Страница 5 из 10 ПерваяПервая ... 34567 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 41 по 50 из 95

Тема: Забытые имена из прошлого

  1. #41
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    ЮНКЕР МИЛИЦИИ – ПОЛНЫЙ ГЕОРГИЕВСКИЙ КАВАЛЕР (АРЧАКОВ АРЧАК ГАКИЕВИЧ)

    Дорогой читатель! Мой рассказ о моем земляке - моем односельчанине, прапорщике русской армии, участнике первой мировой войны, полном кавалере Георгиевских крестов и других наград - Арчакове Арчаке Гакиевиче.
    Родился Арчак 4-го марта 1890 года в селе Насыр-Корт Назрановского округа Терской области в обеспеченной семье Гаки Арчакова - офицера Терской постоянной милиции, по некоторым сведениям участника русско-японской войны. Два его сына - Арчак и его брат Аламбек - оба учились во Владикавказском военном училище.

    Когда началась первая мировая война, навязанная Германией России, император Николай Второй, по опыту прошлых войн, обратился к сынам Кавказа принять участие в этой войне против общего врага. На этот призыв откликнулись все кавказские народы. Были созданы Дагестанский, Ингушский, Кабардинский, Татарский, Черкеский и Чеченский полки, которые потом, объединенные вместе, стали называться Кавказской Туземной конной дивизией, которая в скором времени за мужество, отвагу и решительные действия на фронте в народе получила очень емкое и громкое имя: "Дикая Дивизия".
    Война уже шла, а формирование ингушского конного полка только началось. А. Арчаку - сыну Гаки Арчакова - очень хотелось быстрее попасть на войну. Посоветовавшись с отцом и получив от него разрешение, Арчак уехал в Дагестанский полк, где служили другие ингуши, знакомые его отца. Отец предварительно дал на это свое согласие, более того, даже похвалил сына за стремление быстрее попасть на фронт, и проводил его с благословением.
    В Дагестанском полку его встретили с радостью. Арчак попал в 3-ю сотню Дагестанского конного полка 27 июля 1914 года. Через неделю, уже 4 августа, ему пришлось принять участие в боевых действиях. В этом своем первом сражении с врагом Арчак Гакиевич показал себя очень умным, хладнокровным, мужественным, отважным и решительным всадником, хорошо разбирающимся в условиях боя и великолепно владеющим конем, винтовкой, шашкой и кинжалом. Не прошло и одного месяца, как он появился в полку, но уже 25 августа получил чин младшего урядника, успел завоевать авторитет и уважение в сотне. Через два дня после получения звания младшего урядника - 27 и 28 августа - пришлось участвовать в очень трудных и кровопролитных сражениях с неприятелем. И здесь Арчаков показывает примеры отваги и непреклонного мужества. Мужественные поступки отличают его в разведке - он уходит на задания добровольным охотником. И здесь Арчак совершает смелые и отчаянные подвиги.
    День ото дня растет опыт и авторитет Арчака Арчакова. Скоро слава отчаянного воина гремела на весь военный корпус. Незаурядных и славных подвигов немало в боевой биографии Арчака Арчакова. Доказательством тому являются награждения его Георгиевскими крестами и медалями.
    Приказом по конному корпусу от 20 января 1916 года "За отличия, оказанные в делах против неприятеля 7 сентября 1914 года" его награждают Георгиевским крестом 4-й степени под номером 25345 и Георгиевской медалью 4-й степени под № 242958. Тем же приказом по тому же конному корпусу от 20 января 1616 года за № 1002 "За отличие, оказанное им в делах против неприятеля 27 - 28 августа 1914 года" он получает Георгиевский крест 3-й степени за №29398. Приказом по войскам IX армейского корпуса от 24 августа 1915 года за № 245 "За отличия - как сказано в том приказе, - против неприятеля 23 апреля 1915 года" Арчакова награждают Георгиевским крестом 2-й степени за № 30100.
    Приказом по войскам III армии Западного фронта от 17 декабря 1915 года за № 708 за боевые подвиги и бесстрашное поведение во время конной атаки у деревни Ракитно, Арчак получает уже последний Георгиевский V крест 1-й степени за № 9836 и таким образом за боевые заслуги в течение года он становится полным кавалером Георгиевских крестов.
    29 марта 1916 года Арчакова награждают приказом по 3-й Кавказской казачьей дивизии Французской бронзовой медалью, а также от того же числа марта 1916 года он получает звание юнкера милиции.
    Награды на войне даются не просто, их надо завоевать храбростью, личным мужеством и решительными боевыми действиями и самоотверженными героическими подвигами в битве с врагом. А таких заслуг и подвигов на долю Арчакова Арчака Гакиевича выпало немало. Как всадник, он сражался с врагом на коне, добровольцем уходил в самые опасные разведки - во вражеские военные тылы - и с огромным риском для жизни добывал очень важные и необходимые на данный момент разведданные, которые очень помогали полку, корпусу, армии проводить военные операции со знанием обстановки и силы врага и с малыми потерями для наших войск. И очень часто эти разведданные приходилось добывать в жарких боевых схватках. И главное, из всех невероятных ситуаций Арчак умел выходить победителем.
    Очень жарким и кровопролитным было сражение конной атаки на позиции германцев у деревни Ракитно, за которое Арчак Гакиевич получил Георгиевский крест 1-й степени, становясь, таким образом, как я сказал выше, полным кавалером Георгиевских крестов. Об этом бое Арчак часто рассказывал своим друзьям и однополчанам. Конь Арчака давил под собой врага, а всадник рубил их шашкой, колол кинжалом, расстреливал метким выстрелом из винтовки. И всегда, рассказывая об этом сражении, Арчак Гакиевич любил декламировать своего любимого поэта Михаила Юрьевича Лермонтова:
    Вам не видать таких сражений!..
    Носились знамена, как тени,
    В дыму огонь блестел,
    Звучал булат, картечь визжала,
    Рука бойцов колоть устала,
    И ядрам пролетать мешала
    Гора кровавых тел.
    Изведал враг в тот день немало,
    Что значит русский бой удалый,
    Наш рукопашный бой!..
    Земля тряслась - как наши груди;
    Смешались в кучу кони, люди,
    И залпы тысячи орудий
    Слились в протяжный вой…
    - А что это был за бой, я добавлю, - продолжал Арчак. - В этом бою я был ранен в пятку левой ноги, но узнал об этом гораздо позже, когда закончилось это жестокое сражение, и я слез со своего любимого коня Лом, что в переводе на русский - Лев. Меня зовут черный вепрь, а коня именем царя зверей - Лев.
    Появление на поле его серо-пятнистого коня германцев и австрийцев бросало в дрожь, но удивлялись и радовались удали, отваге и мужеству своего сослуживца всадники дагестанского полка. Действительно, Арчак был вепрем, а его конь - львом, и это звучало гордо.
    Знакомясь с послужным списком Арчакова Арчака Гакиевича, я вспомнил слова Г. Коллонтай, сказанные ею о героизме, и отношу их к Арчаку: "Героизм - это действие, основанное на добродетели, когда обязанность оказывать помощь ближним или всему обществу сталкивается с обязанностью сохранения нашей жизни и когда мы первую ставим выше второй или выполняем ее с опасностью для жизни.
    Нет иного более благородного дела в моральном порядке, чем героизм, почему он считается высшей добродетелью. В нем любовь к себе уступает место любви к ближнему или к целому обществу; в нем мы благо человеческого рода ставим выше своего собственного".
    Эти слова подтверждают героизм и достоинство, и рапорт командира 3-й сотни Дагестанского конного полка Ротмистра Федорова, в котором он просит командира полка за подобный героизм представить юнкера Арчакова Арчака к офицерскому званию - прапорщик. Приведем его:
    "Прошу вашего ходатайства о производстве юнкера Арчакова Арчака в прапорщики. Юнкер Арчак Арчаков при объявлении мобилизации поступил охотником (т.е. добровольцем - Б.А.) в полк простым всадником и в текущую кампанию был два раза ранен, награжден четырьмя Георгиевскими крестами, двумя Георгиевскими медалями и Французской военной медалью. Почти всю кампанию юнкер Арчаков исполнял обязанности в сотне младшего офицера, и ему всегда поручались ответственные посты и задачи, как бывшим командиром сотни, ныне умершим от ран, подполковником Бутаевым, так и мною, и всегда все поручения юнкер Арчаков исполнял с редкой добросовестностью. Служа примером храбрости и мужества своим подчиненным, будучи очень строг и требователен на службе, юнкер Арчак Арчаков сумел заслужить уважение и любовь нижних чинов. Все нижние чины сотни всегда охотно идут с ним в бой и на самые рискованные разведки. Окончив всего 3 класса гимназии, но будучи очень грамотным, обладая природным умом, юнкер Арчак Арчаков, неустанно работая над своим самообразованием и развитием, добился того, что по своему умственному развитию стал наравне с людьми, получившими более солидный образовательный ценз.
    Все вышеперечисленное дает мне основание просить Вашего ходатайства о производстве юнкера Арчака Арчакова в прапорщики.
    Я глубоко убежден, что награждение юнкера Арчакова офицерскими погонами не только не ослабит его рвение к службе, но еще во много раз увеличит, и Русская Армия в его лице приобретет вполне достойного офицера.
    Командир сотни Ротмистр Федоров".
    Вслед за этим рапортом к командиру Дагестанского полка пошло второе прошение о ходатайстве в присвоении Арчакову этого офицерского звания. На этот раз № 15 от 11 сентября 1916 года писал уже исполняющий обязанности командира сотни поручик Хабаев, которое он передавал командиру полка с деревни Рафаилова. В своем прошении Хабаев писал:
    "Доношу, что согласно донесению командира 3-й сотни Ротмистра 15 сего августа юнкер Арчак Арчаков был выслан с разъездом на высоту 791 для обеспечения правого фланга южной стороны. Вначале самого подъема разъезд наткнулся на противника, но, продолжая двигаться с боем, юнкер Арчак Арчаков отбросил противника с высоты 791 на высоту 1095 и успех над противником был одержан благодаря смелым и энергичным действиям юнкера Арчака Арчакова, который воодушевил подчиненных примером личной храбрости и распорядительностью.
    11-го сего августа юнкер Арчак Арчаков был выслан согласно донесения корнета Котиева (тоже ингуш - Б.А.) взводом на разведку высоты (номер высоты не читается - Б.А.), занятой противником силою в одну роту. Обойдя эту высоту по реке Быстрица, юнкер Арчак Арчаков смело двинулся на эту высоту в тыл противника и, обнаружив противника, завязал перестрелку с ним. Противник, видя перед собой наступающую 3-ю сотню и в тылу у себя взвод юнкера Арчака Арчакова, в замешательстве стал быстро покидать высоту …54 и одновременно высоту …3, благодаря чему дивизиону удалось занять высоты эти без потерь.
    Считаю долгом донести об этих лихих разведках юнкера Арчака Арчакова и как имеющего четыре степени Георгиевских крестов, прошу представить к производству в прапорщики. Требования, которые можно к нему предъявить к присвоению ему офицерского звания, вполне усвоены им благодаря …боевой, практической подготовке.
    Вр. командующий 3-й сотни поручик Хабаев".
    По всей вероятности, Арчак Арчаков получил звание прапорщика, но утверждать пока я не берусь, потому что документов, подтверждающих это, не найдено. И это сегодня не столь важно, кроме любопытства более подробно знать о его службе и продвижении его по служебной лестнице.
    Арчаков Арчак был неординарной личностью во всем: и в жизни, и на войне, и в отношениях с людьми, и в обыденной бытовой жизни. В нем не было ни капли зазнайства, чванливости, себялюбия, но смел и отважен он был до самозабвения. Конем, оружием в боях и сражениях он владел великолепно. Смотря на него в бою, восхищались и удивлялись друзья его джигитовкой на коне. Воюя в Дагестанском конном полку, он приобрел такую славу, что однажды, во время похода против австралийцев в Галицию и осады крепости Перемышль целая группа офицеров из разных частей фронта, проходя через опасные участки фронта, пробралась в Дагестанский полк, чтобы увидеть и познакомиться с таким легендарным человеком. Слава по фронтам шла о нем, как о человеке огромного роста и силы, чуть ли не как о знаменитом фольклорном герое.
    Когда эта группа пришла в 3-ю сотню, Арчака не было на месте, но через некоторое время в помещение, где сидели гости, вошел обыкновенный человек в черкеске, в кавказской мохнатой шапке, стройный, красивый, с типичными кавказскими усами, с тонкой девичьей талией, невысокого роста молодой человек и представился:
    - Уважаемые господа офицеры, мне сказали, что вы ждете меня. Я Арчаков Арчак Гакиевич. Чем вас заинтересовала моя личность?
    Установилась немая сцена. Перед ними стоял молодой человек обыкновенного роста, с острыми горящими глазами и такой завораживающей улыбкой. - - Вы с дороги, наверно, проголодались, я закажу обед, там продолжим беседу.
    - Нет, нет, - сказал один из офицеров, - старший из присутствующих, - нас накормили хорошо. По всему фронту о вас идет такая слава, и мы решили, оказавшись поблизости, заехать и лично познакомиться с вами и рассказать о вас своим товарищам, коллегам.
    Встреча с вами нас удивила. О вас говорят, как о человеке огромного роста, с необыкновенной силой, как о легендарном фольклорном герое. Ваше имя наводит страх на наших врагов. Я смотрю на вас и ничего необыкновенного в вас не вижу. Вы такой же человек, как и мы все, очень приятный, очень приветливый молодой человек. Откуда у вас такая отвага, как вы сумели завоевать такую славу, или вы бессмертны? Ответ Арчака Гакиевича Арчакова был лаконичным:
    - Почему это я бессмертный. Я смертен, как и все люди на земле. Я не отважнее других, и слава моя, о которой вы говорите, я бы не назвал это славой, просто я исполняю свой долг солдата и защитника родины, честь и достоинство моего народа, семьи. Такое воспитание мы получаем дома с детства…
    Закончилась первая мировая война. Еще до ее окончания забурлила, закачалась вся Россия. Пала царская власть. Одних это радовало, а других - печалило. По всей Российской стране все завертелось и закружилось, как в сумасшедшем танце. Эти события всколыхнули и Кавказ.
    Ингуши приняли самое активное участие в этих революционных событиях и гражданской войне. Принимали здесь участие и многие бывшие всадники ингушского конного полка, в том числе и Арчак Арчаков. Активное участие в этих событиях принимал друг и товарищ Арчанова - тоже полный Георгиевский кавалер - Местоев Хаджи - Мурат Вагапович. Для друзей это была настоящая война, как говорили: война за счастье и свободу.
    Во всех тех сражениях, которые проходили в Долаково, Кантышево, Насыр-Корте, Экажево, Сурхохи, Кескеме принимали участие немало воинов русско-японской 1904 - 1905 г.г. и первой мировой войн. Их военный опыт, их воинская закалка и смекалка помогали горцам приобщаться к боевым действиям. Они учили этих крестьян беречь себя, вести правильно огонь по врагу, как можно искуснее, чтобы самим остаться в живых и нанести больше урона врагу.
    Самыми горячими и кровопролитными были бои за село Долаково, которые продолжались много дней. В схватках за это село белые бросили все свои отборные силы. Стреляла артиллерия, строчили пулеметы; защитники вели беспрерывный ружейный огонь. В один из дней таких сражений наступил такой момент, что защитники села не могли поднять даже голову. Казалось, кончилось все - деникинцы победили. Это был самый трагический момент для защитников села. И вдруг среди этого кромешного ада на бруствере появилась, как ангел небесный, девушка вся в белом с задорной игрой на гармонике, прекрасная и гордая как кавказская лань. Это была бравурная музыка, зовущая в бой с врагом. Иногда в эту музыку вкрадывались танцевальные ритмы коней. Многие джигиты были на таких конях. Услышав ритмы своей мелодии, кони Арчака Арчакова и Хаджи-Мурата Местоева выпрямили груди, закусили удила и пошли выделывать танцевальные па. Мгновенно прекратилась стрельба со стороны белых. Танцующие кони, девушка в белом, играющая на своей гармошке эту бешеную маршевую музыку. Это была великолепная музыка Фатимы Мальсаговой из песни "Мы победим".
    - Нет, други мои, этот народ не будет побежден, - сказал бравый старый солдат с пышной бородой. - Вот это девка, вот это героиня!..
    - Да, это Жанна д,арк, Орлеанская дева! - добавил молодой с озорными усами офицер. - И такая картина в этом кромешном аду, в этом безжалостном бою…
    - Впервые вижу, как танцуют кони, - воскликнул безусый солдат, весь израненный и в бинтах, с перевязанной головой и проступающим через бинт огромным красным пятном и смотрел на все это зачарованно, забыв о своей боли и ране.
    - Ах, эта зараза, смотри, как она ведет себя, поднимает дух своих ингушей на бой, я ее сейчас, - сказал один из офицеров с обвислой губой и кривым ртом - прицелился, чтобы выстрелить в эту девушку, но другой старый солдат с сабельным шрамом на лице прикладом своей винтовки выбил из рук офицера его винтовку, но выстрел все-таки прозвучал и пуля пошла высоко вверх, а потом этот старый солдат строго и ненавидящим взглядом посмотрел на того офицера и сказал:
    - Ты не офицер. На женщину, на девушку, какой бы она ни была, наводить оружие, сколько в тебе подлости и ненависти к этим людям, они защищают себя, свою родину, а ты пришелец…
    Эта картина с играющей на гармошке девушкой - вся в белом - и танцующих лошадей заворожили всех: и наступающих и защищающихся. Это было что-то необыкновенное, даже такое невозможно было прочесть в сказке…
    - Да кто же эта девушка, этот ангел небесный играет эту музыку? Она зовет нас на подвиг и вдохновляет, - бросил один из братьев этой девушки, не ведая, что она его родная сестра.
    - Абукар, что, не узнаешь нашу сестру Бохи? - воскликнул второй брат этой девушки Хизир. А в то время Арчак Арчаков сказал своему другу Местоеву Хаджи-Мурату:
    - Клянусь, мой друг, если она и я - мы останемся живы, женюсь только на ней.
    - Разреши мне быть твоим свояком. А я женюсь на ее сестре, если она у нее есть, - добавил Местоев…
    И в этот момент в эту установившуюся тишину, в этот перерыв боя, вызванный увиденной картиной, с тыла белых загремело ингушское "Вурро!" Белые оказались в кольце двух огней. Это было нападение ингушей с Пригородного района на белых. В атаку шел кабардинский отряд Бетало Калмыкова, грозненских красных курсантов. Закипел кровавый бой. Теперь в роли обороняющихся оказались деникинцы. Ингушское "Вур-р-ро!" и возгласы кабардинцев и "Ура" красных курсантов заполнили всю окрестность. Закипел страшный и жестокий бой. Сотнями падали убитые с той и с другой стороны. Не умолкая играла гармонь, звуки ее доносились далеко вокруг.
    На этот раз победа оказалась на стороне защитников Долаково…
    Закончилась гражданская война. Начали строить новую жизнь. Арчак занимал разные должности. Он великолепно владел немецким, французским, армянским и, как племянник, и осетинским языками. Был он очень музыкален. Играл почти на всех музыкальных инструментах. Очень хорошо играл в шахматы, был отличным математиком. Математика, физика, геометрия были его любимыми предметами… прежде всего нужно было выполнить когда-то данную клятву: жениться на той девушке в белом и с гармошкой. Она оказалась жива и родом из Котиевых с села Плиево, звали ее Бохи. Клятву Арчак выполнил. Их свадьба состоялась в 1922 году. Выполнил свое обещание стать свояком Арчака и Хаджи-Мурат Местоев. Он женился на свояченице Арчаковой Нате. Так что оба друга и оба военных товарища выполнили данные обещания - жениться на двух сестрах. Зажили они как друзья, как свояки, родственники.
    В 1927 году Арчака направили в Киев - курсы красных командиров, закончив курсы, служил. Скоро оставил военную службу и перешел работать во Владикавказский центральный банк, по всей вероятности, руководителем банка, как рассказывают родственники. Ни один документ не проходил без его подписи. Этот вопрос сейчас выясняют внучатые племянники: Точиев Тамерлан и Эсмурзиев Руслан.
    По их рассказам, этот период жизни был для семьи Арчака и Бохи самым счастливым и спокойным: все вместе. Нет командировок, постоянных разъездов. Но эта спокойная и счаливая жизнь продолжалась недолго: в 1933 году Арчака Гакиевича Арчакова не стало. На его похоронах было огромное количество людей. Вся улица Куйбышева, на которой жил Арчаков, была заполнена людьми. Видно, что он был любимым и уважаемым человеком. Жена его Бохи осталась одна с детьми. Во Владикавказе она жила до 1941 года, до начала войны…
    В 1944 году в день всенародного праздника - день Советской Красной Армии - вместе со всем ингушским народом Бохи, тяжелобольная, была выслана в Казахстан, где и умерла в 1947 году.
    У Арчака не было сыновей, были только одни дочери. Таким образом, у Арчака нет потомков по мужской линии. Его наследники - от дочерей. Их очень много. Одних внуков и внучек у него 23 человека, а про правнуков и правнучек говорить не приходится…
    Ингуши хорошо помнят 23 февраля 1944 года - день выселения ингушей в Казахстан и Киргизию. Для многих ингушей этот день стал вдвойне и втройне трагичным, потому что без всяких на то причин солдаты и офицеры Советской Армии расстреливали женщин, детей, стариков. Таким же трагичным оказался этот день и для семьи Гаки Арчакова. В этот день был убит второй сын Гаки - Аламбек. Вот как рассказывает об этом очевидец и свидетель гибели Аламбека Гакиевича Арчакова - Абадиев Аламбек Ахметович, автор этих слов, ныне покойный. Эта моя запись из моего архива имеется в "Белой книге", изданной в городе Алма-Ата в 1991 году (стр.145 - 146): "22 февраля еще с обеда солдаты начали обходить ингушские дома и сообщать, что завтра, 23 февраля, в честь дня Советской Армии все ингуши мужского пола от 16 лет приглашаются в 6 часов утра на митинг, посвященный этому празднику. В районе урочища речки Назранки. Никто не подозревал и не подумал, что это за митинг зимой в 6 часов утра, почему в открытом месте, да еще у речки. Я с братом тоже пообещал посмотреть митинг и услышать, что там будут говорить взрослые. И что это за важное сообщение хотят нам объявить. Народу на площади было много. Было холодно. Люди стояли полукругом. Скоро подъехала машина с раскрытыми бортами. На нее взобрались какой-то генерал, Газдиев Ахмед Магиевич. Вокруг ингушей поодаль стояли солдаты, вооруженные до зубов разным стрелковым оружием: винтовками, автоматами, ручными и станковыми пулеметами. На берегу со стороны школы было тоже много солдат вокруг мелкокалиберных пушек и станковых пулеметов. Генерал начал речь, а Газдиев Ахмед переводил эту речь. С первых слов генерала и перевода Ахмеда по ингушской группе прошел глухой стон. Сразу стала известна роль митинга. Рядом с генералом и Ахмедом стояла Лида - русская - ветеринарный врач. Видно, она была приглашена, чтобы проверить достоверность перевода речи генерала Ахмедом Газдиевым и слышать о чем будут говорить ингуши, она владела ингушским языком чисто и основательно, работая столько лет вместе с ингушами ветеринарным врачом района. Ахмед переводил: "Нас выселяют, но неизвестно куда, но, как говорит генерал, в такие же теплые места, как наш Кавказ, выселяют без срока возвращения". Потом, как из рога изобилия, посыпались обвинения, за которые выселяют ингушей, одно обвинение нелепее другого. Сказать какое-либо слово ингушам не разрешалось. Генерал говорил, как на судебном процессе, даже хуже. По кругу пошли разговоры: вот тебе праздник Красной Армии, вот тебе митинг в честь этого праздника.
    Осознав всю трагедию своего положения, ингуши-кровники стали искать своих кровников, обниматься с ними, прощать им кровь брата, отца, родственника. Это был старый дедовский обычай прощения крови, когда на Ингушетию, на его народ наваливалась огромная беда. Вынужденные отправиться в неизвестность, в дальнюю дорогу, не зная, придется ли еще раз встретиться, эти кровники выполняли эту старую традицию своего народа, да и просто прощались друг с другом, не ведая: придется ли еще раз встретиться. И в этот момент, когда ингуши обнимали друг друга, раздалась пулеметная очередь, стреляли прямо в толпу со стороны. Ранили Арчакова Аламбека Гакиевича, разбили ему коленную чашечку левой ноги. Люди перевязали ему рану башлыком. Упал раненный в грудь Абадиев Юсуп Рахманович, на месте был убит Куркиев Зовли Иналкович. Его унесли и похоронили во дворе их дома. Без врачебной помощи и ухода, подъезжая к Ростовским Сальским степям, умер Арчаков Аламбек, и его вынуждены были оставить там же - рядом с железнодорожными путями. Юсуп Абадиев выздоровел. Жил в Кустанайской области, работал в Узбекистане и там умер.
    У его дочерей выросли дети, у них выросли свои дети. Они несут славу своего деда по матери.
    Счастья вам, радости и благодатной жизни, дорогие мои из племени Арчаковых, Местоевых, Хашагульговых, что продолжают добрые дела Арчака Гакиевича Арчакова.

