Ваш плеер будут проверять на наличие в нем пиратских трэков

[Ordjonikidze]

http://www.mk.ru/science/news/2010/1...ih-trekov.html
материал размещен 9 декабря 2010 в 19:28


В начале декабря был опубликован финальный вариант ACTA (Anti-Counterfeiting Trade Agreement) - международного соглашения, предложенного для усиления борьбы с нарушениями авторских прав.

Anti-Counterfeiting Trade Agreement (ACTA) — соглашение по ужесточению мер борьбы с контрафактной продукцией, за авторские права (в том числе в Интернете и на рынках информации), инициаторами принятия и составления которого изначально выступили США, Канада, Евросоюз, Австралия, Новая Зеландия, Южная Корея, Япония, Мексика, а позже собираются присоединиться Россия, Бразилия и Китай.

Вот несколько ярких выдержек из нового Anti-Counterfeiting Trade Agreement:

- Провайдеры будут обязаны раскрывать владельцам копирайта информацию о своих абонентах по первому требованию,

- Контроль за перемещением контрафактных материалов на границе, обыск личных вещей на предмет наличия нарушений копирайта,

- Введение уголовной ответственности за нарушение копирайта в тех странах, где такой ответственности нет,

- Запрет любого, включая свободное, ПО, которое может использоваться для просмотра материалов, защищенных DRM (техническими средствами защиты авторских прав) или преодоления средств защиты, даже если оно может использоваться и в других целях. Запрет на маркетинг и хостинг соответствующих проектов.

- Теперь о нарушении авторских прав даже не нужно будет даже писать заявления,

- Ваш плеер могут проверять на наличие в нем пиратских трэков.

Согласно заявлениям представителей Евросоюза, до окончательного подписания осталось всего несколько недель.

http://trade.ec.europa.eu/doclib/doc...doc_147075.pdf

[Ordjonikidze]

Также будет усилен контроль над провайдерами за хостинг и передачу трафика, разрешено изъятие любых материалов и оборудования.

В начале декабря был опубликован финальный вариант ACTA (Anti-Counterfeiting Trade Agreement) - международного соглашения по усилению борьбы с нарушениями авторских прав.

Согласно заявлениям представителей Евросоюза, до окончательного подписания осталось несколько недель, сообщает ресурс Linux.org.ru.

Разработка соглашения велась несколько лет в строгом секрете.

Даже представителям Европейского парламента не удалось получить проект соглашения до утверждения окончательного варианта.

Ниже перечислены основные пункты соглашения:
Взаимное признание патентов всеми участвующими странами.
Контроль за перемещением контрафактных материалов на границе, обыск личных вещей на предмет наличия нарушений копирайта.
Ответственность провайдеров за хостинг и передачу трафика, содержащего контрафактные материалы.
Провайдеры будут обязаны раскрывать владельцам копирайта информацию о своих абонентах по первому требованию.
Запрет любого, включая свободное, ПО, которое может использоваться для просмотра материалов, защищенных DRM или преодоления средств защиты, даже если оно может использоваться и в других целях. Запрет на маркетинг и хостинг соответствующих проектов.
Разрешение на проведение обысков с целью поиска контрафактных материалов даже в тех случаях, когда нет оснований для подозрений.
Введение уголовной ответственности за нарушение копирайта в тех странах, где такой ответственности нет.
Введение уголовной ответственности за помощь, соучастие и подстрекательство к нарушению прав интеллектуальной собственности.
Введение ответственности за преодоление DRM или разработку ПО, которое может использоваться для преодоления DRM и других технических средств защиты, даже если оно может использоваться в других целях.

В разработке приняли участие организации, занимающиеся защитой копирайта, такие как RIAA, IIPA, BSA, MPAA и MPA.

Кроме того, предварительный текст соглашения был также доступен ряду частных компаний, таких как Sony Pictures, Time Warner и Verizon с условием о неразглашении.

Инициаторами соглашения выступили США, Евросоюз, Япония, Канада, Австралия, Швейцария, Южная Корея, Новая Зеландия, Мексика, Сингапур и Марокко.

Ожидается, что к соглашению присоединятся также Бразилия, Россия и Китай.

Впрочем, еще до разглашения этого документа, произошла утечка информации, и ряд пунктов был выложен на Wikileaks.

[Ordjonikidze]

«Нелегальное я видео качала»
Вирусные ролики в поддержку 146-й статьи УК запугивают пользователей

Источник

22 февраля 2011 года на YouTube были выложены очень хорошо отснятые вирусные ролики, в которых правообладатели напомнили пользователям о 146-й статье Уголовного кодекса РФ, в которой предусмотрена ответственность за нелегальное распространение объектов авторских и смежных прав.




