ДИАГНОЗ ЗАСЕКРЕТИТЬ. БОЛЬНЫХ СЧИТАТЬ СИМУЛЯНТАМИ

[Галгай.Ком]

Первоначальные документы, связанные с массовым отравлением в Чечне, изъяли, а врачей вынуждают выбирать между клятвой Гиппократа и подпиской о неразглашении

Весь декабрь из Чечни приходили сообщения о массовых отравлениях в школах Шелковского района. Накануне новогодних праздников правительственная комиссия, созданная «для выяснения причин и ликвидации последствий», обнародовала официальный вердикт: не стоит беспокоиться, никаких отравлений не было, это массовый психоз на почве многолетнего нервного перенапряжения, который, уверяли члены комиссии, подстегнул СМИ, слишком много внимания уделявшие демонстрации припадков потерпевших…
«Новая газета» решила понять, кто в Чечне поверил в эти разъяснения, как чувствуют себя пострадавшие и что же все-таки произошло?

[LEFTx]http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/01n/n01n-s02.jpg[/LEFTx] Шелковская
На койке у стены в палате № 1 Шелковской районной больницы корчится совсем юная девушка. У нее — очередной приступ, типичный для тех, кто пострадал. У девушки попеременно то белое, то желтое, то ярко-алое лицо. Дыхания незаметно. Брат разжимает ей ложкой зубы, чтобы вытащить западающий язык, — получается через раз. Мать навалилась всем телом и пытается сдержать судороги у дочери, которая изогнулась в такую неправдоподобную дугу — пятки к затылку, — что это почти кольцо, доступное в обычной жизни лишь отлично тренированным гимнасткам.
«Сина! Сина!» — беспрерывно кричат брат и мать, но реакции нет. Девушка ничего не видит, не слышит, глаза ее закрыты. Дышит ли? Бог весть. Ее все с большей силой хлещут по щекам матери отравленных с соседних коек. На нее вылили уже столько нашатыря, что остальным в палате дурно, но Асет не реагирует. Невидимая сила то сворачивает Асет, то отпускает. Но проходит несколько минут — и все опять повторяется.
— У нее до декабря были какие-то приступы? Эпилепсия?
— Нет. Совершенно здоровая, — кричит Мелижа, мать Асет.
Палата затихла: неужели умирает? На календаре уже 6 января, третья неделя пошла, а улучшения — никакого. Асет Магамшапиевой — 20 лет. Она не училась в школе № 2 станицы Шелковской, откуда наибольшее число пострадавших. Она — студентка педагогического колледжа и просто ходила в эту школу на педпрактику. И доходилась: все, кто в начале декабря часто бывал там, те и получили «чего-то». Только вот «чего»?
Приходит немолодая медсестра с приготовленным шприцем. Прошло уже минут 15 приступа: медсестра одна на этаж, на 40 больных, она только что освободилась, была в соседней палате на таком же приступе у Марины Терещенко.
— Что у вас в шприце?
— Анальгин с димедролом… — вздыхает тяжко, сама все понимая.
— Но ведь это не может помочь?
— А больше нам нечем, — отвечает. — От чего их лечить?.. Анальгин хоть боль от судорог снимет, димедрол успокоит, поспят после приступов…
Приходит и уходит Рабадан Ахметханович Рабаданов, заместитель главного врача по лечебной работе, он с тоской смотрит на больную. Все дружно наваливаются на несчастную — удается в вену ввести снотворное, и вскоре по щекам Асет начинают течь слезы.
47-я минута приступа. Хоть девушка так никого и не слышит и не видит, но заметно, как начинает дышать, и мама ее произносит:
— Ну все, теперь будет полегче. Плачь! Слезы — значит, отступает.
— Как часто бывает такое?
— Три-четыре раза в день. Сами видите: как так можно притворяться? Или играть? Мы ей чуть зубы не сломали, чтобы язык не запал. И я измучена, и она истощена приступами… Не знаю, как быть дальше. Хоть бы нашли, чем их отравили, пусть не говорят никому, не надо — лишь бы сказали, как лечить… Сколько они так протянут?
Ваха Дардаевич Эселаев, и.о. главврача Шелковской больницы, сидит в своем закутке, где помещаются лишь грустная коленкоровая кушетка и стол, повторяет:
— Мы — те врачи, которые были с пострадавшими с первых дней и до сих пор, — так и не снимаем свой диагноз: отравление неясной этиологии. Потому что мы видели, как все было. И видим, что теперь. Какая тут истерика… Или массовый психоз…
Входит усталый Рабаданов. Он был первым, кто вместе с доктором Джамилей Халиловной Алиевой 16 декабря по вызову поехал в станицу Старогладовскую, в школу: оттуда позвонили, что у них дети падают без сознания.
