Последнее интервью с Виктором Поляничко: «Нельзя жить, повернув голову назад»

Специальный корреспондент «Известий» Ирина Дементьева передает из зоны осетино-ингушского конфликта.


Случилось так, что я, наверное, была последним журналистом, раз¬говаривавшим с главой Временной администрации в зоне осетино-ингушского конфликта В. П. Поляничко.
Было это вечером, в субботу, на сцене Назрановского дворца культуры, где только что закончился съезд ингушского народа. Поляничко собирался уезжать во Владикавказ, и мы договорились о встрече на понедельник. На съезде он не выступал, и я всё-таки спросила его мнение об этом событии. Несмотря на несколько ультимативный, по его мнению, тон доклада, настроение людей в зале ему понравилось. «Знаете, — сказал он об ингушах, — судьба у народ сложилась так, что они живут, повернув голову назад, в прошлое, а так жить нельзя, надо идти вперёд, в будущее».
Несмотря на известную репутацию, в Ингушетии связывали с появлением Поляничко серьёзные надежды. Сама его жесткость, напористость, «генеральская» манера поведения импонировали измученным ожиданием людям. Они уже прошли испытания бездействием в решении своих жизненно важных и просто житейских проблем. Кроме того, совмещение должности главы Временной администрации с правами вице-премьера давало Поляничко более широкие полномочия, тем более, что с первых дней появления в зоне конфликта
при состоявшихся уже встречах с той и с другой стороной он проявил деловитость, взвешенность, способность к кардинальным решениям.
Я успела спросить, как он собирается решить проблему возвращения беженцев — так ли, как это предлагает осетинская сторона — путём создания компактных поселений в новых, специально отведённых для этого местах, или иначе? «Нет, — ответил Поляничко, — ингуши на это не пойдут. Речь идёт о возвращении к старым очагам, пусть разрушенным, но своим, и о создании там всесторонних условий для проживания». Настроение у него самого мне показалось — деловое, он походил на человека, который знал, что ему делать.
В тот же субботний вечер у Поляничко состоялся разговор с председателем смешанной комиссии по возвращению беженцев, вице-премьером Ингушской Республики Висангиреем Гагиевым. Они тоже назначили встречу на 2 августа. Эта встреча должна была означать серьёзную подвижку в переговорах противоборствующих сторон. Гагиев спросил о самом процессе по возврату депортированных: «Когда начнём?» «Завтра», — ответил Поляничко.
Сейчас, когда я передаю эти строки, смешанная комиссия в комнате напротив готовит заявление по поводу трагической гибели Поляничко. «Террористический акт, — говорится в заявлении, — совершён в тот момент именно против человека, открыто провозгласившего путь урегулирования сложившегося конфликта».
Разговариваю с представителем президента России в Ингушской Республике Иссой Костоевым. Он — генерал юстиции, начальник отдела Генеральной прокуратуры РФ по расследованию преступлений против личности. Следователь, известный всему миру по громким делам, в частности, по делу ростовского маньяка Чикотило. Вот уже год, как он в Назрани, представитель президента России. Скучает по своей основной работе, хоть и здесь дел невпроворот.
— Исса Магомедович, несмотря на то, что следственная группа прокуратуры Российской Федерации только начала свою работу по случаю убийства Поляничко, в передачи Центрального телевиде¬ния и радио проникли некоторые версии, обвинительные по отношению к ингушской стороне.
— Эти сообщения вне всякой критики. Для того, чтобы говорить о преступниках, умчавшихся на лошадях в сторону Ингушетии, нужно знать зону чрезвычайного положения и место нападения. Там стоять с оружием, да ещё на лошадях, не будешь. Там посты, на выходах
к Ингушетии всё заминировано. Версия же о том, что Поляничко ехал встречаться с ингушскими «полевыми командирами» мифических вооружённых формирований и почему-то не в Ингушетии, а в зоне ЧП, где ни один ингуш по сей день не может появиться, тем более надуманная. Даже дилетанту ясно, что информация о его маршруте по территории была получена из ближайшего окружения Поляничко. Это заранее спланированная акция, и на её исполнение требовалось время. Я опасаюсь, что, как не раз бывало в истории осетино-ингушских отношений, при раздувании антиингушской истерии десятки преступлений в итоге не раскрывались. Боюсь, что виной и этих последних версий послужила слепая вера определённых кругов в те заведомо вымышленные, якобы оперативные сообщения спец¬служб, ни одно из которых по-настоящему не проверялось. Так, было сообщено, что в районе горного села Мужичи стоят самолёты Су-25, что полки бронированной техники движутся на Владикавказ и Осетию, что в районе Экажево крупные скопления войск. И, не проверив эти данные, принимали по ним решения о действиях вооружённых сил и силовых министерств.
Я считаю, что долг и обязанность правовых органов России — не оказаться в плену одной из каких-либо экстренных версий, особенно это важно на первоначальном этапе следствия. Как профессионал знаю, что потом бывает поздно. Что касается ингушской стороны, то она сделает всё возможное для того, чтобы преступники, какой бы национальности они ни оказались, были привлечены к ответственности.
Для успешной работы следственной группы должны быть созданы все условия, исключающие проникновение в её работу всех лиц, заинтересованных в исходе дела.
Ирина Дементьевна;"Я,конечно же ,Ангажирована..."