Топик для избранных стихов.

[Лермонтов]

Предлогаю собирать в этом топике интересные и поучительные стихи.


***

Всему бывает противоположность,

С добром враждует зло и с правдой ложность.



Непримиримы умный и дурак,

Вода и пламя, простота и сложность.



В саду враждуют роза и сорняк,

Сильней ее красы его ничтожность.



И розу побеждает сильный враг,

Но роза попирает безнадежность.



Ты слышишь — соловей, прорезав мрак, Поет о ней, и это — непреложность.



***

Уменье пить не всем дано,

Уменье пить — искусство.

Тот не умен, кто пьет вино

Без мысли и без чувства.



Вино несет и яд и мед,

И рабство и свободу.

Цены вину не знает тот,

Кто пьет его, как воду!



Люби вино, как я люблю,

В любви своей не кайся,

Не зазнавайся во хмелю,

Но и не опускайся.



Одних вино влечет в полет,

Других сшибает с ходу.

Цены вину не знает тот,

Кто пьет его, как воду!



Рождает в нас пьянящий сок

И блажь, и откровенье.

В нём — созидания исток

И жажда разрушенья.



Вино поблажки не дает

Тем, кто ему в угоду

Порой себя не бережет,

Кто пьет вино, как воду!

[Лермонтов]

ШИПЫ И РОЗЫ



Соседку, злее, чем голодный пес,

Послал мне бог, вернее — черт принес.



Она бранится, устали не знает,

Тихоню-мужа доводя до слез.



Порою он несмело отвечает,

Она кулак бедняге тычет в нос.



Когда же он смиренно замолкает,

Она кричит: «Иль твой язык прирос?»



Мы все под богом; кто не обижает

Людей, нам близких, в шутку иль всерьез,



Ведь без шипов и розы не бывает,

Беда, коль есть шипы, но нету роз!

[Лермонтов]

ТИМУР



«Тому беда, кто жаждет разрушенья,

Кто ищет в трупах славу и забвенье.



Его молитвы не услышит бог,

И своего не даст благословенья!» —



Так пел певец, и в золотой чертог

Влетела песнь, и шах пришел в смятенье.



— Кто там поет? — в волненьи шах изрек,

И мигом стражники пришли в движенье.



И пал певец во прах у шахских ног.

Что скажет он для своего спасенья?



— Ни в чем я не повинен, видит бог,

Дар песнопенья — божье озаренье!



— Я властен над тобой, — промолвил шах, —

И проклянешь ты, раб, свое рожденье!



— Ну что ж, — сказал поэт, — велик аллах! Чтоб делать зло, не надобно уменья.



Вершит убийство и зверье в лесах

И даже мертвый камень в миг паденья.



Погасло пламя гневное в глазах,

Правитель погрузился в размышленье.



Он поднял знаком павшего во прах:

— Ступай и не пытай мое терпенье!



С тех пор владыка, говорят, зачах,

С тех пор он смерти ждал, как искупленья,



До самого конца в его ушах

Звучала песня, словно осужденье.



И слышал царь, внушавший миру страх: «Тому беда, кто жаждет разрушенья,



Того к себе не призовет аллах,

И своего не даст благословенья».

[Лермонтов]

С толпою приближенных,

Со свитой стражей конных

На вороных конях,

Объезд краев исконных

Свершал великий шах.



«Будь славен, шах великий»,

Кругом кричал народ,

И лезли все вперед,

Чтоб пасть перед владыкой,



Один дервиш убогий

На всех не походил.

Сидел он у дороги,

Безмолвие хранил.



И самый именитый

Придворный блюдолиз

Вдруг, отделясь от свиты,

Над стариком навис:



«Коль ты, молчальник кроткий, Безмолвствовать привык,

Так выдерут из глотки

Ненужный твой язык!»



И шах — правитель строгий —

Остановил коня: «Ты почему, убогий,

Не падаешь мне в ноги,

Приветствуя меня!»



