Прочитал....одна статья кажется незнакомая,а остальное все прочитано уже давно.
Прочитал....одна статья кажется незнакомая,а остальное все прочитано уже давно.
.
Деньги выделишь будет мощнее, тем более мы сейчас заключили контракт, с Комитетом по защите прав вынужденных переселенцев и Международной Хельсинской Федерацией, будем публиковать интересные статьи;Сообщение от AyvenGo
)
Исламский мир и проблема "гражданского общества"
Выступление на учредительной конференции Российского Исламского Наследия. Гейдар Джемаль
Сегодняшнее человечество зажато в тисках парадокса. С одной стороны, оно стоит перед лицом глобальных угроз, глобальных вызовов, глобальных проблем. Это враждебная человеку экономика, основанная на финансовых спекуляциях и неэквивалентных обменах между бедными и богатыми регионами мира. Это повсеместный крах социальной защиты. Это непредставленность низов в общественных и политических институтах, вырабатывающих историю.
С другой стороны, то же самое человечество беззащитно, поскольку утратило способность оформлять свои проблемы в универсальной перспективе. Раньше такой задаче служил марксизм. Как бы кто к нему ни относился, это был способ универсального описания социальных бедствий и борьбы интересов, своего рода «инженерное» описание истории как машины. Однако ресурс этого идеологического подхода в наши дни исчерпан, и это означает, что простые люди от Огненной Земли до Сахалина, стремящиеся противостоять интригам и эгоизму мировой власти, идеологически и методологически брошены на произвол судьбы.
После марксизма остался только один универсальный интернационалистский подход к мировым проблемам: исламская цивилизация. Однако в этой части человечества есть свои проблемы, мешающие мусульманам мира выдвинуться в авангард остального человечества. Полтора миллиарда мусульман разделены на несколько десятков слабых и неэффективных государств, управляемых ставленниками мировой власти, которая ненавидит ислам как альтернативу себе. Те же, кто живет не в мусульманских странах как меньшинства, находятся обычно под гнетом исламофобского окружения, как это происходит, например, в Индии, где правам, имуществу и самой жизни ста пятидесяти миллионов единобожников угрожает фундаментализм правящих индуистских элит.
Во многом это печальное положение «исламской улицы» является следствием ее крайне низкой организованности. «Исламская улица» фатально ориентирована на то, чтобы передоверить «публичную вещь» – свой гражданский суверенитет – государству. Если конкретные мусульмане недовольны неким государством и считают его чуждым своим идеалам, они все равно – увы! – мечтают заменить его государством, которое бы и больше «подошло». В любом случае, монотеистическая общественность хочет делегировать как можно больше своих социально-политических полномочий, как можно больше своей исторической ответственности…Тагуту! Ибо Тагут (великий идол) – это ближайшее соответствие тому, что английский политический философ Гоббс назвал Левиафаном, подразумевая под этим нечеловеческую и надчеловеческую машину, которая вносит мир и порядок в хаотическую войну частных интересов, войну «всех против всех».
Уже отсюда очевидно корневое несовпадение функций государства в неисламском мире с форматом мусульманской цивилизации. Там «человек человеку волк», здесь – мусульманское братство, шариат как форма решения всех спорных вопросов, административных, экономических и уголовных конфликтов. Там – шкурный интерес двуногих животных, поглощенных прелестями ближней жизни, здесь – служение Всевышнему, которое выражается в том числе в ответственности за собственную историю. Итак, кораническое: «Разве вы пойдете за судом к тагуту после того, как узнали лучшее?».
Ислам явился в истории именно как гражданское общество в абсолютном смысле. Община пророка Мухаммада (МЕИБ) в Медине была именно не государством, а самоорганизующимся, самоуправляющимся братством, над которым был только авторитет и воля Аллаха, передаваемая через Его посланника. Но ведь это специфическое отличие именно самодостаточной общественности, которая всегда, даже когда речь идет о модернистском социуме, берет в качестве своего руководящего принципа моральный императив.
Гражданское общество выражается именно в форме неправительственных организаций. Проблема исламского мира состоит в практическом отсутствии таковых. Политические партии, которые борются за голоса избирателей, чтобы войти в неэффективные и ограниченные в полномочиях парламенты, типичные для мусульманских стран, не могут считаться НПО – неправительственными организациями! Ведь они служат интересам государства как системы отчуждения политического ресурса от граждан. Любое государство существует не во имя высших духовных ценностей (даже если сто раз присвоит себе титул «исламского» или иную идеологическую квалификацию), оно существует как арбитр в самом лучшем случае! Поэтому управляется оно по необходимости не священными принципами, а балансом интересов, оформляемых в придумываемые профессиональными юристами «законы». Такое государство есть всегда топор в руках эгоистических и отчужденных от основного народа элит. Однако Коран предписывает мусульманам: «Повинуйтесь Аллаху, повинуйтесь посланнику и носителям авторитета из вас самих!» (4:59). Ключевым словом здесь является «из вас самих». Религиозный императив для мусульманина состоит в том, чтобы не позволять лишать себя статуса инструмента Божественного Провидения, а это значит – не давать отчуждать от себя историческую ответственность, субъектность. Именно в многообразии сетевой структуры НПО реализуется гражданское общество как коллективный субъект, вырабатывающий политическую волю и историко-цивилизационный курс.
Я вижу задачи Российского Исламского Наследия в том, чтобы стать первым неправительственным всероссийским объединением мусульман, свободным от повинности участвовать в бессмысленной и неисламской парламентской игре, результаты которой заранее предопределены бюрократией. Инша’Аллах, РИН явится шагом, сделанным в сторону оформления российской уммы в самостоятельный цивилизационный субъект, благодаря которому для мусульман откроется возможность решать те задачи, что были изначально поставлены перед Мединской общиной как избранным народом. «Мы поставили вас общиной в центре, чтобы вы были свидетелями о человечестве[в День Воскресения], а посланник был бы свидетелем о вас» (2:144).
Предлогаю ознакомиться со статьями Георгия Саттарова. Мне кажется, что в них есть многое, касающееся этой темы.
Что делать? Часть 1
Знаю – это банальное хамство прикрываться названиями вроде вынесенного в начало статьи. Но посудите сами. Совсем недавно мы пережили гибель Анны Политковской. В ближайшее после этого воскресенье многие из вас подходили ко мне на Пушкинской площади во время пикета-митинга и говорили примерно так: «Ну хватит обличать! И так все ясно. Вы пишите, что делать-то надо! Пора уже!» И на форуме, здесь, на «ЕЖе», и в других местах, все чаще мелькает та же мысль. На Пушкинской я сказал, что подумаю и напишу. Вот – подумал, точнее – продолжаю думать. Но кое-что написать уже могу. Но предупреждаю: я не оракул, не монополист на истину, здесь будут именно мои размышления. Чтобы убедить вас, я обязан не только вещать: «Делай так-то», но и объяснять происхождение моих предложений, обосновывать их, а также размышлять вместе с вами о возможных результатах тех шагов, которые могли бы быть сделаны. Возможно, поэтому я буду время от времени казаться вам дидактичным и занудным. Но потерпите уж. Вдруг в этом есть толк?