— У всех были психомоторное возбуждение, затрудненное дыхание, галлюцинации, какой-то странный смех, — вспоминает доктор Рабаданов. — Сильные судороги. Учительница одна была совершенно синюшная от удушья. Ничего не помогало. Мы давали и седативные, и противосудорожные, и успокаивающие — и ничего не действовало, приступы возобновлялись. Родители на нас кидались, доходило до драки, а мы были беспомощны. Уверен: одномоментно не может такое количество детей попасть в психомоторное возбуждение просто на истерической почве. Был какой-то агент (Термин, которым обозначают какое-либо вещество, вызвавшее отравление или болезнь — Ред.). Понимаете, если бы это были истерические припадки, как говорит комиссия (имеется в виду правительственная комиссия по событиям в Шелковской. — А.П.), то их достаточно легко купировать.
Его прерывает Ваха Эселаев:
— Я думаю о том, что если бы это был массовый психоз, распространяющийся слухами и через СМИ, то у нас, в Шелковском районе, например, более 80 шизофреников живут и примерно столько же эпилептиков — они бы первыми отреагировали. А у них — ничего. Мы проверили. Считаю, в школах, откуда пострадавшие, был агент отравления. Но политика такова, что надо это отрицать. Сами мы агент не знаем. Нашими силами выявить его невозможно.
— Что дальше?
— Не знаем. Тупик.
— От чего лечите?
— Только симптоматически. Есть судороги — даем противосудорожное. Есть боль — болеутоляющее. И так далее. Но припадки все равно продолжаются. Мы просили и просим: дайте нам схемы лечения! Но никто не спешит к нам с этим. Комиссии из Москвы и Грозного побыли здесь и сказали больным: «Не симулируйте». Как можно? Дальше мы остались с ними наедине. Мы лишь понимаем, что агент, на них подействовавший, был отравляющим веществом, превращающим нервную систему в сверхлабильную. Приступы вызываются и скрипом двери, и шуршанием пакета… Конечно, это не подпадает ни под одну известную картину заболевания, требуются исследования…
Ожидая исследований и схем лечений, врачи в Шелковской ЦРБ, а с ними и родные пострадавших, равно как и большинство жителей Шелковского района, уверены, что источник заражения находился в женском туалете Старогладовской школы. Все пострадавшие так или иначе побывали там. Причем заметна следующая тенденция: кто заходил в туалет — имеет тяжелую картину последствий. Кто был рядом — полегче. Врачи настаивают: отравляющее вещество, скорее всего, было твердым, но способным к газообразному волновому распространению и теряющим свою силу по мере удаления от источника.
Точно та же картина — по 2-й школе в Шелковской и по школе в станице Шелкозаводской. Те, кто был рядом с женским туалетом, заболели, хоть и не так тяжко.
Есита Белалова, мать троих детей, домохозяйка (она лежит теперь на соседней койке с Асет Магамшапиевой), живет в Старогладовской в доме прямо рядом со школой. Когда оттуда понесли на руках детей без сознания, Есита схватила свою старшую пятилетнюю дочку и побежала на помощь: ходила по школе, а 21 декабря Есита свалилась в приступе, которые теперь повторяются по 3—4 раза в день, а дочку, которая была с ней в школе, сутки непрерывно рвало какой-то черной слизью, но на том все и обошлось, без удушья и судорог, и девочка теперь дома.
Строгая, «школьная», локализация заболевших — во времени и пространстве — определяющая деталь картины массового заболевания. В станице Шелкозаводской, например, вообще заболели только те, кто был на первом этаже школьного здания. Девочки-подростки и учительницы, которые вели первый и второй уроки. Те, кто в этот день не пришел в школу, сегодня здоровы. Правда, никто своих здоровых детей в отравленные школы отправлять не собирается — ждут полной детоксикации помещений.
…Пока мы говорим, в каморке Вахи Эселаева появляется Марина Терещенко. Ей 21 год, она не говорит, а хрипит. Она не простужена — это от крика во время приступов, так сильно болят у Марины голова и мышцы.
— Сколько приступов в день?
— 4–5. Многие тут не верят, что их вообще вылечат. И я не верю. Сил нет у меня больше на приступы. Я не понимаю, что со мной. Помогите понять…
Но вышло-то так, что при обилии комиссий, бригад и проверяющих помочь оказалось некому — победила то ли политическая, то ли военная целесообразность. Судите сами.

