Как попасть в телевизор

[Ваш знакомый]

Партия божьей росы

[LEFTx]http://www.ej.ru/img/content/Notes/8461//1223224732.jpg[/LEFTx]Одно из самых обсуждаемых событий последних дней: Союз правых сил (СПС) решил самоликвидироваться и свое имущество по остаточной балансовой стоимости продать Кремлю. Для одних: конструктивное решение, теперь либералы снова попадут в телевизор и оттуда уже не выпадут, как этот ящик ни тряси. Для других: ай-ай-ай, ужас, ужас, ужас, предательство оппозиционного дела.

На самом же деле, как представляется, никакого события нет вообще. Оно жестким усилием губ высосано из политтехнологического мизинца. Как говорил по схожему поводу Хармс, «раз, два, три — ничего не произошло».

Что, неужели СПС когда-то не был кремлевской партией и представлял собою реальную оппозицию?! Бог с вами, дамы и господа!

СПС создавался в 1999 году как самая что ни на есть кремлевская структура (некремлевскими тогда считались ОВР, «Яблоко» и, в некоторой степени, КПРФ). И, пока оставались неясны электоральные перспективы блока «Единство», т.е. пока не поняли, насколько ценим гражданами России новый поход на Терек, СПС и ЛДПР служили, собственно, последними надеждами и опорами Кремля в той далекой думской кампании. Тогда Союз правых сил — в первый и последний раз в своей жизни — прошел в Госдуму на двух тезисах-лозунгах: 1) Путина — в президенты, Кириенко — в Думу; 2) в Чечне возрождается российская армия. Т.е. — как «правый» филиал-дублер «Единства», в которое изначально верили далеко не все.

Здесь нельзя не сказать пару благодарных слов об отцах-основателях СПС. Оставшихся его реальными начальниками навсегда, что показала и история с самоликвидацией.

Вот, например, Анатолий Чубайс. Для правящей элиты сегодняшней РФ Анатолий Борисович — фигура совершенно ключевая и постоянная. И, уж конечно, более важная, чем какой-нибудь временный Владимир Путин.

Потому что:

а) правящая элита как таковая образовалась, по большому счету, в результате бесплатной коррупционной (если называть вещи своими забытыми именами) приватизации по Чубайсу; и принципиально состав элиты с тех пор, т.е. с 1993-1996 гг., не менялся;

б) Чубайс — соразработчик и важнейший носитель системообразующих теорий это властной элиты, в частности:

— теории эффективного менеджмента (ТЭМ);

— теории меньшего зла (ТМЗ).

Коснемся обеих теорий чуть подробнее.

ТЭМ провозглашает, что существует некая закрытая каста людей, которым имманентно присущи свойства эффективных менеджеров (ЭМ). Подобно партийным секретарям времен СССР, эффективный менеджер может управлять чем угодно: вчера — ликеро-водочным заводом, сегодня — киностудией, завтра — ракетными войсками стратегического назначения. При этом ЭМ, в отличие от давнего партсекретаря, всегда решает две неизменные задачи, не зависящие от профиля управляемого объекта: оптимизация (фактически офшоризация) финансовых потоков и утилизация избыточной собственности. Ни за какие другие результаты своей деятельности ЭМ ответственности не несет. Все убытки от деятельности эффективного менеджера всегда покрывает государство (налогоплательщики). Если ЭМ провалился (что сплошь и рядом происходит), виноваты все, кроме него. Чаще всего: государство, которое недостаточно освободило объект эффективного управления от налогов и влило не слишком много бюджетных денег, и русский народ, который отродясь не умеет работать.

ТМЗ же учит нас, что единственным способом привести к власти в России умных людей (т.е. все тех же эффективных менеджеров) и удержать их там является ограничение демократии и гражданских свобод. Поскольку в условиях настоящей свободы русский народ по определению выберет властителей неумных и неэффективных.

