Ходорковский, кажется еще отказался финансировать бренд "Путин" раскрутку начатую БерезовскимV&Co в 1999 году, в то время когда рейтинг у бывшего помощника Собчака был 0,0000%.
Ходорковский, кажется еще отказался финансировать бренд "Путин" раскрутку начатую БерезовскимV&Co в 1999 году, в то время когда рейтинг у бывшего помощника Собчака был 0,0000%.
Contra factum non est argumentum
Зря они всё это затеяли. Они итак увязли в этом деле со всеми интитутами и выйти из тюрьмы Ходорковский просто не имеет права. Но даже если удасться его там убить - неужели трудно догадаться, что всё равно рано или поздно, даже в такой стране как наша, всё (и все) будет названы своими именами и всё вскроется. А тут и так какашки в проруби плавают и течением их не уносит.Сообщение от dt52
И все практически знают - чьи. Так сидите тихо и зовите сантехника, починить озеро, а не привлекайте внимание, к тому что прорубь подтаивать начинает.
http://newtimes.ru/magazine/2009/iss...doc-60795.html
Барак Обама и Михаил Ходорковский
Так сошлось на этой неделе: 1 апреля президент США Барак Обама и президент России Дмитрий Медведев впервые встретятся лицом к лицу перед саммитом G-20 в Лондоне. А накануне, 31 марта, в Хамовническом суде начнутся открытые слушания по делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. В первый день будет зачитана фабула обвинительного заключения. Во второй — 1 апреля, как предполагают адвокаты, выступят сами обвиняемые. Так сошлось, что спустя несколько часов президенту России придется пожать руку и улыбаться человеку, президенту Бараку Обаме, который 3,5 года назад, 18 ноября 2005 года, будучи еще сенатором от штата Иллинойс, вместе с сенатором от штата Делавэр Джозефом Байденом (ныне вице-президент США) и сенатором от штата Аризона Джоном Маккейном (кандидат в президенты от Республиканской партии), подписал совместную резолюцию № 322 «По поводу суда, приговора и заключения Михаила Ходорковского и Платона Лебедева», в выводах которой говорилось:
«В понимании этого Сената —
(1) система правосудия в России не предоставила Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву справедливого, прозрачного и беспристрастного разбирательства, которого требуют законы Российской Федерации;
(2) позиция и статус Российской Федерации среди демократических стран мира серьезно возросли бы, если бы власти Российской Федерации предприняли необходимые шаги, дабы развеять широко распространенные опасения, что:
(А) уголовное преследование г-на Ходорковского, г-на Лебедева и их сотрудников было политически мотивированно;
(B) перевод г-на Ходорковского и г-на Лебедева в лагерные зоны за тысячи километров от их дома и их семей представляет собой нарушение норм и практики российского законодательства;
(С) в (судебных) расследованиях, которые представляют политические угрозы для властей, судопроизводство в России является инструментом Кремля, и такое судопроизводство не может считаться истинно независимым /.../
http://newtimes.ru/articles/detail.php?ID=529
VIP-свидетели
Адвокаты Ходорковского хотят увидеть Путина
Свидетели из высших сфер. Открытые слушания по существу второго уголовного дела против Михаила Ходорковского и Платона Лебедева начались в Хамовническом суде Москвы. Обвиняемые просят вызвать в суд Владимира Путина и Игоря Сечина, из ПАСЕ поступило заявление о том, что европарламентарии удивлены самим фактом нового процесса. За первыми днями громкого судебного разбирательства наблюдал The New Times
Первый день заседаний начался с инцидента. Если во время предварительных, закрытых для широкой публики слушаний милиция задерживала в основном активистов прокремлевского молодежного движения «Наши», выступавших против обвиняемых, то во вторник 31 марта в 7-м Ростовском переулке были задержаны сторонники. Они требовали «свободу политзаключенным» и разбрасывали порт реты Ходорковского и Лебедева с подписью «невиновен». Милиция после этого стала еще более бдительной, но перекрыть переулок окончательно не решилась.