    Б.АБАДИЕВ

    Сердало № 79 (9768) 10 июня 2006 г.
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

  2. #42
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    ИСТИННЫЙ ПАТРИОТ СВОЕГО НАРОДА

    "Достойные мужчины - опора народа", - говорят в народе.
    Тамерлан Муталиев. Педагог, историк-профессионал, архивовед, общественный деятель, учёный, профессор, Человек - таким он останется в памяти людей.
    Тамерлана Хаджибикаровича Муталиева знали и уважали не только в республике, но и далеко за её пределами, как учёного, общественного деятеля, человека неиссякаемой энергии, трудолюбивого и чуткого, с развитым чувством долга и патриотизма. Все свои знания и огромный труд вложил Тамерлан Хаджибикарович в просвещение ингушского народа. Он не знал на этой работе ни отдыха, ни усталости.
    Тимурлан Хаджибикерович родился в 1946 году в сел. Ворошиловка Ворошиловского района Киргизской ССР, где его семья оказалась в годы депортации чеченского и ингушского народов в 1944-1957гг.
    Отец Тамерлана был известным ингушским поэтом, членом Союза писателей СССР с 1934года. Поэт всем творчеством и мыслями был связан с народом. Он был в числе тех, кто в тяжёлые годы депортации помогал народу не усомниться в том, что народ вернётся на свою историческую Родину.
    Не задумывался тогда Хаджи-Бикар над тем, что рядом с ним, уже с раннего возраста пытливый ум его сына - Тимурлана ищет ответ на вопрос: "Почему народ здесь, а не на своей Родине, о которой с тоской вспоминают взрослые?" И уже спустя годы, этот мальчик напишет: "..Только человек, безмерно любящий свой родной край, может десятки лет, до самой смерти, хранить и лелеять в самых сокровенных глубинах души столь волнующе чистый образ Родины." (Т.Муталиев. Генерал Мальсагов: сын Ингушетии и России. //Возвращение к истокам. Саратов, 2000.С. 147)
    Семья Муталиева Хаджи-Бикера в числе первых ингушей, выезжавших из Киргизии, возвратилась на Родину в 1957году.
    Школу Тимурлан закончил в 1964г. в г.Грозном. После окончания школы он поступил учиться на химический факультет МГУ, но любовь к истории и огромное желание узнать историю своего народа определило его дальнейший выбор. Он поступает на исторический факультет Московского государственного педагогического института им. В.И. Ленина., затем переводится на заочное отделение ЧИГПИ.
    Свою трудовую деятельность Тамерлан Хаджибикарович начинает в редакции газеты "Сердало" корреспондентом, зав. отделом культуры. Здесь стали проявляться его страстные патриотические чувства, его желание сказать правду об историческом пути своего народа.
    В 1979 году успешно кандидатскую диссертацию, и с июня 1981г. начинает работать в Чечено-Ингушском госпединституте.
    Ассистент, старший преподаватель, доцент кафедры, декан факультета, проректор по научной работе.
    С особой заботой относился Тамерлан Хаджибикарович к студентам, развивая в них чувство гордости и непреклонного желания учиться.
    Возрождение ингушской государственности в 1992 году Тамерлан Хаджибикарович принял с особым воодушевлением и все свои знания и опыт стал вкладывать в её развитие.
    С июня 1993г. работал Министром образования и науки Ингушской Республики. С марта 1996 года стал руководителем Государственной архивной службы РИ. Тамерлан Хаджибикарович является основателем Архивной службы Республики Ингушетия. По крупице собирая исторические факты, сведения, документы, создавая базу архивной службы, Тамерлан Хаджибикарович особое внимание уделял молодым специалистам, понимая, что это крайне необходимо для обеспечения качественной работы Архивной службы.
    В октябре 1997года Муталиева Т.Х, назначают директором Ингушского научно-исследовательского института гуманитарных исследований им. Ч.Ахриева. Время его работы в этой должности положительно сказалось на организации и качестве научной работы института.
    Сложность работы не расслабляла Тамерлана Хаджибикаровича. С присущей ему энергией работал он и в должности ректора Ингушского государственного университета. Назначение профессора Муталиева Т. Х. на должность ректора было воспринято учеными и профессорско-преподавательским составом с вдохновением и надеждой за судьбу университета и рост нового поколения ученых. Всю энергию своей души вкладывал новый ректор в работу. Он был требовательным к себе, что позволяло быть требовательным к коллегам и студентам. Он умел быть рядом и впереди, умел понять, подсказать, помочь.
    Воплощению планов истинного патриота своего народа, учёного-историка, общественного деятеля Тамерлана Хаджибикаровича Муталиева помешала продолжительная тяжёлая болезнь.
    На каком бы ответственном участке не находился Муталиев Т.Х., он не прекращал исследовательскую работу по изучению истории ингушей, постоянно работал в этом направлении.
    Вспоминая своего научного руководителя, преподаватель ИнгГУ Яндиева Т. говорит, что именно Тамерлан помог ей определиться с темой научной работы. Истинный патриот своего народа, Т.Муталиев всё время думал о том, как незаслуженно забыты подвиги героев ингушей, участвовавших в Великой Отечественной войне. Не было вопроса в истории народа, по которому нельзя было бы найти в нём интересного собеседника.
    Заканчивая исторический факультет СОГУ, помню, как я с гордостью читала статьи историка Муталиева Т.Х., была благодарна ему за его труд историка, патриота и мужественного человека. Такие же мысли охватывали и многих моих коллег. "Для меня эта была легендарная личность", - с тоской вспоминает сегодня своего научного руководителя кандидат исторических наук Матиев Т.Х.
    Будучи ректором ИнгГУ, Муталиев Т.Х., почувствовав научные способности в выпускнике ИнгГУ предложил Матиеву Т. писать научную работу именно по истории ингушей конца Х1Х-ХХвв. И Матиев Т. написал и защитил кандидатскую диссертацию, где у истоков его научных исканий стоял Историк Муталиев Т.Х.
    Муталиев Т. был исследователь, помогавший в становлении научных личностей. Никогда не навязывая своего мнения, он помогал самим находить единственно верные решения.
    Тимурлан Хаджибикерович не мог спокойно говорить о том, что пропускал через свою душу. Искренность, мужество и честность были качествами его характера. Таким же оставался и в своих научных исследованиях, добиваясь основательности и глубины.
    Перу историка - Тамерлана Хаджибикаровича Муталиева принадлежат многочисленные научные статьи, касающиеся судьбы своего народа: "Ингушский дивизион" в русско-турецкой войне 1877-1878гг.; "В одном строю.Чеченцы и ингуши в русско-турецкой войне"; "Из истории русско - чечено - ингушского боевого содружества в 16-17веках"; "К вопросу о возникновении ингушских поселений в междуречье Терека и Сунжи в VIIIвеке"; "Тотальная депортация - заключительный акт исторической трагедии народов"; "Истоки народной трагедии"; "Документы и материалы по истории государственности ингушского народа"; "Проблемы духовного возрождения народа и обезличенность истории Ингушетии"; "Роль духовно-нравственных ценностей ингушского народа в социально-экономическом развитии республики" и многие др.
    Тамерлан Хаджибикарович Муталиев - была личность общественно-значимая, с богатым внутренним миром и огромным багажом знаний.
    Буквально слившись с ритмом истории своего народа, чувствуя его пульс, незадолго до смерти, он искренне призывал: "Примиряя в своём нынешнем сознании исторических деятелей прошлого, стоявших на различных политических и иных позициях, мы должны не в очередной раз сводить счёты с прошлым, а извлекать уроки из этого прошлого. Доказано, что это не только самое трудное, но и самое необходимое занятие для народа, который действительно желает иметь будущее.." (Т.Муталиев. Генерал Мальсагов: сын Ингушетии и России. //Возвращение к истокам. Саратов, 2000.С. 147)
    Он был человеком требовательным, особенно к людям любознательным и способным. Он старался помочь таким людям раскрыться, т.е. создавал условия, посильные ему. Ценил в людях преданность и трудолюбие. Всегда был готов прийти на помощь, что ему очень часто удавалось.
    Те люди, которые соприкасались с ним, по роду своей деятельности, будут всегда вспоминать его теплым словом. На первый взгляд очень суровый человек, на самом деле очень чуткий к проблемам своих подчиненных.
    Люди, знавшие Муталиева Т.Х. вспоминают его истинно человеческие качества, которые он не скрывал. Он дорожил людьми. Бывший научный сотрудник НИИ Имагожева Т.сегодня вспоминает, как она однажды пропустила несколько дней по болезни матери. Придя на работу, всё не могла собраться мыслями, чтобы зайти к руководителю и объяснить причину своего отсутствия. И в это время, зашёл в кабинет сам Муталиев Т.Х., и, спросив о состоянии здоровья матери, сказал: "Как ты могла сегодня прийти? А если ей понадобится твоя помощь? Работа у нас будет всегда, а мать, родители - это святое!"
    Такое отношение к жизни многого стоит.
    Годы всё дальше и дальше отдаляют нас от той трагической даты, когда не стало Тамерлана. Уже сегодня, изучая его жизнедеятельностью, горячий патриотизм, невольно вспоминая эпизоды общения с ним, понимаешь: он торопился жить. Он как будто бы боялся не успеть. Он сделал для республики всё что мог, но хотел и желал ещё больше. Он сгорел на высоком поприще историка-исследователя.
    Заботливый родитель, хороший руководитель, историк-учёный Тамерлан мечтал о главном, чтобы знали все о том, какой это хороший и мужественный народ - ингуши! Он горел этим призванием! Рассказывая об историческом прошлом своего народа, он говорил о том, какими мы должны быть сегодня. Какими не быть не имеем права!
    Муталиев Т. вызывал чувство гордости за историческое прошлое, знал, что это помогает в жизни, вдохновляет на новые добрые дела во имя народа. Подтверждением тому, являлись и его телепередачи "Ретроспектива", которые транслировались по ГТРК Республики Ингушетия. В них учёный с глубоким знанием дела, профессионально, в доступной для телеаудитории форме раскрывал тайные тропы истории ингушского народа, и характеристику легендарных исторических личностей с гордостью заканчивал словами: "Мы потомки таких людей!".
    Самую высокую оценку деятельности человека даёт народ. За выдающиеся заслуги перед народом Республики Ингушетия, огромный личный вклад в развитие истории и культуры ингушского народа Тамерлан Хаджибикарович был награждён орденом "За заслуги" в мае 2002года Президентом Республики Ингушетия М.М. Зязиковым.
    Тамерлан Хаджибикарович оставил богатое научное наследие, которое и после его смерти будет служить его народу. Интеллигентный, глубоко порядочный человек Тамерлан Хаджибикарович Муталиев дал достойное образование и воспитание своим детям, воспитал не одно поколение молодых учёных и остался в памяти многих людей истинным патриотом своего народа.

    Дзарахова З.М.Т.,
    кандидат исторических наук
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

  3. #43
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    ОТЕЧЕСТВУ ВЕРНО СЛУЖИЛ (ГУДА АМИЕВИЧ ГУДИЕВ)


    Каждая встреча с исследователем Берснаком Газиковым доставляет огромное удовольствие. Во-первых, он "заваливает" тебя информацией, раздобытой им самим и различных архивах страны и даже зарубежья. Во-вторых, становится приятно, что есть среди нас люди, бескорыстно работающие над воссозданием нашей истории. Хотя их бескорыстие не должно бы беспредельным. Государственные органы не могут оставаться безучастными в их работе и должны оказывать им реальную поддержку, так как они занимаются, в конце концов, общенациональным делом. И, конечно, нас радуют встречи с Берснаком еще и потому, что каждый раз он проявляет готовность сотрудничать с нами, с прессой.
    Материал, который мы предлагаем вашему вниманию, предполагался подать в ином виде. Но решили опубликовать его без существенного редакционного вмешательства. Даем документы, которые красноречивее любого комментария. "Послужные списки" поручика третьего драгунского полка Гуди Амиевича Гудиева, который в 1920 году в звании ротмистра был градоначальником города Баку и который, как сообщала тифлисская газета "Вольный горец" от 28 июня 1920 года вместе с председателем горского парламента Рашидханом Каплановым был арестован красными. Арест Гудиева вызвал в Ингушетии волнения. Как писали газеты, свыше 12 тысяч ингушей, то есть преобладающее большинство взрослого населения Ингушетии, обратились с настоятельной просьбой вернуть Гуди Амиевича во Владикавказ. Их просьба отчасти была выполнена. Гудиева привезли во Владикавказ, но с коварными намерениями. 6 сентября тот же "Вольный горец" сообщил о расстреле Капланова и Гудиева. В вынесении смертного приговора участвовал А. Андреев, ставший впоследствии первым секретарем Северо-Кавказского крайкома партии. Тот самый Андреев, который приложил страшную руку в решении вопроса с Владикавказом и в лишении нас государственности. Кстати сказать, Андреев в свое время благодаря Гудиеву был избавлен от смертной казни. Но 6 сентября 1920 года подлость оборвала жизнь благородства. Но не победила!
    Публикуемые нами документы -еще одно свидетельство того, что ингуши верой и правдой служили Отечеству и никогда не кичились этим. Сухой язык документов, конечно, не может передать всю отвагу и мужество Гудиева, его высокий воинский профессионализм. Что, например, скрывают фразы из "Послужного списка" "самостоятельно взял Чандятунь" или "разновременно выполнял особо важные разведки по приказанию главнокомандующего". Примечателен в этом смысле очерк "В когтях у японцев", опубликованный в 1907 году во втором и в третьем номерах журнала "Вестник русской конницы". В нем рассказывается о горстке храбрецов разведчиков, которые под руководством некоего ротмистра Дроздовского и корнета Гудиева, творили в тылу японцев чудеса храбрости. Здесь Гуди Амиевич Гудиев показан отважным и весьма сообразительным офицером. И по всей видимости, за эту вылазку, которая осуществлена "по приказанию главнокомандующего", ему присуждается один из пяти орденов, перечисленных в публикуемых нами послужных списках. Этот материал также представлен нам Берснаком Газиковым.
    Интерес вызывают и приказы градоначальника г. Баку ротмистра Гудиева, опубликованные в 1919 году в официальном отделе газеты "Азербайджан". По ним становится ясно, что в подчинении ротмистра Гудиева служили даже полковники. Упоминаются в них и ингушские фамилии. Например, в приказе от 23 сентября 1919 года говорится:
    "Обязанности начальника сыскной полиции временно, до особого моего распоряжения, возлагаются с сего числа на временно исправляющего должность пристава 4-го участка Дибирова. Временное исправление должности пристава 4-го участка возлагаю на помощника пристава Албогачиева.
    О чем объявляется по бакинскому градоначальству для сведения, и кого касается исполнения".



    ПОСЛУЖНОЙ СПИСОК
    3-го ДРАГУНСКОГО ПОЛКА
    ПОРУЧИКА Г.А. ГУДИЕВА
    (14 января 1909 г.)
    Младший офицер поручик Гуда Амиевич Гудиев родился 12 февраля 1880 г. Сын юнкера милиции Терской области. Вероисповедания магометанского.
    Воспитывался во Владикавказском реальном училище и окончил по 1-му разряду курс в Елисаветградском кавалерийском юнкерском училище.
    Имеет ордена: святой Анны 4 ст. с надписью "За храбрость"; святого Станислава 3 ст.; святой Анны 3 ст. (оба с мечами и бантами); святого Станислава 2 ст. с мечами и святого Владимира 4 ст. с мечами и бантом.
    Жалование — 960 руб. в год (квартирные и фуражные — по положению).
    8 службу вступил 20 февраля 1900 г. на правах вольноопределяющегося 2-го разряда по образованию в 45-й драгунский Северский полк. В полк прибыл 17 апреля 1900 г.
    5 августа 1900 г. командирован в Елисаветградское кавалерийское юнкерское училище и по выдержании вступительного экзамена зачислен юнкером общего младшего класса — 1 сентября 1900 г.
    30 августа 1901 г. переведен в старший класс.
    Произведен: 28 сентября 1901 г. в полковые унтер-офицеры, 22 ноября 1901 г. — в ефрейторы училища, 16 февраля 1902 г. — в портупей-юнкера.
    9 июня 1902 г. "за отличные успехи в науках и в строевом образовании" удостоен награждения почетным оружием.
    1 августа 1902 г. окончил училище по 1-му разряду с переименованием в эстандарт-юнкера. 24 февраля 1903 г. учебный комитет Елисаветградского кавалерийского юнкерского училища "за отличные успехи в науках и в строевом образовании" наградил Г.А.Гудиева премией имени генерал-адъютанта Д.А.Милютина.
    1 апреля 1903 г. произведен в корнеты с переводом в 50-й драгунский Иркутский полк (старшинство — с 1 сентября 1902 г.).
    Отправился к новому месту службы — 17 апреля 1903 г. С 17 июня по 6 июля 1903 г. исполнял должность хозяина офицерского собрания полка.
    6 февраля 1904 г. командирован в Читу в распоряжение наказного атамана Забайкальского казачьего войска.
    9 июня 1904 г. переименован в хорунжие с переводом во 2-ой Аргунский полк Забайкальского казачьего войска младшим офицером 3-й сотни.
    7 сентября 1904 г. командирован в разведсотню особой важности при штабе Манчжурской армии "для разведок особой важности".
    16 февраля 1905 г. назначен начальником четырехсотенного туземного конного отряда.
    25 июня 1905 г. прикомандирован к штабу тыла армии.
    11 сентября 1905 г., по расформировании отряда, прибыл в отдельный дивизион разведчиков.
    7 октября 1905 г., в связи с расформированием дивизиона, откомандирован на Кавказ.
    Награды: ордена святой Анны 4 ст. с надписью "За храбрость" — 4 июня 1904 г. — святого Станислава 3 ст. с мечами и бантом — 12 ноября 1904 г.; святой Анны 3 ст. с мечами и бантом — 11 февраля 1905 г.; святого Станислава 2 ст. с мечами — 22 февраля 1907 г.; святого Владимира 4 ст. с мечами и бантом — 2 октября 1905 г.
    25 декабря 1905 г. назначен и. д. адъютанта управления инспектора Терской постоянной милиции. 3 февраля 1906 г. утвержден в должности с переименованием в корнеты и зачислением по армейской кавалерии.
    6 мая 1907 г. произведен в поручики со старшинством с 1 сентября 1906 г.
    22 декабря 1908 г. переведен в 3-й драгунский Новороссийский полк.
    14 января 1909 г. прибыл в полк.
    С 4 ноября по 23 декабря 1908 г. находился в отпуске.
    Недвижимого имущества не имеет.
    Наказаниям и взысканиям не подвергался.
    Участвовал в русско-японской войне 1904 — 1905 гг. со 2-м Аргунским казачьим полком в отряде генерала П.К. Ренненкампфа — с 24 февраля по 7 сентября 1904 г.
    За время пребывания в отдельном дивизионе разведчиков при главнокомандующем всеми сухопутными и морскими силами, действующими против японцев, для разведок особой важности с 12 сентября 1904 г. по 7 октября 1905 г. участвовал: в боях на р. Шахз с 24 сентября по 4 октября 1904 г.; в набеге конницы под началом генерал-лейтенанта, генерал-адъютанта П.И. Мищенко на Инкоу с 26 декабря 1904 г. по 5 января 1905 г., в боях под г. Мукденом с 12 по 26 февраля 1905 г.
    Самостоятельно взял г. Чандятунь с боя — 28 апреля 1905 г.
    Разновременно выполнял особо важные разведки по приказанию главнокомандующего.
    Женат на девице ингушского племени Кали Касбулатовне Льяновой (вероисповедания магометанского). Детей нет. (Не можем утверждать, что на снимке, публикуемом нами, ротмистр Гуди Гудиев изображен с женой Кали. Снимок Б. Газикову передал Батажев Магомед, на что сам Берснак просил указать. — Ред. "Ангушта")

    ПОСЛУЖНОЙ СПИСОК ПОРУЧИКА ГУДИЕВА ГУДИ АМИЕВИЧА ОТ 27 ЯНВАРЯ 1910 г.
    (ДОПОЛНЕНИЯ ПО СРАВНЕНИЮ С П/С ОТ 14 ЯНВАРЯ 1909 г.)
    НАГРАДЫ: Почетное оружие — шашка за отличные успехи в науках и в строевом образовании.
    ПРОХОЖДЕНИЕ СЛУЖБЫ:
    Назначен заведовать обучением разведчиков во 2-м эскадроне — 25 января 1909 г.
    Временно командовал 2-м эскадроном: 10 — 26 нюня и с 30 сентября по 22 октября 1909 г.
    Назначен обучающим в школе подпрапорщиков — 20 октября 1909 г. Тогда же принял должность заведующего оружием в полку. 27 ноября 1909 г. отчислен от должности обучающего в школе подпрапорщиков.
    1 февраля 1910 г. получил аттестат в том, что как исполнительный и усердный в службе (обер-офицер) при отличном поведении достоин допущения к приемному экзамену для поступления в Императорскую Николаевскую военную академию.
    25 февраля 1909 г. у Г.А. Гудиева родился сын Ахмед.

    ОТ РЕДАКЦИИ:
    Очень надеемся на то, что у этой истории будет продолжение. Ждем родственников Гуди Гудиева, которые помогли бы нам составить рассказ о славном сыне нашего народа.