ТЭМ и ТМЗ, в разработке и внедрении которых Чубайс сыграл гигантскую роль, — святая святых жизненной философии правящей элиты. Никакие путинские закидоны, мазурики и сортиры этим теориям и в подметки не годятся. Так какая же здесь оппозиция? Откуда и почему она возьмется, уважаемые коллеги? СПС всегда был носителем самых заветных идеалов современных российских правителей. Таким и остался до самой формальной смерти.

Скажите, органично смотрелся бы во главе СПС, скажем, Алексей Кудрин? А Игорь Шувалов? Или, сладостно подумать, Михаил Прохоров-Куршевельский? То-то же.

Дальше. Вот еще говорят, непорядочно так взять и выбрасывать СПС на кремлевскую помойку. А что, прежде эти люди любили поступать порядочно?

Скажем, технология переназначения Бориса Ельцина (1996 г.) — это образец нравственного поведения? Надо напоминать, как работал предвыборный штаб, в котором подвизались многие будущие сооснователи СПС во главе, разумеется, с Чубайсом?

А вот еще две, более свежие истории, свидетельствующие о гиперпорядочности.

Первая: про «покушение на Чубайса». Ясно, что председателю правления РАО «ЕЭС России» в какой-то момент очень важно было предстать сакральной жертвой кровавых русских националистов. Чтобы энергетический престол под жертвою не шатался. Пока лишь одно неясно: был полковник Квачков слепым или зрячим орудием этой провокации. Скоро уточним.

Вторая: «отравление Гайдара». Сначала, понятно, хотели эту придумку вместе с гибелью подполковника Литвиненко повесить на инфернального Сечина сотоварищи. Но когда стало ясно, что Путин в это дело не верит и все равно Сечина не уберет, срочно перевели стрелки на Березовского. Чтоб правдивее звучало.

Еще я прочитал в разных местах, что как-то странно хозяева СПС себя ведут: сами сдаются в плен слабому противнику, а строят из себя подвижников, умеющих героически стиснуть зубы в единственно верный час.

Да ладно — они всегда себя так вели.

Вспомним, что первое правительство Гайдара – Чубайса (1991-1992 гг.) называлось «кабинетом камикадзе». Дескать, они выполнят очень черную, но смертельно необходимую стране работу, после чего исчезнут в небытии. На самом же деле по исполнении первого этапа черной работы Е. Т. и А. Б. стали вполне себе богатыми и знаменитыми. И ни в какую смерть не удалились. А настоящим камикадзе явился Борис Ельцин, потерявший на «молодых реформаторах» 90% своей популярности и добрую половину здоровья. Но об этом правопорядочные люди предпочитают не вспоминать.

Или: раздавая ни за понюх табаку себе и другим «эффективным менеджерам» многомиллиардную собственность, наструганную проклятой советской властью, Чубайс научился блестяще делать лицо козла из античной трагедии и расплавленным голосом возвещать что-нибудь типа: коммунисты и фашисты хотят уничтожить нас, но мы все равно пронесем наш крест до конца. Потом было: трудно фальсифицировать выборы, на нас давили со всех сторон, но мы не сломались и не сломаемся. Или: сколько бы ни закачали в бесстрашных реформаторов ирландского виски, они встанут с постели и пойдут доделывать свои дела.

Эти ребята всегда говорили и делали по старому внеполитическому принципу: плюй в глаза — все божья роса. И сейчас, в 126-й житейский раз, поступают таким же образом. В чем же сенсация?

Да, СПС потом, после 1999-го, ни разу не помогли попасть в Думу. Но это — дело субъективное. Одни кремлевские немножко поругались с другими. Так бывает. К тому же: зачем элите нужен еще СПС, если уже есть «Единая Россия»? А там сидят персонажи, в Союзе правых сил смотревшиеся бы столь же органично. Главное, что и реформа РАО ЕЭС завершена, и с нанотехнологиями все будет в порядке. А результат СПС на выборах 2003 и 2007 был, как ни странно, честным. Вот столько людей-избирателей их поддерживает. Не меньше и не больше. Просто на службу «ЕР» поставили административную машину, а на СПС – не поставили. А без загребуще-завидущей административной машины эффективный менеджмент никак не работает, это давно доказано.

