
Злое земное житье,
Божье ли ты сновиденье,
Или ничье?
В нашем, в ином ли твореньи
К истине есть ли пути,
Или в бесплодном томленьи
Надо идти?
Чьим же творящим хотеньем
Неразделимо слита
С неутомимым стремленьем
Мира тщета?
Федор Сологуб
Как мне нравится... А особенно:"Не люди редки, человечность редка"...Цитата:
Сообщение от Крымова
Парень родился в Назрани и почти всю жизнь прожил среди ингушей.Цитата:
Сообщение от Барбадос
Вокруг них жили только ингуши. Ни одной неингушской семьи и среди них русская семья. Так и жили до конца 90-х. Сестра его преподавала музыку в ингушской школе.
Я знал его лично. Честно говоря он не обингушился, так и остался чисто русским, хотя все прекрасно понимал на ингушском. Хорошая семья, с принципами и чувством собственного достоинства. Еще встречаются такие русские семьи. Ингуши уважали эту семью и семья видимо прекрасно понимала ингушей.
Настоящих людей так немного...
Настоящих людей так немного,
Все вы врете, что век их настал.
Посчитайте и честно и строго,
Сколько будет на каждый квартал.
Настоящих людей очень мало.
На планету - совсем ерунда.
А на Россию одна моя мама.
Только что она может одна?
Булат Окуджава
Паук на мозг мой зарится,
Клопы кишат - нет роздыха,
Невестой хороводится
Красивая оса...
Пусть что-нибудь заварится,
А там - хоть на три гвоздика, -
А с трех гвоздей, как водится,
Дорога - в небеса.
В мозгу моем нахмуренном
Страх льется по морщинам:
Мне станет шершень шурином -
А что мне станет сыном?..
А не желаю, право же,
Чтоб трутень был мне тесть!
Пора уже, пора уже
Напрячься и воскресть!
Когда в живых нас тыкали
Булавочками колкими -
Махали пчелы крыльями,
Пищали муравьи, -
Мы вместе горе мыкали -
Все проткнуты иголками, -
Забудем же, кем были мы,
Товарищи мои!
Заносчивый немного я,
Но - в горле горечь комом:
Поймите, я, двуногое,
Попало к насекомым!
Но кто спасет нас, выручит,
Кто снимет нас с доски?!
За мною - прочь со шпилечек,
Сограждане жуки!
Высоцкий
Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной -
Распущенной - и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится еще, что вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
Спасибо вам и сердцем и рукой
За то, что вы меня - не зная сами! -
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами,-
За то, что вы больны - увы! - не мной,
За то, что я больна - увы! - не вами!
Марина Цветаева
ЗАЩИТНИКАМ СТАЛИНА
Это те, что кричали: "Варраву
Отпусти нам для праздника", те,
Что велели Сократу отраву
Пить в тюремной глухой тесноте.
Им бы этот же вылить напиток
В их невинно клевещущий рот,
Этим милым любителям пыток,
Знатокам в производстве сирот.
Анна Ахматова
Константин БАЛЬМОНТ НАШ ЦАРЬ
Наш царь – Мукден, наш царь – Цусима,
Наш царь – кровавое пятно,
Зловонье пороха и дыма,
В котором разуму – темно.
Наш царь – убожество слепое,
Тюрьма и кнут, под суд, расстрел,
Царь – висельник, тем низкий вдвое,
Что обещал, но дать не смел.
Он – трус, он чувствует с запинкой,
Но будет, – час расплаты ждет.
Кто начал царствовать Ходынкой,
Тот кончит, став на эшафот.
1906 г.
Еврейский поэт Д. Маркиш
Я говорю о нас, сынах Синая,
О нас, чей вгляд иным теплом согрет.
Пусть русский люд ведёт тропа иная,
До их славянских дел нам дела нет
Мы ели хлеб их, но платили кровью.
Счета сохранены, но не подведены.
Мы отомстим – цветами в изголовье
Их северной страны
Когда сотрётся лаковая проба,
Когда заглохнет красных криков гул,
Мы встанем у берёзового гроба,
В почётный караул!
По праву памяти
Но тот, что в целях коммунизма
Являл иной уже размах
И на газетных полосах
Читал республик целых письма --
Не только в прозе, но в стихах.)
А может быть, и по-другому
Решал мужик судьбу свою:
Коль нет путей обратных к дому,
Не пропадем в любом краю.
Решал - попытка без убытка,
Спроворим свой себе указ.
И - будь добра, гора Магнитка,
Зачислить нас В рабочий класс...
Но как и где отец причалит,
Не об отце, о сыне речь:
Сын за отца не отвечает, --
Ему дорогу обеспечь.
Пять кратких слов...
Но год от года
На нет сходили те слова,
И званье сын врага народа
Уже при них вошло в права.