Сознание моих единомышленников, задающих сакраментальный вопрос «Что делать?», раздираемо двумя противоположными идеями: надеждой на смену режима и страхом перед потрясениями. Давайте рассмотрим подробнее, как и почему это происходит.
Власть, движимая страхом, раздуваемым ее собственными воровством и преступлениями, все больше ужесточает оборону. Крепчающий оборонный маразм власти наращивает массу протестных (но пока пассивных) настроений. Выстраиваемые властью редуты катастрофически снижают шансы на ее легитимную смену. Все это усугубляет раздвоение личности несчастных критиков власти. Чем дальше, тем сильнее стремление сменить режим; чем дальше, тем труднее это сделать легитимными средствами; и чем дальше, тем больше страх потрясений, связанных с переменами.
Хуже того: граждане России, недовольные нынешним режимом и возлагающие свои надежды на демократию как политико-правовой инструмент возрождения страны, отчетливо ощущают несвоевременность и неадекватность своих надежд. На это указывает все: отсутствие для них достойного представительства в сфере политики; мерзость власти; устойчиво высокий рейтинг Путина; поднимающее голову мелкое фашистское отребье; информационный вакуум и дебилизация ведущих СМИ (телевидения прежде всего); периодически появляющиеся странные результаты опросов, которые фактически являются приговором российскому обществу. И это еще не полный перечень поводов для пессимизма.
Значит ли это, что положение безнадежно? Уверен, что нет. Оно опасно, но не безнадежно.
Оно опасно тем, что нынешний режим весьма хрупок. Его мускулы надуты пропагандой. Он беспрецедентно неэффективен. Он силен не своей силой, а нашими пассивностью, неорганизованностью, страхами, совершенно неадекватными масштабам личной опасности. А страна, несущая на себе слабую власть и слабое общество, боящихся друг друга, катится к краху. Нестабильность нарастает. Этот крах неизбежен и, что прискорбно, непредсказуемо неизбежен. Мы не можем сказать, когда это произойдет: завтра или через год. Прискорбно и то, что мы не можем предсказать последствия этого краха. Что произойдет со страной? А с нами? Кто перехватит власть? Каким образом? Сейчас спектр возможных сценариев необозрим. Это и есть – нестабильность.
Но положение небезнадежно. Хочу высказать в качестве общего соображения один тезис, который звучит, возможно, парадоксально, но он очевиден настолько, что мы его не осознаем. А зря. Так вот:
в разные времена, в разных странах народам приходилось сбрасывать свою власть. Но еще ни одной власти не удалось сбросить свой народ. Да, были в истории примеры геноцида власти в отношении граждан. Могли погибать государства (власть рушилась, народ растворялся), но в результате внешних вмешательств. Не более того.
Что же из этого следует? А вот что: почти всегда потенциал энергии, силы, интеллекта, содержащийся в обществе, больше, чем во власти. Вопрос в том, какая энергия нужна в данный момент, как ее извлечь, организовать и направить в нужное русло. Об этом мы будем говорить в следующих публикациях.
А сейчас я хочу сосредоточиться на важном тезисе, относящемся к вопросу «что делать?» и к мучительным раздумьям, упомянутым выше: что страшнее, нынешняя власть или ее смена непредсказуемым способом? Если сбросить шелуху, то все концентрируется вокруг сакраментального слова «революция». Возможна ли она? Нужна ли она? Страшна ли она?
Мой ответ таков. России нужна революция. Но это не должна быть привычная революция власти, сводящаяся к тому, что одну элитную группу сменяет другая под модными на данный момент лозунгами. Нет. Нужна революция граждан. Это совершенно другая революция. Она не сопровождается столкновениями противоборствующих сторон. При ней не происходит смены одних граждан другими. Это попросту невозможно. При такой революции кардинально меняются сами граждане (точнее – их постоянно существующая потенциально активная часть). Меняются их базовые установки, стратегии поведения, формы активности, способы взаимодействия с себе подобными.
«Революция власти» осуществляется сверху силами части элиты, которая временно мобилизует группы общественной поддержки. Роль общества здесь пассивна. Сначала оно на фазе кратковременной активности демонстрирует поддержку новой элите, формируя ее новую легитимность. Затем довольно быстро общество переходит в пассивную фазу примерно со следующими настроениями: «Вот! Наконец-то вместо плохих к власти пришли (с нашей помощью!) хорошие. Теперь и нам будет хорошо. Эти новые, хорошие, и сделают нам хорошо. Пусть теперь делают сами. Мы же свое дело сделали».
Увы, но многие могут узнать в приведенном тексте свои собственные мысли и чувства (с точностью до формулировок), если быть хотя бы минимально искренним с самим собой.
Но вернемся к сюжету. Итак, общество (его активная часть) успокаивается и расслабляется, а потом все возвращается на круги своя: вы вдруг обнаруживаете, что новая лита, на которую вы возлагали свои надежды, их, говоря деликатно, не оправдала. А вы начинаете с тревогой оглядываться по сторонам: не появятся ли те, кто снова вселит в вас новые надежды.
Читатели – люди умные. Полагаю, что нарисованная картина уже подтолкнула вас к собственным выводам. Но все-таки, для сравнения с вашими выводами, приведу свои.
Первое. Ни выборы, ни революции не приводят к воплощению известного мифа: на смену плохих властителей приходят хорошие. (Об этом писал еще Токвиль лет сто пятьдесят назад.) У нас в России этот очевидный эмпирический факт постоянно находит подтверждение. И некоторые делают вывод: а может, и не стоит менять существующую власть? Может быть, новые будут еще хуже? Мой ответ на это прост: чем больше власть уверена в своей несменяемости, тем больше она погрязает в воровстве и преступлениях. И это также подтверждается опытом человечества.
Второе. Демобилизуясь и расслабляясь после смены власти (не важно, как происходит эта смена), мы всегда оставляем власть наедине с собой. Это приводит к двум последствиям. Власть лишается нашей поддержки уже на первом этапе, когда еще действует в соответствии с нашими надеждами. А это крайне важный ресурс. Когда же власть, предоставленная сама себе, начинает работать на себя, а не на нас, она, в силу нашей пассивности, становится совсем неподконтрольна нам. Потому и ржавеет: становится подлой, вороватой, опасной. Неизбежно.
Два последних случая. Ельцин: мы привели его к власти своим противостоянием старой системе, своей поддержкой на выборах. А потом стали «уповать» на него. Его ошибки стали именно его ошибками, а не нашими общими; его слабость была именно его слабостью, а не нашей общей. Будем откровенны, он остался практически один на один и со своими противниками, и со всей грудой проблем тяжелого переходного периода, и со своими ошибками. А нам приятно: он во всем и виноват. Один.