Комиссия
Напомним хронологию декабря — она показательна: как те, кому поручили разбираться и искать выход из положения, вдруг, найдя часть ответов на вопросы, стали маскировать реальную картину (чем, собственно, и приговорили несчастных к продолжающимся вот уже месяц мучениям).
Итак, все началось 7 декабря с 13-летней Таисы Минкаиловой, ученицы «новой» школы (так она тут называется, потому что есть и «старая») в станице Старогладовской (примерно 20 км от райцентра Шелковской). Таиса пожаловалась на приступы удушья, судороги, сильную головную боль и онемение конечностей. Родители решили отвезти ее в больницу в Кизляр (Дагестан), но назначенное там невропатологами лечение результатов не дало. Все симптомы сохранились, и состояние только ухудшалось.
9 декабря из той же Старогладовской школы, но уже в 9-ю горбольницу Грозного родители привезли еще двоих старшеклассниц с аналогичными симптомами. Это были Зарета Шаранова, 1993 г.р., и Лейла Дибирова, 1992 г.р.
Пик массовой госпитализации пришелся на 16 декабря. 19 детей и трое взрослых из Старогладовской (именно туда ездили по вызову доктора Рабаданов и Алиева) были доставлены в Шелковскую ЦРБ прямо из школы. Врачи наблюдали множественные потери сознания — коматозные состояния, судороги, слабость, амнезию, нарастающее удушье, онемение конечностей по типу «чулок» и «перчаток», озноб; дети жаловались на резь в глазах, сухость слизистых. Анализы крови показали снижение гемоглобина (до 76) и увеличение доли сегментоядерных клеток крови (до 89). Стало ясно: это отравление, и источник его — в школе.
В результате 16 декабря в Чечне создают правительственную комиссию и штаб по локализации и ликвидации последствий массового заболевания. Председателем ее назначают В. Борискина — заместителя руководителя аппарата президента и правительства ЧР. Членами комиссии становятся уважаемые люди: заместитель министра здравоохранения ЧР З. Муслуев, заведующий радиологическим отделением Центра медицины и эпидемиологии в ЧР А. К. Хамадов, первый заместитель начальника ГУ МЧС по Чечне А. Джейрханов, завотделом Всероссийского центра медицины катастроф «Защита» профессор Г. Простакишин, заместитель директора Государственного научного центра судебной психиатрии им. Сербского профессор З. Кекелидзе, директор Чеченского управления Центра медицины катастроф У. Ахъядов, главврач республиканского наркологического диспансера М. Дальсаев. В Чечне появляются военспецы из подвижной лаборатории № 1309 Центра санэпиднадзора МО РФ (военные токсикологи), группа военных химиков из СКВО и НИИ гигиены профпатологии и экологии человека МЗ РФ под руководством профессора В. Рембовского. Лекарственные препараты предлагают Международный Красный Крест и «Врачи без границ».
17 декабря члены комиссии и военные отправляются в Шелковскую, ведут осмотры и опросы в школах и ЦРБ, а также встречаются в Грозном с самыми тяжелыми больными, которых перевезли в Республиканскую детскую клиническую больницу (школьники) и в 9-ю горбольницу (учителя).
И вот поворотный момент — на стол председателя правительственной комиссии ложится справка-доклад старшего врача-специалиста подвижной военной лаборатории № 1309 капитана медицинской службы С. Ефимова. Это результаты поездки в Старогладовскую и Шелковскую. Документ этот сегодня уникален, потому что пройдет всего двое суток, и чиновники-расследователи изымут его из обращения, и ходу ему не будет никакого — мы чудом отыскали справку капитана.
Вот она: нажми ЗДЕСЬ
«Я, старший врач-специалист подвижной лаборатории 1309 ЦГСЭН (т) СКВО капитан м/с Ефимов С.Н. 17.12.2005 в составе правительственной комиссии Чеченской Республики при опросе и осмотре пострадавших выявил следующую картину развития отравления…. источник отравления расположен в основном здании школы (т.к. данную группу пострадавших объединяет исключительно пребывание в ней), предположительно на 3-м этаже (где работали пострадавшие учительницы). Мог быть реализован в первую очередь дыхательный путь отравления, также не исключен контактный. Агрегатное состояние возможного отравляющего вещества было жидким или твердым, которое бы под воздействием окружающей среды выделяло в нее ядовитые испарения. Точно определить вид отравляющего вещества лишь по одной клинической картине (выявленной симптоматике) пострадавших не представляется возможным. РЕКОМЕНДОВАНО: для уточнения вида отравляющего вещества проведение токсикологической экспертизы пострадавших и осмотр специалистами-токсикологами, с привлечением необходимого оборудования и реактивов»…
Со справки капитана в деятельности комиссии и начался отсчет назад. Да, токсикологи продолжали работать — все это видели, только ничего они уже упорно не находили. И так все и осталось до нынешнего момента: из вещественных официальных доказательств версии отравления «в живых» имеется только два.
Во-первых, справка капитана Ефимова. Во-вторых, выписка из истории болезни Зареты Шарановой, которую родители забрали из больницы (из РДКБ) раньше, чем явился на свет официальный диагноз. В выписке значится: «Отравление неясной этиологии».
После 17 декабря комиссия резко двинулась в другую сторону — психолого-психиатрическую, невзирая на то, что доказательства именно картины отравления продолжали поступать. Прежде всего 19 декабря — когда подобных же больных привезли из средних школ селений Коби, станиц Шелкозаводская и Шелковская. В день у них наблюдалось до 17 приступов удушья. Некоторые были тяжелейшие, с комами. И 20 декабря закрыли все школы Шелковского района, а республиканская прокуратура возбудила уголовное дело по факту массового заболевания школьников.