Не совсем понятно, какая преследовалась цель, — вероятно, запугать 90% пользователей интернета. Действительно, может быть, кто-то из пользователей и испугался уголовной ответственности. Однако большинство думающих людей обратили внимание совсем на иной аспект, а именно на несовершенство статьи 146 УК РФ и связанных с той же проблемой статей Гражданского кодекса Российской Федерации (об этом можно судить, исходя из комментариев к видеороликам в блогах и на форумах).

Что касается статьи 146 Уголовного кодекса РФ в существующей редакции, то напомним, как она была принята, — подробно со стенограммами заседаний Государственной думы РФ по данному вопросу, а также со связанными публикациями можно ознакомиться здесь.

Обращает на себя внимание выступление депутата Олега Шеина, единственного, кто позволил себе выступить против принятых поправок:
«Уважаемые коллеги, мы только что приняли решение, в соответствии с которым нарушение авторских и смежных прав, в том числе и незаконное приобретение незаконной продукции для личного пользования, влечёт за собой серьёзную ответственность. Что же имеется в виду под крупным размером с точки зрения комитета? Под крупным размером имеется в виду стоимость экземпляров произведений, превышающая минимальный размер оплаты труда в двести раз, то есть 20 тыс. рублей. Я бы очень просил взять и пройти в близлежащий магазин «Белый ветер», чтобы посмотреть, сколько же реально составляет стоимость, например, программного обеспечения под Windows и другие программы для компьютеров. Две такие пачки — это уже 20 тыс. рублей. То есть предлагается любого гражданина, который покупает продукцию на рынке (а таких пользователей сегодня 90%), штрафовать, подвергать уголовной ответственности и т.д. Лисиненко, автор поправки, которую я поддерживаю (я тоже вносил, но в таблице не вижу), предлагает несколько увеличить размер штрафа, чтобы действительно наказывать тех, кто этим занимается с целью какого-то обогащения, сбыта, допустим продажи и т.д., то есть оптовиков. Поэтому есть предложение всё-таки исходить из того, что Уголовный кодекс предназначен не для преследования граждан, которые вынуждены покупать товар по более низкой цене, потому что у них денег нет, а предназначен для пресечения незаконной деятельности, и принимать поправки в Уголовный кодекс, сообразуясь с тем, что санкция, наказание, должна быть только для оптовиков, то есть для тех, кто ворочает большими деньгами ради личной прибыли» (стенограмма внеочередного здания Государственной думы, 13 июня 2002 года).

Также обращает на себя внимание отчаянная публикация Фёдора Зуева по поводу принятия данных поправок в журнале «Компьютерра».

Действительно, складывается впечатление, что статью 146 УК из проголосовавших «за» практически никто не читал, а лоббисты от правообладателей позаботились о том, чтобы информационное поле по этому вопросу оставалось пустым и тихим до самого последнего момента.

Если говорить о работе, которая ведётся в настоящее время над поправками к 4-й части Гражданского кодекса РФ, то стоит отметить всевозможные действия правообладателей, направленные на то, чтобы поправки в том виде, в котором они были предложены Исследовательским центром частного права при Президенте РФ 6 декабря 2010 года, либо не прошли, либо прошли, но с минимальными изменениями.

[Ordjonikidze]

«Национальный библиотечный ресурс»: выбор стула

Собирать деньги или распространять знания?

Источник

«Национальный библиотечный ресурс» был создан как инструмент, позволявший решить библиотекам нетривиальную задачу — договориться со всеми авторами всех книг в главных библиотеках страны об оцифровке их произведений.

Такое требование ставит перед библиотеками действующий Гражданский кодекс. НБР предложил авторам несколько вариантов сотрудничества. Определился ли сам НБР со своими целями?

Действующее в России законодательство об интеллектуальной собственности требует, чтобы любой вид использования произведения науки или литературы, включая и его перевод в электронный вид, сопровождался заключением с его автором письменного договора. Независимо от того, с какой целью (например, для сохранения фондов библиотек) это будет делаться. Пока закон действует в таком виде (а есть надежда, что с принятием поправок, предложенных Центром частного права, он станет более реалистичным и соответствующим здравому смыслу), инициатива НБР выглядит прагматичным, хоть и несколько романтическим решением проблемы. В том, как конкретно собирается действовать НБР, разбирается заместитель главного редактора издательства «Вече» кандидат исторических наук Виктор Ильин.