    ОН БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ ВЫСОКОЙ ЧЕСТИ
    Материал о бакинском градоначальнике ротмистре Гуда Гудиеве, опубликованный в прошлом номере, еще верстался, когда к нам в редакцию пришел увлеченный нашим изданием читатель Аюп Хусейнович Экажев. Разговорились. Мы поделились содержанием предстоящего номера. И когда речь зашла о готовящейся публикации про Гуда Гудиеве, Аюп Хусейнович оживился.
    — В нашем доме очень много рассказывали об этом человеке. Отец и дед мой были знакомы с ним, — начал А. X. Экажев. — Конечно, мне трудно будет восстановить в деталях некоторые эпизоды. Но в память врезался рассказ отца о событии 1920 года.
    — Впрочем, все по порядку. Мой дед Абдула Саадал-хаджиевич был преуспевающим коммерсантом. Ему часто приходилось выезжать за пределы Ингушетии. В 1905 году он со своим зятем Толдиевым Саад-хаджи жил даже в Америке, куда приехал после своего пребывания в китайском городе Харбин. Вдоволь поскитавшись по чужбине, они вернулись домой. В 1915 году к нему обратился Гапур Ахриев с предложением поехать с ним в Баку по очень важным делам. Так уж случилось, что эта поездка затянулась надолго. Родные деда, конечно, были обеспокоены. Ведь время было тревожное. Мой прадед Саадал-хаджи поручает отцу поехать в Баку, разыскать Абдулу и выяснить причины его невозвращения домой. Отец, кстати, по тем временам был грамотный человек. Он окончил Владикавказское реальное училище. И вот он отправляется в Баку. Но по дороге с ним случилась напасть. На железнодорожной станции в Махачкале при обыске у него украли деньги. Оказаться в чужом городе без гроша в кармане — не шуточное дело. Отец в расстроенных чувствах ходил по перрону вокзала, не зная, как выкарабкаться из этой неприятной ситуации. И вдруг встречает двоюродного брата Багаудина Экажева и его друга генерала Солсбека Бекбузарова. Они-то и помогли отцу решить возникшие финансовые проблемы. И он благополучно добирается до Баку, разыскивает своего отца. Но тот не мог возвращаться домой — должен был решить кое-какие дела. Беспокоиться причин не было, и поэтому было решено устроить моего отца на работу дежурным на станции Баланджары, под Баку.
    ...Однажды, во время вечернего дежурства, мой отец увидел, как английская вокзальная охрана ведет двух арестованных. В одном он узнал своего односельчанина отважного Заама Яндиева, а вторым, как позже выяснилось, был Анастас Микоян. В руках у Заама Яндиева и его попутчика были чемоданы. Выбрав удобный момент, когда охрана договаривалась о том, как переправить задержанных, Заам Яндиев, узнавший моего отца, произнес: "Придумай что-нибудь, чтобы избавить нас от этих вещей, — имея в виду чемоданы. — Это очень опасный для нас груз". Отец пускает в ход всю хитрость, приглашает английских охранников в ресторан, а кассиру поручил, чтобы тот поставил чемоданы у себя в кассе. В помещение кассы никто кроме начальника и дежурного станции входить не имел права. Таким образом, Яндиев и Микоян были спасены от расстрела. Позже узнал, что чемоданы эти были битком набиты подпольной литературой, направляемой из Астрахани в Баку. Кстати, этот эпизод описывает Анастас Микоян в своих мемуарах "Мой XX век", изданных в 1999 году. Правда, в своих воспоминаниях он не называет Заама Яндиева и не останавливается на подробностях своего избавления от неминуемого наказания.
    Что касается Гуды Гудиева, то его расстреляли не во Владикавказе, о чем со ссылкой на тифлисскую газету "Вольный горец" пишет "Ангушт". После поражения меньшевиков Гуда Гудиев был арестован. И в Баку состоялся судебный процесс. По делу проходил еще какой-то адмирал — армянин (видимо, это и был упоминавшийся в "Ангуште" Рашидхан Капланов — ред.). Когда последнее слово было предоставлено адмиралу, он сказал, что как адмирал царской армии не намерен просить последнее слово у босяков, у которых нет чести и совести. Гуда Гудиев тоже не дрогнул на суде и поддержал адмирала. В этот же день оба были расстреляны.
    Мой дед Абдула и отец, выбив через Серго Орджоникидзе разрешение, специальным вагоном привезли труп Гуды Гудиева на Родину, где он и был похоронен.
    Именно этим поездом и приехали домой после долгих скитаний мой дед с отцом и наш зять Толдиев Саад-хаджи.
    От отца и деда я много раз слышал отзывы о ротмистре Гудиеве, как о мужественном и порядочном человеке, для которого честь была превыше всего. Весть о его расстреле действительно взбудоражили тогда "красную Ингушетию".
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

  4. #44
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    УЗНИК № 51898

    Ветераны... В почетном слове этом — колючие ветры военных дорог и горечь утрат, солдатские раны и солдатская память. Но есть у этого слова еще одно особое значение — неподвластные времени бодрость духа и оптимизм! Такие они люди, наши ветераны, вынесшие на своих плечах все тяготы, трудности и лишения, которые пришлось испытать и преодолеть стране и всему многонациональному народу страны.
    Из выписки документов Международной службы розыска Бад Арользен, 9.07.2001 г.:
    "Фамилия: Баркинхоев. Имя: Хасан. Имена родителей: Суси и Губани. Место рождения: с. Кантышево Назрановского района Республики Ингушетия. Дата рождения: 8.09.1913 г. Мусульманин. Местожительство: Калитинская степь Киевской области. Арестован в Соловинках 9.09.1943 г. Кем не указано. Доставлен в концлагерь Дахау лагерный № 51898 госполицией Киева. Категория: арест политический, бывший военнопленный, Переведен: в концлагерь Дахау (команда Коттерн) 7.09.2944 г. 4-6.12.1944 г. переведен в концлагерь Бухенвальд, лагерь № 101066, где еще значился до 23.03.1945 г.
    Примечание: заключенные концлагеря Бухенвальда были освобождены американскими войсками 13.04.1945 г.
    Зав. архива К.Мешкат. Печать зав.архива Г.Вильке".
    Вот такой документ и еще с десяток других копий, справок, тетрадей с воспоминаниями Хасана Сусиевича Баркинхоева мне были доверены сыном, Магомедом Хусеновичем Баркинхоевым, который занимается сбором информации и архивных документов, касающихся периода нахождения своего отца в немецком плену...
    Всю жизнь ему снился один и тот же сон: он стоит в окопе под Киевом и слышит грохот тяжелых танков с немецкой свастикой. Гул и рокот моторов тисками все сильнее и сильнее сдавливает уши, и тяжелая махина вот-вот раздавит, расплющит его в лепешку. "Стреляй! Стреляй!" — кричит он в отчаянии, но его уже никто не слышит.
    Вот и той ночью он проснулся в холодном поту и, сидя на топчане, глядел в слабо освещенное луною окно, слушал, как оглушенно бьющееся сердце возвращается к нормальному ритму. "О, Аллах, когда это кончится!" — подумал он и, встав, открыл оконную форточку. Хасан Сусиевич вышел во двор дома и сел на скамейку.
    Несло предрассветным холодком и едва уловимым запахом набухающихся почек. Перед окном в небольшом саду чернел куст ягоды. В прошлом году он принес его с базара и посадил. Куст переболел и в этом году должен был зацвести.
    "Вот опять весна, — о чем-то сожалея подумал он. — Нынче она пришла рано".
    За рекой слышался перестук колес пассажирского поезда. А где-то вдали начинали постепенно гаснуть огни большого города. Посидев еще немного на скамейке, он вернулся в комнату, боясь простудиться.
    Хасан Сусиевич лег поудобнее, но сон не шел. Мысли его перескакивали с одного на другое, обрывались. Он думал то о настоящем, то о прошлом. Скоро День Победы и вряд ли о нем вспомнят в военкомате, в Совете ветеранов республики. Он с горечью вспоминает о том. как по совету своего родственника написал письмо президенту республики об оказании материальной помощи. "Всем дают машины, а о тебе забывают". — говорил родственник. Не мог он объяснить, что воевал на фронте не за награды, а выжил в концлагерях только по велению свыше. Да и никогда не просил, даже в трудные годы депортации. Узнику лагерей смерти работа в шахте была противопоказанна. но он пошел работать на горнообогатительный комбинат, на иглецкую шахту "Центральная" проходчиком, чтобы не просить у государства. А тут с этим письмом неприятность вышла.
    Он гнал от себя эти невеселые мысли, но справиться с ними не мог. Так было каждый раз. когда просыпался и подолгу думал тяжкие думы пожилого, давно страдающего бессонницей человека.
    Хасан Сусиевич повернулся на правый бок. чтобы его "мотор" работал свободно, без нагрузки, и попытался уснуть. Он задремал, но вскоре опять встрепенулся. Его настиг все тот же сон: грохот, трупы и крематории...
    "Неужели это было со мной? — в который раз спрашивал себя. — Неужели это был я?"
    Из воспоминаний Хасана Сусиевича:
    В первый день Великой Отечественной войны он призвался в действующую армию из села Кантышево. Службу проходил в 641 стрелковом полку, который формировался в городе Грозном.
    Боевое крещение Хасан Сусиевич получил на Украине, у населенного пункта Бердичи. Затем другие бои, но особенно памятны остались ему сражения за с. Марьяновка. Село несколько раз переходило из рук в руки. Более недели, несмотря на превосходящие силы, противник не мог сломить сопротивление мужественных бойцов. В этих боях в числе многих других сложили свои головы односельчане Хасана — двоюродные братья Ахмед и Алаудин Гасаровы.
    Сильные бои шли и в селах Оксоверовка, Васильково и Дарница. Наседавшему противнику оказывалось яростное сопротивление. Однако 19 сентября 1941 года остатки полка были окружены фашистами и взяты в плен. Так Хасан Баркинхоев оказался в плену у немцев.
    Вначале военнопленные находились в Ростове, а через некоторое время их отправили в сортировочный лагерь Житомира.
    Все ужасы плена перенес Хасан на различных этапах. Глубокие рубцы остались не только на его теле, но и на сердце. В лагерях на работу и обратно военнопленных гоняли эсэсовцы в сопровождении овчарок. За малейшее нарушение расстреливали на месте. Особенно запомнился Хасану один случай, когда расстреливали 700 мирных жителей. Последними остались трое: мальчик лет шести, мать ребенка и дедушка мальчика. Их раздели до нижнего белья и подвели к глубокому рву, который был завален трупами. Мальчик страшно закричал и побежал в сторону леса. Один из фашистов побежал за ним, но не догнал. Тогда пустили овчарку, которая придушила свою жертву. Фашист-эсэсовец притащил его и тоже бросил в ров.
    Вместе с Хасаном в лагере были его односельчане: Махти Картоев, Ахмед Кодзоев и Умар Берсбекович (фамилию он не запомнил). Договорившись с лагерным врачом за определенную сумму, были освобождены по состоянию здоровья и попытались перейти линию фронта, но потерпели неудачу и вернулись в Гребеньковский район Киевской области. Здесь жандармерия направила его и односельчан в хозяйство "Табор" на работу, где было еще человек 40 военнопленных — армян и русских.
    В конце 1942 года в этих местах появился отряд партизан, командиром которого был Калашников (имя не помнит). К Хасану часто в ночное время (он работал сторожем) наведывались разведчики-партизаны. Он давал им сведения о наличии военнопленных, живой силы и техники врага, помогал материально. Один раз переодетые в немецкую форму на немецком транспорте партизаны взяли 12 баранов и быка. Это было весной 1942 года. Калашников при последней встрече предупредил Хасана. что скоро приедет и увезет всех военнопленных в партизанский отряд. Но все повернулось иначе. 16 августа 1943 г. всех военнопленных арестовали, обвинив их в помощи партизанам, и отправили в Киев, где они находились до 1 октября 1943 года. Чего только не довелось испытать за три месяца пленным. Фашисты издевались над ними, пытаясь что-либо узнать о партизанах. Наконец их погрузили в эшелоны и повезли в Германию в концлагерь Дахау. Здесь их одели в полосатую робу и почти больше года держали на принудительных работах в шахтах и каменоломен. А в начале 1944 года отправили в Бухенвальд.
    Из беседы с Х.С.Баркинхоевым:
    "Нет слов и никакой возможности описать то, что я там увидел. В концлагерь Бухенвальда за сутки пригоняли больше тысячи людей. От холода, голода и нечеловеческих мук узники умирали, словно зимой мухи. Утром трупы можно было увидеть везде, куда ни посмотришь. В крематории не успевали сжигать мертвых и они длинными штабелями лежали на специальных вагонетках. Был там и "завод" по сдиранию кожи с заключенных. Узники называли этот "завод" "воротами ада". Никто из заключенных не видел; что там внутри до освобождения Бухенвальда. В середине августа 1944 года налетели американские самолеты и разбомбили военный завод, расположенный рядом с лагерем.
    Нам, узникам, стало известно, что наши войска наступают всем фронтом. Об этом нас информировали немецкие политические заключенные, работавшие на военных заводах, куда пленным других национальностей доступ был закрыт. Немецкие политзаключенные снабжали нас кое-каким оружием. Я физически был крепче остальных, и мне тоже было вручено оружие. А вооружали нас тайно для того, если фашисты захотят перед отступлением уничтожить весь лагерь.
    11 апреля 1945 года в 4 часа вечера американские войска освободили Бухенвальд. Это был незабываемый радостный день не только для наших военнопленных, но и для узников, представляющих многие народы мира, особенно для самих немцев. Нам была дана свобода, о которой мы уже даже не могли мечтать..."
    Из тетради сына, Магомеда Баркинхоева:
    "В конце мая 1945 года все бывшие узники Бухенвальда получили документы за подписью советского и американского представительства. Их довезли до того места, где стояли советские войска. Отсюда Х.С. Баркинхоев вместе со всеми добрался до Варшавы, а из Варшавы до города Ковеля".
    Из открытки послевоенных лет:
    "... поздравляю тебя с Днем Победы и желаю тебе, во-первых, здоровья и, во-вторых, счастья — ты его мало видел в своей жизни. А еще. чтобы ты жил много тысяч лет, потому что таких людей мало, если бы таких людей было больше, мир был бы другим..."

    Алаудин АРЧАКОВ,
    член Союза журналистов России
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

  5. #45
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    Репрессивная машина 30-х годов вынудила его стать беглецом, но не сломила

    Недавно перечитывал А. Авторханова о репрессиях, творившихся в отношении чеченского и ингушского народов. Один эпизод, описанный им, имел прямое отношение к семье моего отца Хусена Абдуловича Экажева. Мы теперь все знаем, что с назначением в Ингушетию в качестве руководителя Черноглаза во всю мощь заработала репрессивная машина. Новый первый секретарь Ингушского обкома партии в 1930 году, проявив беспредельный цинизм, создал в Ингушетии "Союз безбожников Ингушетии" и учинил расправу над "реакционной" частью духовенства. Многие мечети закрывались, их превращали в клубные и другие учреждения. Летом 1930 года начальник Назрановского районного НКВД Иванов прибыл в селение Экажево и потребовал от местного руководства и духовенства переоборудовать сельскую мечеть под зерносклад. На возмущение верующих отвечал чванливо грубо. И поплатился за это. Он был убит.
    В ответ пошли массовые репрессии. Многих расстреляли без суда и следствия. В числе расстрелянных был и уважаемый в селе человек — дядя моего отца. В то время отец мой работал руководителем крупной транспортной организации во Владикавказе. Прослышав о расстреле дяди, он сумел узнать о месте, где он был убит. Выяснилось, что трупы расстрелянных экажевцев не были даже захоронены и были свалены где-то на окраине города. Отец вместе с водителем отправился на поиски дяди, чтобы вывезти его труп и по-человечески захоронить. С огромным трудом ему удалось, во-первых, разыскать среди десятков расстрелянных людей труп дяди, во-вторых, опознать изувеченного пытками и разложившегося родственника. Убедившись в том, что в таком состоянии его невозможно куда-либо везти и осознавая всю степень риска этого мероприятия, отец отказался от своей затеи.
    Однако факт посещения отцом трупной свалки стал достоянием органов НКВД. На следующий день после этого в кабинет Черноглаза, в котором находился Али Горчханов, начальник областного НКВД со страшной фамилией Погиб (за точность фамилии не ручаюсь) докладывал первому секретарю обкома партии об этом случае. Черноглаз особо не среагировал на информацию главного чекиста. Но тот не собирался уходить без индульгенции на арест моего отца. "Как прикажете поступить"? — спросил Погиб. "Арестовать и расстрелять", — отрезал командным голосом Черноглаз.
    И как знать, может, так оно и случилось бы, если бы не Али Горчханов. Под каким-то предлогом он сумел покинуть кабинет Черноглаза.
    Сделал он это с намерением предупредить отца об опасности. При выходе из здания обкома партии Али столкнулся с моим отцом, уже поднимавшимся по лестнице. "Не медля ни минуты, ты должен покинуть Ингушетию. Дано указание арестовать тебя и расстрелять", — успел сказать Горчханов.
    Отец тут же развернулся и ушел. К семье — к жене и двум дочерям — заезжать было крайне рискованно. Через знакомого сумел передать моей матери, чтобы не беспокоилась, сообщил, что при возможности семью заберет туда, куда забросит его судьба. Место, чтобы скрыться от преследования, долго выбирать не пришлось. В предреволюционные и в послереволюционные годы он работал на железной дороге в Азербайджане. Отправился в город Ганджу, известный в советские времена как Кировабад. Спустя какое-то время перевез мою мать с двумя девочками на руках. Местом моего рождения как раз и был этот город. Время было тревожное, а для отца еще и опасное. В любой момент могли нагрянуть чекисты и забрать "врага народа". Опасность заключалась еще в том, что "на след вышли" некоторые родственники отца. А раз так, то при определенной проработке операции беглец мог попасть в сети энкэвэдэшников. Отец принимает решение покинуть Азербайджан. И в глубокой тайне перебирается в Туркмению. Здесь до 1938 года наша семья и скрывалась от неминуемой расправы над отцом. Когда бури репрессий относительно стихли, отец "осмелился" вернуться на Родину. Вот так жестоко обошлась с ним судьба, вернее, репрессивная машина, во всю мощь работавшая в годы сталинской тирании. Будучи мужественным человеком, отец был задавлен этой машиной, но не сломлен. Он был до наивности верен партии. Но эта партия вынудила его многие годы жить в условиях постоянного ожидания наказания. Его бегство не было трусостью. Это был своего рода протест против произвола, протест, на который не каждый бы решился.

    Аюп ЭКАЖЕВ, г. Карабулак
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

  6. #46
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    И НЕ ПРЕРВЕТСЯ СВЯЗЬ ВРЕМЕН (АЛБАСТ ЦЕХАРОВИЧ ТУТАЕВ)

    К большому сожалению, ингуши сегодня мало знают об Албасте Цехаровиче Тутаеве, современнике Чаха Ахриева, который по крупицам собирал материалы об ингушах, об их родословии, обычаях, традициях, вероисповедании, башенных комплексах и т.д. Я часто спрашивал себя, как мог этот обширный материал остаться за пределами внимания ингушских историков, журналистов. "Ведь должны же труды самобытного ингушского этнографа где-то находиться?" — задавался я вопросом. И вот недавно мне крупно повезло. В разговоре с племянником Идриса Базоркина Алаудином Мурадовичем Базоркиным узнал, что его отец — Мурад Муртузович — еще в 1934 году, будучи кандидатом исторических наук, переписал объемный (800 рукописных листов в 10 толстых тетрадей) труд Албаста Цехаровича, представляющий, как мы его сегодня называем, полевой материал — записи рассказов цепких на память ингушских стариков. И потому, что эти рассказы воспроизводили неписаную нашу историю 17-18 веков, наш быт далекой старины, записи Албаста Тутаева уникальны сами по себе. Некоторые фрагменты многогранного материала этнографа А.Ц.Тутаева будут мною использоваться в моей работе то ли в изложении, то ли в виде цитат.
    Но прежде хотелось бы сказать несколько слов о самом Албасте Цехаровиче Тутаеве и его близких. В начале 60-х годов 19 века в числе первых поселенцев с. Насыр-Корт были два брата Цезнито и Цехар. До этого они жили в основанном ими недалеко от с. Даби-Юрт (Нижние Ачулуки) хуторе Тутаевых. Военная администрация того времени, дислоцировавшаяся в крепости Назрань, разрешило Тутаевым поселиться в Насыр-Корте. А один из братьев — Цезнито был назначен интендантом царских войск. За эту службу Цезнито неоднократно поощрялся.
    Интересная деталь — из шести дочерей Цезнито четыре служили врачами на фронтах Великой Отечественной войны. В памяти народной останется подвиг старшей из них, кандидата медицинских наук Асият Тутаевой, попавшей в руки немцев и казненной ими в Ленинградской области.
    Об Албасте Цехаровиче Тутаеве, племяннике Цезнито нам известно меньше. Знаем только, что он дослужился до звания штабс-капитан. Занимался этнографией. Составил на ингушском языке лунный календарь. Брат Албаста Заурбек после Владикавказского реального училища учится в Санкт-Петербурге. Но за революционную деятельность был отчислен. Активно участвовал в гражданской войне. Был на ответственных должностях в Ингушской автономной области. В 1937 году подвергся репрессии.
    Что касается подлинных записей А. Ц. Тутаева, с которых я начал свое повествование, то они хранились сначала в Ингушском, а после — в Чечено-Ингушском научно-исследовательском институте истории, языка и литературы. Однако после нашего возвращения из ссылки они исчезли. Есть предположение, что перед депортацией вайнахов тутаевские тетради, осознавая их ценность, взял и сохранил до нашего возвращения известный наш земляк, брат Жанеты Зязиковой Идрис Хантыгов. В период бомбежки Грозного российскими войсками в 1996 году Идрис Хантыгов погиб.
    Вспомнил Идриса Хантыгова. И почему-то захотелось сделать некоторое отступление от темы изложения. В период своей работы заведующим кафедрой физики в Грозненском нефтяном институте я хорошо знал Идриса. Его дочь училась в нашем институте, а затем занималась наукой с доцентом Ножай Тепсаевым. Идрис Хантыгов был высоко интеллигентным, всесторонне образованным человеком. Все, кто знал его, отмечали в нем неподдельный патриотизм. Думаю, правильно буду понятым, если скажу, что такие люди, как он, формируют нравственный стержень нации, определяют ее честь. Они умеют вовлекать в круг своего общения людей, подобных себе. В моей памяти навсегда останутся встречи с замечательным человеком и патриотом, старшим братом моего незабвенного друга Мурада Дидигова Зелимханом, которые, как правило, проходили с участием Идриса Хантыгова. Вообще, мне повезло на дружбу и товарищество с настоящими ингушами. С теплотой вспоминаю своих коллег по нефтяному институту, больших моих друзей, безвременно ушедших в благословенный мир — доцентов кафедры физики Хаматхана Гадоевича Баркинхоева и Данила Османовича Ахриева. Кстати сказать, Хаматхан Гадоевич и Султан Магомедович Мальсагов, ныне работающий заведующим кафедрой информатики Ингушского госуниверситета, были первыми среди ингушей кандидатами физико-математических наук.
    Вспоминая об этих людях, ловлю себя на мысли о том, что общение с Идрисом Хантыговым, Зелимханом Дидиговым и другими помогало нам преодолевать трудности того, не очень благожелательного для нас периода нашего становления в нефтяном институте. Как тут не вспомнить телеграмму Зелимхана Дидигова, полученную мною в связи с выходом в 1968 году в зарубежном журнале моей статьи "Физика твердого тела". "Надо же, — подумалось мне тогда, — живет в Грозном, мог поздравить по телефону или устно при встрече. А он умудрился отстучать поздравление телеграммой". Теперь же я нахожу в поступке Зелимхана Дидигова мудрость старших братьев — другая форма поздравления не сохранилась бы в памяти, а телеграмму храню как дорогую реликвию среди старых писем. Да и потом — это было не просто поздравление, а выражение чувств радости и, если хотите, гордости за, пусть и незначительные, успехи ингушей, отлученных сталинским произволом от нормальных процессов самосовершенствования. Ведь все, чего достигали мы, было результатом неимоверных усилий над обузданием обстоятельств, в которых оказался наш народ. Многие из нас жаждали знаний, понимая, что только через образование можно обрести поруганное равноправие среди наших народов. Не всем, правда, удавалось утолить эту жажду. Но в нашей семье культ знаний был возведен на очень высокую высоту. В период нашей ссылки отец, Уматгирей Хасботович, отбывал свой восьмилетний срок по политической 58-й статье. Мать, Хава Исаевна, оставшаяся одна без мужа, приложила все усилия к тому, чтобы все пятеро ее детей занимались в школе и продолжали вузовское образование. Из далекой Тайшетской тюрьмы отец писал нам: "Учеба! Еще раз учеба! Знание — это ваше светлое будущее. Держитесь, преодолевая невзгоды и трудности до моего возвращения!" В 1947 году на имя матери приходит письмо из другой области Казахстана от не очень близкого нам троюродного дяди Салмана Озиева, ныне здравствующего столетнего патриарха ингушской поэзии и словесности, человека, посвятившего всего себя делу прозрения ингушского народа и сегодня активно работающего над проблемами генеалогии таргимхоевских фамилий. Я часто привожу своим студентам в высокой степени мудрые слова из того полувековой давности письма, обращенные к нам, детям: "Ученье в молодости — резьба на камне. Ученье в старости — затея на песке". Сегодня, когда образование утрачивает престижность, а нравственность стало делом второстепенным, эти слова имеют особый смысл.
    Да простит меня читатель за столь просторное отступление от упомянутых в начале записей Албаста Тутаева. Но выхваченные памятью эпизоды той далекой поры в связи с упоминанием Идриса Хантыгова всколыхнули воспоминания о былых временах, которые запали в душу как пора наших дерзновений. На эти дерзновения нас настраивали старшие товарищи. По возвращению из ссылки я перевелся из Казахского госуниверситета в Грозненский нефтяной институт. Здесь, в Грозном, мне часто приходилось по разным поводам общаться с дядей Дошлоко. Почетной для себя я считал миссией привозить его к нам домой или же отвозить к себе обратно. Дошлоко Дохович Мальсагов в то время руководил Чечено-Ингушским НИИ истории, языка и литературы. Будучи сам высокообразованным человеком, Дошлоко Дохович усиленно добивался открытия при Чечено-Ингушском пединституте национального факультета. В этом вопросе ему активно помогали Халид Ошаев и мой старший брат Алихан, работавший в то время на кафедре иностранных языков. Активность, которую он проявлял в решении данной проблемы, свидетельствовала о его искреннем желании дать возможность чеченцам, ингушам наверстать упущенное за годы ссылки в сфере образования. Все встречи с Дошлоко Доховичем лично мне давали возможность прочувствовать важность получения знаний. Они, эти встречи, безусловно, сыграли существенную роль в моем становлении. Кстати, о способности Дошлоко Мальсагова заражать людей желанием учиться сегодня можно часто услышать от бывших его студентов. Тогда, после нашего возвращения из ссылки, такой настрой был нам, молодым, очень нужен. Нам нужен был ориентир, к которому мы бы стремились. Таким ориентиром и были для нас старшие товарищи.
    Сегодня, работая над новой книгой о далеком и не очень далеком прошлом нашего народа, я убеждаюсь в том, что силу ингушам давали авторитетные люди. Они своим поведением, действиями завоевывали авторитет среди ингушей и сами в любых ситуациях оставались ингушами. Как бы пафосно это не звучало, еще более двух столетий назад авторитетные ингуши закладывали для нас наш сегодняшний день. И вполне логично, чтобы мы знали о них как можно больше. Их жизнь, их дела — наше прошлое, которое в большей мере не по нашей вине остается мало изученным. Буду рад, если новая книга, работа над которой только начинается, хотя бы в мизерной доле выполнит эту задачу.