И за одной чертой закона
Уже равняла всех судьба:
Сын кулака иль сын наркома,
Сын командарма иль попа...
Клеймо с рожденья отмечало
Младенца вражеских кровей.
И все, казалось, не хватало
Стране клейменых сыновей.
Недаром в дни войны кровавой
Благословлял ее иной:
Не попрекнув его виной,
Что душу горькой жгла отравой,
Война предоставляла право
На смерть и даже долю славы
В рядах бойцов земли родной.
Предоставляла званье сына
Солдату воинская часть...
Одна была страшна судьбина:
В сраженье без вести пропасть.
И до конца в живых изведав
Тот крестный путь, полуживым --
Из плена в плен - под гром победы
С клеймом проследовать двойным.
Нет, ты вовеки не гадала
В судьбе своей, отчизна-мать,
Собрать под небом Магадана
Своих сынов такую рать.
Не знала,
Где всему начало,
Когда успела воспитать
Всех, что за проволокой держала,
За зоной той, родная мать...
Средь наших праздников и буден
Не всякий даже вспомнить мог,
С каким уставом к смертным людям
Взывал их посетивший бог.
Он говорил: иди за мною,
Оставь отца и мать свою,
Все мимолетное, земное
Оставь - и будешь ты в раю.
А мы, кичась неверьем в бога,
Во имя собственных святынь
Той жертвы требовали строго:
Отринь отца и мать отринь.
Забудь, откуда вышел родом,
И осознай, не прекословь:
В ущерб любви к отцу народов --
Любая прочая любовь.
Ясна задача, дело свято, --
С тем - к высшей цели - прямиком.
Предай в пути родного брата
И друга лучшего тайком.
И душу чувствами людскими
Не отягчай, себя щадя.
И лжесвидетельствуй во имя,
И зверствуй именем вождя.
Любой судьбине благодарен,
Тверди одно, как он велик,
Хотя б ты крымский был татарин,
Ингуш иль друг степей калмык.
Рукоплещи всем приговорам,
Каких постигнуть не дано.
Оклевещи народ, с которым
В изгнанье брошен заодно.
И в душном скопище исходов --
Нет, не библейских, наших дней --
Превозноси отца народов:
Он сверх всего.
Ему видней.
Он все начала возвещает
И все концы, само собой.
Сын за отца не отвечает --
Закон, что также означает:
Отец за сына - головой.
Александр Трифонович Твардовский
Байрон.Штурм Измаила.(Отрывок)
…. Казаки под раскаты канонады
Достигли вала и неосторожно
Решили, что закончена осада
И грабежами заниматься можно.
Но турки им устроили засаду:
Они, гяуров пропустив безбожных
До бастионов, бросились на них
И беспощадно перебили их.
….
На бастионе среди бела дня
Валялись трупы женщин. Их застала
Врасплох бесчеловечная резня.
Они лежали грудой, как попало,
А девочка лет десяти, стеня,
По этим трупам ползая, рыдала
И призывала в ужасе родных,
Ища защиты от врагов у них.
Два казака огромных с пьяным гиком
Гонялись за ребенком. Ни с одним
Животным хищным, мерзостным и диким,
Мы человека-зверя не сравним.
Но в этом унижении великом
Кого мы справедливо обвиним?
Натуру их иль волю государя,
Которому нужны такие твари?
ВЕЧЕРНЯЯ МОЛИТВА ГИЗОВ, ИЛИ ОТХОДНАЯ ДЛЯ ДВАДЦАТИ ЧЕТЫРЕХ СУДЕЙ.
Йост Ван Ден Вондел
I
Он отчизну для того ли
В сердце нес,
Чтобы сгинуть в сей юдоли,
Словно пес,
Чтобы, вражескую злобу
Не смягча,
Напитать собой утробу
Палача?
II
Что ж досель палач в почете?
Где ответ?
Зрите: кровь на эшафоте
Вопиет.
Пусть лжецы, многоглаголя,
Строят ков -
Он не принял ни пистоля
От врагов!
III
Тот, кто вырвал меч из ножен
Роковой,
Нынче скорбен и встревожен,
Сам не свой.
Он самим собой оплеван
Навсегда,
Плачет: мол, сгореть готов оп
Со стыда.
IV
Он раскаянием дышит
В этот миг.
Сон убийцам не утишит
Духовник.
Ибо знает Неподкупный
Их дела.
Не отмыть души преступной
Добела.
V
Заключение
Совесть их не зря пророчит
По ночам.
Червь бессонный сердце точит
Палачам.
Пусть провидит кару божью
Каждый вор,
Кто признал скрепленный ложью
Приговор!
Даже не Богом, а дьяволом проклята…»
Даже не Богом, а дьяволом проклята
Ты, соловейно-разбойная Русь.
