Суламбек Сусаркулович Осканов великий ЧЕЛОВЕК!

[Ваш знакомый]

Я слышал такую версию, что Осканову ингушскими старейшинами было предложено стать первым президентом Ингушетии. А спустя некоторое время он был убит и случился 92 год.

Хотелось бы узнать, кто такие "ингушские старейшины"???
У ингушей существуют несколько понятий для определения мужчин, начиная с детства.
Кьаньк

КЪант
Замсаг

Маъасаг
Кунах

Воксаг
Кавансаг

Старейшины скорее соответствуют ингушскому понятию Воксаг, а такие вырастают из Кунах и соответственно из Кант. Все остальные понятия соответствуют скорее представителям мужского пола и только.
Есть и другие понятия, вернее, определения для разных категорий людей, но, как мне кажется, нет конкретного определения предателя мужского рода... А ведь их в нашем понимании сегодня достаточно.
К чему это я? Да к тому, что сегодня мы говорим про старейшин, а само понятие настолько искажено, что к ним никто т не прислушивается и никакие старейшины не могли ничего предложить Сулумбеку Осканову, потому что нет такого института старейшин у нас, есть институт Кабаннах, которые обслуживают власть и ничего, кроме презрения не вызывают.

Сулумбек был из тех, кто и в самом деле мог в трудный момент взять власть в свои руки и при этом не был бы послушным орудием Кремля. И для этого ему не нужны были никакие предложения мифических старейшин. Поэтому его и убили.

[Ovod]

Я слышал такую версию, что Осканову ингушскими старейшинами было предложено стать первым президентом Ингушетии. А спустя некоторое время он был убит и случился 92 год.

Вот здесь воспоминание Висан-Гирея Танкиева
http://www.memo.ru/hr/hotpoints/cauc...01/m119548.htm
я приведу короткий отрывок...