    Ахмет Мальсагов,
    профессор
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

  7. #47
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    БОЛЬШИЕ ГЕРОИ МАЛЕНЬКОЙ СТРАНЫ (ЗААМ ИСЛАМОВИЧ ЯНДИЕВ)

    Мы сразу же приносим извинения читателю. Публикуемый очерк Александра Рогова о славном сыне ингушского народа Заме Яндиеве издавался брошюрой оргкомитетом издательства Союза советских писателей в 1933 году в Орджоникидзе. Но сама брошюра по вполне понятным причинам была отовсюду изъята. Недоступность к памяти, как мы убеждаемся, была возведена в ранг государственной политики. Организатор ингушского музея краеведения Туган Хаджимохович Мальсагов незадолго до своей смерти сумел отыскать эту брошюру. Судя по библиотечному формуляру, брошюру он получил на короткое время и наспех перепечатал ее. Внук Тугана Мальсагова, директор музея Магомед Сагов представил нам одну из многих копий, сделанных с этой перепечатки. И поэтому в отдельных местах текст очерка трудноразборчивый. Такие фрагменты мы будем воспроизводить курсивным набором или же отбивать многоточием.
    Дважды Краснознаменцу бывшему командиру 1-го красного Ингушского партизанского отряда, возглавившему вооруженную борьбу Ингушского народа с контрреволюцией в Гражданскую войну на Северном Кавказе б. командиру Ингушской кавалерийской бригады, славно дравшейся за Перекоп, Заме Исламовичу Яндиева — моему куачу.

    Ингушский аул Экажево был бедным аулом. Не было земли, кукурузу было сеять не на чем, урожая, которые давали "поля", измерявшиеся аршинами, хватало на два месяца жизни, а остальные десять месяцев, каждый год, жить было не на что. А неподалеку от аула ингушская земля стояла пустой, она теперь уже была казачьей, и казаки полностью ее обрабатывать не могли. По стоявшим пустым полям пышно разросся бурьян, чертополох, крапива, куриная слепота, другая сорная трава.
    Большая просторная казачья хата. Окна заставлены фикусами, геранями, луковицами. Вверху чижик беспрестанно чирикает да чистит о жердочку то лапки, то клюв. На пол из клетки часто летят брызги и шелуха от конопляного семени. На кипельно-белых стенах пестрые, яркие картинки важных усатых генералов, атаманов, вахмистров. На большой русской печи калачиком свернувшись мурлыкает себе под нос монотонную песню огромный жирный кот, сладко щуря глаза. У стены, завешанной большим ковром, по которому развешаны седло, шашка, кинжал, винтовка, пояс в серебряном наборе и казачье седло с подпругами и стременами, на тахте лежит огромный рябой пожилой казак с серебряной серьгой в левом ухе, рыжий, с длинными усами, сросшимися с бородой, и курит, закрыв глаза, длинный чубук. Дым вьется кольцами, поднимается по потолку и тает, делая воздух в хате теплым.
    У печи, гремя каганками, возится крепкая, здоровая молодая казачка — ухватом ловко вытаскивает чугунки, идет пар, жарко, она разомлелась и по щекам расплылись крупные вишнево-красные пятна. От печи пахнет крепким русским борщом, жирно приправленным старым салом.
    В голубую крышу неба убегает грязными клочками дым, он поднимается густым столбом из трубы хаты. По чисто голубому небу грязными овчинами разбросаны клочки туч, облака. Снаружи хата как невеста убрана и чиста, выбелена мелом, а завалинка — желтой глиной, и лежит вокруг хаты, как кружево вокруг платья. Здоровая желтая дворовая собака, с огрызком вместо хвоста, залаяла и кинулась к воротам. Казак приоткрыл один глаз, потом другой, запыхтел чубуком. Собака лаяла.
    — Марина, подикась, выглянь.
    Отодвинув подальше от огня ухватом чугун, та опустила подол, подогнутый за пояс, и вышла.
    — Пошел, Барбос, пошел... Тебе кого надо?
    У ворот стоял человек в рваной черкеске, с палкой в руках.
    — Наш хочит хозяин видайт, — ответил он.
    — Подожди, узнаю пускать чи нет. Выпущенная собака, пенясь от злости грызла ворота, с которых сыпались стружки.
    — Иван Трофинович, там до тебя пришел гололобый человек, вероятно ингуш...
    — Пусти, пущай идет.
    Человек в рваной черкеске робко вошел в хату, несмело переступил порог и в нерешительности остановился.
    — Ну заходь, да говори чего хочешь.
    — Нам Яндиев, Экажевский аул, земли нет, кукуруза сеит нет, земля надо.
    — Ага, арендовать землю хочешь? Это можно. У меня пустуют шесть десятин. Условия знаешь какие? Две десятины обрабатываешь — урожай с них весь мне, а с третьей — себе весь забираешь. Снимаешь урожай — магарыч, по два ведра чихиря с десятины. Согласны?
    — Да, наш соглашайт, — развел руками болезненно сморщившись Яндиев.
    — Тебе сколько десятин надо?
    — Нам один десятин, вам два.
    — Ладно, приходи завтра, пойдем обмеряем землю. Проводи его, Марина от Барбоски, а то порвет. Он гололобых, да еще оборванных не любит.
    Аул. Сакля была каменная. В щели дул ветер и оттого в ней всегда было холодно. По середине сакли на цепи свисал котел, в котором готовилась пища на огне костра, который разжигался тут же под котлом. В сакле стоял удушливый чад, смрад, дым, от которого было тяжело дышать, и все было закопчено, черно, грязно. Все убранство и имущество состояло из нескольких одеял, подушек, сложенных горкой, да дешевеньких ковров в кунацкой и кумгане.
    Сегодня все встали рано. Заам, Генардуко и отец Ислам, захватив с собой острую железную палку, размоченную и набухшую кукурузу, кусок черствого сискала и сыра, ушли в поле, которое вчера получил Ислам Яндиев, вымеренным у казака в аренду.
    В поле перед работой отец и два сына сняли черкески, разостлали их, сняли мачи и начали благодарить Аллаха за то, что он не забыл бедняков Яндиевых и помог им у казака получить в аренду землю.
    Сделав утренний намаз, приступили к севу. Отец шел по полям с железной палкой, ею он пробовал землю — одна от другой примерно в пол-аршина. Шедший за ним Генардуко бросал в землю кукурузу, а замыкавший шествие Заам зарывал семена, загуртовывая землею.
    За день, — когда он угасал, и солнце уже устало опускалось за Казбек, — они бросали работу шесть раз. Каждому мусульманину надо делать пять намазов в день, пять раз вспоминать Аллаха, молиться ему, просить его. Пять раз за день они бросали работу для того, чтобы сделать намаз. Так правоверным велел Аллах!
    Шестой раз это было перед обедом, когда солнце забралось так высоко, что дальше не поднималось, а стало медленно-медленно опускаться, отец вынул черствый кукурузный хлеб с фунт, несколько щепоток соленного сыра и разделил это на три равные части, пригласив сыновей подкрепиться. По два раза в день — всего укусить для того, чтобы закончить "подкрепление", а потом, подтянув пояса потуже... в нее падало кукурузное зерно, засыпавшееся вслед землею.
    Вернулись с поля вечером все усталыми, злыми, потому что сильно хотелось есть и... сразу легли спать. В сапетке оставались считанные зерна кукурузы, а до нового урожая ждать очень много и долго. Каждый раз, когда мать брала из сапетки кукурузу, она тяжело-тяжело вздыхала и когда молола кукурузу на муку, то обращалась с ней как с золотом, стараясь не терять ни одной крупицы. Надо было жестоко экономить, тянуть, недоедать. Ночью в сакле долго ворочались люди — не могли уснуть. Они часто вставали, пили воду, изредка прислушиваясь к храпу женщины — воровливо оглядываясь, бросали в рот сырую кукурузную муку, приготовленную на завтрашний хлеб. В сакле было холодно, в щели дул ветер, зло свистевший на горевший костер, от которого не было тепло. Люди ежились под овчиной. Голод гнал ингушей из аулов, которые были без земли и в которых существовать, - жить было нечем. Голод разбросал ингушей по необъятной России. Да, но давно с партией молодых ингушей-экажевцев ушел искать счастье, искать кусок хлеба Эский Яндиев. Ингуши разъезжались по русским городам, всем чужие, никому не нужные, знавшие по-русски несколько слов — устраивались сторожами, чернорабочими и за кусок хлеба гнули спины. Зоркость, ревностное отношение к порученному делу сложили ингушам славу "хороших сторожей", помещики, фабриканты, заводчики, хозяева предпочитали ингушей русским, платили им на целковый-два дороже в месяц. Русский сторож всегда был если не непосредственным вором, то соучастником, прежде. А ингуш, не понимавший по-русски, исключал возможность соучастия, сам был честным. Это учитывали хозяева, помещики, фабриканты, заводчики и ценили честность ингушей. Эский Яндиев прислал письмо. Судьба закинула его в Бердянск, там он устроился сторожем при конторе лесопильного завода Матиаса. Жизнь была сносная. И сейчас в письме кто-то по просьбе неграмотного Эския Яндиева хвалил эту жизнь. Самое главное это то, что жалованья хватало на хлеб и еще даже оставалось по праздникам на обед с мясом, на мясные котлеты и даже на табак. Сейчас уже два дня мать Яндиевых ходила с невысыхающими глазами.
    Собирался уезжать любимец Генардуко. Ему надоело ложиться голодным спать пораньше и работать с пустым, все время так сердито урчащим и безотлагательно требующим пищи животом.
    Утром рано мать сложила в хурджин десяток вареных яиц, мелко порезанную курицу, занятую у соседей, и кусочек хлеба. И когда светлое утро заглянуло в окно сакли, он простился с матерью, отцом, братьями и запылил по дороге от аула. Давно уже Генардуко скрылся за поворотом дороги, а мать все стояла, окаменев, глаза бесцельно смотрели куда-то далеко-далеко вперед и ничего не видели, по мокрым щекам беспрестанно катились соленые капли, а сердце почему-то так больно сжалось, что даже дышать было трудно.
    Генардуко не стало. Он ушел. Материнское чувство подсказывало, что она не увидит больше его. Глаза у матери не высыхали несколько дней. Скоро пришло письмо из Тифлиса, оно рассказало, что он, Генардуко, познакомился со студентами, с рабочими, с людьми, которые борются за таких бедняков как Яндиевы и которых за это сажают в тюрьмы.
    В 1908 году Тифлисская подпольная организация была провалена. Генардуко, которому удалось избежать ареста, хорошо запомнил полицмейстера, ожесточенно разбивавшего на улице о камни типографскую скоропечатную машинку "Американку". Генардуко бежал в Бердянск...
    Торжествовавшая черная реакция, раздавившая первую революцию, забросала тюрьмы политическими. Люди чахли по сырым камерам тюрем. Оставшиеся на воле товарищи чем только и как только могли помогали заключенным, их семьям, посылали им передачи, подкупали тюремную администрацию, вырывали на волю из тюремных когтей царской России людей, боровшихся против ига царизма. Вся эта борьба, помощь передачами, помощь семьям, подкупы — требовали средств, требовали денег. Генардуко, приехавший в Бердянск, вошел в подпольный революционный кружок.
    Бердянск был удобен для террористической деятельности, для раздобывания средств. Здесь орудовали крупнейшие лесопромышленники, хлебопромышленники, имевшие свои экспортные конторы, здесь были отделения крупнейших банков: Коммерческого, Международного, Санкт-Петербургского и других.
    Власти ищут Генардуко в Ингушетии, в ауле Экажево. Семью хотят взять в заложники. Заама, предупрежденный об этом, отправляет мать с младшим сыном в горную Ингушетию, сам получил от старшины Экажевского аула Муталиева Берснуко подложные документы, уехал к брату Генардуко в Бердянск.
    Самое большое и красивое здание в городе Бердянске принадлежало Санкт-Петербургскому международному коммерческому банку. Саженные окна, зеркальные стекла, вращающиеся двери, солидный швейцар, обшитый с ног до головы золотыми галунами, паркетные полы, огромные зеркала, безшумно скользящие клерки в зеленых фирменных сюртуках — создавали впечатление иностранного банка.
    Иностранцы были частыми гостями тут, оформляя сделки, векселя, платежи по экспортным, хлебным, зерновым операциям.
    Стояла глубокая осень. Желтые, тяжелые, набухшие от дождей листья ветром разбрасывались по тротуарам, мостовым. С утра шел дождь, сопровождавшийся сырым ветром, было ненастно, небо брови насупило, тучи вот-вот угрожали хлынуть сильнейшим проливным дождем.
    К Санкт-Петербургскому международному коммерческому банку одна за другой подъезжали извозчики-пролетки, лихачи, изредка брызгая останавливался авто. К 11-ти часам к банку подошло четыре человека. Трое из них остались у подъезда, а четвертый зашагал в банк.