Тем не менее 21 декабря вдруг появляются первые официальные сообщения, что «во всем виноваты СМИ»: якобы приступы усиливаются и появляются новые больные по мере демонстрации сюжетов на эту тему по телевидению. Звучат заявления членов комиссии, что вообще нет таких токсических веществ, которые поражают по половому признаку, версия с ОВ, которое могло быть подброшено в женские туалеты, высмеивается.
— Но если все так, если массовая психогенная реакция имела место, значит, эти дети и взрослые должны быть, так сказать, «психологически заразными»? — спрашиваю главврача Республиканской детской клинической больницы Султана Алимхаджиева, по совместительству замминистра здравоохранения Чечни по детству.
— Нет, — отвечает главврач-замминистра. — На момент массового поступления у нас в больнице были 310 детей на лечении, но их психологически дети из Шелковского района не заразили.
— Почему тогда рассказ об этом по телевизору посчитали «инфекционным»?
Молчит доктор, глаз его не видно — в больнице отключили свет, а резервных источников питания тут не предусмотрено.
И вот 22 декабря главный нарколог ЧР психиатр Муса Дальсаев объявляет диагноз: никакого отравления не существует, это «псевдоастматический синдром психогенной природы». Или «психологическое самозаражение». Муса Дальсаев собирает родителей и фактически обвиняет заболевших детей в симуляции, а мам — в потакании им.
— Мы с сестрами были в больнице, — рассказывает 9-летний мальчик, ученик четвертого класса Тамерлан Кисабиев из станицы Шелкозаводской. — Пришел доктор из Москвы и сказал Аминатке: «Зачем ты притворяешься? Учиться не хочешь?», а Аминатка у нас — отличница. Она как стала плакать, обиделась… Нас родители и забрали домой.
Но Муса Дальсаев стоит на своем: приступы — показные, не будет зрителей — прекратятся и судороги. Он очень недоволен матерями пострадавших. Он называет их «рентными»: они корыстны и стараются продлить болезни своих детей, стремясь получить компенсации (при этом нигде, ни в одной администрации, нет ни единого заявления от семей пострадавших на какие-либо виды материальной помощи — сама проверила).
— Матери индуцируют приступы у своих дочерей, — говорит Муса Дальсаев весьма жестко.
— Но с чего-то все это началось же? Матери не могут заставить дочерей задыхаться, чтобы получить деньги? От чего-то девочки стали задыхаться, когда и по телевизору это не показывали?
— Может, на двоих и капнуло какое-то вещество, но дальше пошел гулять другой механизм.
— Но капнуло же! Что это за вещество? Откуда оно взялось?
— Главное не в этом, — парирует главный нарколог. — А в том, что пошел гулять слух плюс растерянность врачей, все это показывали по телевизору — и появились новые массовые случаи. Картина, давно известная в мировой практике, это у нас только неграмотные в психиатрии врачи.
Естественно, неграмотные. В Шелковской ЦРБ нет ни одного компьютера, нет выхода в интернет — и никто из врачей, столкнувшихся с невиданным доселе явлением, не смог прокричать SOS во всемирную Сеть.
Так, 23 декабря под эти препирательства с больными детьми и их родителями наступил еще один пик заболевания. Был зарегистрирован уже 81 случай с аналогичной симптоматикой. В Шелковском районе началась паника. Никто не поверил ни Дальсаеву, ни комиссии, которая выдала свои выводы:
«1. Химическое отравление отрицается. 2… На территории дошкольных и общеобразовательных учреждений и потенциально опасных объектах источников, представляющих опасность для населения, не выявлено. 3. Окончательный диагноз: «Диссоциативные (конверсионнные) расстройства — диссоциативные расстройства движений и ощущений, диссоциативные расстройства моторики, диссоциативные судороги»… 4. Комиссия пришла к выводу, что массовая вспышка в Шелковском районе связана с длительной чрезвычайной ситуацией, сложившейся на территории Чеченской Республики, влияющей на состояние как физического, так и психического здоровья населения… 6. На основании изложенного необходимо в срочном порядке решать проблему психического оздоровления населения»…
«Правильной» причиной заболевания отныне следовало считать «высокое психоэмоциональное напряжение из-за ситуации в республике, приведшее к «конверсионным судорогам». Но люди не верили.
Ну а комиссия зажила привычной чиновничьей жизнью. Далее, как водится, последовало требование денег из федерального бюджета на строительство центра медико-психологической реабилитации, психоневрологического и наркологического диспансеров в Чечне. Очень важные и нужные заведения, без сомнения, но при чем тут были отравленные из Шелковской? Им — анальгин с димедролом.
25 декабря первых отравленных стали выписывать. 26-го Чечню посетил главный санитарный врач страны Геннадий Онищенко и окончательно спустил трагедию на тормозах. Посидев несколько часов в Грозном, он заявил, что, как это теперь называется, «публично съест курицу»: никаких тревожных, угрожающих состоянию здоровья явлений нет… 27 декабря президент Алу Алханов закрепил успех — съездил к президенту Путину в Москву, доложил о том, что это массовый психоз, и передал бумаги, сколько потребуется денег в ближайшее время, чтобы побороть новые массовые психозы путем грандиозного строительства. 31-го группу из 17 детей и трех взрослых — самых тяжелых — отправили с глаз долой в детский санаторий общего профиля «Салют» в Железноводске, откуда 4 января, ввиду тяжести положения, стали постепенно перевозить в клинику пограничных состояний Ставропольской медицинской академии, где их наблюдает профессор Игорь Боев, заведующий кафедрой психотерапии.
Остальным не повезло. Остальным места не хватило. Остальные — как Асет Магамшапиева и Марина Терещенко — побочные детали трагедии, не вписавшиеся в то, как «правильно». Их бросили, их велено забыть.