Хотя нечто удивительное во всей СПС-истории все же есть. И состоит оно в том, что до сегодняшнего дня в этой вполне себе конъюнктурной элитной партийке оставались, как ни странно, реальные оппозиционеры и просто хорошие люди. Мало, но оставалось.

Собственно, в этом и был весь непорядок. Больше таких людей в «либеральной оппозиции» не будет. Т.к. они мешают строить капитализм в маске маленького зла.

И слава Богу. Не надо мешать. Каждый должен отвечать за себя. Всякий эффективный менеджмент когда-нибудь заканчивается. И начинается — эффективный суд. Нет, не Басманный, конечно, и даже не Верховный. Немного другой.

http://www.ej.ru/?a=note&id=8461

[Ваш знакомый]

Время откровенных

Мы сидели с чудеснейшим В.В. Жириновским в эфире «Российской панорамы», и я его спросил, почему в моем эфире он такой либеральный, а на госканалах и на трибуне Думы он смахивает на махрового реакционера. Почему, спросил я, он не отстаивает свои либеральные взгляды до конца. Почему, когда он сидит на встрече с президентом, он не выскажет все, что накипело.

— Ведь накипело? — спросил я и понимающе подмигнул.

В.В. посмотрел вдаль, куда-то за горизонт государственным взглядом и спросил, помню ли я, сколько граждан России проголосовало за его партию. Я ответил, что точно не помню.

— Их проголосовало достаточно, чтобы ЛДПР была в Думе, — сказал В.В. — А это значит, что она должна быть в Думе, а не на улице. Я не могу обмануть народ, который за меня голосовал.

— Уличной политики не бывает, — веско добавил В.В.

Далее он пояснил, что я должен понять и признать, что если он будет слишком резок, то враги его партии сделают все, чтобы он не попал в Думу на будущих выборах.

— Как вам кажется, если мы не будем в Думе, дадут ли нам эфир на телеканалах?

— Не дадут, — кивнул я.

— Вот мы и будем друг другу излагать свои идеи, стоя на улице под дождем. А другие в Думе будут заниматься реальной политикой. И строить страну без нас. Нам с вами это нужно? — спросил В.В., неожиданно вовлекая меня этой фразой в стан своих многолетних сторонников.

— Не нужно, — твердо сказал я.

Жириновский обрадовался и продолжил. Он пояснил, что политика — вещь сложная, требующая не только тактики, но и стратегии. А стратегия политической борьбы предусматривает науку выживания.

— Я скажу вам откровенно, — сказал напоследок В.В. — Только так удается отстоять хотя бы крупицы здравого смысла в таком непростом окружении.

На этом мы расстались.

И теперь, когда я смотрю на экране на Жириновского — сегодня белого, завтра черного, а послезавтра серо-буро-малинового — то понимаю, что он маскируется, но отстаивает эти крупицы. И неважно, что они мне не видны, ведь у меня близорукость, и я, как известно, всегда хожу в очках.

Просто лучше нужно смотреть — и увидишь.

Ведь он не мог меня обмануть, он ведь говорил со мной откровенно.

Кстати, я не помню ни одного политика, который бы после эфира не произнес фразу: «Я скажу вам откровенно…». Это — обязательная часть разговора.

То, что говорится откровенно после эфира, обычно прямо противоположно тому, что говорилось во время него. При этом политик переходит не то, чтобы на шепот, но на некую загрудинную тональность, которую обычно употребляют на южных курортах Украины, когда выпито уже много, женщина уже рядом, а ключ от номера гостиницы уже в руке.

Смысл сказанного всегда один: то, что «там» происходит — это чудовищно, это клоака. Никто не смеет рта открыть. Всем верховодят эти жулики. И сколько же нужно затратить сил, чтобы протолкнуть простую мелочь. Вот и сегодняшнее голосование — это ведь позор! То, что это нужно было принять — очевидно. Но опять голосовали стадом, а стадо не перебьешь. Теперь предстоит долгая работа, чтобы попытаться протолкнуть это на осенней сессии.