Не сломили, а закалили
В суде аншлаг. Журналисты и те, кто хотел просто понаблюдать за процессом, заняли помещение пресс-центра, коридоры, лестницы. Сквозь толпу с трудом пробралась правозащитница, глава Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева. Она заняла место в зале суда. В нем из-за обилия людей и духоты уже через час было практически невозможно находиться. Тем не менее собравшиеся не отрывали глаз от стеклянной кабины-аквариума, в которой сидели, обложившись материалами дела, обвиняемые. Людмила Алексеева потом сказала, что Ходорковского и Лебедева «не только не сломили испытания неволей, а закалили». Кто-то прицепил к «аквариуму» белую розу на длинном стебле. Провисела она недолго — конвой убрал.
Михаил Ходорковский начал свое выступление на процессе с неожиданного заявления-ходатайства, сообщив, что прокуроры не могут участвовать в процессе, поскольку имеют «личную заинтересованность». «Необходимо установить, покупали ли участники судебного процесса или их ближайшие родственники в период с 1998 по 2003 год бензин по цене в несколько раз ниже, чем цена на бензин в Роттердаме»,¹ — сказал он. «Юридически оправданным и справедливым для нашей страны считаю вовсе прекратить процесс. Он бессмыслен, поскольку нет смысла говорить о похищенном имуществе, когда компания уже разрушена, имущество, которое якобы похищено, уже реализовано государством, и вырученные деньги уже рассосались, в том числе и по карманам. А у нас отобрать больше нечего», — добавил Михаил Ходорковский. Впрочем, судья Виктор Данилкин ходатайство не удовлетворил.
Путина в свидетели
Еще более жестко в адрес прокуроров высказался Платон Лебедев. Он назвал прокуроров «преступной группой». Напомним, ходатайство об отводе гособвинителей Дмитрия Шохина и Валерия Лахтина, прославившихся еще во время первого суда над руководителями ЮКОСа, Ходорковский с Лебедевым заявляли также во время закрытых предварительных слушаний.² Но и тогда судья Данилкин это ходатайство отклонил, как, впрочем, и все остальные ходатайства подсудимых. Лебедев также обвинил представительницу Федерального агентства по управлению госимуществом Российской Федерации Таисию Гришину, заявленную потерпевшей и пришедшую на суд в прозрачной блузке, в том, что она пытается «прийти на халяву и повымогать чего-нибудь». Присутствовавшие в зале тщетно сдерживали хохот.
Еще больший энтузиазм вызвало ходатайство адвоката Вадима Клювганта о вызове свидетелей. Всего их 478. Но главное здесь не количество, а качество. В этом списке — 74 высоких российских должностных лица. По мнению защиты, они могут подробно рассказать суду о хищении нефти. В частности, премьер-министр Владимир Путин в курсе того, «куда поставлялась нефть, на что расходовались средства ЮКОСа», потому что Ходорковский докладывал ему об этом «лично». Также, согласно ходатайству, важную информацию могут сообщить вице-премьеры Игорь Сечин и Сергей Собянин, министр финансов Алексей Кудрин и другие. Адвокаты также попросили привлечь следователей, занимавшихся первым «делом ЮКОСа», и зарубежных топ-менеджеров компании.
«Те свидетели, которых пытаются навязать суду обвиняемые и защита, часть их уже заявлены в обвинении как свидетели обвинения, другие же находятся в международном розыске, другие заявленные свидетелями лица не являются свидетелями, им не могут быть известны обстоятельства дела», — немедленно отреагировал прокурор Лахтин, вызвав в зале смешки. «Они боятся того, что в суд будут вызваны люди, которые бесспорно могут дать ответы на многие вопросы. Для вас это список неприкасаемых, а для нас просто свидетели, к тому же с ними лично встречался Ходорковский», — парировала адвокат Карина Москаленко. А Платон Лебедев от себя перечислил категории людей, которых по закону нельзя привлекать в качестве свидетелей в суде, добавив, что вряд ли кто-то из вышеназванных граждан «прячется под рясой священника». Помимо священников статья 56 УПК запрещает привлекать в качестве свидетелей адвокатов, подозреваемых, а также членов Совета Федерации и депутатов Госдумы без их согласия.
Виктор Данилкин все это время нервно жевал губами и что-то писал на бумаге. А потом, после перерыва, объявил, что ходатайство заявлено преждевременно и будет рассмотрено позже, и приобщил список к материалам дела. Примечательно, что, не решившись вызвать в суд свидетелем Игоря Сечина, Данилкин отказался исключить из числа истцов по второму делу компанию «Роснефть», председателем совета директоров которой является именно Сечин.