Еще ярче проявился тот же синдром в случае Путина. Он был спущен нам сверху. Да еще с идеей сильного государства. Тут уж мы расслабились по полной программе: «Сильное государство!? Здорово! Вот уж оно точно сделает нам хорошо!» Вот и получили все сполна от этого сильного государства – до омерзения, до отчаяния. И нечего винить Путина. Он такой, какой был, какой есть, ни больше и не меньше. Это мы сами позволили ему и его окружению творить все, что мы сейчас видим. Нам самим и расхлебывать.
Итак, выводы.
Пора перестать влюбляться в очередных кумиров.
Пора перестать уповать исключительно на них.
Пора учиться брать ответственность на себя и не расслабляться. Для этого и нужна революция граждан.
Что делать? Часть 2
Прежде чем двигаться дальше к ответам на базовый вопрос, вынесенный в заголовок, необходимо оценить подробнее сложившуюся в стране ситуацию. Я сосредоточусь в этой статье на проблеме общественного мнения. Вы сейчас поймете почему.
Термин «общественное мнение» имеет два применения. Одно используется для обозначения результатов социологических исследований, с помощью которых выясняется, что разные люди в стране думают по поводу всевозможных проблем, событий, персон. Это очень важно знать. Власть может соизмерять с такими сведениями свои действия или обосновывать их. Людям это нужно для ориентации в социальном пространстве, для сопоставления своих убеждений с мнением других.
Другое применение термина «общественное мнение» порождено практическим действием социальных групп, объединенных общим «мнением». Мы назовем его «активным общественным мнением». С ним мы сталкиваемся, к примеру, когда говорим: «Общественное мнение осуждает такое поведение». В этой фразе сосредоточены, во-первых, представления о некоторых социально одобряемых нормах, управляющих поведением людей (помимо законов). И, во-вторых, предполагается существование некоторой группы, которая в состоянии выразить свою единую позицию, повлиять, осудить, наказать («наложить санкции» — говорят специалисты); и всем более или менее ясно, что это за группа.
Самое интересное состоит в том, что две ипостаси «общественного мнения» не обязательно совпадают. «Активное общественное мнение» может выражать позицию меньшинства. Такую возможность оно приобретает, опираясь на дополнительные ресурсы: политику властей, обстоятельства, конкретные события, модные идеологические течения, веяния в СМИ, популярных лидеров, свои мобилизационные возможности, комбинации этих и других обстоятельств.
Вот весьма актуальная иллюстрация. В России немало людей, которые выражают в опросах «общественного мнения» согласие с позицией вроде «понаехали тут» (в отношении мигрантов и прочих категорий «других»). В зависимости от неконтролируемых социологами нюансов формулировок вопросов и контекста анкеты доля такого рода респондентов может колебаться в пределах от 20 до 60 процентов. Но у подавляющей части граждан такая установка сочетается с другими, которые блокируют агрессивное проявление ксенофобии. А вот агрессивных шовинистов в России не более 5-7 процентов. Не больше людей готовы голосовать и за партии, проповедующие идеи агрессивного шовинизма. Кстати, это много меньше, чем в некоторых благополучных европейских странах.
Но мы дружно и не колеблясь, приписываем агрессивный шовинизм чуть ли всему российскому обществу. В чем тут дело?
Мы видим, чувствуем, слышим, что представители тех самых 5-7 процентов, того самого агрессивного шовинистического меньшинства доминируют в информационном пространстве. И мы, и власть начинаем ощущать, что именно они составляют «общественное мнение» во втором, активном смысле. Это ощущение совершенно правильное. Но мы должны понимать, что их активность стимулируется действиями, риторикой, интересами нынешних российских властей; конформистской позицией ведущих средств массовой информации, подконтрольных власти; пассивностью большинства, не приемлющего агрессивной ксенофобии. В результате такое меньшинство начинает чувствовать это время как свое. Оно просыпается, проявляет активность, начинает расширять свое присутствие в информационном пространстве. Именно они звонят на «Эхо Москвы», на «Свободу», шебуршатся в Итернете и т.п. Тем самым они создают у нас эффект большинства, будучи меньшинством (митинги 4 ноября это показали). Они формируют «общественное мнение» в его активном смысле.
И, наоборот, большинство (подчеркиваю – большинство!) вменяемых людей, среди которых и вы, читатели, чувствуют это время чужим. Это порождает пессимизм, пассивность, апатию.
То же мифическое представление об «общественном мнении» серьезным образом воздействует на политиков и партии. Считая необходимым подстраиваться под «общественное мнение», они выбирают краткосрочную, а потому – неэффективную стратегию наименьшего сопротивления. Они подстраиваются под миф, а не реальность. Вместо того чтобы создавать свои мифы – новые, продуктивные, мобилизующие – они идут на поводу у чужих, старых, предельно неадекватных, тупиковых для серьезных политических сил. В результате мы видим, как партии, будучи политическими образованиями, пытаются, к примеру, имитировать правозащитные организации, фантастически уступая последним в эффективности (мешают и отсутствие опыта, и политическая роль, и недоверие общества к партиям). Другие, на основании неадекватного представления об обществе, уходят от политической борьбы, откладывая ее до «лучших времен», или конформистски подстраиваются под власть, называя это трезвым прагматизмом («Ну что же нам делать, если у нас общество такое?!»).
Мифические представления об обществе и «общественном мнении» влияют и на власть. Слабая власть, как река – она течет там, где может с меньшими усилиями проложить себе русло. Используя информацию об «общественном мнении», она также направляет свои действия туда, где ожидает, как ей кажется, встретить наибольшее взаимопонимание. И если идеи «понаехали тут!» представляются ей доминирующими, то и ее действия подстраиваются под эти представления. А дальше такие действия властей усиливают этот миф, активность ксенофобов и вашу печаль, читатели. Формируется порочный круг, который надо разрывать. Вопрос – как?
Для ответа на него понадобится обсудить еще один сюжет, связанный с «общественным мнением», точнее – с еще одним заблуждением относительного него. «Общественное мнение» в первом из указанных выше смыслов (распространенность в обществе тех или иных идей, оценок, мнений и т.п.) мыслится обычно как нечто пассивно-однородное, тотально подверженное информационному воздействию. Между тем, это не так.
Люди, конечно, воспринимают доставляемую им через СМИ информацию. Но, помимо этого, они общаются между собой, в том числе – на темы, которые муссируются в СМИ. И с точки зрения восприятия информации, и с точки зрения общения люди неодинаковы. Знания по тем или иным вопросам и потребность их получать распределены всегда неравномерно. Люди различаются по некоторой характеристике, которую можно назвать «социальный интеллект». Граждане с высоким социальным интеллектом, скажем – в сфере политики – это те, кто интересуется политикой; не только пассивно потребляют политическую информацию, но активно ее ищут, если чувствуют дефицит; делают ее предметом повседневного общения с себе подобными; могут генерировать самостоятельную политическую позицию; нередко проявляют собственную политическую активность разного рода (от звонков на радио до посещений митингов).