    — Сабурдел, — остановили его трое.
    После двухминутного разговора он вошел в банк. Двое остановились у входа и принялись усердно читать на боковых золотом сверкающих вывесках у входа перечисление операций, который производит банк. А четвертый начал ходить по тротуару взад, вперед. У окошечка, охваченной толстой решеткой, артельщик банка получал толстые пачки кредиток, которые он, не проверяя, складывал в большой кожаный саквояж. К решетке подошел человек — один из четырех, небыстрым легким движением руки, в которой был зажат мел, оставил на спине пальто у артельщика крест и сейчас же вышел из банка.
    Разобранными рессорами тарахтела пролетка, мысленно артельщик уже подводил итоги, на сколько сегодня ему удастся обсчитать, как вдруг у поворота в портовую улицу из-за угла выскочили четыре человека с револьверами, один из них схватил лошадь под уздечку и направил револьвер на извозчика, двое — на пролетку, связывали артельщика, заткнуть ему рот, а четвертый уже уносил, сгибаясь под тяжестью ноши, саквояж с деньгами. Все это произошло так внезапно и неожиданно, что ни извозчик, ни артельщик не успели даже вскрикнуть. Еще мгновение, и нападавшие скрылись. Как бы замывая следы, по крышам, мостовым тротуарам барабанил сильный дождь с градом. Молния разрезала подступившую как раз темноту.
    На другой день газета "Бердянские новости" сообщала:
    «ДЕРЗКОЕ ОГРАБЛЕНИЕ»
    «Вчера около 12 часов дня на артельщика Санкт-Петербургского Международного Коммерческого банка напали вооруженные злоумышленники и ограбили его среди белого дня. Артельщик отделался легким испугом. Злоумышленники переговаривались на гортанном кавказском наречии. Ведется срочное следствие».
    * * *
    Утром к банку подошли двое, один вошел в банк, там долго расхаживал, присматриваясь к людям, к их делам, прислушиваясь к разговорам.
    Огромные часы пробили 12 раз, наполняя банк мелодичным четвертным боем. У кассы стоял, отдуваясь, пыхтевший сигарой крупный хлебопромышленник Матвеенко и жаловался:
    — У меня завтра крупный платеж в 8 часов утра, банк открывается в 10 часов. Приходится брать на квартиру такую сумму, а сейчас это, сами знаете, небезопасно, — и обернулся.
    Как раз в эту минуту рука с мелом прошлась по рукаву его пальто.
    — Вы мне, господин кассир, дайте, пожалуйста, крупной купюрой, чтобы не навлекать подозрение.
    — Хорошо, господин Матвеенко, — заблестела угодливая спина кассира.
    С распухшим портфелем вышел Матвеенко из банка, сел в пролетку ожидавшего лихача. Сытые кони крепко рванули с места на рысях и скоро скрылись за поворотом. Вслед за лихачом галопом поскакала, пенясь худая, серая извозчичья лошадь, колеса дребезжали от бешеной езды и, казалось вот-вот отскочат, а пролетка, в которой сидели два человека и торопили извозчика, рассыплется вдребезги.
    Лихач остановился у особняка. Извозчик с двумя седоками поехал легкой рысью дальше и, завернув за угол, скрылся. Его остановили. Он несказанно удивился, когда ему бросили золотой, снял шапку, для чего-то почесал голову, чмокнул и заворожено посмотрел на портрет Николая, глядевшего на него с десятки, потом, когда он оторвался, чтобы поблагодарить щедрых пассажиров, их уже след простыл. Минут 5 он еще глядел на ладонь с блестевшей десяткой, не в состоянии выйти из оцепенения, — полтинник-десять рублей не шутка. Да, такие пассажиры бывают не каждый день и обрадованный таким случаем, извозчик галопом погнал свою клячу к харчевне выпить по такому случаю. Лошадь удивленно оглядывалась, поворачивая за дугу голову на расходившегося и никогда не гонявшего прежде ее хозяина.
    Вечером люстра залила голубым светом гостиную особняка Матвеенко. В мягком кожаном кресле сидел сам Трофим Васильевич, выпивая коньяк, сдобренный жженым сахаром, и посасывая лимон, посыпанный густо сахарной пудрой. Напротив сидела его супруга, грузная, одиннадцатипудовая Дарья Прокофьевна, цедившая сквозь зубы горячий шоколад.
    — Ты, Триша, на ночь положи револьвер и деньги под подушку.
    — Ничего, пусть только сунутся, я им покажу, — храбрился Триша.
    Часы пробили одиннадцать...
    Оторвав на календаре листок 30-го января 1912 года, понедельник, супруги отправились в спальную комнату. Две никелевые кровати, поставленные рядом, высились высоко взбитыми перинами и огромными подушками. На стенах, увешанными коврами, висели в тяжелых золотых рамах дорогие картины с изображением голых женщин, целующиеся парочки. Жалобно скрипели пружинные сетки под улегшимися тушами. Свет погас.
    На улице стояла черная январская ночь. Крупными хлопьями падал снег. Было морозно.
    К дому с разных сторон подошли шесть крадущихся теней. Они немного посовещались и разбились на три группы: двое пошли к дверям парадным, двое полезли на крышу с целью проникнуть на чердак и оттуда — в дом, и двое перелезли высокие железные ворота во двор. Получилось так, что всем одновременно, сразу с трех сторон, удалось проникнуть в дом.
    В гостиной, когда шли ощупью в темноте, зацепились и свалили безрукую статуэтку Венеры. Наделали шуму. В спальне вспыхнуло электричество, заполнив комнату мягким красным светом. Там завозились, послышалось шепотом перепуганное:
    — Триша, я боюсь, наверное, грабители...
    — Ту, дура, стреляй, а не хныкай, — храбрил Триша Дарью Прокофьевну, а у самого тряслись кальсоны.
    Разом дверь распахнулась, и в нее вскочило четыре человека. Безостановочно и бешено в них посыпались выстрелы с двух кроватей. Один из четырех жалобно простонал, грохнулся на толстый мягкий ковер, обливая его кровью, другой схватился за кисть правой руки. Двое выстрелили только по разу, и кровати смолкли, перестали сыпать смертью.
    Стало тихо, тихо... Звенели пружины матрацев. В комнате пахло гарью, и стоял дым. Хлебопромышленник лежал, свесившись головой на пол, которую он прикрывал подушкой. В головах кроватей, на простыне горкой лежали пачки крупных кредиток. Его жена уткнулась в подушку, разбросав руки, в правой руке блестел никелем «Велладах».
    Кредитки по карманам. Убитого — на плечи. Свет потух...
    Около кухни в комнате для прислуги лежали перевязанные повар, кухарка, горничная. По улице быстро шли пять человек. Двое из них несли шестого. Светало... Падал снег... Было тихо...
    * * *
    — Я вам говорил, господин полицмейстер, что это дело рук ингушей. Особенно подозрительный Генардуко Яндиев; нигде не работает, чем живет, что делает?
    — Да, вы, пожалуй, правы. Придется всех переловить и административно выслать. Запишите в приказе: ежедневно с 10 вечера до 6 утра по городу рассылать конные разъезды, пешие патрули, увеличить постоянные посты, через день устраивать обвалы. Город объявить на положении усиленной охраны. К участию в поимке грабителей привлечь жандармского вахмистра Осадчего, занимающегося активно разработкой сведений об ограблениях по поручению жандармского ротмистра Кузуба.
    — Есть, господин полицмейстер! — Вызвать ко мне Осадчего. Жандармского вахмистра Осадчего ингуши, жившие в Бердянске, знали хорошо. Знали его по мату, красной бычьей шее, рябому лицу, серебряной серьге, болтавшейся в правом ухе, красному носу, синей жандармской форме, резко отличавшейся от полицейской, и зуботычкам, которые он щедро раздавал направо и налево ингушам при частых облавах и обысках у них. Как только в городке случалась кража, ограбление, Осадчий с полицией являлся к ингушам, обыскивая их, бил, арестовывал, отбирал оружие. Дома и на службе Осадчий часто говорил, что ингуши точат на него зубы и хотят его убить.
    Генардуко с товарищами выслеживали Осадчего.
    Однажды, это было в конце октября. Осадчий вышел из театра и по дороге домой заметил, что за ним следят два ингуша. Он тогда вернулся, зашел в полицию и попросил помощника пристава дать ему сегодня в провожатые двух городовых и одного выделить для постоянного сопровождения домой. И с тех пор, каждый раз, как только приходилось возвращаться вечерами домой, он подходи к постовому городовому Филиппу Павленко, и тот, имея на то приказание, каждый раз уходил с поста сопровождать до дома Осадчего.
    И всегда он справлялся у городового:
    — Как у тебя револьвер, исправный?
    — Так точно, Ваше благородие, — отвечал заученной фразой городовой.
    — Ну держи его наготове, вытащи из кобуры...
    За огромным штабелем досок и реек, за большою горой пыли и опилок сидели шесть человек и внимательно слушали горячо говорившего молодого студента.
    Он был не высок ростом, смугл, говоря зажигался и все время рубил воздух рукой.
    Слушали его внимательно.
    Он говорил о необходимости осторожности в работе, задачах, стоявших перед рабочим классом на это время, временами в подтверждение сказанного вынимал из кармана замусоленную книжку, на погнутом кожаном переплете которого было выдавлено «Карл Маркс» и читал оттуда выдержки.
    Слушатели, которым надо было передавать слышанное от студента рабочим заводов, портовым грузчикам, засыпали докладчика вопросами.
    — Товарищи, нашей организации грозит провал, и его готовит нам жандармский вахмистр Осадчий. Мы должны его убрать, иначе нам всем грозит виселица или, на лучший конец — вечная каторга, Сибирь. Поэтому, как мы решим с Осадчим?
    — Да как решим, — заговорили сразу все, — убрать с нашей дороги, и все. А кому это провести в жизнь — бросим жребий.
    В шапку упало восемь папирос, одна надорванная в гильзе. Она решала. Потянулись руки к шапке. Быстро разобрали папиросы.
    Надорванную вынул Генардуко.
    — Хорошо это будет сделано... По одному разошлись в разные стороны и перелезли через забор.
    Ночь спустила черную завесу на землю.
    В декабре полицией было отдано распоряжение о задержание всех безработных «инородцев кавказского происхождения», и в том числе Генардуко, который ввиду указаний агентуры обращал на себя особое внимание полиции.
    Утром 4 декабря 1912 г. Генардуко был доставлен в полицию.
    — Мне с ним надоело нянчиться, — стучал кулаком по столу полицмейстер Андреев, — понаехали черт знает откуда — с Кавказа, растут кражи, грабежи, убийства, неприятность за неприятностью, этак не только нельзя мечтать о повышении по должности, а это придется сшить, — и он похлопал себя по серебряным полицейским погонам с красным кантом. Всех вышлю к себе домой, на Кавказ, а тебя вышлю, разбойника, первым, завтра же, давай сюда твой документ.
    Генардуко протянул паспорт.
    — Молись своему Аллаху, что ты ни разу не попался в разбоях, а то я тебя запрятал бы так, чтобы уж никто не увидел.
    Генардуко ушел. Было 2 часа дня.
    А в 5 часов 30 минут...
    По Лазаревской улице шагал вахмистр Осадчий. Перед тем, как ему свернуть на мещанскую улицу, его быстро нагнал человек в черном пальто и в барашковой шапке и, выстрелив два раза сзади в голову из нагана, кинулся бежать по Жуковской улице, закрывая свое лицо руками.
    Через 5 минут учитель Нагорный, наткнувшийся на труп жандарма, позвонил из аптеки в полицию.
    На другой день «Бердянские новости» сообщили:
    «Вчера, 4 декабря 191 2 г., в шестом часу вечера на Лазаревской улице выстрелом из револьвера убит жандармский вахмистр Таврического губернского жандармского управления Стефан Осадчий. Прибывший на место происшествия судебный следователь обнаружил труп Осадчего, лежавшим на Лазаревской улице у забора дома Чинардиной в сорока саженях от аптеки, находившейся на углу Мещанской и Лазаревской улиц. Труп, одетый в форменную одежду, лежал на спине. Около головы большая лужа крови; на месте правого глаза зияла большая рана. При судебно-медицинском вскрытии трупа было обнаружено на затылке, справа, ниже бугра затылочной кости, круглое отверстие с ровными, слегка вдавленными краями, диаметром в 8 миллиметров. К месту происшествия прибыл жандармский ротмистр Кузуб, отобравший бывшие при убитом бумаги, полицмейстер Андреев и судебные власти. Как сообщил нашему сотруднику в жандармском управлении, приступив к розыску убийц Осадчего и выяснив мотивы этого убийства, ротмистр Кузуб на основании указаний агентуры твердо установил, что убийство Осадчего — дело рук местной революционной организации г. Бердянска. Приняты срочные меры к поимке убийц. Следствие ведется внеочередным порядком».
    А ночью 4 декабря полицмейстер постановил арестовать Генардуко Яндиева, родственника его Зама Яндиева, служившего сторожем при конторе Долл Орес и дававшего приют Генардуку Яндиеву, а также служащих сторожами на заводе Матиаса ингушей Султана, Гусейна Акиевых, Садулаева и Гагиева, сторожей на заводе Гриевса — Абаса и Абдулу Гандалоевых, Дашколоева, Умарова и Хатагульгова.
    В ночь на 5 декабря все они были арестованы и доставлены в полицейский участок. Тут всех продержали 4 дня и передали в распоряжение жандармского управления. Допрос оценил лично сам ротмистр Кузуб. Он «допрашивал» «беспристрастно». Перед началом допроса у него было правило ударить два-три раза ручкой «нагана» по зубам. И когда допрашиваемый собирал на полу рассыпавшиеся зубы, начинался допрос.
    Генардуко Яндиев не признавался и никого не выдавал.
    Кузуб допытывался больше всего о революционной организации. Он дружески хлопал по плечу Генардуко, выбив до этого три зуба, угощал его дорогой папиросой и говорил:
    — Я знаю, ты храбрый человек, хороший ингуш. Ты работал в революционной организации. Сейчас ты проиграл, но не все. Ты можешь еще выиграть. Тебя повесят, — и он выжидающе посмотрел в глаза, какое впечатление на Генардуко произведут эти слова. — но я тебя могу спасти. Ты только скажи, кто состоит в революционной организации. И все. Даже если захочешь, будешь работать у нас. Ну, выбирай жизнь или петлю.
    Генардуко, стиснув зубы, молчал.
    Молчал семь дней на 30 допросах, сыпались удары нагана в голову, зубы. Но Генардуко молчал. Он ходил по камере, как ходят по клетке только что пойманные звери, еще не потерявшие надежду вырваться на волю. Сидевшие с ним хныкали, ругались, плакали, просили его сознаться, и Генардуко, наконец, в ответ на приставание Султана Акиева сознался в убийстве жандарма Осадчего.
    В этот день ротмистр Кузуб, наконец, заполнил протокол допроса, который он порывался заполнить не менее 30 раз, но Генардуко молчал и писать было нечего. Особенно много не пришлось писать и сегодня. Генардуко сказал, что ни в какой организации он не состоял, жандарма Осадчего убил он, но «без заранее надуманного намерения», а просто в запальчивости и раздражении. И все.
    Всех ингушей выпустили, а Генардуко остался...
    «Обвиняется Генардуко Исламов Яндиев, 28 лет, происхождения из жителей аула Экажевского Назрановского округа Терской области, в том, что 4 декабря 1912 г. в городе Бердянске, состоявшем на положении усиленной охраны, выстрелил около шести часов вечера на Лазаревской улице вахмистра Таврического губернского жандармского управления Стефана Осадчего, служебная деятельность которого возбуждала его, Яндиева, недовольствие в Осадчего, произвел два выстрела, повлекших мгновенную смерть, на основании ст. 279 XII кн. С.8.II 1869 г. и то, что город находился на положении усиленной охраны предать Одесскому окружному суду»...
    Суд был «скорый, правый и милостивый»...
    ...«Казнить через повешение»...
    Обжалованное решение было заменено 8-ю годами каторги. Но до каторги не дошел Генардуко. Жандармское управление, узнав об отмене смертной казни, добились перевода Генардуко в Харьковскую тюрьму... А там, ночью в одиночную камеру к нему приходили два жандарма. Ни воды, ни есть Генардуко не давали. Скоро Генардуко стал харкать кровяными сгустками, а наступившая скоротечная от сырости, голода, ежедневных зверских побоев смерть вычеркнула его из жизни.
    На этом жандармское управление не успокоилось. Оно начало искать в Ингушетии мать и брата Генардуко — Заама. И когда жандармы искали мать в Ингушетии, она была в Харькове...
    Харьковское городское кладбище, зима покидала большими сугробами.
    Стояла черная, густая, напряженная ночь...
    Полночь. Давно отзвонил кладбищенский сторож в разбитый надтреснутый колокол на часовне.
    А четверо мужчин и с ними старушка с фонарями рыли большую могилу. Земля замерзла, лопаты отскакивали от нее. Приходилось землю долбить кирками.
    На могиле сидела с мокрыми щеками, заплаканными глазами старуха-ингушка. Трое мужчин работали, четвертый в серой шинели тюремного надзирателя говорил ей:
    — Видите ли, он, Генардуко, ваш сын, умер сам, своей смертью, а хоронили его с семью повешенными и шестью расстрелянными. Их 14 сразу. Опознаете вашего сына — берите, пожалуйста, — сказал надзиратель, шелестя в кармане кредитками, полученными от старушки, и вырученными ею за проданную корову.
    Ингушка, не понимавшая по-русски, кивала молча головой, а по щекам неудержимо бежали. одна нагоняя другую, соленые капли.
    После прорубленной мерзлой земли стало возможным уже рыть землю и бросать ее лопатами наверх. Скоро забелело что-то среди черной земли. Вытащили первый труп — старуха к нему кинулась, четыре фонаря окружили мертвеца, освещая его.
    — Дац, Генардуко...
    На всех четырнадцати трупах, вытащенных и осмотренных, ингушка не признала своего сына, а он был тут же и лежал крайним к ее ногам. Его первым бросили обратно в могилу торопившиеся зарыть могилу люди. Надзиратель ушел, ушли двое рабочих. Остались мать Генардуко и ингуш, приехавший с нею. Старуха плакала, в глазах у нее стояла картина проводов на заработки Генардуко; десяток вареных яиц, курица, занятая у соседей, и хурджин, пестрый, красивый хурджин. А он, молодой, бодрый, шагает по пыльной дороге от Экажевского аула в неизвестность.
    На кладбище шло утро...
    Генардуко уже не было... Надо было скрываться, и Заами уезжает в Киевскую губернию и поступает чернорабочим на Цыбулевский сахарный завод.
    1914 год пришел с империалистической войной.
    Травли и поиски семьи Яндиевых в Ингушетии жандармерией не прекращались.
    И когда на полях фронтов империалистической бойни показались дымки разорвавшихся снарядов, по всем городам России запестрели бумажники: они объявляли, что все скрывающиеся от преследовании полиции, жандармерии, изъявившие теперь желание идти добровольно на фронт, тем самым теперь искупают вину перед государством, и они, идущие на защиту веры, царя и отечества, будут прощены, а преследование прекращено. Быть на нелегальном положении, жить с фальшивыми документами, каждую минуту ждать ареста и смерти было очень тяжело. Заама прочитал такое объявление у себя на Цыбульском сахарном заводе, где его застала война, и подал местному воинскому начальнику прошение, в котором рассказал, что он скрывается, живя по подложному документу, объяснил свою вину, павшую на него через брата и просил отправить его на фронт.
    Прошение Заама было разобрано, и он принят на воинскую службу.
    Скошенными колосьями налились люди. Машина войны была прожорливой и ненасытной, она требовала много человеческого мяса. И мясо это ехало... под сплошные стоны и вопли деревень, городов, ехали в красных телячьих теплушках, пьяное, плачущее под надрывающиеся до хрипоты гармоники и обреченными голосами пело, визжало, кричало.
    ...«Последний нынешний денечек»...
    На фронт шли беспрерывно эшелоны свежего мяса, одетого в серое.
    Заама попал в учебную команду 8 запасного кавалерийского полка в город Ново-Георгиевск, а через шесть месяцев поезд его уже уносил, гремя на стыках, на Австрийский фронт в чине младшего унтер-офицера.
    9-я действующая армия выдерживала с трудом борьбу немецкой железной дивизией, которая как железо была неуязвима и приносила большие потери 9 русской армии.
    Это было под Станиславом... Неудержимо было шествие немецких железных фланг, шедших всегда грозно, тяжело, монолитно, несокрушимо. Готовилась жесточайшая бойня, страшное, которого так боялись солдаты, немецкое наступление. Командование 9 армии решило предупредить немцев и... не все ли равно — быть разбитым при наступлении или, сидящим в окопах, пойти в наступление. Командование армии, разработав стратегический план наступления, всем штабом «отошло на заранее приготовленные исходные позиции», а солдаты, мясо, завернутое в серое, должны были идти на пули, штыки, гранаты, картечь, бомбы и газ немецких железных фаланг.
    Ночь буркой укутало небо...
    Кавалерия должна была частью идти первой, частью прикрывать наступление пехоты. Было двенадцать часов ночи, когда на рысях вышел эскадрон грузина Думбадзе. Вместе с эскадроном, не отставая от него, грязными овчинами по небу рыскали тучи...
    Эскадрон, пехота тронулись... Шли тихо, а там все-таки почувствовали, забегали огни немецкого прожектора, щупают эскадрон, щупают пахоту, идущую густой цепью... И началась канонада... Треск пулеметов, гул орудий, шипение огнеметов, учащенная винтовочная стрельба превратили спавшее тихим сном до того поле в настоящий ад...
    Думбадзе; шедший впереди эскадрона, сразу качнулся назад в седле, схватившись обеими руками за правый бок, обмяк и осунулся с лошади, подхваченный ординарцами. Эскадрон шел крупной рысью. С левого фланга выскакивает Заама Яндиев.
    — За мной, ребята у-р-р-р-р-р-р-а...
    Загудела земля... вот и проволочное заграждение, люди спешивались и режут проволоку, а свинцовый горячий пулеметный дождь косит и косит их...
    Есть проход, и эскадрон по трупам бросается в него...
    Два первых окопа немецкой железной дивизии взял Заама Яндиев со своим эскадроном в плен до прихода пехоты, та помогла только обезоружить и взять трофеи.
    «За боевые отличия под Станиславом, за взятие 2 окопа немцев железной дивизии в плен, за принятие командования эскадроном в момент убийства командира эскадрона Думбадзе младший унтер-офицер Заама Яндиев производится в чин прапорщика с представлением к награде Георгиевским крестом 1 степени»...

    газета "Ангушт"
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

  8. #48
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    АЛИ ХАШАГУЛЬГОВ – НАЦИОНАЛЬНОЕ ДОСТОЯНИЕ

    Есть люди, о творчестве которых мы с уверенностью говорим, что это гордость народа, его национальное достояние. Эти слова в полной мере относятся к Али Хашагульгову – человеку достойному, чтобы его творчество знали не только у нас в республике.
    24 июля А.Т.Хашагульгову исполнилось бы 63 года…
    Хашагульгов Али Татарович родился 24 июля 1943 года в с. Яндаре ЧИАССР (ныне Республика Ингушетия), а уже в 1944 году был депортирован вместе со своим народом в далекий Казахстан.
    В 1957 году семья Хашагульговых вернулась на Кавказ. «Долго мы были в пути, – вспоминал впоследствии Али Татарович. – Помню, в декабре в поезде написал поэму, которая называлась «На Родину». Закончил ее в январе, когда приехали. В школу не ходил, у нас не было разрешения на проживание. В шестом классе научился писать на ингушском языке. Переводил Лермонтова, Пушкина, Никитина, Хетагурова. Писал стихи на русском и ингушском языках».
    Вернувшись на Кавказ, поэту и художнику показалось все лучше и сказочней того, что было в воображении.
    Он думал, что теперь можно рассказать все. И первыми его темами стали контрасты недавнего прошлого с тем, что есть сейчас. Ему хотелось кричать и живописать о мраке чужбины, но петь можно было не обо всем.
    В 1961 году Али написал первую картину масляными красками, называлась она «Рубка леса». Писал романтические поэмы. Отрывки многих из них сохранились. Али Хашагульгов не только много и плодотворно занимался творчеством, писал стихи и картины, но и изучал философию. Неудивительно, что картины, написанные кистью этого талантливого человека, имеют глубокую философскую мотивацию.
    В 1962 году Али окончил первый курс института в Ростове и вечернюю среднюю школу рабочей молодежи. Утром – в институт, после обеда – на работу, а вечером – в школу.
    В 1963 году Али арестовали. Судили, дали лагерный срок. В день ареста вышел альманах «Утро гор» с первой публикацией его стихов. Был в неволе в Мордовии. «Интерес» КГБ к нему не угасал почти 30 лет. Слежка была снята только в 1991 году.
    В 1983 году состоялась его первая выставка живописи. Об Али Татаровиче как о художнике много и плодотворно пишет исследователь и почитатель его творчества Хава Хазбиева. «Живопись для Хашагульгова – это возможность сотворчества с природой, сопереживания с ней. Краски нужны природе, чтобы творить, созидать - точно так же использует их Хашагульгов. Он дает возможность увидеть горы так, как никто другой. Впечатление, будто эти каменные гряды живут, растут, мыслят – подобно живым существам…».
    В Государственном музее изобразительных искусств Республики Ингушетия в 1998 году состоялась авторская выставка «Дыхание гор». В экспозиции было представлено свыше 100 живописных произведений художника. Это были работы, входящие в живописный цикл, над которым художник работал в последние годы.
    Живопись Али Хашагульгова всегда вызывает живой интерес зрителя. Государственный музей изобразительных искусств РИ часто использует произведения Али Хашагульгова из фондов музея в различных тематических стационарных и выездных выставках. Чаще всего на его работах изображены родные горы Ингушетии, природа и древние памятники. В его картинах нет действия, сюжета. Создается впечатление гор, плывущих в тумане. На картинах очень мало четко выраженных предметов, сложная техника выполнения. Гармоничное слияние двух жанров, поэзии и живописи, позволили художнику создать свой, неповторимый стиль. Зрителю раскрывается иносказательный смысл, характеризующий индивидуальность художника.
    Работы А.Т.Хашагульгова представлялись на различных выставках:
    1983 год - первая персональная выставка в г. Назрань, которая прошла с большим успехом, вызвав широкий зрительский интерес и признание таланта автора;
    1989 год - персональная выставка в г.Грозном;
    1994 год – выставка работ художников Ингушетии в Сунженском районном Доме культуры Республики Ингушетия;
    1995 год - выставка работ ингушских художников в Совете Федерации Федерального Собрания РФ;
    выставка работ ингушских художников «Искусство Ингушетии» в Государственном музее изобразительных искусств Республики Ингушетия;
    1996 год - выставка в Доме актёра г.Москвы;
    1997 год - выставка в редакции газеты «Новое время» в г.Москве;
    выставка работ ингушских художников на Днях культуры Ингушетии в г.Москве;
    1998 год - авторская выставка «Дыхание гор» в Государственном музее изобразительных искусств Республики Ингушетия;
    выставка работ художников Ингушетии в г. Уфе;
    выставка в Музее Востока в г.Москве;
    2001 год - выставка живописных работ «Моя Ингушетия» в Государственном музее изобразительных искусств Республики Ингушетия;
    2005 год - выставка «Современное искусство художников Ингушетии» в Северо-Кавказском филиале Государственного музея Востока в г. Майкоп;
    2006 год – выставка произведений художников Ингушетии в г.Магас.
    Работы художника хранятся в Государственном музее изобразительных искусств Республики Ингушетия, а также в частных коллекциях в России и за рубежом.

    «В жизни немногословен, скромен, неприхотлив, любящий отец, воспитатель-философ, круг друзей ограничен. Не любил говорить о себе. Но весьма интересно говорил об истории, литературе, искусстве. По-детски радовался, когда его произведения волновали зрителя, читателя». Таким знали Али Татаровича его современники.
    17 ноября 1999 года тяжелая болезнь оборвала жизнь поэта и художника Али Хашагульгова.
    Указом Президента Республики Ингушетия от 24 июня 2002 года Хашагульгов Али Татарович награждён орденом «За заслуги» (посмертно).

    Ася ЕВЛОЕВА,
    сотрудник Государственного музея изобразительных искусств РИ
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

  9. #49
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    СВЕТ НЕПОГАСШЕЙ ЗВЕЗДЫ

    Даже коротких упоминаний об этом человеке вы не найдете ни в одном известном сегодня широкой публике источнике, ни в тех многочисленных исторических исследованиях, опубликованных за последние годы и заметно раздвинувших горизонты наших познаний о прошлом ингушского народа.
    Так уж получилось, что образ героя моего сегодняшнего очерка долгое время жил лишь в памяти его прямых потомков. Да и то вся информация о нем носила, в силу сложившихся обстоятельств, весьма условный характер и по существу не имела никакого документального подтверждения. А между тем, биография этого человека была самым тесным образом связана с героическими и легендарными событиями, оставившими неизгладимый след на страницах истории государства Российского, а в последующем и со становлением ингушской государственности в начале прошлого века – тем самым периодом, который определил небывалый взлет национального и политического самосознания ингушей, став подлинным ренессансом нации в культурном, социальном и экономическом развитии.
    Среди тех, кто оказался на самом острие тех бурных созидательных процессов, стремительно преображавших облик Ингушской автономной области, был и он – Солтаби Томарзиевич Саутиев.
    Когда гибнут звезды…
    В далеком 1887 году в селении Инарки в семье уважаемого в округе человека Томарзы Саутиева случилось прибавление. На свет появился мальчик, которого нарекли старинным ингушским именем Солтаби…
    Во все времена так было: рождение сына – рождение новых надежд. И потому приход в этот мир будущего мужчины всегда окружен особой радостью. Конечно, для потомственного крестьянина Томарзы, человека сурового, который никогда не демонстрировал напоказ своих чувств, внешне вроде бы ничего не изменилось. Принимая поздравления многочисленной родни и соседей, он оставался по-прежнему невозмутимым. Но где-то в глубине его сердца в тот миг затеплилась, наверное, мечта увидеть своего сына достойным и сильным мужчиной. И этим мечтам суждено было сбиться. Да так, как никто и не мог представить себе в то время!
    Глухая российская окраина жила своей обыденной жизнью. Крестьянский вековой уклад жизни инаркинцев, казалось, ничто не могло поколебить. Короткие праздники сельчан сменялись долгими трудовыми буднями. Но было все-таки в этой обыденности что-то необыкновенное. Какая-то удивительная аура окружала Инарки с самого начала. Село, словно отмеченное Божьим перстом, подарило миру много известных имен, прославивших эту благодатную землю и фамилии его основателей, поселившихся здесь несколько веков назад.
    Отцовские думы крестьянина Томарзы о будущем новорожденного сына вряд ли были устремлены к заоблачным высотам. Человек практичный, он не предавался пустым мечтам. Но, передав со временем Солтаби свою силу характера и умение прочно стоять на ногах и не прогибаться перед жизненными трудностями, он выполнил главный отцовский долг. Выпустив своего сына в большую самостоятельную жизнь, он снабдил его силой духа, присущей цельным натурам. А для таких натур не существует ни недостижимых высот, ни непреодолимых испытаний…
    Короткая, но яркая жизнь Солтаби Саутиева, вместившая в себя заметные вехи в истории его страны и его собственного маленького народа, напоминает собой полет сгорающей в небе звезды. Она также чарующе красива и восхитительна. Но если звезды погибают, не затронув равновесия, установленного в мироздании, то трагически оборвавшаяся жизнь Сотаби Томарзиевича стала прологом неисчислимых бедствий, обрушившихся на его семью. В этих бедствиях чудом уцелеют лишь трое его детей. На их глазах один за другим будут уходить в мир иной близкие и дорогие им люди, оставляя после себя холодную пустоту, которую невозможно чем-то заполнить. Им, этим безгрешным и чистым созданиям, некогда окруженным трепетной любовью и вниманием взрослых, предстояло познать всю горечь сиротства и до дна испить горькую чашу страданий и боли, пройти сквозь лишения и беды. Но вопреки всему они, уцелевшие дети Солтаби Саутиева, вырастут в жестоком мире, сохранив в своих неожесточившихся сердцах ту маленькую толику тепла, которую они успели впитать в себя.
    Это холодный свет небесных звезд не греет. А для детей, к которым была так жестока и немилосердна судьба, светили другие звезды – близкие, теплые, родные. Вынужденные рано взрослеть и всего добиваться в жизни самостоятельно, дети Солтаби всегда помнили о своем происхождении и каждый свой шаг соизмеряли с тем, получил бы он родительское благословение или нет. Слишком рано потеряв своих родителей, они инстинктивно возвели их в эталон, к которому каждый из них стремился всю свою жизнь. И это была единственная спасительная соломинка, отчаянно ухватившись за которую они когда-то смогли выплыть из захлестнувшей их пучины и пристать к твердому надежному берегу…