Дервиш ответил внятно:

«Мой шах, ты знаешь сам —

Случалось попадать нам

Под власть к твоим врагам.



И вся толпа, бывало,

Нимало не скорбя,

Твоих врагов встречала

Не хуже, чем тебя.



Тебя я не в гордыне

Молчанием встречал,

Безмолвствовавший ныне,

Я и тогда молчал.



Любовь не расцветает

Там, где таится страх,

Она не на устах,

А в сердце обитает.



И если только силой

Ты в силах управлять,

Казни меня, не милуй,

Ты властен убивать!»



Но шах, смягчившись, прежде,

Чем кликнуть палача,

Дал нищему одежды

Со своего плеча.



Придворных озадачил,

Когда он не льстеца, —

Молчальника назначил

Советником дворца.



С тех пор судил и правил

Добром великий шах.

Народ владыку славил,

Но славил не за страх.



Шах до скончанья века

Благословлял тот час,

Когда он Человека

Себе на счастье спас.



И думал шах в смущеньи:

«Ни раб, ни аксакал,

Сей нищий уваженье

Мне под ноги постлал».



И понял шах великий,

Что мерят лишь рабы

Достоинства владыки

Покорностью толпы.

[Ваш знакомый]

Лермонтов, чьи стихи? Вроде на Хайама похоже, но не Хайам.
Что-то такое частенько приводит "Знакомый".


А вот из Хайама:
***
Лучше впасть в нищету, голодать или красть,
Чем в число блюдолизов презренных попасть.
Лучше кости глодать, чем прельститься сластями
За столом у мерзавцев, имеющих власть.

***
Знайся только с достойными дружбы людьми,
С подлецами не знайся, себя не срами.
Если подлый лекарство нальет тебе - вылей!
Если мудрый подаст тебе яду - прими!

***
Коль можешь, не тужи о времени бегущем,
Не отягчай души ни прошлым, ни грядущим.
Сокровища свои потрать, пока ты жив,
Ведь все равно в тот мир предстанешь неимущим.

***

Смысла нет постоянно себя утруждать,
Чтобы здесь, на земле, заслужить благодать.
Что тебе предначертано, то и получишь,
И ни больше ни меньше. И нечего ждать!

***
От безбожья до бога - мгновенье одно.
От нуля до итога - мгновенье одно.
Береги драгоценное это мгновенье:
Жизнь - ни мало ни много - мгновенье одно!

***

Мы только куклы, вертит нами рок, -
Не сомневайся в правде этих строк.
Нам даст покувыркаться и запрячет
В ларец небытия, лишь выйдет срок.

***
Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно! -
Вот последняя правда открытая мной.

***
Дураки мудрецом почитают меня.
Видит бог: я не тот, кем считают меня.
О себе и о мире я знаю не больше
Тех глупцов, что усердно читают меня.

[ing]

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно не мало,
Два важных правила запомни для начала.
Ты лучше голодай, чем что попало есть.
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

[Umma]

Помнишь, небо насупило брови?
Было тихо и пусто кругом,
И, нахохлившись, мок под горою
Наш уютный и маленький дом.
"Уезжаешь? -- ты взглядом спросила.
-- Что ж, сынок..." -- но дрожала рука,
И ненужно, таясь, теребила
Уголок шерстяного платка.
Ты прости меня, мама, за сдержанность,
Словно я на часок погулять...
Материнский удел -- не удерживать.
Долг сыновний -- не забывать

[Сергей_Ингушевич]

Александр Твардовский. По праву памяти

Но тот, что в целях коммунизма
Являл иной уже размах
И на газетных полосах
Читал республик целых письма --
Не только в прозе, но в стихах.)

А может быть, и по-другому
Решал мужик судьбу свою:
Коль нет путей обратных к дому,
Не пропадем в любом краю.

Решал - попытка без убытка,
Спроворим свой себе указ.
И - будь добра, гора Магнитка,
Зачислить нас В рабочий класс...