«Национальный библиотечный ресурс» — организация, объединившая ресурсы трёх крупнейших библиотек страны: Российской государственной библиотеки, Российской национальной библиотеки и Президентской библиотеки. Её миссия — «обеспечение равного доступа к библиотечным фондам для всех читателей». В рамках действующего законодательства, прямо скажем, невыполнимая. Тем более что любая инициатива в этом направлении встречает противодействие поп-авторов и их наследников. Свежий по времени, но весьма тухлый по содержанию пример — очередное обращение деятелей «науки и культуры» к президенту.

Чтобы одолеть правообладательское лобби, нужна ясная альтернатива. НБР предлагает следующее:

«С точки зрения правового режима все произведения, составляющие электронные коллекции библиотек — участниц НБР, могут быть разделены на три основные категории:

A. Произведения, которые в силу требований законодательства (ст. 1282 ГК РФ) находятся в общественном достоянии и могут свободно использоваться на территории Российской Федерации любым заинтересованным лицом без каких-либо ограничений и выплаты вознаграждения».

Общественное достояние существует пока что вне правового регулирования. Никаких ограничений на его использование нет, и нужды в особом режиме — тоже. Если НБР займётся оцифровкой древних библиотечных фондов — честь ему и хвала, работы хватит надолго. Задача благородная, но как быть с современными знаниями? Правовая защита на содержание научных трудов не распространяется, и если бы НБР добился «особого правового режима» для них, это было бы великой победой. Она возможна, если действовать исключительно в заданном направлении и не задевать интересов масскульта. С этими властителями дум наша законодательная власть ссориться не будет. Проверено.

«B. Произведения, охраняемые действующим авторским правом и требующие получения от автора или иного правообладателя согласия на любое использование с выплатой (по общему правилу) вознаграждения».

Общий правовой режим, установленный ГК, подразумевает обычные типы договоров с правообладателями. Предлагаемый НБР авторский договор на место бумажных экземпляров ставит электронные. Вряд ли это поможет преодолеть недоверие к оцифровке у авторов, которые имеют коммерческие цели. Скорее всего, они будут обращаться к частным платным библиотекам и агентствам, которые распоряжаются своими ресурсами заведомо эффективнее. Ссылки на «ответственность перед грядущими поколениями за обеспечение сохранности национального достояния» вряд ли их убедят. Да и читатель не за гламуром в библиотеку ходит. Что надёжно подтверждено статистикой.

«C. Произведения, охраняемые действующим авторским правом, спрос на которые отсутствует, которые давно не переиздаются по разным причинам, но авторы или правообладатели которых заинтересованы в распространении своего произведения».

Категория произведений, вышедших из коммерческого оборота, весьма и весьма условна. Предложение рождает спрос, и любой автор втайне мечтает оказаться мистером Трололо. Никаких особых условий авторский договор не содержит и содержать не может.

В целом предложенная классификация произведений не создаёт особых правовых режимов. Правовой режим — понятие строгое. Надо или добиваться его введения законодательно, или действовать по примеру Лоренса Лессига и созданного им фонда Creative Commons — с опорой на «живое творчество масс». В любом случае правовые режимы могут определяться набором полномочий, предоставляемых конечному пользователю.

Посмотрим, кому и какие возможности НБР собирается предоставить:

«A — показ произведения без ограничений на копирование произведения и без выплаты вознаграждения правообладателю».

Это относится исключительно к произведениям в общественном достоянии. Однако здесь настораживает «показ». Четвёртая часть ГК регулирует только публичный показ (ст. 1267 и др.), и расширение его на область частных интеракций наверняка создаст новые проблемы с доступом к информации. Кроме того, показ — это действие, как бы вольно ни трактовал его ГК. В данном случае хотелось бы надеяться, что НБР не показывает, а «предоставляет доступ к произведению таким образом, что лицо, желающее им воспользоваться, может сделать это в избранном им месте и в выбранное время» (ст. 1269.2.12). Или подразумевается, что за показ можно будет брать деньги, как в п. C и D (см. дальше)?

«B — показ произведения без выплаты вознаграждения правообладателю с ограничениями на копирование произведения (запрет копирования определённых частей произведения, ограничение на число кратковременных копий, полный запрет копирования)».

Формулировка напоминает модель Google. И такому использованию явно будут чинить всевозможные препятствия. Размещаем контент, но ограничиваем копирование. Хочешь — покупай то, что понравилось (см. след. п. С), на другом ресурсе или в магазине. На основе такой лицензии можно создать рекламный ресурс, но вряд ли эффективный.