Если в обществе происходит изменение политических мнений, то оно начинается всегда в группе с высоким социальным интеллектом, а потом распространяется дальше на остальных. Это происходит двумя способами – в процессе повседневного общения и через воздействие людей с высоким социальным интеллектом на общее информационное поле через СМИ, партии, власть и т.п.
Таким образом, на «общественное мнение» в стране влияет примерно пять процентов потенциальных потребителей информации с высоким социальным интеллектом. Надо понимать, что среди них есть люди с разными политическими позициями. Социальный интеллект – это внеполитическая категория, так же, как рост или цвет глаз. Более того, среди группы граждан с высоким социальным интеллектом пропорции представителей разных политических позиций примерно такие же, как и в обществе в целом. Но изменяют «общественное мнение» всего населения те из этой пятипроцентной группы, кто активнее в данный момент – кто живее вступает в коммуникацию и демонстрирует большую уверенность в своей правоте, кто охотнее звонит на радио и выходит на митинги и т.п., влияя тем самым на СМИ и власть.
Безбрежная пропаганда, напоминающая ковровое бомбометание, с помощью, скажем, федеральных телеканалов мало влияет на наши пять процентов. Они предпочитают более специализированные и надежные с их точки зрения источники информации. Эта пропаганда формирует, конечно, мнение остальных. Но это пассивное и неустойчивое мнение, которое легко рассыпается, когда меняется содержание пропаганды, или когда возникают обстоятельства, ясно указывающие всем на противоречия между жизнью и пропагандой, или когда резко повышается активность какой-то группы внутри пяти процентов людей с высоким социальным интеллектом.
Теперь можно сделать из сказанного вывод. Он касается направления усилий первой фазы «революции граждан». Она должна быть направлена на изменение атмосферы в той части информационного пространства, которое работает на пять процентов людей с высоким социальным интеллектом. Мы не в состоянии повлиять на политику федеральных телеканалов. Но в этом и нет необходимости. Задача переломить «активное общественное мнение», чтобы мы с вами вновь почувствовали нынешнее время своим. А это вполне реальная задача. Ее могут решить обычные граждане своими силами. Как – обсудим в следующей статье.
Что делать? Часть 3
Предыдущие статьи этой серии были посвящены обоснованию двух тезисов, лежащих в основе предлагаемых ответов. За обоснованиями отсылаю вас к этим статьям, а тезисы для удобства повторяю здесь.
Первое. Мы нуждаемся в новом типе революции – «революции граждан». Это всегда мирная революция снизу, которая развенчивает укоренившиеся мифы, кардинально меняет установки и поведение граждан, меру их политической активности, ее направленность и содержание. Эта революция превращает обычных людей в организованных граждан, готовых брать на себя ответственность за судьбу страны.
Второе. Первая фаза этой революции должна быть направлена на кардинальное изменение активного общественного мнения. Население и власть должны увидеть, какая часть общества, с какими убеждениями определяет, что правильно, а что нет; что может позволить себе власть, а где лежит запретная для нее зона.
Короче говоря, нужно перехватывать информационную инициативу. Вопрос: как? Ответ (в данном случае) лежит не в сфере суперидей, а в совокупном действии мелких практик. О них и речь. Общественная инициатива продуктивна и способна изменить страну не тогда, когда подстегнута сверху вдохновенными усилиями политиков, а когда вырастает как результат самоорганизации, казалось бы, разрозненных, но постоянных усилий множества людей.
Речь идет о том, что и как каждый отдельный человек, недовольный существующей ситуацией, желающий ее изменения, но не готовый пожертвовать многим ради этого, мог бы практически сделать сам.
Рассмотрим один пример: звонки радиослушателей на радиостанцию, к примеру, «Эхо Москвы». Вы слушаете передачу, вы недовольны тем, что несут какие-то отморозки, звонящие по телефону. Но вот простой вопрос: а почему вы не позвонили сами?
Давайте произведем простой расчет. Предположим, что чистое дневное время, которое занимает время реплик радиослушателей – 100 минут. Это примерно 100 звонков. Чтобы дозвониться и произнести свою реплику, нужно, скажем, 20 минут. Чтобы сделать свою позицию превалирующей (или хотя бы изменить баланс в свою пользу), нужны суммарные затраты ваши и ваших единомышленников в размере 2000 минут в день. Готовы вы раз в неделю потратить 20 минут, чтобы дозвониться? Надеюсь, это не очень большая потеря и вы ответите – да. Значит, нужно, чтобы раз в неделю свою активность проявили всего 700 ваших единомышленников. Как вы думаете, в Москве наберется такое число противников агрессивной ксенофобии, людей, возмущенных убийством Анны Политковской, людей, недовольных загубленной политической конкуренцией, ограничением свободы слова, неэффективной коррумпированной властью и т.п.? Вопрос риторический. Понятно, скажете вы, их гораздо больше. Значит, нужно, чтобы хотя бы малая часть их переплавили свое недовольство в простые и не очень обременительные действия.
Теперь представьте, что 700 человек поддались моему убеждению и начали хотя бы раз в неделю дозваниваться до радиостанции. Довольно быстро это кардинально бы изменило эфирную атмосферу. Это услышали бы вы сами и, что важно, услышали бы другие радиослушатели. Ваши совокупные действия в этом небольшом, но важном участке информационного пространства изменили бы ситуацию и сформировали зону действия иного общественного мнения во втором, активном смысле. А это через некоторое время повлияло бы и на общественное мнение части наших граждан, слушающих «Эхо Москвы». Не надо думать, что раз их мало, то это не существенно. Общественное мнение в его первом смысле меняется, формируется именно этой частью граждан, проявляющих интерес к политике, граждан с высоким социальным интеллектом.
Ровно тот же подход может быть распространен на активность в интеренете. При расширении масштаба вовлеченности – на звонки с голосованиями на телепередачи. Для этого надо всего лишь принять простое решение: «Если мне все это не нравится, то я могу начать с того, чтобы пользоваться теми возможностями, которые мне пока предоставляются для заявления своей позиции». Если хотя бы каждый десятый из ваших (и моих) единомышленников примет такое решение и начнет действовать, то через некоторое время вы с удивлением заметите, как резко изменится атмосфера в эфире.
Для вас, читающих эти строки и размышляющих над ними, есть опасность попасть в ловушку. Многие из вас начнут размышлять так: «Здорово мужик завернул. Убедительно. Наверняка многих убедит, и они начнут делать именно это. Вот здорово. Посмотрю, что у них получится. Ну а мне это делать не обязательно. Ведь остальных он убедил. А у меня еще так много дел». И вы, вполне соглашаясь с написанным, продолжаете сидеть на диване и слушать «Эхо Москвы». А там все без изменений, потому что точно таким же образом рассуждают и другие ленивые умники. Выход один – не надеяться на других. Тут прямо как у Жанны д’Арк: «Если не я, так кто же?!». Но дела попроще, чем у нее. Только под таким девизом ситуацию можно переломить.