Но как и где отец причалит,
Не об отце, о сыне речь:
Сын за отца не отвечает, --
Ему дорогу обеспечь.

Пять кратких слов...
Но год от года
На нет сходили те слова,
И званье сын врага народа
Уже при них вошло в права.

И за одной чертой закона
Уже равняла всех судьба:
Сын кулака иль сын наркома,
Сын командарма иль попа...

Клеймо с рожденья отмечало
Младенца вражеских кровей.
И все, казалось, не хватало
Стране клейменых сыновей.

Недаром в дни войны кровавой
Благословлял ее иной:
Не попрекнув его виной,
Что душу горькой жгла отравой,
Война предоставляла право
На смерть и даже долю славы
В рядах бойцов земли родной.

Предоставляла званье сына
Солдату воинская часть...

Одна была страшна судьбина:
В сраженье без вести пропасть.

И до конца в живых изведав
Тот крестный путь, полуживым --
Из плена в плен - под гром победы
С клеймом проследовать двойным.

Нет, ты вовеки не гадала
В судьбе своей, отчизна-мать,
Собрать под небом Магадана
Своих сынов такую рать.

Не знала,
Где всему начало,
Когда успела воспитать
Всех, что за проволокой держала,
За зоной той, родная мать...

Средь наших праздников и буден
Не всякий даже вспомнить мог,
С каким уставом к смертным людям
Взывал их посетивший бог.

Он говорил: иди за мною,
Оставь отца и мать свою,
Все мимолетное, земное
Оставь - и будешь ты в раю.

А мы, кичась неверьем в бога,
Во имя собственных святынь
Той жертвы требовали строго:
Отринь отца и мать отринь.

Забудь, откуда вышел родом,
И осознай, не прекословь:
В ущерб любви к отцу народов --
Любая прочая любовь.

Ясна задача, дело свято, --
С тем - к высшей цели - прямиком.
Предай в пути родного брата
И друга лучшего тайком.

И душу чувствами людскими
Не отягчай, себя щадя.
И лжесвидетельствуй во имя,
И зверствуй именем вождя.

Любой судьбине благодарен,
Тверди одно, как он велик,
Хотя б ты крымский был татарин,
Ингуш иль друг степей калмык.

Рукоплещи всем приговорам,
Каких постигнуть не дано.
Оклевещи народ, с которым
В изгнанье брошен заодно.

И в душном скопище исходов --
Нет, не библейских, наших дней --
Превозноси отца народов:
Он сверх всего.
Ему видней.
Он все начала возвещает
И все концы, само собой.

Сын за отца не отвечает --
Закон, что также означает:
Отец за сына - головой.
Александр Трифонович Твардовский

[Umma]

Читал республик целых письма --
Не только в прозе, но в стихах.)

Ингуш иль друг степей калмык.

У меня вотишка, обожал это стихотворение, особенно ИНГУШ иль друг степей калмык)))))
Пс: и смайлик мне понравился, иногда сложно бывает даже в диссере, после каждой удачной мысли не поставить "))"!))

[Umma]

Жди меня и я вернусь
Только очень жди
Жди когда наводят грусть
желтые дожди
Жди когда снега метут
Жди когда жара
Жди когда других не ждут
позабыв вчера
Жди когда из дальних мест
писем не придет
Жди когда уж надоест
всем кто вместе ждет

Жди меня и я вернусь
не желай добра
Всем кто знает наизусть
что забыть пора
Пусть поверят сын и мать
в то что нет меня
Пусть друзья устанут ждать
сядут у огня
Выпьют горькое вино
на помин души
Жди и с ними за одно
выпить не спеши

Жди меня и я вернусь
всем смертям на зло
Кто не ждал меня
тот пусть
скажет: "Повезло"
не понять не ждамши им
как среди огня
Ожиданием своим
ты спасла меня

Как я выжил будем знать
только мы с тобой
Просто ты умела ждать
как никто другой!