«C — показ без ограничений на копирование произведения с выплатой вознаграждения правообладателю (за копию или исходя из времени размещения или показа произведения в библиотечной сети)».

Коммерческий вариант предыдущего п. B. Предполагает лицензию на использование «по запросу» — типа print-on-demand, но без самой печати. Плата за время размещения или показа — несомненное ноу-хау, которое может иметь далеко идущие последствия. Поскольку действие НБР ограничено библиотечной сетью, логично предположить, что читатель, пользовавшийся библиотекой бесплатно, теперь будет платить за копии или за время показа. А библиотеке, видимо, придётся платить за время размещения контента на своём сервере. Или переложить оплату на читателя.

Ваши ставки, господа! Впрочем, не торопитесь. Весь коммерческий оборот аудио- и видеопродукции держится на исключительном праве аккредитованных ОКУПов распределять вознаграждение без заключения договоров с правообладателями. «Достоинства» этой модели хорошо известны, но министерство культуры предложило распространить её и на книги. Силы пока оказались явно не те. Отказали.

«D — показ с ограничениями на копирование произведения (запрет копирования определённых частей, ограничения на число кратковременных копий, полный запрет копирования) с выплатой вознаграждения правообладателю (за копию или исходя из времени размещения или показа произведения в библиотечной сети)».

Если копировать нельзя, но очень хочется… Значит, кроме денег, нужно ещё и дополнительное разрешение правообладателя. Правда, и за показ деньги всё равно возьмут (см. п. С). Видимо, предполагается, что право копирования будет предоставляться и другим ресурсам. Вариант явно нежизнеспособный, поскольку обращаться будут туда, где можно хотя бы посмотреть бесплатно (п. B) или копировать без проволочек (п. С).

В утешение авторам НБР предполагает также позаботиться о «защите электронной копии произведения от несанкционированного доступа в условиях открытой сетевой среды». Это значит, что не только копирование, но и просмотр («показ») могут быть ограничены. Скорее всего, платной подпиской. Радует.

Такими инструментами мы намереваемся вводить произведения «в международный научный оборот». Пока зарубежные научные журналы под давлением научного сообщества один за другим переходят на публикацию материалов в открытом доступе (кто сразу, кто по прошествии недолгого времени), мы со всей широтой русской души будем предлагать «им» платное ознакомление и копирование. Это уже совсем весело.

Что в итоге?

Никаких новых правовых режимов НБР не предложил. Предлагать — значит разрабатывать новые типовые лицензии с учётом международного опыта.

Но в первую очередь придётся определиться, на каком стуле сидеть.

Если превращаться в «литературное ОКУП» — стоит для начала проконсультироваться с РАО. Что-то не спешит оно по этому пути, хотя прямой наследник ВААП.

Если же заниматься распространением знаний — логично было бы искать поддержку научного и образовательного сообщества, международных организаций. Задача непростая. Влиятельнейшая Будапештская инициатива открытого доступа (BOAI) в России non grata, поскольку создана и существует на деньги Сороса. Наука раздавлена нищетой, образование развращено коммерцией. Надежда заработать хоть «малость» заставляет научного работника надеяться на призрачные доходы от «интеллектуальной собственности». Реакция большинства чиновников от науки тоже предсказуема. Если вместо книжных публикаций (тираж до 800 экз. — РГНФ) гранты будут выдаваться на размещение в Сети, чиновник проиграет ровно столько, сколько государства выиграет.

Государство, где ты?..

[Ordjonikidze]

«Национальный библиотечный ресурс»: выбор стула

Собирать деньги или распространять знания?

Источник

«Национальный библиотечный ресурс» был создан как инструмент, позволявший решить библиотекам нетривиальную задачу — договориться со всеми авторами всех книг в главных библиотеках страны об оцифровке их произведений.

Такое требование ставит перед библиотеками действующий Гражданский кодекс. НБР предложил авторам несколько вариантов сотрудничества. Определился ли сам НБР со своими целями?

Действующее в России законодательство об интеллектуальной собственности требует, чтобы любой вид использования произведения науки или литературы, включая и его перевод в электронный вид, сопровождался заключением с его автором письменного договора. Независимо от того, с какой целью (например, для сохранения фондов библиотек) это будет делаться. Пока закон действует в таком виде (а есть надежда, что с принятием поправок, предложенных Центром частного права, он станет более реалистичным и соответствующим здравому смыслу), инициатива НБР выглядит прагматичным, хоть и несколько романтическим решением проблемы. В том, как конкретно собирается действовать НБР, разбирается заместитель главного редактора издательства «Вече» кандидат исторических наук Виктор Ильин.