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, обозреватель «Новой», Чечня

[Галгай.Ком]

ДИАГНОЗ ЗАСЕКРЕТИТЬ, БОЛЬНЫХ СЧИТАТЬ СИМУЛЯНТАМИ — 2

Продолжение расследования причин массового отравления в Чечне. Выяснилось: этот случай далеко не первый

Весь декабрь из Чечни приходили сообщения о массовых отравлениях подростков и персонала нескольких школ Шелковского района. 16, 21, 22, 23 декабря стали пиками этого странного заболевания, не вписывающегося ни в какие ранее известные медицинской науке рамки. Несчастные, чье число перевалило за сотню (официальные данные о 92 заболевших не могут быть признаны корректными, поскольку многие семьи отказались регистрировать «своих» больных), бились в судорогах, страдали от удушья, впадали в коматозное состояние, мучились сильнейшими головными и мышечными болями.
16 декабря в Чечне была создана правительственная комиссия «по выяснению причин и ликвидации последствий». В нее вошли военные и гражданские токсикологи, представители судебной психиатрии, чиновники. Около недели члены комиссии изучали ситуацию, писали страшные отчеты о неизвестных отравляющих веществах, предположительно подброшенных неизвестными злодеями в школьные женские туалеты, но 23 декабря все поменялось: версию отравления комиссия отмела напрочь, и последовал неожиданный официальный вердикт: «массовый психоз» на почве длительного продолжающегося стресса военного времени. Населению было предложено не придерживаться версии отравления, не нервничать и поменьше слушать журналистов…
На сем комиссия разъехалась на новогодние каникулы. 27 декабря президент ЧР Алу Алханов съездил к президенту Владимиру Путину и, как повелось, попросил много денег «под психоз» — на медико-психологическую реабилитацию своего народа.
Тем временем больные остались там, где они были. По больницам и домам. Переживая по нескольку тяжелейших приступов за сутки.
В предыдущем номере «Новой газеты» мы опубликовали репортаж из Чечни, из Шелковского района и Грозного, в котором привели документы, относящиеся к первой, до 23 декабря, части официального расследования, когда военные токсикологи пытались разобраться в деталях и собирали свидетельства именно «школьного» отравления. Напомним заключение врача-специалиста капитана Ефимова: «…Источник отравления расположен в основном здании школы (т.к. данную группу пострадавших объединяет исключительно пребывание в ней), предположительно на 3-м этаже…»
Возвращаясь сегодня к той же теме, мы хотим напомнить о двух принципиальных вещах.
Во-первых, подавляющее число отравленных девушек-подростков и молодых учительниц продолжают мучиться от последствий декабрьской трагедии, их ничем не лечат, нет медикаментозных схем и даже нет попыток предоставить такие схемы врачам стационаров и участковых поликлиник Шелковского района. «Странные» больные не понимают, что с ними будет дальше, семьи их в панике. Детей в станицах Старогладовской, Шелкозаводской, частично в Шелковской родители отказываются пускать на занятия, требуя детоксикации школьных зданий (в версию «массового психоза» там так никто и не поверил). Но детоксикации нет, потому что никаких «токсинов не было», настаивают члены официальной комиссии.
Во-вторых, стоит напомнить, что подобное в Чечне происходит не в первый раз. Отравления неизвестными веществами, идентифицировать которые никто не задался целью, несколько раз чудом удавалось зафиксировать.