    Зов родной земли
    Отрывая сегодня заново имя Солтаби Томарзиевича Саутиева, сразу же сталкиваешься с очевидным фактом – информация об этом человеке крайне скудна, что, кстати, делает вполне оправданным тот горячий профессиональный интерес, который испытывает к его фигуре известный ингушский краевед Берснако Газиков. Тем не менее, уже имеющийся фактологический материал красноречиво свидетельствует, что фигура С.Т. Саутиева весьма значительна и когда-нибудь наверняка займет соответствующее и положенное ей место в национальной истории ингушей. Пока же всем нам остается лишь сожалеть о том, что величины подобного масштаба, способные достойно украсить собой пантеон памяти любого народа, для нас едва не оказались навсегда утраченными. Конечно, истоки этого страшного беспамятства лежат в том времени, когда ингушский народ, оболганный и обвиненный сталинщиной во всех смертных грехах, был на долгие годы отлучен от своих исторических корней и жестоко лишен возможности даже прикасаться к своей истории…
    Перипетии судьбы Солтаби Саутиева, выходца из ингушского села Инарки, не раз кардинально менявшиеся декорации жизненной драмы этого человека, без всякого преувеличения, могли бы послужить сюжетом захватывающего исторического повествования. При этом, художественность такого повествования стала бы отнюдь не плодом фантазии его автора, а простым изложением реальных событий, в которых существовал реальный, а не выдуманный герой.
    На стыке двух веков прожил свою короткую жизнь Солтаби Томарзиевич, сумевший найти свое место в двух, совершенно разных эпохах. Он был одним из немногих ингушей, получивших в то время высшее образование, что впоследствии открыло ему дорогу к такому жизненному успеху, о котором, казалось бы, сельский мальчишка, сын простого крестьянина не мог и мечтать. Но ни слава, ни положение в обществе, которое он займет со временем, никак не отразятся на его добром, открытом характере. В любое время двери дома С.Т. Саутиева всегда будут открыты для тех, кому понадобится его помощь, поддержка и содействие. Эта его постоянная готовность помочь любому обратившемуся к нему человеку, станет отличительной чертой Солтаби Томарзиевича, добрая молва о которой недолго переживет и самого героя моего очерка.
    Ратные пути-дороги водили С.Т. Саутиева по всему белому свету. В годы первой мировой войны он в составе русского экспедиционного корпуса находился в Африке, принимал участие в совместных боевых действиях союзников на германском фронте. Мужество и героизм молодого офицера-ингуша не раз служили примером для его сослуживцев. Эти качества настоящего воина, а также умелое командование подчиненными в 1914 году были отмечены «Золотой короной» - наградой английской королевы. Случилось это после успешного взятия союзническими войсками одного из населенных пунктов.
    Солтаби Томарзиевич наверняка сделал бы блестящую военную карьеру, однако 300-летнее правление дома Романовых уже приближалось к концу и царская Россия стояла на пороге кровавых братоубийственных потрясений.
    Когда в стране, интересы которой Солтаби отстаивал с оружием в руках, случился октябрьский переворот, русский экспедиционный корпус в полном составе ушел в Турцию. Большинство из тех, кто оказался здесь, так больше никогда и не увидели свою Родину. Их пристанищем так и остались на всю жизнь чужие земли и чужие страны. Спокойную и безоблачную жизнь обещал «берег турецкий» и Солтаби Саутиеву. Не остался в Турции незамеченным этот высокий подтянутый красавец. Пришлись здесь по нраву и его стать, и бесстрашная натура… По семейному преданию турецкий паша даже предлагал ему в жены свою дочь.
    Но разве могло что-то отвратить верное сердце горца от его Родины? Какая сила была бы в состоянии заглушить неумолчный зов родной земли, живущий в нем? Солтаби, презрев все опасности, преодолев массу самых разных препятствий, в 20-х годах вернулся в Россию. Конечно, это была уже совсем другая страна, терявшая свою державность и вековые духовные ориентиры. Но именно ее выбрал С.Т. Саутиев. Слишком горек оказался для таких, как он хлеб тихой и спокойной чужбины. Тщетны были уговоры его друзей, пытавшихся отговорить Солтаби от возвращения. Им он дал ясно понять, что скорее предпочтет встретить смерть на Родине, чем прожить долгие безрадостные годы вдали от нее.
    И надо сказать, что это был выбор сильного человека. Ведь он действительно возвращался в страну, где вот уже на протяжении нескольких лет все развивалось по какому-то неведомому и непредсказуемому сценарию…

    Возвращение легенды
    Вся последующая жизнь Солтаби Томарзиевича Саутиева была до конца связана с дорогой его сердцу Ингушетией. Без остатка посвятив себя высокому служению родной земле, он преуспел в области народного образования. Известно, что в годы становления ингушской государственности С.Т. Саутиев руководил ингушским педагогическим техникумом в городе Владикавказ, а затем работал в управлении системы просвещения Ингушской автономной области. Позже, после объединения Ингушетии с Чечней, профессионализм, блестящий опыт руководящего работника, глубокое знание существующих проблем и прекрасные организаторские качества Солтаби Томарзиевича в полной мере проявились и во время его работы в Народном Комиссариате образования Чечено-Ингушской автономной области.
    Профессиональная деятельность С.Т. Саутиева снискала ему широкое признание и авторитет. Много лет спустя, его дочь Зара Солтабиевна услышала из уст известного ингушского писателя И.М. Базоркина весьма показательную в этом смысле историю.
    В 30-х годах во Владикавказе проходил слет писателей Северного Кавказа. Солтаби Томарзиевич оказался в числе тех руководителей, кто был приглашен на него. Выступление Саутиева настолько захватило присутствующих, что сразу стало одним из самых ярких событий форума. Восхищенный им писатель Фадеев, возглавлявший московскую делегацию, заявил с трибуны съезда: «Народ, у которого есть такие сыновья, может считать себя великим».
    Между тем молодые осетинские и ингушские писатели затеяли между собой спор, кто же по национальности этот удивительный человек. Так как каждый хотел видеть его своим, дело едва не дошло до ссоры. Находившаяся поблизости Агния Барто, став свидетельницей этих горячих разборок, попыталась остудить пыл горцев: «Ну, разве имеет значение его национальность? Им должен гордиться каждый – это ведь самородок Кавказа»…
    И все же позже молодые писатели нашли возможность задать волнующий их вопрос самому С.Т. Саутиеву, признавшись, что его появление на съезде вызвало столь жаркие дебаты в кулуарах.
    Солтаби Томарзиевич, с интересом оглядев молодежь, произнес: «Я – ингуш, а вот ссориться вам, друзья, совершенно не следует…»
    Из таких вот маленьких бытовых зарисовок для Зары Солтабиевны, никогда не видевшей своего отца, и складывался его образ. До последнего времени многочисленные запросы в различные архивы страны относительно каких-то подробностей судьбы этого человека положительных результатов не принесли.
    И все же несколько лет назад у детей и внуков Солтаби Томарзиевича появилось на руках первое документальное подтверждение, красноречиво свидетельствующее о незаурядности этой личности. Краевед Берснако Газиков, известный своим пытливым умом и настойчивостью, работая в архивах Москвы и Санкт-Петербурга, обнаружил учебники, созданные С.Т. Саутиевым в 30-х годах прошлого столетия и предназначенные для школ Ингушетии. Первой посчастливилось прикоснуться к памяти своего предка его внучке Патимат Саутиевой, которая сегодня работает в Централизованной библиотечной системе Малгобекского района. Уже через нее ксерокопии, привезенные Берснако Газиковым, попали к Заре Солтабиевне.
    - Я преклоняюсь перед этим замечательным энтузиастом и безмерно щедрым душой человеком, - говорит сегодня З.С. Саутиева-Кодзоева. – Благодаря ему, отец живой легендой наконец-то вернулся к нам из прошлого.
    Никто, кроме Берснако, не смог бы совершить это благое и великое дело. Наша признательность просто не знает границ…
    Сегодня Зара Солтабиевна бережно хранит эти дорогие реликвии: изданное в 1931 году Ингушским издательством «Сердало» (г. Орджоникидзе) пособие по методике для ликвидаторов безграмотности «Будем все грамотными», написанное С. Саутиевым в соавторстве с Д. Мальсаговым, и «Книгу для чтения в начальной школе» на ингушском языке, увидевшую свет в этом же издательстве в 1933 году.
    Между тем, сам Берснако Газиков намерен продолжить свои поиски, связанные с именем С.Т. Саутиева и дальше. Есть уверенность, что многие «белые пятна» в биографии Солтаби Томарзиевича со временем будут исследованы им до конца. Для нашего народа, по крупицам восстанавливающего сейчас свою недавнюю историю, это, безусловно, станет важным событием. Такие люди, как С.Т. Саутиев, составляющие, вне всякого сомнения, золотой фонд нации, заслуживают того, чтобы навсегда оставаться в народной памяти. Сопричастность к великим событиям прошлого, горячий патриотизм, несгибаемая воля и мужество делают их бессмертными…

    Обреченные на смерть
    В 1926 году С.Т. Саутиев, будучи уже состоявшимся в жизни человеком, женился на 17-летней Ханифе Магомедовне Бекбузаровой. Его избранница происходила из уважаемой в Ингушетии семьи. Отец Ханифы Магомед Иналович Бекбузаров, сын царского офицера, долгий период времени работал в администрации Терской области, был образованным и интеллигентным человеком. Мать – Кущи (Екатерина) Базоркина, дочь генерала Бунахо Базоркина, тоже получила блестящее образование, окончив сначала Ставропольскую гимназию, а затем и Киевский университет. Там, в Киевском университете, и произошло знакомство родителей Ханифы, положившее начало большой и светлой любви. Они сразу пришлись по нраву друг другу – мужественный горец и нежная горянка, официально носившая титул одной из красивейших девушек Северного Кавказа.
    Такой же безоблачной, счастливой складывалась семейная жизнь у Солтаби и Ханифы Саутиевых. В 1927 году появился на свет их первенец Руслан. Следом появились на свет Сергей, Аза, Султан и Атарбек. Казалось, ничто не могло разрушить эту семейную идиллию, созданную теплом любящих сердец. Однако судьба уже уготовила им страшный удар – приближался 1937 год, вошедший в историю нашей страны как пик жесточайших сталинских репрессий.
    Конечно, ингушская руководящая элита не могла не понимать, что над ней готовится кровавая расправа. И надо отдать должное мужеству этих людей, до последней минуты служивших интересам своего народа.
    Много лет спустя Руслан Солтабиевич, тогдашний десятилетний мальчишка, в обязанности которого входило обслуживать за столом мужчин, приходивших в отцовский дом, будет вспоминать одну из последних встреч обреченных на гибель людей. Навсегда в его памяти врежутся непонятные им тогда слова Идриса Бейсултановича Зязикова: «Нам с вами, братья, осталось уже недолго…»
    Вскоре последовали повальные аресты. В одну из ночей «черный воронок» въехал и во двор дома №4 по улице Коминтерна (ныне эта владикавказская улица носит имя Джанаева). На утро соседи узнали, что минувшей ночью в их доме охранка арестовала сразу троих: ингуша, осетина и поляка. Ингушом был С.Т. Саутиев…
    Скорая на расправу «тройка» припомнила Солтаби Томарзиевичу и его службу в царской армии. Не мудрствуя лукаво, заплечных дел мастера приписали Саутиеву участие в белогвардейском движении, в котором тот никогда не был, и членство в бухаринско-зиновьевском блоке. По сфабрикованному от начала и до конца обвинению Солтаби Томарзиевич в начале 1938 года был расстрелян.
    Его знаменитый дядя Мусса Саутиев, сам чудом избежавший смерть, тоже находился в это время в камере смертников. О судьбе этого несломленного человека, впоследствии погибшего в депортации, мой коллега Азмат-Гирей Угурчиев писал в материале «Главнокомандующий», опубликованном в «Сердало» в рублике «Славные сыны Ингушетии». В этом материале тоже нашел отражение один потрясающий эпизод, рассказанный мне Зарой Солтабиевной Саутиевой. По какому-то необъяснимому наитию Мусса Темуркоевич, не ведая, что произойдет с ним самим, в расстрельную ночь, оборвавшую жизнь Солтаби, увидел вещий сон. Ему приснился его племянник, одетый в белую рубашку. Вдруг откуда-то прогремел выстрел и на ослепительно белой ткани заалело пятно крови. Мусса в ужасе проснулся и рассказал о содержании увиденного им сна своему сокамернику мулле. Тот немедленно причитал заупокойную молитву, а потом тихо сказал: «Скорее всего, этого человека уже нет в мире живых…»
    Спустя несколько дней после гибели Солтаби Томарзиевича, 27 декабря 1938 года на свет появилась его дочь Зара. Впереди эту малютку поджидало много ужасных потерь, цепь которых началась еще до ее рождения…

    Родник доброты и нежности
    Сталинская депортация ингушского народа забросила семью С.Т. Саутиева в далекий казахстанский город Павлодар. Здесь на нее обрушились новые несчастья. Сразу же ушла из жизни Ханифа Магомедовна. Осиротевших детей взяла под свою опеку их бабушка Кущи Базоркина-Бекбузарова.
    Под конец жизни этой удивительной женщине, генеральской дочери, возвышенной и утонченной натуре, довелось пережить всю земную скорбь, пройти через невероятные лишения и испытать крайнюю нужду. Тяжкий жребий выпал на ее долю. В депортации за короткое время Кущи Бунахоевна похоронила двух дочерей и троих сыновей, один из которых, кстати, фронтовик, был комиссован из армии с восемнадцатью (!) боевыми ранениями. Проводила она в последний путь и троих любимых внуков – Сергея, Азу и Султана Саутиевых.
    Но в живых оставались еще трое детей Солтаби Томарзиевича и Ханифы Магомедовны. А потому, почерневшая от непомерного горя бабушка Кущи каким-то невероятным усилием воли заставила себя жить дальше. И хотя ее подточенного утратами здоровья и тающих на глазах сил хватило ненадолго, последние капли тепла из своего рвущегося на части сердца она успела без остатка отдать Руслану, Атарбеку и Заре.
    Когда Кущи Бунахоевна умерла, эти дети сами, без какой-либо помощи взрослых – рядом в тот момент никого не оказалось! – предали земле ее тело…
    Так их осталось трое из некогда большой и счастливой семьи. Теперь ответственность за младших полностью легла на неокрепшие еще плечи Руслана.
    - Благодаря ему, мы и выжили, - вспоминает сегодня Зара Солтабиевна. – Больше ведь позаботиться о нас с Атарбеком было некому. Вскоре после смерти бабушки, Руслан заколотил досками двери и окна землянки, в которой мы жили, и увел нас подальше от этого гибельного жилища, где встретили свой последний час девятеро близких нам людей. Немного позже Руслан начал было учиться на 3-годичных финансовых курсах. Но почти сразу суровая действительность вынудила его навсегда проститься с мечтой об учебе. Чтобы прокормить нас, он стал работать. Трудился брат до изнеможения – за кусок хлеба ингушам в ту пору приходилось биться что есть сил.
    А Руслан ведь был еще совсем юным тогда… Видно, передался ему с кровью и твердый характер отца…
    Когда в конце 50-х годов Саутиевы вернутся, наконец, на Родину, судьба подарит Руслану Солтабиевичу радость отцовства в счастливом браке с красивой и скромной ингушской девушкой Софьей (Соной) Ахмедовной Матиевой. Шестеро детей будут у этой замечательной пары.
    К сожалению, коротким оказался земной век, отпущенный Р.С. Саутиеву. В 1979 году, когда его младшим дочерям–двойняшкам Патимат и Эсет едва исполнится по семь лет, он уйдет из жизни, навсегда оставив о себе добрую память в сердцах всех, кто знал его. Рано овдовевшая Софья Ахмедовна самостоятельно поднимет и воспитает детей. И никогда в жизни ей не придется краснеть за них. Сегодня для постаревшей матери, чья жизненная ноша была совсем не легкой, повзрослевшие дети – и гордость, и отрада. Вот только двоих сыновей отнял у нее жестокий рок. И эта боль всегда живет в сердце С.А. Саутиевой…
    Как все-таки часто перекликаются женские судьбы! На материнскую долю порой выпадают страшные испытания. Слезы обесцвечивают прекрасно-лучистые глаза наших матерей. Но до самого последнего часа в них живет теплый свет неземной доброты. И никто на целом свете больше не будет любить нас так сильно, как любили и любят нас они - наши матери…
    - До самой смерти нашей бабушки, - рассказывает Зара Солтабиевна Саутиева, - я, оставшись без матери совсем еще несмышленышем, была уверена, что она нам мама.
    Столько тепла, заботы и ласки мы получили от нее! Я до сей поры так и не могу понять до конца, где черпала силы эта мужественная и мудрая женщина, разом потерявшая всех своих детей. Ее чистый и светлый образ всегда будет окружен для меня ореолом святости…
    Доброта, словно родник, обязательно пробивает дорогу к свету, сколько не громозди преград и завалов на ее многотрудном пути. Ее целительная сила столь велика, что даже в самое жестокое время способна преображать окружающий безумный мир, смягчать черные тона, а то и вовсе вытеснять их сочными яркими красками. Для детской души, открытой и ранимой, очень важно впитать в себя этот животворящий свет. Впитать, чтобы не ожесточиться, чтобы, со временем окрепнув, продолжить извечный бой Добра и Зла, когда на чаше весов дорога каждая частица любви, участия и понимания. Выстоять в этом бою – значит, не сломаться, а победить – все ровно, что допеть до конца неспетую твоими предшественниками песню…

    Письмо из прошлого
    Однажды Руслан, не помня точно адреса, по которому проживала прежде, до депортации, их семья, следуя какому-то внутреннему голосу, привел Зару в один уютный Владикавказский дворик.
    Сестра видела, как светлело его лицо, когда он, много лет спустя, узнавал давно казалось бы позабытые приметы короткого беззаботного детства. Руслан стоял посреди этого двора, растерянный и счастливый одновременно, оглядываясь вокруг и улыбаясь, а Зара внимательно наблюдала за ним, и молчала, боясь вспугнуть это грустное мгновение встречи с потерянным детством.
    Наконец, на молодых людей обратили внимание сидевшие на лавочке старушки и с любопытством поинтересовались, кого ищут они здесь. Когда Руслан и Зара сбивчиво объяснили им в чем дело, старожилы дома сразу вспомнили семью Саутиевых. Осетинки тетя Женя и тетя Тереза, не пряча слез, рассказали Руслану и Заре, как был арестован их отец, поведали о том, что происходило здесь 23 февраля 1944 года, в день выселения ингушского народа.
    - Оказалось, - вспоминает Зара Солтабиевна, - что тетя Тереза бросила в кузов полуторки, где мы, маленькие дети, жались в испуге к нашей маме, свое теплое стеганое одеяло, которое помогло нам потом согреться. Что-то несли из своих квартир и другие соседи, которых грубо отгоняли от машины солдаты НКВД. Выяснилось, что много позже, узнав о возвращении ингушей на Родину, бывшие соседи долго пытались узнать что-то о нашей судьбе, искали нас, да так и не нашли…
    Этот тихий дворик Руслан и Зара покидали в тот день счастливыми! Они шли по улице родного города Орджоникидзе, плача и радостно улыбаясь, как если бы после долгой разлуки судьба подарила им неожиданную встречу с родителями…
    В 1962 году Зара Солтабиевна поступила в Грозненское педагогическое училище.
    И сразу обрела надежных старших товарищей в лице его преподавателей, многие из которых прекрасно помнили ее отца и многим были обязаны ему.
    - Ты, девочка, не смотри на нас такими удивленными глазами, - сказал ей директор училища И. Ибрагимов. – Для нас твой отец сделал немало доброго. И скажу тебе самое главное. Никогда не разделяя никого по национальностям, он безмерно любил свой ингушский народ и жил мечтой, чтобы у этого народа была светлой судьба и широкой дорога…
    За годы учебы в Грозном Заре Солтабиевне довелось познакомиться со многими яркими представителями научной интеллигенции, и еще не раз она слышала теплые отзывы о своем отце – Солтаби Томарзиевиче Саутиеве.
    Так он возвращался к ней через время и пространство, преодолеть которые способны только те из смертных, кто при жизни был щедр душой, добр к окружающим и праведен в своих помыслах и поступках.
    Зара в 1961 году вышла замуж за молодого офицера Заурбека Кодзоева. Спустя несколько лет свое образование она продолжила уже в Красноярском педагогическом институте – военная служба позвала Заурбека в Норильск.
    В 1972 году семья Кодзоевых вернулась во Владикавказ. Здесь, в средней школе №26, Зара Солтабиевна в течение двух десятков лет преподавала детям русский язык и литературу, следуя отцовской стезе. Педагогический талант, прекрасное знание предмета, чувство такта, добрый открытый нрав снискали ей любовь воспитанников и уважение коллег.
    С этой школой связана еще одна знаковая встреча, прозвучавшая долгим реквиемом по страшной человеческой трагедии минувших лет. Как-то раз завуч школы Валентина Васильевна Македонова случайно увидела у Зары Солтабиевны старую семейную фотографию (сегодня она впервые публикуется в нашей газете) и на какое-то мгновение лишилась дара речи. Лишь спустя время, потрясенная женщина смогла объяснить, что узнала на пожелтевшем снимке свою подругу детства Азочку Саутиеву (на фотографии эта милая девушка обнимает за шею отца).
    Из далекого Казахстана Аза написала подруге во Владикавказ детским, неустоявшимся почерком совсем недетское письмо.
    «Милая Валечка! Это страшная жизнь.
    Вокруг одни смерти. Недавно мы наткнулись на мерзлую картошку и это был праздник, потому что кушать нечего…»
    Старенькая мама В.В. Македоновой – Мария Федоровна – позже рассказывала Заре Солтабиевне, как эта маленькая девочка, приходя к ним в дом после ареста отца, каждый раз успокаивала ее: «Тетя Мария, вы меня не бойтесь. Моего папу не арестовали – он непременно вернется…» Ведь ребенок не мог не замечать, что многие взрослые, раньше норовившие и по головке погладить, теперь шарахались от него, как от прокаженного. Животный страх поселил в душах людей кровавый 1937 год…

    Мария Федоровна вспоминала, как Аза садилась за их семейный рояль и звонким, чистым голоском пела песню «Летчик набирает высоту», объясняя потом, что эту песню очень любит ее папа. Или с чувством декламировала строки из любимого стихотворения отца: «Сижу за решеткой в темнице сырой…»
    …Аза погибла в первый год депортации. Чистого и безгрешного ангела, которому не нашлось места на земле, сошедшей с ума, приняли небеса. И толи слезы это были, толи капли первого весеннего дождя?…

    На разбеге времени
    Что-то неладное происходит в умах и душах людей, если ни пример семьи, о которой было рассказано в этом очерке, ни сотни и тысячи других подобных примеров до сих пор не могут убедить кого-то, что ставить памятники Сталину – значит, глумиться над памятью миллионов безвинных жертв этого кровавого палача.
    Предательство совести и справедливости, предательство человеческого достоинства, парад на непогребенных костях – ведут к истончению Божественной сути миропорядка.
    А за этим – только новые катаклизмы, безжалостно уничтожающие природную соразмерность и гармонию.
    Известно, что сон разума порождает чудовищ. Но не менее страшен кошмар беспамятства. Он выворачивает наизнанку мораль и зажигает ложное солнце, вслед за которым стройные колонны вновь пойдут на погибель…
    Осенью 1992 года, спасаясь от вооруженного шабаша, семья Кодзоевых была вынуждена покинуть родной город Владикавказ и искать пристанища в соседней Ингушетии. Им, как и всем ингушам, изгнанным той осенью из Северной Осетии, на первых порах пришлось нелегко. Но эти люди не привыкли жаловаться на трудности. Благо, что они вышли живыми из той вакханалии беспредела.
    В настоящее время Кодзоевы живут в Малгобеке. Зара Солтабиевна уже на заслуженном отдыхе, а вот ее супруг – Заурбек Алиханович – полковник в отставке, является помощником начальника Управления по гражданской обороне, пожарной безопасности, предупреждению и ликвидации чрезвычайных ситуаций Республики Ингушетия.
    Все складывается удачно и у их детей. Старший сын Кодзоевых – Мурат – работает сегодня главным специалистом по мобилизационной работе малгобекской городской администрации. В свое время он, кстати, был секретарем одного из райкомов комсомола города Владикавказ. Измаил – младший сын Зары Солтабиевны и Заурбека Алихановича – несмотря на молодость, преуспел на юридическом поприще. Он заместитель прокурора Малгобекского района. Вышла замуж и воспитывает троих замечательных детей всеобщая любимица Зарета. За ее плечами – экономический факультет Горского сельскохозяйственного института.
    Живет в Малгобеке и Атарбек Солтабиевич Саутиев. В прежние годы он трудился на различных должностях в Северной Осетии, в том числе был заместителем начальника РО «Сельхозтехника» Моздокского района. У него пятеро сыновей и четыре дочери. Все они тоже давно стали взрослыми и каждый нашел свою дорогу в жизни.
    Дети и внуки Зары, Атарбека и безвременно ушедшего из жизни Руслана не забыли о своем славном предке Солтаби Томарзиевиче Саутиеве.
    Не забыли и по праву гордятся им.
    Сколько бы десятилетий не пронеслось над исстрадавшейся землей Ингушетии, она всегда будет помнить светлые имена своих сынов и дочерей, предано любивших ее до самого последнего вздоха. Только такая любовь могла сохранить на этой земле непотускневшие до сей поры представления о горском достоинстве и чести, которые служат надежным ориентиром для нового поколения, пришедшего на смену тем, кто когда-то, оказавшись в расстрельных списках, на лагерных нарах и в ссылке, не успел довести до конца начатое великое дело.
    На этом разбеге времени, устремленном в будущее, подвиг отцов продолжается в их сыновьях…