«Национальный библиотечный ресурс» — организация, объединившая ресурсы трёх крупнейших библиотек страны: Российской государственной библиотеки, Российской национальной библиотеки и Президентской библиотеки. Её миссия — «обеспечение равного доступа к библиотечным фондам для всех читателей». В рамках действующего законодательства, прямо скажем, невыполнимая. Тем более что любая инициатива в этом направлении встречает противодействие поп-авторов и их наследников. Свежий по времени, но весьма тухлый по содержанию пример — очередное обращение деятелей «науки и культуры» к президенту.

Чтобы одолеть правообладательское лобби, нужна ясная альтернатива. НБР предлагает следующее:

«С точки зрения правового режима все произведения, составляющие электронные коллекции библиотек — участниц НБР, могут быть разделены на три основные категории:

A. Произведения, которые в силу требований законодательства (ст. 1282 ГК РФ) находятся в общественном достоянии и могут свободно использоваться на территории Российской Федерации любым заинтересованным лицом без каких-либо ограничений и выплаты вознаграждения».

Общественное достояние существует пока что вне правового регулирования. Никаких ограничений на его использование нет, и нужды в особом режиме — тоже. Если НБР займётся оцифровкой древних библиотечных фондов — честь ему и хвала, работы хватит надолго. Задача благородная, но как быть с современными знаниями? Правовая защита на содержание научных трудов не распространяется, и если бы НБР добился «особого правового режима» для них, это было бы великой победой. Она возможна, если действовать исключительно в заданном направлении и не задевать интересов масскульта. С этими властителями дум наша законодательная власть ссориться не будет. Проверено.

«B. Произведения, охраняемые действующим авторским правом и требующие получения от автора или иного правообладателя согласия на любое использование с выплатой (по общему правилу) вознаграждения».

Общий правовой режим, установленный ГК, подразумевает обычные типы договоров с правообладателями. Предлагаемый НБР авторский договор на место бумажных экземпляров ставит электронные. Вряд ли это поможет преодолеть недоверие к оцифровке у авторов, которые имеют коммерческие цели. Скорее всего, они будут обращаться к частным платным библиотекам и агентствам, которые распоряжаются своими ресурсами заведомо эффективнее. Ссылки на «ответственность перед грядущими поколениями за обеспечение сохранности национального достояния» вряд ли их убедят. Да и читатель не за гламуром в библиотеку ходит. Что надёжно подтверждено статистикой.

«C. Произведения, охраняемые действующим авторским правом, спрос на которые отсутствует, которые давно не переиздаются по разным причинам, но авторы или правообладатели которых заинтересованы в распространении своего произведения».

Категория произведений, вышедших из коммерческого оборота, весьма и весьма условна. Предложение рождает спрос, и любой автор втайне мечтает оказаться мистером Трололо. Никаких особых условий авторский договор не содержит и содержать не может.

В целом предложенная классификация произведений не создаёт особых правовых режимов. Правовой режим — понятие строгое. Надо или добиваться его введения законодательно, или действовать по примеру Лоренса Лессига и созданного им фонда Creative Commons — с опорой на «живое творчество масс». В любом случае правовые режимы могут определяться набором полномочий, предоставляемых конечному пользователю.

Посмотрим, кому и какие возможности НБР собирается предоставить:

«A — показ произведения без ограничений на копирование произведения и без выплаты вознаграждения правообладателю».

Это относится исключительно к произведениям в общественном достоянии. Однако здесь настораживает «показ». Четвёртая часть ГК регулирует только публичный показ (ст. 1267 и др.), и расширение его на область частных интеракций наверняка создаст новые проблемы с доступом к информации. Кроме того, показ — это действие, как бы вольно ни трактовал его ГК. В данном случае хотелось бы надеяться, что НБР не показывает, а «предоставляет доступ к произведению таким образом, что лицо, желающее им воспользоваться, может сделать это в избранном им месте и в выбранное время» (ст. 1269.2.12). Или подразумевается, что за показ можно будет брать деньги, как в п. C и D (см. дальше)?

«B — показ произведения без выплаты вознаграждения правообладателю с ограничениями на копирование произведения (запрет копирования определённых частей произведения, ограничение на число кратковременных копий, полный запрет копирования)».

Формулировка напоминает модель Google. И такому использованию явно будут чинить всевозможные препятствия. Размещаем контент, но ограничиваем копирование. Хочешь — покупай то, что понравилось (см. след. п. С), на другом ресурсе или в магазине. На основе такой лицензии можно создать рекламный ресурс, но вряд ли эффективный.