Если я вас убедил, то вы можете начать вот с чего. Позвоните нескольким друзьям, коллегам: «Ты Сатарова прочитал на «ЕЖе»? Последний текст? Прочитай и позвони». А потом договориться вместе: «Ну что, попробуем? Ты только еще своим отзвони, кого я не знаю». Так формируется неформальная сеть совместного действия. Эта самая эффективная и нерушимая система, которую не переломить и не разрушить никакими вертикалями. Потому что сети всегда эффективнее вертикалей. Это – закон природы.
Прикинем. Не более пяти тысяч человек нужно, чтобы резко поменять атмосферу общественного отклика в эфире нескольких радиостанций, принимающих звонки радиослушателей. Не большего числа активных пользователей интернета потребно, чтобы переломить ситуацию на пяти-шести ведущих форумах. Наберется такое количество людей в многомиллионной Москве? Нелепый вопрос – конечно да!
Вот что я хотел сказать для начала. В следующем тексте я порассуждаю про то, что дальше может происходить с такой спонтанной активностью достаточно больших групп людей, когда эта активность работает в некотором общем направлении и ее участники постепенно начинают ощущать ее результаты.Что делать? Часть 4
В прошлом материале я писал о том, что десяти тысяч человек, каждый из которых потратит в неделю в среднем 20 минут на собственную информационную активность, с лихвой хватило бы, чтобы переломить ситуацию в политических радиоэфире и интернете. Я также говорил о том, зачем это нужно и при каких условиях возможно. Кто не прочитал – сделайте это, пожалуйста, сейчас.
Предположим, мои предложения начали реализовываться. Попробуем представить, что из этого может получиться. Сначала разберемся в том, что собой являет достигнутый результат. Итак, имеется несколько тысяч человек в Москве и других городах (дурной пример заразителен), которые взяли за правило довольно регулярно проявлять активность в медиасфере. Их совокупные действия представляют собой довольно хаотичную картину. Разные люди действуют в разных тематических сферах, в зависимости от своих приоритетов. Они прибегают к услугам различных информационных каналов. Их действия разнятся по регулярности, настойчивости и прочим параметрам. Однако это не простой хаос. Он образован, хоть и разрозненными действиями людей, но людей со сходными убеждениями. В результате, можно сказать, все они совокупными усилиями постепенно меняют атмосферу в медиапространстве, завоевывают его доминированием своей политической позиции. Что важно: они не только повышают концентрацию своего присутствия, но и явно ощущают и осознают результат своих действий. Одно это уже крайне важно.
Но самое интересное начинается дальше. Любой хаос содержит в себе потенциал будущей самоорганизации. В данном случае для этого есть как минимум два возможных условия. Первое: присутствие вашей политической позиции станет столь концентрированным, что достигнет критической точки, после которой начинается «кристаллизация» (о ней ниже). Второе: происходят события, вносящие возмущение в этот хаотический бульон. Важно, что хаос образован неодинаковыми людьми. Кто-то более энергичен. Кто-то, увидев первый результат, захочет большего. Кто-то, в силу случайных обстоятельств, становится вдруг обладателем какого-то полезного ресурса, вроде времени. В результате этот кто-то становится точкой кристаллизации, зародышем будущей самоорганизации. То, что я опишу дальше – не фантазия, не использование моих знаний по синергетике. Нечто подобное я уже видел, хотя и в других масштабах.
Прекрасной средой для самоорганизации является интеренет. Наш потенциальный «зародыш» создает ресурс (небольшой сайт), заявляет позицию и цели, предлагает участвовать в нем всем единомышленникам. Несколько десятков человек для начала – вполне реально и достаточно. Эти люди, ранее незнакомые друг с другом, начинают координировать свои действия в некоторой сфере. Например, кто-то присылает на форум этого сайта сообщение: «Такого-то числа в такое-то время на «Эхе» такая-то передача. Предлагаю взять ее под наш контроль». Коллеги соглашаются, и их коллективные усилия добавляются к подобным усилиям еще неорганизованных одиночек.
Такие узлы начинают создаваться сами по себе и размножаться. Затем им становится интересно находить друг друга. Затем начинается стадия координации между узлами. Затем они осознают свои совместные возможности и договариваются о совместных действиях. Пока это все люди из тех же нескольких тысяч, что и раньше. Но координация на порядок повышает эффективность их действий, поскольку они могут концентрировать свои усилия в нужное время и по нужному для них поводу. В локальных точках создается такой мощный эффект, что это начинает привлекать внимание тех, кто ранее не был замешан в создании первоначального хаоса, о котором я говорил выше. И начинается новая стадия – количественный рост. Он, в свою очередь, приводит к созданию новых узлов. И вот через некоторое время вместо хаотически общающихся друг с другом единомышленников мы получаем сеть регулярно взаимодействующих друг с другом узлов, каждый из которых обладает ресурсом от нескольких десятков до нескольких сотен «штыков».
Это сила, скажу я вам! Такой ресурс способен предопределять результаты голосования на телепередачах, мобилизовать выход на митинг нескольких десятков тысяч человек, организовать кампанию телефонных звонков или писем в органы власти или политикам. Такой ресурс в состоянии не только громко заявлять позицию, но и решать важные законодательные проблемы.
На профессиональном языке последнее называется политическим лоббизмом. Если вы думаете, что лоббизм — это подкуп депутатов, то вы заблуждаетесь — это просто вульгарная коррупция. Настоящий лоббизм, как мне говорил в Вашингтоне глава одной из крупнейших лоббистских фирм, это организация и действие совпадающих интересов. Совпадающие интересы у вас есть. Нет пока организации, действий и результатов.
Прекрасно понимаю, что нарисованная мной картина может показаться утопической. Это не так. Вот пара примеров.
Вы все слышали, конечно, про несчастных обманутых вкладчиков. Мне посчастливилось довольно близко наблюдать группу людей, которые справились с этой проблемой. Это граждане, вложившие средства в строительство жилого комплекса «Звезда России» в Химках на Левоборежной (их называют «соинвесторы»).
Как и многие другие, они оказались жертвами аферы. Но сначала они нашли друг друга по Интеренету. Затем организовали свой сайт. Затем организовали инициативную группу и начали действовать. Сейчас, посадив в тюрьму начальников фирмы-афериста, они «поженили» власти района с новым застройщиком, заключили новый инвестиционный контракт такого юридического качества, что в это трудно поверить, и через пару месяцев получают свои квартиры.
Второй пример – новая организация автомобилистов – вам знаком. Перечислять их победы над властью нет нужды.
По мере формирования новой «сети сетей», по мере роста ее результативности и влияния возникнет два новых сюжета. Первый, как легко себе представить, будет порожден реакцией властей. Возможно, появится с подачи «Единой России» законопроект вроде «О противодействии терроризму в интернете». Этим благородным названием будут прикрыты откровенные меры по ужесточению контроля над сетью, провайдерами и т.п. с единственной целью – пресечь оппозиционную активность в сети. Но, как обычно это происходит в жизни, сеть к этому моменту начнет перетекать из виртуально-электронных форм в традиционные организационные формы. Поэтому инициатива партии власти окажется бесполезной.