Во время этого монолога по телевизору начинаются новости, на экране появляется этот же политик, который чеканно поясняет, что большинство приняло единственно правильное решение.

В ответ на наш удивленный взгляд он только машет рукой.

— Я скажу вам откровенно, — говорит он, устало снимая грим, — это обязательная программа…

Далее он поясняет, что политика не делается публично, что существует наука выживания. Что все сложно, что народ любит такие слова, поэтому приходится говорить то, что любит народ, а настоящая политика делается потом, в кулуарах. И именно там, в коротких паузах между заседаниями, и проявляется настоящее умение отстоять здравую идею.

Я понимаю и тонко чувствую его.

В окружении этих зверей, в обстановке лжи и лицемерия, вырвав секунду и стоя над писсуаром в экстремальной обстановке, когда нет посторонних, он агитирует коллегу за здравый смысл.

Может, хоть тут нет прослушек, тревожно думает он. А если есть?! Тогда его ждет улица. А стоя под дождем, не очень понесешь здравый смысл.

Мы прощаемся. Он идет на Первый канал в ток-шоу, где будет громить либералов, интеллигентов и «пятую колонну».

Но теперь я знаю — на экране прикрытие, а где-то в курилке — настоящая политическая борьба.

Маски сброшены, господа, пришли счастливые времена!

Настало время откровенных.

Они теперь все честно признаются, что сегодня они будут поступать, как принято, чтобы завтра вырвать Россию из лап этого безумного режима.

Это будет триллер, но со счастливым концом в виде народного счастья и прозрачной слезой спасенного ребенка.

И, конечно, обязательно будут учитывать народ. Потому что тут замкнутый круг: если не будешь учитывать мнение народа, то он тебя не будет слушать. А если не будет слушать, то как добиться его голосов?

Не стоять же под дождем на улице.

Сейчас это логика и правых, и левых. Правящих и сидящих в Думе. И отсидевших два года в тюрьме представителей радикальной оппозиции.

Вот монолог Эдуарда Лимонова из нашего эфира:

«…Нельзя отдавать патриотизм власти, это мощнейшее оружие, надо это понимать, надо понимать, что наш народ истосковался по победам и надо понимать, что его ничем не переубедишь, что это плохо. Понимаете? Можно приводить множество дебатов. Это моя позиция политика. Потому что я хочу быть популярным политиком, я хочу нравиться народу и тут, в данном случае наши обе позиции совпадают — и народная, и моя. Я не кривил душой. Я считаю, что контрпродуктивно упрекать народ в том, что он оболванен, упрекать его в том, что он не прав: политик не может себе позволить подобных нотаций и нравоучений, и высокомерия. Эта позиция нравоучения или, там, учительства — это позиция правозащитников. Они совершенно на своем месте: когда Боннер и Ковалев высказались по этому конфликту, я считаю, эту позицию естественной. Менее естественной мне кажется позиция политиков, которые пытаются переубедить народ. Не надо его переубеждать — народ древнее политики».

Круг российской политики замкнулся.

Главное — не отдать патриотизм и не раздражать народ.

Ты вынужден говорить то, что нравится народу, чтобы быть популярным.

А потом, когда тебя куда-то выберут, ты, наверное, скажешь то, что считаешь нужным.

Но, может, и подождать придется, потому что на носу следующие выборы.

Раньше это называлось проституцией и тщательно скрывалось.

Но сейчас — время откровенных.

Это — российская политика: перепробовано все, но ничего не сработало. Осталось последнее: добиться любви древнего народа.

Есть, правда, еще те самые Ковалев, Алексеева и прочие люди преклонного возраста, стоящие с потрепанной Конституцией в руках.

Но стоят они на улице, под дождем.

МАТВЕЙ ГАНАПОЛЬСКИЙ http://www.ej.ru/?a=note&id=8449

[dt52]

Демократия - это когда нами правят такие же негодяи, как и мы сами. (Генри Луис Менкен)