[B]/B]В меру своих сил и возможностей Суламбек пытался участвовать в событиях, происходивших в нашей Республике. Как-то месяца через два после провозглашения суверенитета Чеченской Республикой Суламбек позвонил мне и сказал, что его серьезно беспокоят события, которые происходят в нашей Республике и в целом регионе. Я предложил съездить домой, чтобы на месте разобраться во всем и в меру наших сил помочь нашему общему делу, тем более что у меня оставалось две недели неиспользованного отпуска.Суламбек согласился. Вскоре с несколькими нашими земляками он приехал из Липецка в Харьков, где я служил, и мы поехали домой. В дороге много говорили, вспоминали прошлое, друзей, учебу в Академии, дальнейшую службу. Строили планы на будущее.-Неплохо бы встретиться с Джохаром Дудаевым и узнать его точку зрения на происходящие события, - сказал Суламбек.
Я поддержал эту мысль, и мы решили, не заезжая в Назрань, сразу поехать в Грозный. По прибытию на место поехали в резиденцию Дудаева. Его охрана проверила наши документы. Нас провели в приемную. Несмотря на поздний час, коридор и приемная были забиты людьми, которые хотели попасть лично к Дудаеву.После того, как ему доложили о нас, нам сказали, что у него находится делегация старейшин из Ингушетии и как только закончится эта встреча, Дудаев примет нас. Находясь в приемной, мы обратили внимание на то, что многие присутствующие вооружены автоматами, винтовками, пистолетами, кинжалами. Тут же несколько человек совершали намаз.Беспрестанно звонили телефоны. Принимались доклады и отдавались распоряжения. Я подумал про себя - как в Штабе Смольного.Наконец нам сказали, что Джохар ждет нас. Когда мы вошли, Дудаев вышел нам навстречу и после кавказского рукопожатия предложил сесть в кресла у журнального столика. Сам же сел напротив. После короткого приветствия и традиционных расспросов о самочувствии и здоровье, Суламбек представился и представил меня. Мы коротко изложили цель нашего приезда. Сказали о том, что нас беспокоит. Все это время Джохар не проронил ни слова, внимательно смотрел на нас и слушал. Выглядел он усталым, это было видно по цвету его лица. Круги под глазами свидетельствовали о том, что он много работает. Мы попросили Дудаева ввести нас в курс дела и дать оценку происходящим в Чечне и Ингушетии событиям. С его слов мы поняли, что он решительно настроен отстаивать суверенитет Чечни с оружием в руках. Что касается ингушей, заявил он, то они вправе сами решать, что им делать: или оставаться в составе России, или остаться с чеченцами. Джохар подчеркнул так же, что беда ингушского народа в том, что среди его лидеров нет единства, что ежедневно у него бывают по две-три ингушских делегации и каждая из последующих опровергает предложения и оценки предыдущих. Обсудили мы и проблемы Пригородного района. Дудаев выразил сомнение, что московские власти помогут вернуть ингушам Пригородный район. На мой вопрос, как ему видятся отношения Чечни и Ингушетии, если народ последней захочет остаться в составе России, Джохар сказал:- Это ваше дело. Нам будет жаль, если это произойдет, но чеченцам и ингушам в любом случае предстоит жить рядом, ведь мы вайнахи.На фразу Суламбека о том, что отдельные ингуши выражают недовольство тем, что в Грозном по отношению к ним наблюдается недоброжелательность, если не сказать больше, Дудаев пытался убедить нас в том, что это не соответствует действительности.Наша беседа длилась около тридцати минут. Мы обсудили большой круг вопросов. На прощание Джохар пожелал нам успехов и выразил уверенность в том, что чеченский народ будет стоять до конца.По дороге в Назрань мы с Суламбеком обсуждали итоги нашего разговора с лидером Чечни и Суламбек заметил:- Как бы Дудаев не наломал дров!Я в свою очередь отметил, что Дудаеву не хватает политической мудрости и Суламбек с этим согласился.Приехав в Назрань, мы окунулись в гущу политических страстей. В городе беспрестанно шли митинги, собрания. Каждая группировка, течение, лидеры общественных организаций пытались установить свое господство. Обстановка была накалена до предела. Среди населения не было четкого понимания перспектив развития народа. В центре внимания дискуссий были два главных вопроса: проблема возвращения Пригородного района и будущее народа.Мы с Суламбеком несколько раз выступали на митингах, собраниях, встречались с рядом лидеров общественных организаций в Назрани, Малгобеке, в станице Орджоникидзевская и в других населенных пунктах. Во всех своих выступлениях мы призывали население Республика соблюдать выдержку, не дать втянуть себя в провокацию, оставить политические распри, интриги ради единства и будущего нашего парода. Почти на каждой встрече нам задавали один и тот же вопрос:- Вы на чьей стороне?Имелось в виду, какую политическую организацию мы поддерживаем. Когда мы говорили, что мы никого не представляем, нам предлагали занять ту или иную позицию. Мы поняли, что идет открытая борьба за власть, причем иногда противоборствующие стороны, не стесняясь, пускали в ход клевету. В один из дней за несколько минут до нашего прибытия у входа в здание бывшего райкома партии г.Назрань была открыта стрельба из автомата, выбиты стекла, были раненые.В меру своих сил, знаний и опыта мы с Суламбеком пытались призвать народ к общественному согласию, подняться над политическими амбициями. Нас насторожили слова, которые были сказаны на встрече с жителями станицы Орджоникидзевская одной женщиной (к сожалению, я забыл ее фамилию). Она заявила буквально следующее:- Все годы, пока Ингушетии было тяжело, вы находились где-то, а сейчас, когда начали делить кресла, портфели, кабинеты, и вы приехали.После этих слов Суламбек от незаслуженной обиды покраснел и ответил за нас двоих:- Нам не нужны никакие кресла и должности! Нас вполне устраивает наше положение и работа, которую мы выполняем. А что касается нашего приезда, то мы, как и все истинные патриоты своего народа, в эти трудные дни искрение хотим хоть чем-то помочь ему.Выступающая женщина, очевидно, не желая того, дала нам понять, что здесь, как выразился Суламбек, пытаются делить "шкуру не убитого медведя".
Через несколько дней Суламбек вынужден был уехать......

У кого какие мысли про это? Не прослеживаеться паралель с сегодняшней ситуацией?