Старощедринская
Врач Шелковской ЦРБ Джамиля Халиловна АЛИЕВА напоминает, что все то же самое, только в меньших масштабах, в их районе уже было. В сентябре и в октябре 2005 года:
— 23 сентября 19 детей и одну учительницу привезли с аналогичной симптоматикой из школы в станице Старощедринской. Мы видели тот же странный смех, галлюцинации — страшная картина… Родители несут детей на руках, а они не могут остановиться — смеются.
— Чем закончилось расследование?
— Ничем, — отвечает главврач ЭСЕЛАЕВ. — Анализы возили на экспертизу в Махачкалу, в бюро судмедэкспертизы, и там признали, что дети получили отравление угарным газом. Откуда он взялся в школе в жару — в тот день была жара, печки-то не топили? Мы тогда подняли шум, но он остался внутри республики, так решило руководство, и все дело спустили на тормозах, ничего не изучали. Несмотря на то что смешно было говорить о 25% угарного газа в крови, мы бы таким детям тут ничем помочь не могли, они бы умерли без барокамеры, когда 25—29% крови не переносят кислород…
Результаты анализов главврач Шелковской ЦPБ Эселаев считает «политическими», как и сегодня вывод правительственной комиссии по декабрьским отравлениям:
— Значит, что было в Старощедринской осенью?
— То же самое, что и сейчас: отравление неизвестным химическим веществом. Испытания его на наших детях.
В том же уверен и директор Старощедринской средней школы Халид ДУДАЕВ:
— По 23 сентября я требовал возбудить уголовное дело и расследование. 23 октября получил отказ в возбуждении «за отсутствием события преступления». (Отказ вынесла следователь следственной части при Шелковском РОВД младший лейтенант милиции Х. Сулиева. — А.П.) И ровно в день отказа случилось повторное массовое отравление. Пострадали восемь наших детей. Здоровье отравленных девочек сегодня неважное. Они с тех пор никем серьезно не обследованы и с трудом учатся.
Абзо Шамилов — отец Седы, у которой в крови, как написали в Махачкале, было до 18% карбоксигемоглобина:
— Давление у моей девочки постоянно высокое. Все время болеет. Ничего поделать не можем. А до осени никогда не болела. Теперь кровь носом, постоянные головные боли, руки-ноги холодеют. Что нам делать? Почему мы должны приносить в жертвы наших детей?

Старые Атаги
Сегодня в Чечне в связи с трагедией в Шелковской все чаще вспоминают староатагинское массовое отравление, схожее по симптомам, но также оставшееся не расследованным до конца.
26 июля 2000 года около пяти вечера на юго-восточной окраине селения Старые Атаги Грозненского сельского района, над рекой Аргун, раздались два несильных взрыва, и образовался серебристо-фиолетовый светящийся столб дыма, по виду напоминавший тюльпан высотой до 150 м. Столб быстро стал облаком, которое повисло над южной окраиной села — улицами Береговой, Нурадилова, Подгорная, Нагорная, Зеленая и двумя искусственными прудами.
Из донесения Центра госсанэпиднадзора в ЧР № 96 все тому же Г. Онищенко, главному санитарному врачу России: «…Через день после взрывов появились первые случаи заболевания с признаками отравления: сильные тонические судороги, потеря сознания, агрессивное возбуждение, заторможенность, неукротимая рвота, сильные головные боли, чувство страха, у некоторых кровохарканье. Температура, пульс и давление нормальные. Диспепсия и сыпь отсутствуют»…
И это те же симптомы, схожие с отравлениями теперь в Шелковской. При этом есть различия. Трагедия в Старых Атагах привела к трем смертям на 23 случая, причем смерть приходила достаточно быстро после первых признаков заболевания, через день-два. Так погибли: Умар Садыков, 1981 г.р., заболел 29.07, умер 30.07; Хазгериева Хадижат, 1978 г.р., заболела 31.07., умерла 1.08, была беременна шестым месяцем; Хазгериев Сайдаш, 1981 г.р., заболел 5.08 (купался в прудах), умер 7.08; все трое — жители улицы Нурадилова.

«…После проведенного расследования комиссия пришла к выводу, что отравление жителей с. Старые Атаги вызвано химическим соединением неясной этиологии, исключается инфекционный характер вспышки». Это из того же донесения Г. Онищенко. Под ним — подпись главного госсанврача по ЧР Т. Мирзоевой. На том и заглохло. Мирзоева ничего не требовала — Онищенко ничего не инициировал. Под всеми сводками в Москву по Шелковской сегодня стоит все та же фамилия — Мирзоева, только теперь она называется не главный санитарный врач республики, а руководитель территориального управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по ЧР. Это на ее сводках Онищенко опять базирует свой оптимистичный взгляд на события, когда служба по надзору за благополучием человека есть, а благополучия у людей так и нет.

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, Новая газета

[Галгай.Ком]

ОТРАВЛЕНИЕ ПОЛУПРАВДОЙ

Диагноз «массовый психоз» не отменяет другие, он вполне может сопутствовать основному, который не хотят называть

Расхожая истина: самая большая ложь — это не вранье, а правда, которую рассказали не до конца. Потому в нее и верят, что это на самом деле не вранье, а умолчание. Может быть, по договоренности. Может, по профнепригодности. Не представляю, с каким из этих объяснений согласился бы заместитель директора Института судебной психиатрии имени Сербского Зураб Кикилидзе, закрывший, по сути, тему массового отравления чеченских школьниц. От интервью «Новой газете» он категорически отказался, мотивируя это тем, что одна из публикаций моей коллеги вызвала у него желание обратиться в суд. Профессор этого не сделал только потому, что, подумав, пришел к выводу, что тем самым увеличит рейтинг нашего издания.
Увеличивая рейтинги всех «хороших» СМИ, он официально заявил, что в Чечне «больные не имеют никаких признаков отравления», и перевел случившееся в плоскость массового психоза.
Между тем «массовый психоз мог стать следствием отравления ядом», заявил мне в интервью президент Независимой психиатрической ассоциации России, член экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в РФ, врач-психиатр высшей квалификационной категории с 44-летним стажем работы, кандидат медицинских наук Юрий САВЕНКО.
[LEFTx]http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/02n/n02n-s09.jpg[/LEFTx] — Юрий Сергеевич, объясните, пожалуйста: что это вообще такое — «массовый психоз»?
— Психические эпидемии — давнишняя, можно даже сказать, вечная проблема. Что же касается клинической картины — обмороки, судороги, то я могу вам привести пример из не такого уж далекого прошлого. В 20-е годы прошлого столетия в Московской области было описано большое число психических (истерических) эпидемий на заводах и фабриках в связи с не всегда или не вполне подтверждавшимися профессиональными отравлениями. В одном из таких случаев две «работницы были доставлены в бессознательном состоянии из отхожего места…». Это я вам цитирую книгу, изданную в Москве в 1928 году. Ее автор — один из классиков российской психиатрии Николай Павлович Бруханский — поясняет далее, что «…увеличение количества заболевших в первые дни шло параллельно с принятием фабричной администрацией санитарных мероприятий. Максимум заболеваний совпадает с днем посещений комиссии врачебного управления (67 первичных и 59 повторных заболеваний)».
— Это немного похоже на чеченскую ситуацию? Или нет?
— К сожалению, я не располагаю опытом непосредственного соприкосновения с заболевшими, однако свидетельства, опубликованные в предыдущем номере вашей газеты, позволяют высказаться со значительной определенностью: не похоже.
Публикация в вашей газете начинается с описания совершенно очевидного для психиатра истерического припадка девочки — классической дуги. Бурный, экспрессивный драматизм этих хорошо известных картин — приступов неукротимых судорог и удушья с потерей сознания и западанием языка, ознобом, сильной головной болью, характерным онемением конечностей по типу «чулок» и «перчаток» и т.п. — производит в жизни столь сильное впечатление, что обозначение их «истерическими» — в силу расхожего употребления этого слова — кажется чуть ли не кощунственным.
И действительно оказывается реальным кощунством, когда говорят о «симуляции» и «рентных установках». Особенно поражает, когда мы встречаем такой подход у психиатров. Новейшая Международная классификация болезней (МКБ) отказалась от самого термина «истерические», предпочитая говорить о «диссоциативных расстройствах».
— Подождите, вы хотите сказать, что, когда человек в буквальном смысле вытягивается в дугу и у него западает язык, — это клиент психиатров? Не токсикологов?
— Это просто классика, абсолютно психиатрический пример. Типичный. Нетипичными являются затяжной характер приступов (более часа), большая частота (4—5 раз в день), общая продолжительность заболевания (больше двух недель), низкая эффективность успокаивающих и противосудорожных препаратов. Нельзя к тому же игнорировать мнение врачей, которые, с первых дней постоянно наблюдая за картиной состояния многих заболевших, не сняли своего диагноза «отравление неясной этиологии» и после заключения правительственной комиссии. По свидетельствам этих врачей, у всех было «психомоторное возбуждение, затрудненное дыхание, галлюцинации, какой-то странный смех». Приступы возникали как реакция на включение света, скрип двери. Сходная вспышка отмечалась за два месяца до этого и в другом селе.
— Сколько времени может длиться массовый психоз?
— Расстройства индуцированных должны прекратиться спустя 3—4 дня после изоляции индуктора, то есть исходного ядра такого заражения — конкретного человека. Но его явно никто не искал, никто не озаботился тем, чтобы описать процесс индуцирования, разницу в динамике состояний носителя болезни и зараженных им. Все описанные в медицине случаи массовых психозов, в том числе и те, о которых я говорил, прежде всего этим и не похожи на то, что происходит с чеченскими школьниками: через 3—4 дня массовость заболевания должна была бы прекратиться. Расстройства не распространялись в Чечне по типу «психического заражения». Например, при помещении девочек-подростков в детские больницы с маленькими пациентами, пребывавшими там до них, ничего не произошло. Заражения не было.
К тому же диссоциативной может быть чуть ли не любая клиническая картина. Найти диссоциативную (истерическую) симптоматику, тем более у детей, уже доброе столетие не значит ограничиться таким диагнозом.
— То есть это — непрофессионально: сказать о массовом психозе, закрыв тем самым все другие версии странной эпидемии?
— Чтобы достоверно обосновать диагноз «диссоциативного (конверсионного) расстройства», на котором остановилась правительственная комиссия, необходимо отсутствие каких-либо соматических или неврологических нарушений, из которых можно было бы вывести отмеченные психические расстройства заболевших. И одновременно необходимо наличие психологически понятной, четкой связи начала и конца этих расстройств со стрессовыми событиями.
Это подтвержденное МКБ правило связано с тем, что расстройства, которые традиционно назывались «истерическими», а теперь называются «диссоциативными», не альтернативны соматическим и неврологическим органическим расстройствам, а, наоборот, очень часто сочетаются с ними. В квалификации расстройств в таких случаях психогенный фактор рассматривают обычно как менее глубокий. Комиссия проигнорировала широко известный принцип психиатрической главы МКБ-10 — не ограничиваться одним шифром, то есть одним диагнозом. Отсюда следует, что токсический фактор вполне мог иметь место, но комиссия в угоду предвзятой установке и архаически альтернативному подходу — «психическая эпидемия или интоксикация» — упростила свою задачу.
— Детям в Чечне дают анальгин с димедролом. Нам вот тоже — убирают болевой синдром: «никто школьников не травил, это все психика». И убаюкивают: качественно нового-то ничего не произошло, война, известно, штука стрессовая, тяжелая. Так вот, больные, примите снотворное и спите дальше.
— Я считаю, что определенного доверия людей можно добиться, только формируя независимые комиссии, в частности, уравновешивая в них представителей Центра имени Сербского (которые, напомню, во всех трех последних экспертизах по делу полковника Ю. Буданова занимали грубо тенденциозную позицию) представителями профессиональных организаций, имеющих репутацию объективных, независимых экспертов. Отказ профессора Кикилидзе прокомментировать новые факты, вскрытые в результате журналистского расследования, подтверждает слабость позиции, выраженной в решении правительственной комиссии.