Затишье перед бурей?
2 апреля судья отклонил очередную порцию ходатайств от Ходорковского и Лебедева, после чего объявил паузу до понедельника, 6 апреля. Сделано это было после того, как Платон Лебедев заявил ходатайство о признании недопустимыми и об исключении из материалов дела ряда доказательств. Претензии у подсудимого появились к некорректному переводу 338 документов с английского на русский. «Если в английском варианте содержится одна строчка, то переводить ее на трех страницах нельзя», — подчеркнул Лебедев. Проигнорировать этот аргумент не смог даже Данилкин, по решению которого в ближайшие дни прокуроры должны ознакомиться с переводными документами и выработать свою позицию по данному вопросу.
Одновременно из Европы для российской правоохранительной системы пришла очередная неутешительная новость.³ Докладчик ПАСЕ по «делу ЮКОСа» Сабина Лотхойзер-Шнарренбергер, присутствовавшая в первые дни открытых слушаний в Хамовническом суде, заявила, что удивлена тем, как второй раз выдвигаются обвинения по тем же самым обстоятельствам. «В праве существует основной принцип: нельзя обвинять дважды за одно и то же дело, — заявила Лотхойзер-Шнарренбергер. — Я не могу понять, почему это происходит, но у меня такое впечатление, что делается все, чтобы Ходорковский и Лебедев оставались как можно дольше в заключении».
1 Одним из пунк тов обвинения является продажа нефти по заниженной цене, которая сравнена с ценой в Роттердаме.
2 Подробно — в The New Times № 9 от 9 марта 2009 г.
3 Решение Европейского суда в Страсбурге о принятии к рассмотрению жалобы ЮКОСа на российские власти, о котором стало известно накануне предварительных слушаний, обеспечило максимальный интерес журналистов со всего мира к новому процессу.
ЮКОС отдал посмертный долг
// Несмотря на ликвидацию компании, суд взыскал ее бывший актив в пользу "Роснефти"
Ликвидация ЮКОСа не остановила процесс взыскания его имущества в пользу контролируемых государством компаний. Арбитражный суд Москвы принял беспрецедентное решение, постановив взыскать в пользу ОАО "Самаранефтегаз", структуры "Роснефти", 50-процентную долю в ООО "Западно-Малобалыкское", которая еще в 2005 году была куплена "Русснефтью" у ЮКОСа. Это, по мнению экспертов, ставит под сомнение довод российского правительства о том, что Страсбургский суд не должен рассматривать жалобу ЮКОСа в связи с его ликвидацией.
Вчера арбитражный суд Москвы решил взыскать 5,036 млрд руб. с ОАО "НК "Русснефть"" в пользу ОАО "Самаранефтегаз" (принадлежит структуре "Роснефти"). Для взыскания этой суммы суд решил обратить взыскание на долю "Русснефти" в ООО "Западно-Малобалыкское" (ЗМБ). Суд признал, что "Русснефть" приобрела у ЮКОСа долю в ЗМБ незаконно.
Западно-Малобалыкское нефтяное месторождение расположено в Ханты-Мансийском автономном округе. Открыто в начале 1960-х годов, эксплуатация начата в июне 1999 года. Извлекаемые запасы нефти, по разным оценкам, составляют от 19 млн до 25 млн тонн. Добыча в 2008 году составила 2 млн тонн, в 2007 году — 2,4 млн тонн. Лицензией на разработку владеет ООО "Западно-Малобалыкское", созданное в 2003 году венгерской компанией MOL и ЮКОСом на паритетных правах.
ЮКОС продал свою долю в ЗМБ за 3,5 млрд руб. в два этапа: 14 февраля 2005 года ее по частям приобрели три офшорные компании, а доли в них впоследствии приобрела "Русснефть" Михаила Гуцериева. В августе 2006 года ЮКОС был признан банкротом, а "Самаранефтегаз", бывшая дочерняя компания ЮКОСа, стал его кредитором с требованиями на 18,6 млрд руб. Требования на 5,036 млрд руб. не были удовлетворены в ходе конкурсного производства, а акции самого "Самаранефтегаза" приобрела структура "Роснефти". В 2007 году у Михаила Гуцериева и "Русснефти" начались серьезные проблемы с правоохранительными и налоговыми органами (по неофициальным данным, причиной этих проблем стала как раз покупка активов ЮКОСа). В результате господин Гуцериев был вынужден уехать из России, а "Русснефть" была продана структурам, неформально контролируемым Олегом Дерипаской.