    А. ГАЗДИЕВ
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

  10. #50
    Осваиваюсь
    Регистрация
    05.05.2007
    Адрес
    Moscow
    Сообщений
    233

    Ответ: Забытые имена из прошлого

    ХЬАЛХАЛАЬТТАЧАРЕХ ЦАI (ГОЙГОВ СИПСОЙ IАДДАЛ-ХЬАМИД)


    Вай мехка совети Iаьдал оттадара тIатеIIа къахьийгачарех а, хIаьта цул тIехьагIа Мальсагов Кураза Зоврбикацеи Беков ДордагIа Темботацеи цхьана гIалгIай литература дегIадоаладара къахьийгачарех а, цун лард еллачарех а цаI хиннав Гойгов Сипсой Iаддал-Хьамид.
    Из ваьв 1896 шера 5 ноябре ГIалгIай мехка Наьсарен районе уллача Дошлакъий-Юрта. Дилла а харцо ювцача нахаца къувсаш, къахьегамхой бокъо яккха гIерташ царца дов лоаттадеш хиннав хургволча йоазонхочун да. Цар шийна хьалха даьча таIазарах кхера ца луш, юха а юха а царца къовсаш, ше ма дарра бакъдар царга дIаоалаш хиннав Сипсо. Кхыча хьаьналча къахьегамхой санна, дукха бIаьхий хиннабац цун боахам, оагIора а даьнна хиннад Дошлакъий-Юрта хи йистерча берда тIа дагIаш дола цун цIа.
    Цигача дIаяхай хургволча йоазонхочун Гойгов Iаддал-Хьамида бер дола ха. Вахар мелла хала дале а, ший ханарча берашца ловзаш чIоагIа самукъадоалаш хиннад Iаддал-Хьамида. ЧIоагIа хозахеташ юрта гаьна йоацача хьунагIа а, хи тIа а ухаш хиннаб уж. ДIахьежача дукха гаьна доацаш гуш долча лакхача лоамаша а, сийнача сигалено а чIоагIа дог гIоздоахаш хиннад кIаьнка. ХIаьта тIехьагIа, ше воккха хилча, ший дуккхача произведенешка Iалаьмате хоза сурт гойташ яздаьд цо царех.
    Геттара дукха уйла тIаозаш хиннай кIаьнка цун дас а, нанас а, юртарча боккхийча наха а дувцача хабараша, цар доахача гIалгIай турпала а, исторически а, лирически а иллеша, дувцача тамашийнача фаьлгаша, наьрт-орстхоех долча дувцараша. Цу хана Iемар из говзача деша мах а, чам а бовза. Циггача байза а байзар, беза а белар цунна гIалгIай багахбувцам. Белгала цу хана дега чу дувшарах тIехьагIа дика литературни тоадаь дIаяьздир цо царех дикагIдараш, къаьстта "Нана-есар" яха легендеи, "Тутмакх" яха иллийи.
    Къахьегамхошта долча дикагIча даькъага сатувсаш волча Сипсойна чIоагIа ловра ший воIага эрсий дешар Iомадайта. Из бахьан долаш йоккхача халонца 1905 шера Наьсаре кхо класс а йолаш йилла хиннача школе деша вохийт цо Iаддал-Хьамид. Цхьаккха вахара бокъо а йоацаш ваьхача Сипсой геттара хала вIаштIехьадоал из гIулакх: юртарча писара котами ахчеи дала дезаш хул, иштта кара хIама яла езаш нийслу юртарча моллана а, Буро тIа справка луча лора а. Дика хьал хилац деша вахача кIаьнкага а. Бахьан долаш а, доацаш а берашта етташ хиннаб цу школера хьехархой а, доккхагIдола бераш а. "Лай", "вир", "жIале кIаза", яха дешаш мара хозаш хиннадац юххьанца денз вIалла эрсий меттах кхеташ а доацача берашта. Цул совгIа, хьехархоша дилла шоай коа-карта цхьацца балхаш де, говрашка, доаханга хьежа ухийташ хиннаб уж. Геттара бакъдола хоза сурт оттадеш яздаьд Iаддал-Хьамида цох лаьца ше 1936 шера язъяьча "Сомавалар" яхача повеста тIа.
    Цу хана баьхача къеча къахьегамхой кхыдола бераш санна, Iаддал-Хьамид чIоагIа деша безам болаш хиннавале а, уж цхьацца хIамаш бахьанце чIоагIа гоама хиннад кIаьнка цу школе деша ахар. ХIаьта вахарца из массаза а нийслуш ма хиллара, наг-наггахьа цу тайпарча школе а нийслуш хиннаб башха дика, мегаргбола нах. Белггала царех хиннав цу школа кхоалагIча класса хьехархо хинна эрсе Николай Иванович.
    Денгара-денга тIатеIIа къахьегарца цун дика вIаштIехьадаьннад зIамигача кIаьнка книжкаца бола безам совбаккха, цунна эрсий цIихезача йоазонхой - А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Н. А. Некрасова, Л. Н. Толстоя говзаме йоазонаш довзийтара а дукхадезийтара а. Хетарах, тIехьагIа Гойгов Iаддал-Хьамидах цIихеза йоазонхо хилара дикка доккха маIан долаш хилар из гIулакх.
    Иштта хьахилар Гойгов Iаддал-Хьамида дIахо дешарца бола безам. Из бахьан долаш 1911 шера дика дешаш из школа чакх а яьккха, Новочеркасск яхача городе йилла хиннача Донской юкъерча училище деша вода из.
    Цига а дика дешарах цун аьттув баьлар кхы дIахо а ший сакхетам лакхбе. ХIаьта 1914 шера из училище а яьккха, Шанявске цIерагIча Московски сайранарча халкъа университете дешаотт из. Белгалла цигача довз цунна эрсий цIихезача революционни демократий В. Г. Белинске, Н. А. Добролюбова, Н. Г. Чернышевске, Г. В. Плеханова йоазонаш, хьалха латтача эрсий культура дик-дикагIча источникех кхет из. Геттара тIавийрза а, боккхача безамца а деш цо Кавказа халкъий исторех дола тохкамаш. Циггача дайзар, ала мегаргда, Гойгов Iаддал-Хьамида дунен бакъдар, цу хана тIавийрзар из ший халкъо кортамукъале лохаргйола наькъаш лахара.
    Бокъонца къахьегама халкъа оагIонгахьарча къовсаме дакъа лацара дагахьа 1917 шера февральски буржуазно-демократически революци хилча кастта университетера дешар а дита, ший Даймехка цIавера из. ХIаьта цу къовсамо дIадех цунгара цIе партизан а волаш Къилбаседа Кавказе советий Iаьдал оттадара массехк шера къахьегар, ший халкъ кердача вахара тIадехаш йола произведенеш язъяр. Белггала цу шерашка гойт цо йоккха майрал, денал. Цу хана цо язъяь произведенеш йийшачунна дика хоалу из мел денал долаш а, мел лакха сакхетам болаш а саг хиннав.
    1918 шера бIаьсти Къилбаседа Кавказе кхаьчача Серго Орджоникидзес тIадилларах цо дакъа лаьцар гIалгIай революцен группаши партизаний отрядаши вIашагIтохаш. ХIаьта цул тIехьагIа бе герз а доаллаш ХIирашкахьеи Черсашкахьеи белогвардейцаш бохабеш, царех латаш хилар из.
    1918 шера октябре Серго Орджоникидзе рекомендацех РКП /б/ мугIарашка дIаийцар Гойгов, хIаьта цхьаькха цхьа бутт баьлча Къилбаседа Кавказерча РКП /б/ лоамарой организацен Президиума членалла хержар. Цул тIехьагIа дукха ца говш из хьожаву Буро тIа эрсий меттала арадувла доладеннача "Горская беднота" яхача газета редакторалла.
    1919 шера Терски областе Советий Iаьдал цхьан юккъа ийшача хана, Серго Орджоникидзе керте латташ хиннача советско-партийни болхлой йоккхача группаца Буро а йита, гIалгIай лоамашка гIолла дIавахав Гойгов. "Коммуниста йоазонаш", "Эссаца урагIа", "1-9 феврале", "Мишта йоагайир деникинцаша Экажкъонгий-Юрти СурхотIеи" яхача очеркаш тIа хьахьекхай Гойгов Iаддал-Хьамида из къовсама юкъ.
    Цу шера март бетта Кавказа лоамий лакхача довкъаш тIа гIолла Серго Орджоникидзес Тифлисе вохийт из шийца зIамиго коммунистий группа а йолаш РКП /б/ Кавказски комитетаца бувзам оттабе аьнна. Граждански тIема ала лотабеннача ДаьгIастане, нохчийи, гIалгIайи лоамашка гIолла хьабенаб Гойгова кулгалдеш йолча группа юхайоагIаш баь никъ. Из хала никъ беча хана Гойгова яздаь дневник 1995 шерага кхаччалца долаш дар Шолжа-ГIалий тIа баьхача цун дезало лелаяьча архиве.
    1919 шера июле Терски областа РКП /б/ къайлагIара комитет вIашагIкхийттачул тIехьагIа Гойгов Iаддал-Хьамид цун Президиума членалла хорж. Цу деношка а, цул тIехьагIа а Нохч-ГIалгIай мехкеи Черсашкахьеи Наркомпрода керте а латташ, керда Iаьдал чIоагIдара ший беррига низи хьинари дIа а телаш, юкъ-юкъе яздеш хиннад Iаддал-Хьамида. Из бахьан долаш цIихезача большевика Гойгова 1аддал-Хьамида даь говзаме йоазош цо леладаьча доккхийча гIулакхех дизза долча вахарцара хьадоагIар да аьнна ала доагIа.
    Хиланза ца доалаш художественни низ бола дош эшар цунна, керда Iаьдал чIоагIдара тIехьа лоаттабеча къовсаме ира герз из хиларга хьежжа. Из бахьан долаш вIалла ца ховш хинна хIама дацар цу ханара цун дукхагIйола произведенеш тIема хьисаперча публицистикана тара хилар а, 20-ча шерашка эрсий меттала арадувлаш хиннача дуккхача прогрессивни чулоацам болча газеташ тIа уж кепаетташ араювлар а.

    * * *
    Дикка лоарх1аме никъ баьб, дег1аденад вай г1алг1ай литература. Х1аьта х1анз а бокъонца техка даьннадац цун дег1адара чоалхане наькъаш. Кхы д1ахо а гучадаха а гулде а дезаш да из дег1адоаладеш къахьийгарий йоазонаш, белгалла из литература д1адоладаьрий, цун лард елларий. Х1аьта царех ца1 ва Гойгов 1аддал-Хьамид а.
    Укх т1еххьарча шовзткъа шу гаргга йолча хана Москверча а Санкт-Петербургерча а дуккхача йоккхача библиотекашка а архивашка а къахьегарах г1алг1ай литература дег1адара истори техкарашта гучаяьннай шоай наьна меттала дешар а йоазув а доацача хана Гойгов Iаддал-Хьамида эрсий меттала язъяь дуккха а говзамерча литературан произведенеш. Х1аьта цу хана цо царна кепаетташ хиннай Къулбехьарча Россе арадувлаш хиннача тайп-тайпарча прогрессивни периодически изданешка.
    "Гойгова эггара хьалха язъяьча литературни произведенеех ларх1а еза "Эссах ураг1еи", "1918-ча шера июли" яха ши очерки, "Даьг1астен лоамашка г1олла" яха дневника хьисапе д1аяьздаь йоазуви", - яхаш яздора 1961 шера Гойгов 1аддал-Хьамида говзамеча йоазоний тохкам баьча литературоведа В. Б. Корзуна. Х1аьта цигга цо цхьаькха а хоам бора - йоазонхочун дукхаг1йола произведенеш цу хана бокъонца гулъянза хиларах. Кастта уж леха а леха, царна к1оарга 1илман тохкам ца бича цхьанна а тайпара в1ашт1ехьа дацар Гойгов Iаддал-Хьамида литературни говзал дег1аяра никъ гучабаккха а, цу замах духхьал эрсий меттала хьахинна долча г1алг1ай литература бена чоалхане никъ бовза а.
    Из бахьан долаш Гойгова язъяь хинна произведенеш лохаш дуккхача шерашка 1илманхоша даьча тохкамаша хьахьекхар В. Б. Корзуна белгалъяь хинна очеркаш язъелехьа а /керттерча даькъе Гойгова уж 1927 шера язъяьй/, Гойгов 1аддал-Хьамида кхы а дуккха лоарх1аме дола литературни йоазонаш даь хинналга. Белггала царех ларх1а йоаг1а Буро т1а 1918 шера арадувлаш хиннача "Халкъа 1аьдал" яхача Терски халкъий Совета газета т1а араяьнна цун "Г1алг1ай къам. Кортамукъале бахьан лайна 1азап" яха очерк.
    Бакъдолча художественни сурташца хьахьокх цу т1а автора г1алг1ай халкъо б1аьшеренашка лайна халонаш, цунна т1алаьтта доккха 1азап. Йоазонхочун говзамерча йоазоний мах геттара лакхлу цо ший произведенена юкъе каст-кастта художественни параллелизма говзаме приемаш юкъекхувларах. Къилбаседа Кавказа геттара хозача 1алама сурт дилларца (лакха, кура Бешлоам, низ бола сиха Тийрк), автора хьахьокх мел царна тара доацаш хиннад паччахьа замах г1алг1ай къахьегамхой вахар. Белггала къаьга сурт оттадеш ювц цо паччахьа 1аьдала чиновникаша з1амигача къама т1алоаттаяь халонаш.
    Цу тайпара ший очеркаца Гойгов 1аддал-Хьамида вайна дика хьагойт мишта дег1адера къизача паччахьа 1аьдалцара г1алг1ай моастаг1ал, дагадохийт массайттазза а г1алг1ай къахьегамхоша цунна яь духьале. Х1аьта цудухьа цхьаккха а шеко йоацаш баьлар йоах йоазонхочо беррига г1алг1ай къахьегамхой кердача 1аьдала оаг1орахьа, из даккхара д1аделар йоах ший дик-дикаг1болча къонгий вахар.
    Цу замах Къулбехьарча Россе эрсий меттала арадувлаш хиннача тайп-тайпарча периодически изданешка, къаьстта ц1ихеза революционер Габиев Са1ид редактор а волаш Буро т1а 1918 шера 27 октябре хьалхара номер араяьннача Къилбаседа Кавказа коммунистий орган хиннача "Революционни лоамаро" яхача газета т1а вайна корайоаг1а Гойгов 1аддал-Хьамида говзамерча йоазонашта дикка тара а йолаш, к1ала "Агсиго-Черный" яха псевдоним а латташ йола литературно-публицистически жанрах язъяь кхы а цхьа иттех очерк. Шоаш тайп-тайпарча, цу хана ч1оаг1а лоарх1амерча темашта хетаяь хиларга хьежжа, цар ц1ераш укх тайпара я: "Къилбаседа Кавказерча лоамарой хинна Союз ( из в1ашаг1йоллари, цун болхи, йохари), "Кортамукъаленга кхачара г1алг1ай халкъо бихьа никъ", "Г1алг1ай мехка хинна школаш", "Къоалаш д1адахар", "Бицбеннараш", "Г1алг1ай коммунистий сотня", иштта кхы д1ахо а. Царна к1ал ший тайпан ц1и а ца язъеш, Гойгов 1аддал-Хьамида "Агсиго-Черный" яха ший псевдоним увттаяьй: А (бдул) -Г (амид) -Си (псоевич) -Го (йгов). Х1аьта "Черный" яхача дешо белгалдеш хиннад из къахьегамхоех хьавалар.
    Цар автор бокъонца Гойгов 1аддал-Хьамид волга къаьстта бакъду "Кортамукъаленга кхача г1алг1ай халкъо бихьа никъ" яхача очерко. Дикка теркам бича гучадоал, из очерк цхьан х1аман ши дакъа долаш санна хьалха вай йийцача Гойгов 1аддал-Хьамида "Г1алг1ай къам. Кортамукъале бахьан лайна 1азап" яхача очерка ч1оаг1а тара хилар.
    Хьалхарчун санна цун керттера чулоацам а ба къизача паччахьа 1аьдало Къилбаседа Кавказа лоамарошта т1алоаттаяь хало гойтар, из бахьан долаш шоай Даймохк а бита, кортамукъаленга сатувсаш дуккха г1алг1ай Туркий мехка д1абахар, х1аьта ца болхаш бисараш цо етташ, 1етташ, шоай лаьтташ т1ара лелхабеш, дунен т1арча парг1атонех баьха хьувзабар. Дуккхазза а из хьал ца ловш паччахьа 1аьдала духьалбийлар г1алг1ай, йоах авторо, бакъда низ к1езига хиларах, массаза а эшар, х1аьта а цар ц1аккха а дог диллацар кортамукъаленахи парг1атонахи. Белггала из дар г1алг1ай къахьегамхой юххьанца денз шоашта лаьттеи, кортамукъалеи, паргIатои лургъя яхаш дIакхайкадаьча Советий 1аьдалгахьа бовлар. Цул а совг1а, цу очерка цхьаццадола доакъош вай лакхе йийцача очеркацара хьаийца да. Х1аьта цхьатарра ба очеркий мотт, фразеологически обороташ, тематика, композици, стиль.
    Цу очеркий автор Гойгов 1аддал-Хьамид волга бакъду цхьаькха цхьан белгалоно а - вай лакхе ц1ияьккхача произведенешта юкъейоаг1аш йола "Г1алг1ай мехка хинна школаш" яха очерк цул т1ехьаг1а ший "Сомавалар" (1936 шу) яхача повеста юкъеяхийтар авторо.
    Д1аяхача 1азаперча паччахьа замах яздаь ца 1еш, Гойгов 1аддал-Хьамида лоамарошта парг1ато йоаккхаш латтача "кердача заманна" а хетаяь хинний ший цхьайола произведенеш. Царех ларх1а езаш я "Къилбаседа Кавказерча лоамарой Союз" (из в1ашаг1йоллари, цун болхи, йохари), "Бицбеннараш", "Г1алг1ай коммунистий сотня", "Къоалаш д1адахар" ц1и йола очеркаш.
    Царех хьалхарча очерка т1а Гойгова дувц йоккхача Россе февральски буржуазно-демократически революци хинначул т1ехьаг1а Къилбаседа Кавказе эттача г1улакхех, Къилбаседа Кавказе дахача халкъий Союз е дагахьа Буро т1а съезд в1ашаг1тохар. Шерипов Асланбекацеи Ахриев Г1апурацеи цхьана Гойгов 1аддал-Хьамид а хилар цу съезде.
    Цу очерко дика гойт вайна цу замах Гойгов 1аддал-Хьамида сакхетам сиха дег1абар, цу хана лийннача чоалханерча г1улакхех из дика кхеташ хилар.
    Серго Орджоникидзес могаварца ше "Горская беднота" яхача газета редакторалла хьожавича язъйир Гойгова "Бицбеннараш" яха очерк. Вокхарна юкъе а дика лакха лоарх1ам болаш я из. Цу т1а ше мел дувцачун керттера ма1ан а деш Гойгова т1ахьех лакхарча кхетамца бола парте викалаш лоамарошта юкъе оагIув хьаллаца малав дIахайтара агитаци шераг1а йоаржаяра, къеча наха шоай моастаг1а малав, доттаг1а малав д1ахайтара.
    1919-ча шера Деникина х1алакьяьча г1алг1ай юрташкара экономически а политически а хьал дувцара хетаяь хиннай Гойгов 1аддал-Хьамида "Кортамукъа лоамаро" ц1и йолча газета т1а кепатеха "Г1алг1айче (тха корреспондентагара)" аьнна корта а болаш йола йоккха очерк. Цун хьалхарча даькъанна к1ала латт "Кара" яха подпись. Хетарах, из а Гойгова псевдоним хиннай, хIана аьлча цу деша ма1ан де вай делча, "Кара" яхар туркий дош да, эрсий меттала даьккхача из да йоазонхочун вай хьалхаг1а "Агсиго-Черный" хиннай аьнна белгалъяьча псевдонима шоллаг1а дакъа.
    Вай лакхе мел йийца боккхача маьхе йола художественно-публицистически очеркаш Гойгова 1аддал-Хьамида язъяь хиннай белггала 1918-1919-ча шерашка, вешта аьлча Къилбаседа Кавказе советий 1аьдал ч1оаг1далалехь, цига къиза граждански т1ом лаьттача хана. Х1аьта цу г1улакхо ч1оаг1а лакхбу цу произведеней мах а, лоарх1ам а. Вайна ч1оаг1а дега тоам бу цу произведеней идейни а художественни а мах лакха хиларо, цар цу халача хана парг1атонга кхачара д1адоладаь г1улакх д1ачакхдаккхара нах т1ахьехаш къахьегаро, цар къахьегамхой оаг1ув хьаллоацаш хиларо.
    Х1аьта а царех цхьайола произведенеш ешача хана вайна гучадоал цу хана язде д1аволалуш мара ца хиннача Гойгов 1аддал-Хьамида йоазонашца цхьаццадола кхоачамбоацараш а нийслулга. Бокъонца 1о а хайна йоазув де йиш йоацаш, цу шерашка Гойгов ший беррига низ т1абахийта къахьегаш вар Г1алг1ай мехкара а, Къилбаседа Кавказера а деникински бандаш аракховсара. Цудухьа цу шерашка цо даьча цхьадолча йоазонашца бокъонца дег1авенача воккхача йоазонхочун говзал ца гой а, вай ала йиш я, цу бирсача замах Гойгова язъяьча очеркаша дикка совъяьккхар цун говзал. Из иштта хинналга вайна хьагойт цо цул т1ехьаг1а яздаьча дувцараша, белггала 1925 шера Краснодареи Ростовеи арадаьннача цун "Беспросветный путь", "Кровь за кровь" яхача къаьсттача книжкаша, 1926 шера язъяьча "Джан-Гирей" яхача повеста.
    Юххера а, массехк шера дуккха ц1ий 1оухийташ т1ом баьчул т1ехьаг1а, 1920 шера март бетта х1анзарча Нохчий а Г1алг1ай а мехка ерригача территоре т1а Советски 1аьдал бокъонца д1аэтта даьлар. Граждански т1ема доакъашхо, эггара хьалхарча г1алг1ай коммунистех ца1, ч1оаг1аг1а болча революционерий -Шерипов Асланбекеи, Гикало Николаеи, Ахриев Г1апуреи соратник хинна Гойгов 1аддал-Хьамид Г1алг1ай ревкома членалла хорж, х1аьта цул т1ехьаг1а а шийх массаза а доаллаш хиннача хьинарцеи, деналцеи, кхерама т1ехьашка ца воалаш, к1аьдвалар фуд ца ховш веррига а ше д1алу цо шийна т1адилла г1улакх кхоачашдара. Граждански т1емои интервенцеси бохабаь халкъа боахам юхаметтаоттабеш хул из. Иштта цо болх бу тайп-тайпарча боахамеи административнии культураи организацешка, Г1алг1ай облисполкома культураи искусстваи отдела кулгалду, боккха партийнии паччахьалкхени болх лелабу. Юххера а, из ва городе Баку М. Ф. Ахундова ц1ераг1ча операи балетеи х1анзарча театра здане чу 1920 шера сентябре хиннача Малхбоален халкъий цхьоалаг1ча съезда делегатех ца1.
    Ховш ма хиллара, съезда болх чакхбаьнначул т1ехьаг1а, Къулбехьарчеи Малхбоалехьарчеи йистошка даьхача 38 халкъа викалех латта делегаци Москве В. И. Ленин волча хьийха хилар. "Малхбоалехьара халкъаш дахара моттигашкарча РКП /б/ декхарех" дола дош дувцаш РКП /б/ ЦК Политбюро заседани хилар. Делегацена юкъе г1алг1ай халкъа викал вар Гойгов 1аддал-Хьамид. Укхаза б1аргавайра цунна Владимир Ильич Ленин, х1аьта цун кулг а лаьцар цо. Цигача ше вахарах а, шийна цигача дайначох а лаьца язъйир цо, хьалхаг1а язъяьча ший дукхаг1йолча произведенешца нийсйича дневникови йоазув а доацаш, йоазонхочун б1арго керттерча г1улакхий ма1ан къаьггача сурташцеи, ма дарреи хьалоацаш а хилар гойташ йола "В. И. Ленин дагавохарах" яха очерк.
    Ший юххьанцара дешаш д1адолалушшехьа а цу т1а хьаьналча къахьегамхоша баьчча ваь хьалхаваьккхача Ленина сурт-сибат гойта г1ерт автор: "Массехк минот яьннача г1олла тхо долча хьачуваьлар юкъерча дег1ара, к1айяла йолаенна лоацца тесса модж а йолаш вола къонах. Из вар Владимир Ильич. Б1убенна г1а боаккхаш хьат1а а вена, массане а кулг лоацаш моаршал а хаьтта, ший председательски моттиг д1алаьцар цо".
    Белгалде доагIа В. И. Ленин шийна б1аргавайнеи цунга ладийг1аи волча Гойгова вай г1алг1ай литературе духхьашха цун образ хьакхелла хилар, из керда 1аьдал хьакхеллар хиларах тарра, из национальнии интернациональнии позицешкара хьахьекха хилар, юххьанце а денз из чоалхане а бехктокхаме а декхар кхоачашде цун дика аьттув баьнна.
    Х1аьта белггала лакхара говзал йола ший произведенеш Гойгов 1аддал-Хьамида язъйир 1927-1939 шерашка. Къаьстта царех ларх1а еза "Серго" яха повесть. Г1алг1ай советски литература сихха дег1адена хилара дика тешал даь ца 1еш, цо х1анз а лоарх1аме дакъа лоац вай къонача тIехьен сакхетам совбаккхара.