Второй сюжет будет связан с расширением направлений активности сети. Тут может проявиться все, что угодно – от ЖКХ до наблюдения за выборами. Здесь окажется, что рост эффективности вашего ресурса упрется в отсутствие конкретных знаний и навыков в соответствующих сферах. Преодоление этого препятствия будет найдено в «наведении мостов» между вашей сетью и общественными организациями, работающими в интересующих вас конкретных сферах. Такие мосты могут возникать просто в связи индивидуальным участием активистов этих организаций в вашей сети. Другой ход также очевиден: вы находите следы этих организаций в интернете (а они вполне прилично там представлены) и начинаете строить мосты со своего берега. Наконец, можно не сомневаться, что и общественные организации начнут проявлять свой интерес к вам и вашим возможностям, а потому начнут свое встречное движение. Убежден, что симбиоз вашей сети с общественными организациями существенно повысит вашу общую эффективность.
Итак, изменение атмосферы радиоэфира и интернета, которое произведет ваша активность, будет иметь несколько важных последствий. Во-первых, вы измените атмосферу медиапространства. Во-вторых, вы создадите условия для самоорганизации своих сторонников. В-третьих, в качестве более долгосрочных эффектов вы обнаружите влияние своей активности на общественное мнение. В-четвертых, вы обнаружите, что в состоянии решать не только информационные проблемы.
В следующих статьях мы поговорим о том, что ваша возможная активность может оказаться необходимым условием решения других задач, еще более важных, если не критических.
Автор — президент Фонда ИНДЕМ
P.S. Посетителям форума.
Уважаемые господа, я, конечно захожу на форумы, и не только по своим статьям. Очень интересно. Нахожу немало ваших мыслей, которые перекликаются с теми, что вы найдете в моих следующих статьях этой серии. Я собираюсь после четвертой статьи ответить на некоторые вопросы, которые выудил из дискуссии; они весьма важны. Просто я направил сразу четыре первые статьи и считал бы некорректным их подстраивать под форум (это - как подслушивать). Но в последующих статьях я, конечно, форум буду учитывать. Спасибо за вашу заинтересованную активность.
Георгий Сатаров — президент Фонда ИНДЕМ
А вот мое мнение.
Ингушский народ,прошедший ссылку и унижения,которого полностью лишали ИМУЩЕСТВА несколько раз. Начнем отчет с 1944 года.
1944 год. Весь Ингушский народ лишился в одночасье своей земли и своей родины. Все имущество было поделено между народами соседскими. В ссылки умерло от голода и болезней больше половины народа.Ингуши ВЫЖИЛИ и вернулись назад.Ингушам было возвращено их имущество всеми,кроме осетин.
1992 год. Свыше 6о тысяч Ингушей лишились во второй раз ВСЕГО своего имущества,сотни человек были зверски убиты гвардией Осетии,при поддержки Российской армии.Многим пришлось жить в вагоничках,а многие живут в них до сих пор.
1994-95 года. Война в Чечне. Свыше 30 тысяч Ингушей лишились своего имущества. Около 3 тысяч человек лишились его В ТРЕТИЙ раз.
Надо понимать что все это не способствовало развитию Ингушского народа,когда народ не жил,а ВЫЖИВАЛ. Когда людей превратили в волков. Народ выжил на камнях,народ выжил в степях Средней Азии. Народ стал сильней.Он выжил. Но теперь его хотять не убить,неееет. Его пытаються заразить,чтобы он сгнил сам.В Ингушетии "клонируют" червей. Во главе Ингушского народа стоял ВОЛК Аушев,но его убрали. И поставили Зязикова,сказав что он "Гордая птица",которая возвысит ингушский народ и вытащит его из той ситуации,из которой вытаскивал его Аушев. Они оказались правы,Зязиков действительно птица,но кто сказал что Дятел птица гордая? Более того,дятел не вытаскивал из "гниющего ингушского дерево" червей,он их "приумножил" и теперь они заражают все властные структуры республики. Но есть в Ингушетии и патриоты,есть патриоты и во властных структурах,есть те,кто помнит вкус соленой травы в Казахстане,кто помнит слезы матерей,стариков и детей в 1992 году. Всех кто помнит Грозный. Всех кто не только помнит,но и никогда этого не забудет.
Мне кажется настало время. Ингушский народ должен встать на ноги. Наша Молодежь становятся с каждым днем все образованней и образованней. У нас есть ВОЗМОЖНОСТИ,которых у нас никогда не было. УЧИТЬСЯ. Именно.Учиться и получать образование. Эта молодежь должна держаться вместе и не нарушая законов Конституции ОТСТАИВАТЬ свои права. Все Ингушские Молодежные организации должны обьединиться в СИЛЬНОЕ Молодежное движение. Ведь молодежь и есть будущее Общество,еще не зараженное болезнью "стада". В крови этой Молодежи кипит романтика и мы должны ее поддержать. Мы должны быть ВОЛКАМИ В ОБРАЗОВАНИИ. Тогда с нами БУДУТ СЧИТАТЬСЯ,а если нет....то пусть не обижаются.Ибо мы не потомки шакалов,а потомки Воинов. Воинов,которых уважали ДОСТОЙНЫЕ враги (От Деникина) и боялись подлецы (до Потемкина).
Мы,мы Обязаны воплотить в жизнь сны наших дедов! Нам надо построить Гражданское общество и вывести свой народ на уровень выше.
Где вы? Где потомки Благородных Галгаев?
Почему такая тишина? Цицерон видимо я ты и Одинокий волк,Смалл испугалась........видимо мы тут одни?
.
Почему такая тишина? Цицерон видимо я ты и Одинокий волк,Смалл испугалась........видимо мы тут одни?
"испугалась"...))))))) Жууууууть как стЛасно....бррр
Цицерон вроде бы не в тему?Почему такая тишина? Цицерон видимо я ты и Одинокий волк,Смалл испугалась........видимо мы тут одни?
У него стандартный подход, он ищет оправдания сложившейся ситуации, а нам желательно найти пути выхода из нее.
Что делать.Часть 5
ГЕОРГИЙ САТАРОВ
Опасаюсь, что написаннное мною в четырех предшествующих статьях могло показаться многим неожиданным. Во-первых, потому, что ответ на вопрос «Что делать?» не свелся к традиционному объяснению, почему надо голосовать «за таких-то». Во-вторых, потому, что мой ответ ориентирует на собственную активность тех, кто уже задается этим вопросом или близок к этому. В-третьих, как я подозреваю, потому что мой ответ не содержит каких-то захватывающих, сногсшибательных идей вроде штурма Кремля. Все выглядит вполне банально и потому может восприниматься с недоверием. Что же, я не политики, а потому могу себе позволить говорить то, что думаю, а не то, что от меня ждут.