«C — показ без ограничений на копирование произведения с выплатой вознаграждения правообладателю (за копию или исходя из времени размещения или показа произведения в библиотечной сети)».

Коммерческий вариант предыдущего п. B. Предполагает лицензию на использование «по запросу» — типа print-on-demand, но без самой печати. Плата за время размещения или показа — несомненное ноу-хау, которое может иметь далеко идущие последствия. Поскольку действие НБР ограничено библиотечной сетью, логично предположить, что читатель, пользовавшийся библиотекой бесплатно, теперь будет платить за копии или за время показа. А библиотеке, видимо, придётся платить за время размещения контента на своём сервере. Или переложить оплату на читателя.

Ваши ставки, господа! Впрочем, не торопитесь. Весь коммерческий оборот аудио- и видеопродукции держится на исключительном праве аккредитованных ОКУПов распределять вознаграждение без заключения договоров с правообладателями. «Достоинства» этой модели хорошо известны, но министерство культуры предложило распространить её и на книги. Силы пока оказались явно не те. Отказали.

«D — показ с ограничениями на копирование произведения (запрет копирования определённых частей, ограничения на число кратковременных копий, полный запрет копирования) с выплатой вознаграждения правообладателю (за копию или исходя из времени размещения или показа произведения в библиотечной сети)».

Если копировать нельзя, но очень хочется… Значит, кроме денег, нужно ещё и дополнительное разрешение правообладателя. Правда, и за показ деньги всё равно возьмут (см. п. С). Видимо, предполагается, что право копирования будет предоставляться и другим ресурсам. Вариант явно нежизнеспособный, поскольку обращаться будут туда, где можно хотя бы посмотреть бесплатно (п. B) или копировать без проволочек (п. С).

В утешение авторам НБР предполагает также позаботиться о «защите электронной копии произведения от несанкционированного доступа в условиях открытой сетевой среды». Это значит, что не только копирование, но и просмотр («показ») могут быть ограничены. Скорее всего, платной подпиской. Радует.

Такими инструментами мы намереваемся вводить произведения «в международный научный оборот». Пока зарубежные научные журналы под давлением научного сообщества один за другим переходят на публикацию материалов в открытом доступе (кто сразу, кто по прошествии недолгого времени), мы со всей широтой русской души будем предлагать «им» платное ознакомление и копирование. Это уже совсем весело.

Что в итоге?

Никаких новых правовых режимов НБР не предложил. Предлагать — значит разрабатывать новые типовые лицензии с учётом международного опыта.

Но в первую очередь придётся определиться, на каком стуле сидеть.

Если превращаться в «литературное ОКУП» — стоит для начала проконсультироваться с РАО. Что-то не спешит оно по этому пути, хотя прямой наследник ВААП.

Если же заниматься распространением знаний — логично было бы искать поддержку научного и образовательного сообщества, международных организаций. Задача непростая. Влиятельнейшая Будапештская инициатива открытого доступа (BOAI) в России non grata, поскольку создана и существует на деньги Сороса. Наука раздавлена нищетой, образование развращено коммерцией. Надежда заработать хоть «малость» заставляет научного работника надеяться на призрачные доходы от «интеллектуальной собственности». Реакция большинства чиновников от науки тоже предсказуема. Если вместо книжных публикаций (тираж до 800 экз. — РГНФ) гранты будут выдаваться на размещение в Сети, чиновник проиграет ровно столько, сколько государства выиграет.

Государство, где ты?..

[Ordjonikidze]

Как убить «Википедию»
А заодно и модернизацию — одной поправкой к закону

Источник

История с поправками к Гражданскому кодексу продолжается. Шуму они успели наделать много, потому что оказались достаточно прогрессивными: казалось, впервые решили не бороться с техническим прогрессом, а ему соответствовать. Вот только на утверждение президенту Медведеву поправки ушли сильно исправленными.

Авторское право и сфера интеллектуальной собственности в целом — тема горячая. Поэтому и интерес, проявленный к поправкам к 4-й части Гражданского кодекса всеми заинтересованными сторонами, был горячий. Интернет-индустрия волновалась на тему ответственности провайдеров, которым правообладатели сулили казни египетские и районный суд, а издатели громко причитали, что писатели умрут от голода, а они, издатели, разорятся, если библиотекам разрешат оцифровывать их фонды.