10 ноября 2008 года "Самаранефтегаз" подал иск к "Русснефти", ссылаясь на ст. 142 закона о банкротстве. Она позволяет кредиторам, требования которых не были удовлетворены в ходе конкурсного производства, требовать обращения взыскания на имущество компании-должника, незаконно полученное третьими лицами.
На вчерашнем заседании представитель "Самаранефтегаза" объяснил, что 13 октября 2004 года в рамках налогового дела ЮКОСа суд запретил компании распоряжаться своим имуществом. Но ЮКОС продал долю в ЗМБ в нарушение этого запрета, поэтому всю цепочку сделок "Самаранефтегаз" считает ничтожной. Представитель "Русснефти" возражал, считая, что в момент продажи доли в ЗМБ запрет уже не действовал, поскольку 19 декабря 2004 года были проданы 76,79% акций ОАО "Юганскнефтегаз", дочерней компании ЮКОСа. Это позволило погасить 260,5 млрд руб. налоговых требований из 344 млрд руб., существовавших в тот период.
Решение суда юристы назвали уникальным. До сих пор суды подобные иски отклоняли. "Закон о банкротстве не определил процедуру, по которой имущество, найденное после завершения конкурсного производства, могло бы распределяться между бывшими кредиторами компании. Этот пробел в законе до сих пор не позволял судам удовлетворять подобные иски бывших кредиторов",— объяснил конкурсный управляющий банка "Диалог Оптим" Андрей Сергеев.
Директор консалтинговой компании "Центр проблем банкротства" Алексей Юхнин вчера констатировал: "Исполнение решения приведет к тому, что найденное имущество целиком достанется только одному бывшему кредитору ЮКОСа". Господин Юхнин считает, что для справедливого распределения имущества между бывшими кредиторами ликвидированной компании необходимо создать конструкцию, при которой ликвидированная компания на время будет воссоздана и получит определенный правовой статус. "За рубежом, например в Германии, подобные конструкции существуют",— говорит эксперт.
Вопрос о статусе ликвидированной компании и ее имущества стал главным в Страсбургском суде, который 29 января согласился рассмотреть по существу основную часть корпоративной жалобы ЮКОСа. В ней, в частности, речь идет о нарушении права собственности. При этом Страсбургский суд отверг один из основных аргументов правительства России о том, что ЮКОС уже ликвидирован и дело необходимо прекратить (см. "Ъ" от 18 февраля).
По мнению адвоката Московской областной коллегии Дениса Узойкина, вчерашнее решение арбитражного суда Москвы означает, что ликвидированный ЮКОС, чье имущество удалось обнаружить, посмертно восстановил подобие правового статуса. "Российский суд, по сути, допустил такую возможность, а это ставит под сомнение довод российского правительства о том, что Страсбургский суд не должен рассматривать жалобу ЮКОСа в связи с его ликвидацией",— говорит адвокат. "Если это решение поддержат вышестоящие инстанции, то будет создан прецедент, позволяющий рассматривать дела, которые тем или иным образом касаются ликвидированной компании. А это, по сути, не отличается от позиции Страсбургского суда",— соглашается Андрей Сергеев.
В пресс-службе "Роснефти" вчера сообщили, что удовлетворены решением суда, считают его "обоснованным и справедливым". В "Русснефти" решение суда не комментировали.
Ольга Ъ-Плешанова, Анна Ъ-Занина, Ольга Ъ-Мордюшенко
Коммерсантъ
Contra factum non est argumentum
Стриптиз и агония правящей клептократии
Меня угораздило прийти на суд над Ходорковским и Лебедевым в тот день, когда гособвинение отвечало на отвод, заявленный адвокатами прокурору Гюльчехре Бахадыровне Ибрагимовой.
(Я сознательно называю ее по имени-отчеству, так как прокуроры настойчиво обращали внимание на неэтичность предъявления претензий к женщине-гособвинителю; поэтому я заранее, стараясь проявить максимально возможную любезность, пытаюсь снять с себя подобные обвинения. Правда, в своих высказываниях в адрес женщин-адвокатов эти же прокуроры не церемонились).