Однако одна претензия к моим текстам может звучать вполне обоснованно: «Вы, Сатаров, пишите, как надо делать, но не пишите что и зачем». Согласен. И потому постараюсь дальше восполнить эти пробелы.
Но, прежде всего, считаю важным вернуться к традиционному вопросу «Кого поддерживать?». Дело в том, что рано или поздно этот вопрос встанет перед всеми, кто все-таки решит прийти на избирательные участки. Никуда не денешься: наши политические пристрастия на выборах мы вынуждены реализовывать, выбирая из предложенного нам бюллетеня конкретные персоны или партии.
Я отвечу на сформулированный вопрос дважды. Мой первый ответ снова может не удовлетворить многих читателей, но прошу не вставать сразу на дыбы, а вникнуть в обоснование моего тезиса, который я считаю крайне важным. Вот он:
Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.
Не ловите меня на слове. Когда я говорю «не важно кто», я, конечно, имею в виду некий разумный диапазон выбора. А вот по поводу процедуры все гораздо сложнее и важнее. Процедура прихода к власти политика определяет его будущую зависимость и лояльность. Если некто становится, скажем, президентом в результате честных выборов, на которых была равноправная конкуренция с равным доступом кандидатов к легальным ресурсам, то победа определяется исключительно числом набранных голосов. Именно это определяет зависимость победителя от этих голосов и, следовательно, от избирателей. Значит, он должен демонстрировать избирателям лояльность и символически, и реально – действиями. Конечно, этим зависимость политика не исчерпывается. Он зависим от своей команды, помогавшей ему побеждать, от своих спонсоров, формировавших его избирательный фонд. И он будет демонстрировать им свою лояльность, назначая на посты сторонников и проводя политику, совпадающую с ожиданиями поддерживавших его групп интересов. Но в условиях прозрачности власти это не трагедия: он не может (или сильно затруднен) делать это в формах, идущих явно против общественных интересов.
Теперь другой вариант: некто стал президентом в результате закулисного сговора некой «элитной» группировки, которая монополизировала ресурсы, необходимые для приведения своего ставленника к власти. При этом подавлялись любые возможности других кандидатов стать реальными конкурентами за голоса избирателей. Пустой вопрос: от кого будет зависеть такой победитель и кому он будет лоялен? Ответ вы знаете сами. Избиратели тут ни при чем. Они лишь ширма, прикрывающая имитацию выборных процедур.
Как бы нам ни нравился подобный победитель своей выправкой или убедительностью в голосе, здесь это не важно. Более того, даже если он действительно хочет сделать что-то полезное для общества, это также несущественно. Он не в состоянии это сделать, ибо зависим не от граждан, а от узкой группы, с которой у него имеется закулисное соглашение. Он зависим от их монопольных ресурсов. Он в их руках. И он всегда будет работать на них, а не на нас. А они будут втюхивать нам рассказы о том, как хорош их ставленник и как он печется о народе. Как бы ни была привлекательна программа «преемника», какие бы молочные реки и кисельные берега он ни сулил, это все бессмысленно и несущественно. Не дадут ему ничего делать те, кто теневым образом вел его к власти.
Все сказанное я попробую изложить в следующей почти эквивалентной формулировке:
Ангел, пришедший к власти в результате спецоперации «Преемник», много опаснее, чем черт, победивший на честных выборах.
Теперь самое время перейти от утверждений, звучащих несколько теоретически, к примерам и пояснениям. Мне представляется, что грехопадение российской демократии (точнее – демократов) началось при Ельцине перед декабрьскими выборами 1993 г. в Государственную думу. Тогда переход к смешанной избирательной системе был продиктован не только заблуждением, что она способствует формированию сильных партий (не подтвердилось), но и прагматическим расчетом. Предполагалось, что победители, контролируя федеральные телеканалы, могут облегчить себе партийную победу (также не подтвердилось, правда, в силу предельно низкого профессионализма). Это был пример того, как избирательное законодательство меняется под нужды одной политической силы.
Глубина падения увеличилась на президентских выборах в 1996 году. Тогда контроль над информационными ресурсами использовался гораздо более профессионально. И эти ресурсы работали, главным образом, на Ельцина.
Окончательное грехопадение происходило уже при Путине. Но преемники не придумывали ничего нового. Они просто доводили до предела, абсурда и неприличия то, что появилось во времена предшествующего президентства.
Надо отметить, что описанные (как и неупомянутые) выше грехи ельцинского периода совершались необязательно из корыстных соображений. Было немало таких, кто искренне полагал, что сохранение и развитие демократии в России возможно только при условии победы на выборах конкретных политиков или партий. Именно тогда многие из нас стали путать победу демократии с победой «демократов» (я использовал кавычки только потому, что к демократам тогда относили определенные политические силы и персоны, часто просто по самоназванию). Я пишу об этом с горечью, поскольку сам был привержен этой ереси (прошу прощения за клерикальную формулировку). И избавлялся от нее довольно болезненно. Да и все мы не очень задумывались над этим – от политиков до избирателей. Мы шли на попрание принципов равной конкуренции на выборах, убеждая себя в том, что если сейчас на это не пойти, то и выборов потом не будет.
И вот что интересно: выборы все-таки практически исчезли (не станете же вы называть этим словом то, что нам предлагает путинский режим). Значит, имеет право на существование следующее рассуждение. Если бы мы договорились, скажем, в 1993 или 1996 годах с политическими противниками незыблемо соблюдать принципы честной политической конкуренции и первыми показали пример, то у нас появлялся бы шанс на укоренение демократии. Конечно, можно сказать: «Да кинули бы они! Неужели не ясно!?» Возможно. А возможно, и нет. Как вести дело. Но, и это главное, шанс оставался бы. А когда мы сами согрешили против демократии, может, даже не шибко сильно, мы стали на путь ее сворачивания. Сами. И далее неизбежно проиграли сами, проиграв демократию.
Я так подробно говорю об этом по двум причинам. Первую я указал и не боюсь повториться:
Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.
Вторая не менее интересна: сегодня у нас появляется шанс исправить ту ошибку, которую мы все допустили десятилетием раньше (подчеркиваю – все; одни грешили, другие попустительствовали). Об этом в следующей публикации.
Что делать?Часть 6
ГЕОРГИЙ САТАРОВ
Предыдущая статья заканчивается тезисом, который я считаю крайне важным: Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.
Также было высказано предположение, что сегодня у нас появляется шанс исправить ту ошибку, которую мы все допустили десятилетием раньше, спутав победу демократии с победой демократов. Нет, это даже не предположение, а убежденность. Как же она возникла и на чем основана?
Нечто вроде озарения произошло после моей поездки в Томск в конце сентября 2004 г. Произошла бесланская трагедия. Путин огласил свой пакет мер, включавший отмену выборов губернаторов. Все было предельно мерзко.