Совесть твоя и отпета и пропита,
В зенках — зеленая злоба и грусть.
Вечно голодная, злобная, рваная,
Помня о тризне минувших веков,
Стелешь скатерки свои самобраные
Под причитанья Емель-дурачков
Их привечая речами бескрылыми,
Насмех другим, над другими смеясь,
Рубишь и роешь — секирами, рылами
Окна в Европу и в Азию лаз.
Темир Хан
Бег времени
Что войны, что чума? – конец им виден скорый,
Им приговор почти произнесен.
Но кто нас защитит от ужаса, который
Был бегом времени когда-то наречен?
* * *
И клялись они Серпом и Молотом
Пред твоим страдальческим концом:
«За предательство мы платим золотом,
а за песни платим мы свинцом ..»
Анна Ахматова
Анна Ахматова
Родная земля (1961)
В заветных ладанках не носим на груди,
О ней стихи навзрыд не сочиняем,
Наш горький сон она не бередит,
Не кажется обетованным раем.
Не делаем ее в душе своей
Предметом купли и продажи,
Хворая, бедствуя, немотствуя на ней,
О ней не вспоминаем даже.
Да, для нас это грязь на калошах,
Да, для нас это хруст на зубах.
И мы мелем, и месим, и крошим
Тот ни в чем не замешанный прах.
Но ложимся в нее и становимся ею,
Оттого и зовем так свободно - своею.
* * *
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.
Осип Мандельштам
И грудь моя полна враждой и злостью новой...
Нет! в юности моей, мятежной и суровой,
Отрадного душе воспоминанья нет;
Но все, что, жизнь мою опутав с первых лет,
Проклятьем на меня легло неотразимым, -
Всему начало здесь, в краю моем родимом!..
И с отвращением кругом кидая взор,
С отрадой вижу я, что срублен темный бор -
В томящий летний зной защита и прохлада, -
И нива выжжена, и праздно дремлет стадо,
Понурив голову над высохшим ручьем,
И набок валится пустой и мрачный дом,
Где вторил звону чаш и гласу ликований
Глухой, и вечный гул подавленных страданий,
И только тот один, кто всех собой давил,
Свободно и дышал, и действовал, и жил...
и ещё
"Не может сын смотреть спокойно на горе матери родной,
Не будет гражданин достойный к Отчизне холоден душой".Некрасов
Мы давно называемся взрослыми
И не платим мальчишеству дань
И за кладом на сказочном острове
Не стремимся мы в дальнюю даль
Ни в пустыню, ни к полюсу холода,
Ни на катере... к этакой матери.
Но поскольку молчание - золото.
То и мы, безусловно, старатели.
Промолчи - попадешь в богачи!
Промолчи, промолчи, промолчи!
И не веря ни сердцу, ни разуму,
Для надежности спрятав глаза,
Сколько раз мы молчали по-разному,
Но не против, конечно, а за!
Где теперь крикуны и печальники?
Отшумели и сгинули смолоду...
А молчальники вышли в начальники.
Потому что молчание - золото.
Промолчи - попадешь в первачи!
Промолчи, промолчи, промолчи!
И теперь, когда стали мы первыми,
Нас заела речей маята.
Но под всеми словесными перлами
Проступает пятном немота.
Пусть другие кричат от отчаянья,
От обиды, от боли, от голода!
Мы-то знаем - доходней молчание,
Потому что молчание - золото!
Вот как просто попасть в богачи,
Вот как просто попасть в первачи,
Вот как просто попасть - в палачи:
Промолчи, промолчи, промолчи!
Александр Галич
Другая
Ее в себе я убила:
ведь я ее не любила.
Была она -- кактус в горах,
цветущий пламенем алым;
была лишь огонь и сухость;
что значит свежесть, не знала.
Камень и небо лежали
в ногах у нее, за спиною;
она никогда не склонялась
к глазам воды за водою.
Там, где она отдыхала,
травы вокруг поникали, --
так жарко было дыханье,
так щеки ее пылали.
Смолою быстро твердела
ее речь в любую погоду,
чтоб только другим не казаться
отпущенной на свободу.
Цветок, на горах растущий,
сгибаться она не умела,
и рядом с ней приходилось
сгибаться мне то и дело...
На смерть ее обрекла я,
украв у нее мою сущность.
Она умерла орлицей,
лишенной пищи насущной.
Сложила крылья, согнулась,
слабея внезапно и быстро,
и на руку мне упали
уже погасшие искры.
Но сестры мои и поныне
все стонут по ней и скучают,
и пепел огня былого
они у меня вырывают.
А я, проходя, говорю им: -
В ущелья вам надо спуститься
и сделать из глины другую,
пылающую орлицу.
А если не можете, -- значит,
и сердце помнить не может.
Ее в себе я убила.
Убейте вы ее тоже!
Габриэла Мистраль