Новаций в предложенных цивилистами изменениях к ГК было действительно много. И большинство из них были на удивление продиктованы реалиями современной жизни и учитывали не только коммерческие интересы правообладателей, но и культурные интересы общества, а также очевидную необходимость модернизации страны и её законов. В поправках вводилась процедура разрешения правовых споров по поводу размещаемого в интернете контента, допускалось рациональное ограничение авторских прав разрешением библиотекам создавать цифровые копии научных книг, а автору наконец-то предоставлялось право использовать своё произведение не только в коммерческом обороте, но и разрешать его использование широкой публике (так называемая свободная лицензия).

Какие-то мнения, высказанные в ходе короткой, но жаркой публичной полемики, специалисты Центра частного права услышали, что-то учли и какие-то изменения в предлагаемые поправки внесли. В самом конце декабря совет по кодификации гражданского законодательства при администрации президента РФ своё решение по этим поправкам принял и передал их дальше по инстанции — на рассмотрение президента. Только вот в каком именно виде поправки пошли на стол президенту — никому до сих пор не известно (решение на сайте совета до сих пор не опубликовано). Кроме, естественно, самих авторов этих поправок. Судить о том, что же в результате будет рассматривать Дмитрий Медведев и правовое управление его администрации, можно только со слов самих юристов из Центра частного права, которые недавно поделились со СМИ сокровенным.

Оказалось, что цивилисты внимательно прислушались к общественной полемике. И сдали назад. Видимо, крики издателей, которые, по словам одного из участников рабочей группы по разработке проекта изменений в 4-ю часть ГК РФ, ведущего юриста по интеллектуальной собственности «Роснано» Виталия Калятина, никакого участия в работе над поправками не принимали, произвели на рабочую группу слишком сильное впечатление. И потому, к примеру, из предложенных поправок исчезло разрешение электронного межбиблиотечного обмена. И в мгновение ока библиотеки из центра распространения знаний превратились в электронные музеи ветхих книг.

В дополнение к этому появился новый запрет — на воспроизведение книг при личном использовании. То есть владелец книги для своих личных нужд — для своего собственного электронного архива, например, — не имеет права положить её в сканер. Равно не может сделать и запасную копию купленной им электронной книги. Появление такого положения можно объяснить либо тем, что юристы впопыхах, вычищая закон от устаревшего понятия «репродуцирование», забыли внести соответствующую оговорку, либо сочли, что для «компенсации» правообладателям такого разорительного для них копирования было бы логично ввести — по образцу коллективного управления правами на музыкальные произведения — ещё и коллективное управление в этой сфере, да вот только волнений после этого не оберёшься. Вспомните 1% Михалкову: ещё один такой сбор публика могла бы уже и не пережить. А потому решили просто запретить копирование. Как будет воплощаться в жизнь этот запрет, я не знаю. Не знают, думаю, и сами авторы этой поправки. Запрещать ведь сканеры, наверное, не станут? Или всё же?..

Если судить по тому, что рассказал в интервью журналу «Университетская книга» Виталий Калятин, авторы поправок пошли на серьёзные уступки шумному лобби правообладателей и в вопросе о свободных лицензиях. Отвечая на вопрос об институте свободных лицензий, г-н Калятин заметил: «О том, что у нас нет такого института, говорили давно. Авторов 4-й части ГК упрекали пользователи интернета — университеты, библиотеки, правообладатели, связанные с образовательной деятельностью и т.д. Претензии заключались в том, что они не могут предоставить обществу своё произведение. Теоретически у нас они могут отказаться от авторского права (хотя процедура отказа также прямо не урегулирована, не определено, как это делать), но обычно авторы не готовы пойти на то, чтобы полностью лишиться права. Они хотят разрешить использование обществу в каких-то рамках, на каких-то условиях. Нам всё время указывалось на то, что в США и в Европе большое распространение получили специальные механизмы — свободные лицензии, моделей которых существует достаточно много (например, Creative Commons). Проблема заключалась в том, что такие модели не сочетаются с нашим законодательством. Если их встраивать в кодекс, потребуется серьёзная перестройка всего законодательства. Я предложил вариант особой сделки — когда не заключается договор с каждым пользователем в отдельности, а, по сути, ограничивается право, причём правообладатель сам определяет срок и условия таких ограничений. Правообладатель делает это, если хочет, поэтому я не вижу, чем это может быть для него опасным. Основной источник опасений правообладателей, как показали встречи с ними, заключается в том, что им непонятна сама процедура. Поэтому было предложено скорректировать эту статью проекта. Было сделано несколько технических, но довольно важных изменений. Например, указанное заявление можно делать только при отсутствии заключённых лицензионных договоров — чтобы не пострадали интересы лицензиатов. В проекте была определена и форма заявления, было предложено делать такое заявление на официальном сайте одного из государственных органов, например Роспатента. Поскольку в этом случае можно будет установить лицо, которое сделает такое заявление, его будет легко привлечь к ответственности в случае недобросовестных действий».