В Томске меня был прямой эфир на местном независимом телеканале, действительно замечательном. Это было политическое ток-шоу. И вот лидер местного отделения КПРФ спросил: «Что такое для вас демократия?». Я ответил примерно так. Демократия, с моей точки зрения, это такая машинка, которая по воле граждан поворачивает, когда нужно – налево, когда нужно – направо. При этом сама машина не ломается, никого не давит и не выбрасывает ездоков. Но самое главное заключалось в ответе, прозвучавшем для меня совершенно неожиданно: «Прекрасно! Давайте строить эту машинку вместе». Вот как!
Я начал думать об этом ответе и вспомнил один свой прогноз (знаете, когда много треплешься, иногда удаются верные прогнозы). Это было весной 2000 г. на ситуационном анализе у Евгения Григорьевича Ясина. Тогда я сказал, что в ближайшее время коммунисты станут в Думе главными защитниками демократии. Так и оказалось: они неоднократно голосовали, защищая нормы, поддерживающие свободу слова или права избирателей.
Первое объяснение такого поведения очевидно: когда демократические процедуры сворачиваются и конструируется политическая монополия, это становится невыгодным альтернативным политическим игрокам, не встроенным в систему новой властной монополии. Коммунисты оказались именно в такой ситуации. Сворачивание демократии постепенно стало для них угрозой политического существования. Возвращение демократии стало условием их выживания. В разной степени это коснулось и других политических сил всевозможной политической окраски.
Но есть и второе объяснение, менее тривиальное. Мы обычно полагаем, что позиция политика (и других публичных персон), его действия определяются его идеологическими пристрастиями. Между тем, это верно только в порядке исключения для небольшого числа действующих лиц, убежденных, последовательных, а нередко фанатичных. Обычная практика совершенно иная: политики подгоняют свою идеологию под занимаемую позицию и свои действия. Может повести, и позиция будет согласовываться с идеологией. Но нередко обстоятельства заставляют менять позицию на несоответствующую собственной идеологии. Тогда постепенная смена последней является способом выхода из когнитивного диссонанса, о котором я уже писал. Вот пара примеров.
В 1990 г. в Верховный Совет РФСР пришли победителями два молодых, амбициозных, талантливых юриста. Оба рассчитывали, что волна демократизации вынесет их на верхушку властной пирамиды. И оба претендовали на один и тот же пост председателя одного из ключевых комитетов. Выиграл, ясное дело, один из них, оказавшись в команде Ельцина. А проигравший перешел в оппозицию и нашел там новую идеологическую нишу. А все могло бы получиться наоборот, сложись обстоятельства иначе. Тогда бы оппозиционер стал сторонником Ельцина (и по тогдашней условной классификации – демократом), а его выигравший конкурент оказался бы в оппозиции. Не факт, что он занял бы ту же оппозиционную идеологическую нишу, но он стал бы весьма талантливым критиком Ельцина. Кстати, один из них подтвердил справедливость этого рассуждения в устной беседе.
А вот еще вполне реальный пример. Вспомните про руководителей НТВ, перешедших на государственное телевидение. Как быстро они из сторонников демократических свобод перековались в «государственников» на новой службе!
Не надо за это ругать людей. Существенная часть homo sapiens тратит свои «сапиенс» и душевные силы на оправдание своих поступков. И если бы они не добивались в этом успехов, мы бы жили в обществе психопатов и неврастеников. Нам это нужно? А политика – лишь частный случай общей закономерности. Совсем немногим удается приспосабливать жизнь под убеждения. Однако часто такие подвиги приводят к трагическим последствиям для людей.
Наверное, уже ясно, к чему я клоню. Развитие событий с осени 2004 г. стало отражением именно той тенденции, о которой я говорил выше. Сначала она проявилась в декабре 2004 г., на первом Гражданском конгрессе: на нем в одном зале выступали правозащитники, либералы и коммунисты. Свое развитие та же тенденция получила на июльской конференции «Другая Россия», на которой правозащитники и либералы оказались вместе с Лимоновым и Анпиловым.
Дело не только в экстравагантных и невозможных ранее сочетаниях политических персон в «одном флаконе». Дело в другом. Первое – бесспорная готовность договориться об общих усилиях по сооружению той самой «машинки демократии», стремление устанавливать процедуры и ставить их выше персональной политической выгоды. Второе – уникальная и ранее не проявлявшаяся в российской политической культуре способность к компромиссам.
Чтобы понять, насколько это важно, приведу одну цитату из известной книги французского политолога Раймона Арона «Демократия и тоталитаризм»: «В плюралистическом режиме принцип — это сочетание двух чувств, которые я назову уважением законов или правил и чувством компромисса». (В контексте книги Арона плюралистический режим – синоним демократии.) Таким образом, то, к чему подталкивают российскую политическую систему Всероссийский гражданский конгресс и «Другая Россия», это и есть устои демократии.
Конечно, тот же Арон говорит, что компромисс бывает непродуктивен (не открытие, конечно). Но можно провести черту, по разные стороны от которой компромисс необходим или не реален. Если воспользоваться использованной ваше метафорой демократии-машинки, то легко представить, что на ней трудно ехать одновременно в две противоположные стороны. Здесь компромисс равносилен неподвижности, а потому непродуктивен. А вот по поводу конструирования, сохранности и качества самой машинки, на которой можно ездить в разные стороны, договориться вполне возможно. Это зона реального и необходимого компромисса. Именно здесь он достигается сейчас при участии самых различных общественных и политических сил. Именно в этом состоит шанс страны, как бы высокопарно это ни звучало.
Возвращаемся к теме «Что делать». Одно из главных возможных действий граждан в сфере политики – время от времени отдавать свои голоса политикам и партиям. Да, я о выборах. Да, я знаю, что выборы превращены в фарс. Но об этом мы еще будем говорить. Просто вспомним, что если у нас нет шансов изменить что-либо с помощью выборов, то остается только одно: то, до чего доводить не хочется – революция, насильственное свержение власти. Поэтому нужно использовать любой шанс своими силами поменять власть с помощью голосования.
Голосование — вещь не сложная: расписался в гроссбухе, раскидал галочки по бюллетеням и засунул их в щель урны. Трудно другое – сделать перед этим осмысленный выбор. Обычно партии и политики рисуют перед избирателями некие радужные картинки, образы светлого будущего. Но они не говорят, КАК собираются добраться туда вместе с нами. В эффективных демократиях это и не обязательно. Имеется налаженная политическая машина, бюрократия достаточно эффективна. Машинка работает, а политики просто предлагают повернуть руль.
У нас ситуация совершенно иная. Никакие обещания политиков и партий не стоят и выеденного яйца, если они не говорят, что они собираются делать с «машинкой». Поэтому в России, здесь и сейчас, осмысленный выбор начинается с применения простого критерия, приведенного выше.
Теперь два замечания. Первое: не следует думать, что мои предложения по части «Что делать» сведутся далее только к рекомендациям по поведению в день выборов. Второе: не нужно рассматривать содержание этой статьи как призыв поддержать «Другую Россию». Я привел ее в качестве примера проявления важной тенденции. Остальное – в дальнейших статьях.
Больше нет ни у кого мыслей по этому поводу?
.
Ваши права
Ответить с цитированием