Прокуроры выступили все. Их пламенная защита сводилась к тому, что слова, инкриминированные Гюльчехре Бахадыровне Ибрагимовой, она действительно произносила, но ее неправильно поняли, а сами слова были вырваны из контекста и злостно искажены. И вообще она на прекрасном счету в прокуратуре – как, надо полагать, был на прекрасном счету в МВД начальник ОВД «Царицыно», устроивший бойню в универмаге, – и потому нечего ее обижать.
На самом деле быть чрезмерно строгим к прокурору Гюльчехре Бахадыровне Ибрагимовой не стоит. С одной стороны, ее выступление и ее полуистерическое общение в кулуарах с пришедшими на открытый процесс и весьма скромно ведшими себя гражданами производило впечатление осознанной провокации. И с этой точки зрения ее заявления о том, что взгляды Ходорковского никого не интересует, а Лебедеву ничто не поможет, представляются вполне рациональными и отчасти эффективными.
С другой стороны, ряд используемых ею грамматических конструкций наводит на мысль о том, что она просто недостаточно хорошо знает русский язык для того, чтобы в полной мере понимать смысл собственных слов, не говоря уже о законах. Мне, например, запало в память самокритичное сравнение Ибрагимовой себя с воробьем: претензии к себе она назвала «стрельбой по воробьям».
Хорошо хоть не терроризмом.
Некоторые особо ценные формулы этой Эдит Пиаф путинского разлива я записал – просто в силу их невоспроизводимости по памяти. Например, «прекрасно имеет в виду, о чем шла речь» или «зависая в интернете, выискивать цитаты лиц, которых в принципе неизвестно кто». Закончила же Гюльчехра Бахадыровна Ибрагимова свое выступление цитатой из Паскаля, прозрачно намекающей на то, что адвокаты получают за свою работу деньги, и уже потому ничто сказанное ими не заслуживает внимания.
Недаром слегка растерянный Гарри Каспаров в кулуарах советовал сотрудникам прокуратуры изучать русский язык, но, судя по эксклюзивной связности ответных реплик, корм, по-видимому, был не в коней.
Прокуроры, пламенно «отмазывая» Гюльчахру Бахадыровну Ибрагимову от обвинений в том, что она не стесняется демонстрировать предопределенность процесса, тут же на голубом глазу сами демонстрировали эту предопределенность. Так прокурор с бледным и мятым лицом (по-видимому, это был славный еще по первому процессу Шохин), выражая свое негодование попыткой адвокатов защитить права обвиняемых, торжественно продекламировал: «Попытка оказалась тщетной!»
Понятно, что решения суда, по-видимому, предопределены, но столь наглядная и откровенная в своей безнаказанности демонстрация этого (низводящая, помимо прочего, судью до роли простого презерватива для беззакония) произвела впечатление даже на видавших виды наблюдателей.
На это фоне прямо-таки трогательно выглядела постоянно демонстрируемая обвинителями обиженность. Возникало ощущение, что любая попытка защитить обвиняемых наносит им непереносимое душевное страдание и потому трактуется ими как «неэтичное поведение», в отдельных случаях – как нечто, «не соответствующее уровню» того или иного адвоката. А обвинение в адрес защиты в том, что она-де «попыталась создать негативный образ обвинителя Ибрагимой» и вовсе напоминало по стилистике прелюдию к иску о защите чести, достоинства, возмещении морального ущерба и упущенной прибыли.
Насколько можно судить по заявлениям прокуроров, единственное, чего не делали обвиняемые и их адвокаты – это не мочились им на головы во время их робких выступлений, целиком находившихся в рамках закона. Любой россиянин, наблюдавший за российскими правоохранителями хотя бы по телевизору, поймет, что так не бывает. И если бы хоть какое-то из этих обвинений соответствовало действительности, подсудимые сидели бы в карцере, а адвокаты, если бы успели, спасались бы за границей.
О душевной уязвимости и ущемленности людей, на голубом глазу обвиняющих подсудимых в хищении почти трех четвертей годовой добычи российской нефти и финансовых махинациях на несуществующем острове Гибралтар, свидетельствуют обвинения в адрес пришедших на процесс людей. Этих людей называли «маргиналами» и «болельщиками», «позволяющими себе никому не понятные реплики». Впрочем, в это как раз, учитывая демонстрируемый прокурорами уровень культуры, вполне можно поверить. Основные же обвинения заключались в том, что они смеют комментировать происходящее и вообще высказывать свое мнение за пределами зала суда – и в том числе, о ужас, представителям СМИ!
Юридическая грамотность деятелей из прокуратуры простирается настолько далеко, что они, не стесняясь, объясняли, что комментировать ход процесса и вообще обсуждать увиденное имеют право только его непосредственные участники, а остальные, надо полагать, могут только молча смотреть и сопеть в две дырочки.
Пока им разрешают.
При этом, поскольку адвокаты и судья связаны профессиональными ограничениями, а обвиняемые – конвоем, получается, что единственные, кто на деле имеет право комментировать ход процесса – это сами прокуроры.
Что ж: какова демократия – такова и свобода слова, таковы и люди, обслуживающие (а точнее, приватизирующие) эту свободу.
Можно понять судью, которому после этого «шоу прокуроров» понадобилось объявить перерыв на час-полтора для вынесения заведомо предопределенного решения: он тоже человек, и ему, похоже, тоже надо было протошниться и прополоскать рот какой-нибудь водой.
На самом деле последовательная дискредитация правосудия, как и последовательная дискредитация выборов и других институтов демократии, целенаправленно осуществляемая все еще путинским (а отнюдь не медведевским) режимом, лишает его необходимых для существования любой власти социальных демпферов.
Даже если сегодня тот или иной ставленник власти по-честному выиграет выборы – в это не поверит никто, кроме его родственников.
Если тот или иной ставленник власти станет жертвой преступления – в его невинность также поверят немногие, а сочувствовать будут лишь ближайшие знакомые.
И когда сгнившая власть начнет искать, кому передать полномочия в обмен на собственную безопасность, она не найдет новых защитников и преемников, она не найдет новых Путиных. Дай бог, если найдутся хотя бы новые прокуроры, способные исполнить в отношении ее даже весьма суровые законы.
Беда не в том, что эти люди копают яму себе – беда в том, что они сначала сталкивают в нее всех нас.
Их самозабвенный, обморочный энтузиазм производит чудовищное впечатление. И, хотя простое выслушивание их заявлений производит впечатление купания в навозе, я пойду на этот процесс еще и еще: не так часто удается увидеть одновременно стриптиз и агонию правящей клептократии.
Автор — директор Институт проблем глобализации, д.э.н. Михаил Делягин
© Ежедневный журнал
Contra factum non est argumentum
Недаром слегка растерянный Гарри Каспаров в кулуарах советовал сотрудникам прокуратуры изучать русский язык, но, судя по эксклюзивной связности ответных реплик, корм, по-видимому, был не в коней.
Правильнее было бы сказать не "в коней", а "в воробьёв". Она ведь сравнивала себя с воробьём. Но там, где много коней, всегда вокруг вьются и воробьи. Причины этого явления мне не ведомы. Могучая сила природы...
- Гюльчехра, открой личико.
В отношении воробьёв, - пишевая пирамида полагаю, зиждется на отходах жизнедеятельности первых, кормятся вторые.....)))))
Contra factum non est argumentum
Великая сила природы не знающей ни человеческой морали, ни сострадания. И кто только не кормится вокруг наших коней!
Если же серьёзно, не удивляет, а возмущает, как женщина, возможно вполне приятная во всех отношениях, но почти не владеющая русским языком с заметными элементами истерии может заниматься юриспруденцией, выступать в качестве прокурора в таком, мягко сказать, не рядовом и требующем изощрённейшей языковой казуистики деле?
Не знаю виноваты ли менеджеры ЮКОСа в инкримируемом им преступлении, тем более могли осудить еще в прошлый раз за это не накапливая бесконечно уголовные дела для пролонгации срока, но "государева" сторона выглядит мерзко.
Не к случаю, вспомнил путинскую всемирную ложь о невозможнсти дозвониться Генпрокурору. Такова и вся созданная система, мелкая.Жаль Россию.
Contra factum non est argumentum
Ваши права
Ответить с цитированием