Логика закона — вещь страшная. Судите сами: авторы — граждане 69 стран мира (разных стран, с разными системами права) имеют возможность оговорить условия свободного распространения своего произведения и для юридической ясности снабдить своё произведение одной из лицензий Creative Commons. А в России по ныне действующему Гражданском кодексу такой шаг был бы сомнительным. Во всяком случае, у юристов до сих пор нет единого мнения о том, будет ли такой шаг соответствовать нашему закону или нет, поскольку ГК напрямую требует заключения письменного договора автора с тем лицом, которому он передаёт право на использование произведения. Предложенные в декабре поправки к ГК наконец явным образом вводили такую возможность. Теперь же если автору этого захочется, то он, чтобы осуществить своё право свободно распоряжаться своим произведением, должен идти в какой-нибудь Роспатент и регистрировать своё заявление.

«Да много ли таких сумасшедших авторов, которые готовы разрешить бесплатно пользоваться их трудами? Они же все хотят денег», — усомнитесь вы. И с вами согласятся писатели, подписавшие организованное издателями письмо президенту. Только подписали это письмо пара десятков авторов, пишущих беллетристику для массового рынка. А вот десятки тысяч авторов «Википедии» создают эту народную энциклопедию ежедневно и совершенно бесплатно. Вы, мой читатель, ею, скорее всего, пользуетесь и, кажется, не слишком против этого возражаете. И теперь попробуйте представить, как именно в реальности — а не в юридической фантазии — организовать регистрацию правок статей «Википедии» в каком-нибудь Роспатенте?

Даже если вы не пользуетесь «Википедией», то, судя по тому, что вы читаете эту статью, вы пользуетесь интернетом, а значит, как ни странно, плодами труда тысяч программистов, которые коллективно создают ключевое для работы Мировой сети программное обеспечение. Создают бесплатно. Путём коллективной работы. Им тоже идти в Роспатент? Ведь это программное обеспечение выходит тоже под свободными лицензиями, кстати, как и открытое программное обеспечение, на которое к 2015 году должна перейти вся федеральная компьютерная инфраструктура.

Как вы, наверное, уже догадались, авторы «Википедии» регистрировать своё авторское волеизъявление, скорее всего, не побегут. Им хватает своих правок. Но если пункт о свободных лицензиях в том виде, в котором он передан в администрацию президента, будет принят, то появится ещё один неработающий закон, правовой статус «Википедии», до сих пор существовавшей в пограничной правовой зоне, станет ещё более рискованным, а Россия ещё на один шаг отойдёт в сторону от технического прогресса. И кому это выгодно?

Как ни странно, вовсе не издателям. При желании издатель и без всякого Роспатента может поинтересоваться у автора, не публиковал ли он своё произведение под свободной лицензией. А вот обществам по коллективному управлению правами — РАО, ВОИС, РОСП, РСП и пр. — такой ущербный институт свободных лицензий очень удобен. Эти организации по нынешнему закону обладают удивительным правом — получив государственную аккредитацию, они могут в глаза не видеть никакого автора, но собирать за публичное использование его произведений деньги. При этом любой автор, конечно, может отказаться от этого счастья, но для этого ему самостоятельно нужно обратиться в такое «авторское» общество и отказаться от навязанной ему благодати. Появление полноценного института свободных лицензий осложнило бы работу обществ по коллективному управлению правами и сделало бы сомнительным институт их государственной аккредитации. А на такой шаг авторы поправок в нынешний Гражданский кодекс идти, очевидно, не хотят или не готовы.

Компромисс, к которому, видимо, стремились участники рабочей группы по ГК, получается в результате какой-то не слишком удачный. Разрешить библиотекам оцифровывать книги без разрешения авторов, но де-факто запретить их использовать, а заодно и пользоваться сканерами. Разрешить свободные лицензии, но поставить вне закона «Википедию». Остаётся надеяться, что даже в таком виде поправки — это ещё не закон и здравый смысл и намерение прогрессивных реформ авторского права, явно сформулированное президентом Дмитрием Медведевым в Давосе, всё же возобладают. Если уж править закон, то стоит это делать прежде всего во благо всего общества, а не отдельных лоббистов.