Галина МУРСАЛИЕВА, обозреватель «Новой»

[Любопытный]

При необходимости испытать какой-то препарат церемонится с Чеченцами не будут. Не будут, тем более, что среди чеченцев и вообще среди всех кавказцев всегда найдется иудушка, который будет говорить на белое - черное или наоборот, по желанию заказчика. Россия не только с "черными" проводит эксперименты, вопрос лишь в том, насколько это удасться скрыть эти злодеяния от мировой общественности. Вон в "НОРД-ОСТЕ" испытали спойно неизвестный газ и до сих пор "скрывают", это в СТОЛИЦЕ испытали, а в воюющей Чечне и полном отсутствии "мировой общественности" вообще не стесняются. Просто передозировали на этот раз, как в "ДУБРОВКЕ", сейчас вылезло, а в следующий раз будут осторожнее.

[незарегистрированный]

Русские травят Чеченских и Ингушских детей (!!) - фильм
http://www.youtube.com/watch?v=rAblzQAbrWI

Отравлениями всегда занимались не русские, а евреи (травить не в русских традициях), вот они, еврейчики – здесь:

СПИСОК ЕВРЕЕВ, ПЕРЕМЕНИВШИХ ФАМИЛИЮ (456 ШТ.)
http://www.liveinternet.ru/users/d_rss/post114465046/

А. Гитлер: «Евреи – отравители всех народов»:
ГИТЛЕР - еврей
http://ssb574mk.flyfolder.ru/topic21.html

ЕВРЕИ МИЛИЦИЯ ОМОН
http://www.liveinternet.ru/users/d_rss/post114463915/

ВРАЧИ-ВРЕДИТЕЛИ – ЕВРЕИ
http://ssb574mk.flyfolder.ru/topic4.html

ХЛЕБ, которым нас втихую травят жиды.
http://ssb574mk.flyfolder.ru/topic17.html

Соя в продуктах (даже – еврейская диверсия.
http://kbn.forum24.ru/?1-12-0-000000...0-0-1248471596

Рабинович 1952 г.,
2. Откровения еврея 1991 г.,
3. Аби Фоксман 1998 г.
4. РАВВИН ИЗ ПОСЕЛЕНИЯ ИЦХАР РАЗРЕШИЛ УБИВАТЬ ГОЕВ (неевреев) И ИХ ДЕТЕЙ
http://ssb574mk.flyfolder.ru/topic26.html

А ФСБ – это филиал МОССАДа – там все с прожидью.
Жиды совершили множество преступлений и знают, что пощады им не будет, поэтому, они и прибегают к подобным действиям в данном случае к отравлениям (но везде употребляют слово, «русские»), чтобы стравить между собой различные народы, всё просто.