    * * *
    Граждански т1ема хана Къилбаседа Кавказе Чрезвычайни комиссар волаш вайта хинна Серго Орджоникидзе валарах 1936 шера Москверча партийни издательства редакцес лаьрх1ар из дагавохарах дола сборник арахеца аьнна. Цу шера 16 июне издательствос каьхаташ дахьийтар Серго Орджоникидзеца цхьана Советий 1аьдал доаккхаш къийсача дуккхача нахага цох дола шоай дагалувцамаш язде аьнна. Цу тайпара каьхат дера Къилбаседа Кавказе Советий 1аьдал оттадеш дуккха а Сергойца цхьана тух-сискал декъаш, гаргга из вовзаш хиннача Гойгов 1аддал-Хьамидага а. Белггала т1аккха лаьрх1ар 1аддал-Хьамида цу дикача къонахчох, бакъволча турпалхочох повесть язъе аьнна. Х1аьта из бокъонца язъяь чакх а яьккха 1937 шера 4 октябре Москве д1аяхьийтар цо.
    Серго Орджоникидзе керте а латташ, Къилбаседа Кавказе лаьттача граждански т1ема юкъе г1алг1ай халкъо лаьцача даькъана хетаяь я из ала доаг1а цу говзамеча литературни произведенех. Из бахьан долаш цу заман а, цу ханарча наьха а ма дарра бакъдола сурт гойта в1ашт1ехьадаьннад цун автора.
    Керда 1аьдал даккхара лоаттабаьча т1ема ч1оаг1а хала а бехктокхаме а зама яр Серго Орджоникидзе Къилбаседа Кавказе кхаьча ха. Ший повеста т1а из дика гойташ волча Гойгов 1аддал-Хьамида иштта язду цох лаьца:
    "Контрреволюце 1аьржа талг1еш етташ яр Дон, Кубань, Украина. Города т1ехьа город йоаккхаш, еррига х1ана яц аьнна Украина д1алаьцаяр немцаша. Ди дехача шоай г1ончашта Краснова, Корнилова хьаьнала къахьегача адамашцара нийсхал а йоахаш, ц1еша диза той дездеш бар оакхарой хьисапе бийрза инаралаш Дона станицашка, шерача аренашка, диза лаьттача Кубана кхашка. Кердаг1йолча техникаца кийчвенна моастаг1а дорхвенна т1авоаг1аш латтар. Советий 1аьдалгара позицеш цхьаннена т1ехьа шоллагIяр йолаш д1а а йоахаш".
    Къулбехьарча Россе Чрезвычайни комиссаралла хьожаваь Серго Орджоникидзе цхьан фронтера вокхазахьа водаш, денна а бусса а сало1ам боацаш, къахьегамхой хьинар ураувттадеш лел. Эггара халаг1а моттиг мел эттача д1акхоачаш, моастаг1чоа меттахьа етташ топ а йолаш, хадданза партизанашта а, ц1еэскархошта а уллув волаш хьахьокх из Гойгова. Массанена а д1ахоз цун ч1оаг1а наьха дегаш ураувттадеш йола оаз: "Новкъостий! Болхлойи ахархойи класса г1улакх бахьан долаш г1овтта! Котдаргда вай, новкъостий!"
    Ч1оаг1а йоаккхо ю Сергос ираз, парг1ато, лаьтта бахьан къахьегамхой ураовттабара, царга дилла а топаш, поатронаш, снарядаш хилийтара. Х1аьта а моастаг1а геттара т1ате1аш ва. Нийлхлуш латт г1ана т1ехьа г1а боаккхаш т1ехьашка дувлаш долча Ц1еча эскара доакъош. Геттара к1аьдбенна ба Украине а Ростове а моастаг1а кот а ваьнна хьаухаш бола ц1еэскархой. Уккхаза, Къилбаседа Кавказе, уж в1ашаг1а а теха, контрреволюце йохае декхар оттаду царна хьалхашка Сергос. Х1аьта цун из дика в1ашт1ехьа а доал берригача г1алг1ашеи Къилбаседа Кавказа къахьегамхошеи керда 1аьдал дика хьаллацарца.
    Лоацца аьлча, геттара дика а хоза а даьхкад Гойгов 1аддал-Хьамида тайп-тайпарча халкъех баьннача дуккхача наьха сурт-сибаташ. Белггала вай дег чу дувшаш хьакхеллад цо Шерипов Асланбека, Албогачиев Ювсапа, Орцханов Хизара, Муталиев Са1ида, Калмыков Бетала, Гастиев Андрея, Дьяков Александра сурт-сибаташ. Шоай са а дег1 а ца кходеш кердача 1аьдала викалаш хинна моастаг1чох латаш гойт уж автора. Х1аьта шоаш ма барра хьахьекхаб автора хьаьналча къахьегамхой моастаг1ий а. Шоаш хьалхе а баьча соцамах г1алг1ай халкъ харцахьарча новкъа даккха а, эрсий къаман викалашца гоамал оттае а г1ерт уж, бакъда цох х1ама хилац.
    Повеста эггара керттера турпал волаш чакхвоал Серго Орджоникидзе. Белгалде доаг1а цун оамалаш цу замах хиннача бакъболча къахьегамхой викалий оамалаш я аьнна. К1оаргга хьаькъал а, дика дог а да цун. Дилла а къахьегамхошца ч1оаг1а бувзам болаш, ший Даьхен тешаме во1 а, визза патриот а ва из. Ден а бус къахьег цо къахьегамхошта нийса кхетам балара. Белгала из гучадоаккхаш да г1алг1ай къахьегамхой съезде цо деш дола къамаьл. Цхьабола нах духьала боллашехьа а, г1алг1ай къахьегамхой съезде къамаьл а дийя, бокъонца наьха уйла шийна т1аоз Сергос.

    * * *
    Тахан вай ч1оаг1а беза ларх1а безаш а, дагабоханза бита йиш йолаш а бац Гойгов 1аддал-Хьамида цу ханарча эрсий халкъа керт-керттерча йоазонхошца хинна бувзам. Бера хана денз х1ана дац аьнна дика йовзаш а, ч1оаг1а дукхаезаш а хиннав из эрсий литературе доккхий толамаш даьхача А. М. Горьке творчество. Х1аьта къаьстта цун безам т1аозаш хиннаб А.М. Горьке яздаьча "Лаьчах долча илле", "ДуIакхайкорах долча илле", "Йо1и 1оажали" яхача легенда, "Нана" яхача романа.
    "Лаьчах долча илле" к1оарггача чулоацамах ше цецваларах, ше из юха а юха а деша безам боаг1аш хиларах, дуккхача хана денз цунна тарра хургйола произведени язъе г1ерташ хиннав Гойгов. Х1аьта А. М. Горьке творчествах дикка масал а эцаш, г1алг1ай багахбувцама иллей ларда т1а цо 1918 шера эрсий меттала язъяь хиннай доккха ма1ан долаш йола "Тутмакх" яха стихотворени. Цун лакхарча поэтически лоарх1амга хьежжа, из стихотворени шийна дукхаезаяларца, Серго Орджоникидзес цунна кепатохийта хиннай 1918 шера 27 феврале Владикавказе арадувла доладеннача "Революционни лоамаро" яьхача газета эггара хьалхарча номер т1а.
    Иштта, А. М. Горьке дуккхача произведеней санна, лакхара граждански пафос йолаш, нах б1убенна кердача вахара т1абехаш я Гойгова кхыйола произведенеш а. Масала, "Г1алг1ай къам. Кортамукъале бахьан эза 1азап", "Бицбеннараш", "Къоалаш чакхдалар", "Коммуниста йоазонаш", "В. И. Ленин дагавохарах".
    Х1аьта шийна дукхавезаш, ше лоарх1аш вола А. М. Горький б1аргаго а, цунца къамаьл де а, ладувг1а а в1ашт1ехьдаьнна хиннад Гойгов 1аддал-Хьамида. Цу хана Москвера Буро т1а командировке вена нийсвеннача, дуккхача хана денз В. И. Ленин а, 1905 шера денз А. М. Горький а вовзаш хиннача Я. С. Ганецкийца а, г1алг1ай автономни областерча кхыча бехктокхамеча болхлошца а цхьана из духьалваха хиннав Тифлисера ваьнна, 1928 шера Буро т1а воаг1ача Горькена. Казбеги яхача юрта хиннад цар в1ашаг1кхетар. Х1аьта цигача къамаьл даьчул т1ехьаг1а, шийна духьалбаьхкарашца цхьана сурташ дахийта хиннад А. М. Горьке. Х1анз а т1ехьа долаш да царех цхьа сурт. А. М. Горькена уллув латтараш ба Гойгов 1аддал-Хьамиди, цун сесаг Тамара Сослановнайи, Я. С. Ганецкийи. Буро тIа вIашагIкхийтта дуккха гIалгIай а хIирий а йоазонхой а болаш, А. М. Горьке аьлар цу хана ГIалгIай литературни общества председатель хиннача Гойгов Iаддал-Хьамидага:
    "Оашош яздаьчох диках мел дар со волча хьадайта. Из деша а, цох сайна хетар ала а ха лохаргъя аз. Цул совгIа, Советий мехка мел дахача халкъий йоазонхой говзамеча литература произведенеш кепаеттаргйола къаьстта дола альманах арахеца лаьрхIад аз".
    Тахан вай дикка деза лархIа дезаш да аьнна хетт Октябрьски революци хинначул тIехьагIа нийсса кхо шу а далалехьа, 1920 шера гурахьа цIихеза эрсий йоазонхо Александр Серафимович Буро тIа ваха вена хинналга а. ЧIоагIа бехктокхаме а хала а ха яр из, хIана аьлча 1920 шера март бетта мара бокъонца граждански тIом чакх а баьнна Советий Iаьдал оттанзар ерригача Къилбаседа Кавказе. ХIаьта йоккхача Россе лаьттача граждански тIем тIа массехк шера дакъалаьца эрсий цIихеза йоазонхо А. С. Серафимович Буро тIа ваха вар боккхача лоархIаме хилар цун ший творчество дегIаяра а.
    Буро тIа вена нийсса цхьа бутт а балалехьа А. С. Серафимович хорж цу хана хиннача Терски облисполкома пропагандаи агитацеи отдела заведующелла, облревкома членалла, хIаьта цу хана арадувлаш хиннача "Коммунист" яхача газета редакторалла хьожаву. Цу бехктокхамеча балхашка хиларга хьежжа, из каст-кастта хул гIалгIай лоаман а, шаьрача ара а ухкача юрташка, цо дилла а оагIув хьаллоац керда Iаьдал чIоагIдара гIайттача къахьегамхой.
    Иштта гIалгIай мехка боккхача лоархIаме бола партийни а журналистски а болх дIаболабаьча А. С. Серафимовича кастта доккха доттагIал тоссалу Мальсагов Кураза Зоврбикаца, Гойгов Сипсой Iаддал-Хьамидаца, Беков ДордагIа Темботаца.
    ХIаьта А. С. Серафимович вовзар а, везар а геттара а боккхача лоархIаме хилар 1918 шера денз эрсий меттала тайп-тайпарча жанраех йола произведенеш язъе волавеннача Гойгов Iаддал-Хьамида вахаре. Эрсий воккхача йоазонхочунца дага а вувлаш, цо доккха новкъостал а деш язйир Iаддал-Хьамида 1920-1923 шерашка ше мел язъяь произведенеш. Къаьстта боккха лоархIам болаш я царех "Эсса юхе гIолла урагIа водаш", "ГIалгIай мохк", "Бераш довш латт", "Коммуниста йоазонаш", "Бийсанара рыцараш" яха очеркаш а дувцараш а.
    Вай дегашта чIоагIа тоам беш да цу халача, бехктокхамеча замах, къаьстта 1920-1928 шерашка, гIалгIай йоазонхочо Гойгов Iаддал-Хьамидеи эрсечо Александр Серафимовичеи даь публицистически йоазонаш цар керттерча чулоацамга диллача дикка вIаши гарга долаш хилар. ХIаьта цун ший бахьанаш а да. Царех цаI да уж шаккъе а гIалгIай мехка гIолла дуккха а цхьана лийнналга. Масала, 1920 шера Назране хиннача гIалгIай къахьегамхой съезде цхьана дакъа лоацаш хилар уж, цига къамаьлаш а дир цар. ХIаьта цар шинне а яздаьд цу съездах. Бакъда, хьалхагIа яздаьр А. С. Серафимович ва. 1920 шера 24 августа арадаьннача "Правда" газета тIа "Кавказе" аьнна цIи а йолаш кепатехача ший очерка тIа дика говза сурт оттадеш А. С. Серафимовича дувц цу съездах, цун балха юкъе дакъа лоацаш хиннача нахах, хьахьокх Советий Iаьдал чIоагIдара уж бов безе а кийча болга.
    "Хетаргахьа, вай берригача мехка а хургбац уж санна бирса Советий Iаьдал оттадара тIехьа бола къахьегамхой", - яздора из очерк чакхйоалаш А. С. Серафимовича.
    Белгалде доагIа А. С. Серафимовича 1920 шера язъяьча цу очерках 1937 шера "Серго" яха повесть ше язъеш Гойгов Iаддал-Хьамида дика пайда ийцалга.
    Серго Орджоникидзе сурт-сибат къаьстта дика хьакхоллара гIалгIай
    йоазонхочунна дика гIо-новкъостал дир 1920 шера 27 августа "Правда" газета тIа араяьннача А. С. Серафимовича язъяь хиннача "Шозза вIашагIкхетар" яхача шоллагIча очерко а. Цу съезде Сергос даьча къамаьло наьха дегаш кхы а ураоттадаьлга, цар сакхетам совбаьккхалга гойт вайна эрсий йоазонхочо. Шоай классови моастагIа полковник Шахмурзиев хьа а лаьца, шоаш Iаьдалга дIалу цига гулбеннача къахьегамхоша. Къаьстта лоархIаме моттиг дIалоац цу эпизодо вай лакхе йийцача Гойгов Iаддал-Хьамида "Серго" яхача повеста тIа а.
    Ше яздаь "АргIе улла город" яха книжка Гойгов Iаддал-Хьамида совгIата луш цун беттагаргаш тIа А. С. Серафимовича яздаьдар: "ЧIоагIа бакъахьа хетар сона, Iаддал-Хьамид, вожаш балхаш а дита, Iа бокъонца цIенхаштта йоазонхочун болх дIаболаборе".
    Ала деза, административни балхаша Iаддал-Хьамида дукха низ а ха а дIалоацалга ховш, хIаьта творчески балха цо цIенхаштагIа уйла тIаяхийтар а, кхыметтел цунна цо ший беррига низ дIабалар а ловш яздаьдар уж дешаш эрсий йоазонхочо.
    Дуккхача хана денз Гойгов Iаддал-Хьамид вовзаш а, лоархIаш а хиннача эрсий йоазонхочо М. О. Пантюхова белгалдеча тайпара, иштта ший йоазоний лакха мах беш моттиг нийсъелча, массаза а чIоагIа эхь-бехк леладеш саг хиннача Iаддал-Хьамида, вела а къеже, кулг тоссаш хиннад:
    "Мичара вена йоазонхо ва со? Ялат Iалашдара фронтера мугIарера болхло ва-кх! Йоазонаш дар из-м мичча хана а цкъа де йиш йолаш гIулакх да. Тахан-м массарел а лоархIамегIа да къахьегамхой бузабелга".
    Цул совгIа, дикка йоккха моттиг дIалаьцар гIалгIай йоазонхочун Гойгов Iаддал-Хьамида вахаре цо эрсий цIихезача йоазонхочунца Александр Александрович Фадеевца леладаьча доттагIало а. Вайна хIанз а дика йовзаши езаши я 1918 шера денз Гойгов Iаддал-Хьамида "Советски къулбехье" яхача газета тIа кепайийтта произведенеш. ХIаьта вай чIоагIа деза лархIа дезаш да царех цхьайола произведенеш дика тоа а еш кепаеттийтар цу шерашка цу газета партийни отдела заведующи волаш болх баь А. А. Фадеев хинналга. Къаьстта А. А. Фадеева ший кулгаца тоа а еш, 1924 шера цу газета тIа араяьнначарех я Гойгова "Лоаман юрта Iарбий хьужаре" яха очерк.
    Ше Ростове массаза нийслу дилла а А. А. Фадеевца вIашагIкхетар ловш хиннав Гойгов. Дилла а из балха волча редакце а, цун цIагIа а дукхавеза хьаьша санна тIаэцаш хиннав Iаддал-Хьамид. Общественно-политически гIулакхех а, Къилбаседа Кавказе лоамароех болча къахьегамхошта хьалхашка латтача кердача декхарех а, советски йоазонхой кердача произведенеех а хулаш хиннад цар къамаьл. ХIаьта цунца къамаьл даьчул тIехьагIа дуккха а айлуш хиннаб гIалгIай йоазонхочун Гойгов Iаддал-Хьамида сакхетам.
    Ростове ше балха волча хана массехказза Буро тIа а, Шолжа-ГIалий тIа а вена хилар А. А. Фадеев. Иштта цо дика новкъостал дир гIалгIай а нохчий а мехка эггара хьалха арадаьннача газетий болх дикагIа вIаштIехьа баккхара, хьагул а баь хьехамаш дир гIалгIай кхувш боагIача йоазонхоштеи журналисташтеи хьалхашка.
    Белгалде доагIа, граждански тIема юкъе хьинаре дакъа лаьца волча эрсийи гIалгIайи шин йоазонхочун - Александр Александровича Фадеевеи Гойгов Iаддал-Хьамидеи дика барт товр шоайла вIаши. Цох лаьца массехк шу хьалха еннача Гойгов Iаддал-Хьамида сесаго Тамара Сослановнас каст-каста дагалувцар цкъа шоаш 1924 шера Ростове бахача хана Iаддал-Хьамида шийна совгIата коч эцарах шоаш вIалла ахча а доацаш биссар. "Хьо уккхаза хилалахь", - аьнна, А. А. Фадеев волча редакце дIачу а ваха, сиха цунга ше язъяь очерк дIа а енна, кара хьаийца ахча а дахьаш, шийна уллув А. А. Фадеев а волаш Гойгов юхаверзар.
    А. А. Фадеевца цхьана "Советски къулбе" яхача газета тIа болх баь а, цул тIехьагIа Къилбаседа Кавказа пролетарски йоазонхой ассоциаце правлене председатель хинна а ва эрсий йоазонхо Владимир Петрович Ставский. Из а хиннав Гойгов Iаддал-Хьамидаца боккха бувзам болаш, каст-кастта гIалгIай мехка воагIаш, юххьанца денз говзамеча литературан йоазонаш де гIертача йоазонхошта хьехам луш а, новкъостал деш а.
    Къаьстта цо новкъостал дарца 1925 шера Ростове а Краснодаре а эрсий меттала арадаьлар Гойгов Iаддал-Хьамида "Сердал йоаца никъ", "ЦIийна духьал цIий" яхаш дола ши книжка. ХIаьта цул тIехьагIа а цо новкъостал дарах Гойгова дуккха произведенеш арайийллар Ростове арадийнача "На подъеме" яьхача а, "На литературном посту" яьхача а журналаш тIа. Дикка лоархIам болаш дар царех В. Ставскес ший кулгаца тоадаь кепатеха "Нана-есар" яьха дувцари, "Джан-Гирей" яьха повести.
    1928 шера 23 апреле ше Гойговга яздаьча каьхата тIа Къилбаседа пролетарски йоазонхой правлене председатель хиннача Владимир Петрович Ставске яздора:
    "Моаршал да хьога, са веза новкъост Гойгов! 1928 шера 30 апреля Москве болх бе дIайолалу Ерригсоюзни йоазонхой конференци. Дика дар вай цигача цхьана даха вIаштIехьдаьлча. Тахан почтаца ахча дIадойт аз хьона. ХIанз арадоалаш долча "На подъеме" яхача журнала тIа кепатохаш я хьа "Нана-есар" яьха легенда. Цу журнала пхелагIча номер тIа кепатохаргйолаш я хьа "Джан-Гирей" яха повесть а. Мерза моаршал дойт аз хьога. Кастта вIашагIкхетаргда вай. Хьа В. Ставский".
    ХIаьта В. П. Ставскес цу хана ше а язъйир гIалгIай вахарах лаьца йола массехк литературни произведени. Къаьстта боккха лоархIам болаш я царех 1927 шера "На подъеме" яхача журнала тIа араяьнна хинна цун "ГIалгIай лоамашка" яха очерк.
    Иштта боккха бувзамаш болаш хиннав Гойгов Iаддал-Хьамид эрсий кхыболча йоазонхошца а. Масала, царех ва Михаил Булгаков, Николай Тихонов, Петр Павленко, Сергей Городецкий, Михаил Пасынков, Моисей Кац, Михаил Слободской.
    Ала деза, цу хана эрсий цIихезача йоазонхошца иштта к1оарга бувзам хиларо гIалгIай кхувш воагIача йоазонхочунна Гойгова къаьстта дикка новкъостал дир цу замах тIехьадиссача гIулакхашца лира тIом лоаттабеш йола говзаме произведенеш хьаккхоллара. Каст-кастта А. С. Серафимовичаца, А. А. Фадеевца, В. П. Ставскеца дагадувлаш хиларах дIаволалу Гойгов Iаддал-Хьамид паччахьа заман къизал гойтара йола произведенеш язъярал совгIа, керда вахар чIоагIдара кIоарга чулоацам болаш дола говзаме литературни йоазонаш де а.
    Иштта цIихезача эрсий йоазонхоша даь новкъостал бахьан долаш Гойгов Iаддал-Хьамида кастта вIаштIехьадоал тIехдика дувцараш яздарал совгIа, "Джан-Гирей", "Сомавалар", "Серго" яха повесташ язъе а.
    Эрсий цIихезача йоазонхошца доттагIал леладаро чIоагIа новкъостал дир Гойгов Iаддал-Хьамида сакхетам сиха а, нийсача новкъа а дегIабара, цун произведеней чулоацам кIоарга а, хIаьта говзал лакха а хилийтара.
    Юххера а ала доаг1а, тайп-тайпарча шерашка Гойгов Сипсой 1аддал-Хьамида язъяьча очеркийи, стихайи, дувцарийи, повестийи лакхара мах вай замах а бовнза болга, уж х1анз а т1ехьа боккхача маьхе я вай къона т1ехье хьалкхеяра.

    МАЛЬСАГОВ АБУ
    www.ghalghay.com
    Ингушетия: исторические параллели

Страница 5 из 10 ПерваяПервая ... 34567 ... ПоследняяПоследняя

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •